Адепты храма бедствий

- Сегодня всё равно нет занятий, так почему бы не сходить вместе в Цайи? Мы всё-всё тебе покажем, молодой господин Вэнь! Правда, Не-сюн? Человек, прервавший их разговор, представился, как Вэй Ин. Они с Хуайсаном подружились в прошлом году, когда Не Сю, перерывая библиотеку Облачных Глубин, выронил одну из своих весенних книжек, а Вэй Усянь не только не сдал Хуайсана Лань Цижэню, но и стал помогать его маленькому подпольному бизнесу. Кто бы мог подумать, что в самом сердце ордена благочестия дети продавали друг другу порнографию. Вэй Ин также познакомил Вэнь Сюя с другими адептами Лань, пятеро из которых спускались сейчас с горы вместе с Хосинем, Хуайсаном и Усянем, и Вэнь Сюй с любопытством рассматривал их всех. Вэй Ин был весьма привлекателен, но больше всего к нему тянуло именно из-за его духа, отражающегося в широкой улыбке, звонком смехе и сверкающих новыми идеями серебристых глазах. Усянь был парнем весёлым и задорным, из него так и плескалась энергия, он почти что прыгал вокруг Хосиня и Не Сю, пока без умолку рассказывал о красотах, что ждут их в городе у озера Билин. Вэнь Сюю действительно понравился этот ураган в человеческом обличии, но он не мог перестать задерживать дыхание и напрягаться, когда тот подходил слишком близко. Второй Нефрит Гусу Лань – Лань Ванцзы – шёл рядом с Вэй Ином и полностью соответствовал своей славе: гордый и холодный, словно драгоценный камень, и такой же безупречно, неприступно прекрасный. Хосинь видел, как на церемонии тот пронзил морозным взглядом золотых глаз сплетников (когда второй молодой господин Лань вырастет, то его холодные глаза ещё напугают не одного нарушителя правил – наследник Вэнь был в этом уверен). Но было и кое-что неожиданное в его поведении: каждый раз, когда Лань Ванцзы смотрел на Вэй Усяня или слышал его смех, его величественная маска словно таяла, становилась мягкой, как подплавленное солнцем мороженое. Вэнь Сюй невольно задумался о природе их взаимоотношений. Его мысли возвращались к этому каждый раз, как Второй Нефрит с ревностью прожигал его взглядом, когда Вэй Ин снова пробегал рядом с Хосинем. Тем временем позади их маленькой компании шло ещё четверо адептов. Одного из них Вэнь Сюй узнал сразу – это был тот самый человек, который зачитывал правила на обряде приветствия – Цао Мэн, в быту – Гэнчжи. Он был ненамного старше Хосиня, но уже излучал ауру невероятного спокойствия или, скорее, смирения, которое даже не все мастера пути меча могли достичь. Создавалось впечатление, будто Цао Гэнчжи почти всё время находился в полумедитивном состоянии. Справа от Цао Мэна шёл довольно привлекательный, как и все в Гусу Лань, адепт. Он, как и Хуайсан, имел женоподобное телосложение, но выглядел довольно посредственно («Плохой Вэнь Сюй, нельзя так думать!» - упрекнул себя мысленно Хосинь). Единственным, что у него выделялось, были глаза – они были большими и имели длинные ресницы. Впрочем, Су Шэ, в быту – Миншань, даже это почти скрыл, сощурившись и нацепив маску грозной неприступности, как если бы пытался подражать Лань Ванцзы. Он, кажется, догадывался о мыслях Вэнь Сюя, поэтому взглянул на него с каким-то почти отчаянным вызовом. Хосинь, впрочем, на это даже бровью не повёл. Несмотря на то, что он часто подмечал мельчайшие детали внешности разных людей, делал Вэнь Сюй это чисто с художественной точки зрения, никак не смешивая первое впечатление со своим отношением к человеку. Также, то отставая, то выбегая вперёд, шли два абсолютно идентичных адепта. По отдельности они были почти такими же энергичными, как Вэй Усянь, так что не удивительно, что вместе они были самыми не Ланистыми Ланями (как выразился Усянь). Впрочем, настолько бушующими они становились лишь за пределами Облачных Глубин. Представлялись близнецы Лань Лянъи и Лань Лянцзянь, продолжая друг за другом фразы, так что у Вэнь Сюя почти закружилась голова. - Пожалуйста, зовите меня Вэнь Хосинь, - попросил Вэнь Сюй, когда его снова назвали «молодым господином Вэнь». – Мы же с вами ровесники, так к чему эти формальности? *** У Лань Ванцзы были смешанные чувства по отношению к Вэнь Хосиню (это абсолютно никак не было связанно с ревностью…наверное), особенно учитывая то, что тот оказался абсолютно не таким, как он ожидал. Нет, он действительно был внешне похож на Вэнь Жоханя настолько, насколько только могут отец и сын (Лань Чжань удивился, когда не все распознали в молодом господине Вэнь наследника Вэнь), однако характер у них различался настолько, что даже если бы Хосинь прямо сейчас повзрослел, стал Главой Вэнь и оказался рядом с Бессмертным Владыкой в одной комнате, Ванцзы бы легко понял, кто из них кто. Лань Чжань вначале действительно думал, что юный Вэнь – копия отца, особенно когда Вэнь Сюй высокомерно отозвался об ордене Цзян, но чем сильнее Ванцзы узнавал его, тем больше видел различий. Вопреки первому впечатлению Вэнь Хосинь вовсе не был излишне самоуверенным, и уж точно не являлся одним из тех, кто считал себя лучше других только из-за принадлежности к Цишань Вэнь. Да, он держал голову высоко, а спину прямо, но ровно настолько, насколько это было необходимо наследнику клана. Однако… было что-то не так. Его походка была слишком идеальной, и да, об этом подумал Лань Чжань – лучший ученик своего дяди (до встречи с Вэй Ином), так что это точно говорило о крайности того, как держался Вэнь Сюй. Кроме того, поступь Вэнь Хосиня была очень тихой – даже Ванцзы с его музыкальным слухом не мог её различить. Конечно, её изрядно мешали расслышать разговоры и шаги остальных (кроме Вэй Ина, он тоже ступал тихо, да и Лань Чжань ни за что никогда не обвинил бы его в чём-либо даже в своих мыслях), но всё же. Вэнь Жохань был известен своей жестокостью, так что, вероятно, поведение наследника Вэнь было обусловлено этим, что… на самом деле, было странно, учитывая, насколько безобразно вёл себя Вэнь Чао во время одного из посещений Цишани делегации Лань. … …Это, кстати, поднимало вопрос: почему он ни разу до этого не встречал Вэнь Хосиня? *** С Вэнь Сюем было что-то не так, и чем дальше они спускались с горы, тем больше Вэй Ин убеждался в этом. Во-первых, не смотря на то, что Хосинь казался относительно расслабленным, присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что он был постоянно напряжён, но не из-за того, что находился в незнакомой компании, как сначала подумал Усянь – для кого-то, кто чувствует себя некомфортно с незнакомцами, он был слишком искренен и активен, когда разговаривал с ними. Хотя Цзян Ч… Цзян Ваньинь тоже иногда производил подобное впечатление, но скорее агрессивное. В случае Вэнь Сюя же…казалось, будто он привык ходить по ножам, когда любое неправильное движение или слово может стоить тебе жизни. Во-вторых, Хосинь постоянно держался в стороне, причём так, чтобы никто не шёл за его спиной и чтобы в случае…чего-то…он мог легко сбежать от них в лес. Причём выглядело это настолько естественно, будто Вэнь Сюй даже не задумывался об этом, действуя подсознательно. Наверное, поэтому его отдалённость не бросалась в глаза. В-третьих, Хосинь каждый раз едва заметно замирал, стоило Вэй Ину подойти близко. Это был не первый раз, когда Усянь видел отрицательную реакцию на его поведение – взять хотя бы того же наследника Цзян – и обычно, после того как Вэй Ин продолжал с упорством осла и божественной харизмой нарушать чужие личные границы, она быстро проходила, но в случае Вэнь Сюя… приближаться не хотелось. Нет, не поймите превратно – наследник Вэнь был весьма привлекателен, и Усянь однозначно поставил бы его на место Цзян Ваньиня в списке самых красивых молодых господ среди заклинателей, но дело было не в этом. Что-то в реакции Вэнь Сюя было неправильным, заставляющим замереть, как перед напуганным кроликом. *** Если пятеро Ланей и наследники Не и Вэнь нарушили почти половину правил со стены послушания за один вечер в Цайи, то об этом никто не узнал, потому что Вэй Ину удалось споить Су Шэ до беспамятства. *** - …Надлежит быть искренним. Надлежит быть скромным, благожелательным, милосердным и человечным. Надлежит всегда помнить о последствиях своих действий. Надлежит… На следующий же день после церемонии приветствия начались занятия, и всё бы ничего, но Наставник Лань решил в очередной раз повторить все три тысячи правил, и теперь все приглашённые адепты и даже Лани пытались не помереть от скуки. Слава Императору Небес, Цао Мэну не пришлось снова надрывать своё горло – Лань Цижэнь решил прочесть всё сам. - …Надлежит быть сдержанным в своих словах и действиях. Запрещено перебивать, спорить и повышать голос на старших. Надлежит говорить скромно и по существу, слишком много слов приносят только вред… Вэй Ин давно приноровился дремать в классе так, чтобы это было не очень заметно, да и к скучным речам Наставника Лань был привычен, что нельзя было сказать об остальных, так что, заметив опасно накренившегося над столом сонного Хуайсана, Усянь решил слегка разнообразить урок. Он кинул в Не Сю орешек, чтобы привлечь его внимание и одними глазами пообещать «сейчас начнётся» и приготовился ждать. Когда Лань Цижэнь прошёл мимо Вэй Ина, тот ловким движением руки и ци нацепил на…спину Наставника рисунок черепашки. Хуайсан прыснул, Хосинь закашлялся за веером, а близнецы Лань чуть не попадали на пол. Примерно такая же реакция (или закатывание глаз) была у всей остальной части залы. Сам Усянь лишь тихо хмыкнул, но этого звука было достаточно, чтобы уголки губ Ванцзы слегка приподнялись. Тем не менее, тот осторожно снял с дяди листочек – как бы Лань Чжань ни радовался каждой улыбке Вэй Ина, Наставника всё же тоже стоило пожалеть… Хотя бы иногда. Лань Цижэнь обернулся на учеников, но, не заметив причины веселья, продолжил цитировать правила. Через некоторое время Усянь снова заскучал и на этот раз выбрал своей «жертвой» Лань Чжаня. Тот, в общем-то, был только за и с нежностью поймал прилетевшего от Вэй Ина бумажного человечка, но Учитель Лань явно был против подобных развлечений во время занятий. - Вэй Ин! – свирепо сверкнул глазами Лань Цижэнь. - Я здесь! – радостно подскочил нарушитель спокойствия. - Ответь мне на один вопрос: навки, монстры, призраки и демоны – это одни и те же твари? - Конечно нет! Навки получаются из живых нечеловекоподобных созданий, монстры – из мёртвых нечеловекоподобных созданий, призраки и демоны – из людей, но призраки из мёртвых, а демоны из живых. - Навок и монстров часто путают. Приведи пример, как можно их отличить. - Запросто! – Усянь указал на дерево, растущее рядом с ланьши. – Предположим, что за все годы, что дерево стоит здесь, оно впитало в себя энергию книг, обрело сознание и стало вредить людям – это навка. Но если я срублю его, и оно обретёт сознание только после этого, то это будет монстр. Наставник погладил бородку. Он определённо мог бы задать ещё множество стандартных вопросов, но Вэй Ин, как втайне признавался Лань Цижэнь, не просто так был одним из лучших адептов Гусу Лань, так что вместо этого Учитель Лань сразу перешёл к задаче посложнее: - Жил на свете, к примеру, один палач, и были у него, как у всех, родители, жена и дети. За всю жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп палача выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаённая злоба сделала своё дело – он восстал и начал убивать. Что нужно сделать? Ответ Вэй Усяня на этот вопрос был так же незамедлителен, как и на прошлый: - Нужно следовать «правилу трёх «У»»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение! Сначала необходимо попытаться исполнить его последнюю волю, но она порой бывает невыполнима или жестока, как, скорее всего, в случае с этим палачом, тогда следует усмирить его. Если же даже после этого тёмная энергия злобы не рассеется, то заклинатель будет вынужден уничтожить его. Но, Наставник, можно задать вопрос? Лань Цижэнь нахмурился, не ожидая ничего хорошего, но всё же разрешил. - Если призрак по-настоящему свиреп, то на его усмирение и уничтожение понадобится множество заклинателей, столько, сколько обычно не бывает на простой ночной охоте, и в сражении погибнет множество людей, так не будет ли разумнее и безопаснее обратиться за помощью ко злобе жертв этого палача, чтобы они сами разорвали его? Лань Чжань с беспокойством, а Не Сю и Вэнь Сюй с интересом и удивлением посмотрели на Усяня. Цзян Чэн мрачно хмыкнул. Все остальные замерли, боясь пошевелиться. Лань Цижэнь затрясся от гнева: - Как ты смеешь предлагать подобное?! Демоническое заклинательство противоречит самой природе заклинателей! Мы должны уничтожать зло, а не порождать его! Будь благодарен богам за то, что они ещё не покарали тебя за такие еретические мысли! Глаза Усяня широко раскрылись, он не смог проронить ни слова.

- А-Сянь, - зовёт шицзе и тонет.

Его сердце сжалось от непомерного чувства вины. Он не мог дышать. Лань Чжаня переполнили волнение за Вэй Ина и злость на дядю, он встал, но, прежде чем он мог бы что-то сказать или сделать, поднялись ещё двое. Откуда-то из глубин сердца Не Сю и Вэнь Сюя начала разливаться ярость. Хуайсан чуть ли не до хруста сжал свой веер, а руки Хосиня затряслись. Вэнь Сюй попытался немного успокоиться и спросил ровным тоном: - Наставник Лань, можно задать вопрос? Лань Цижэнь, переведя дыхание, кивнул. - Правила Гусу Лань символизируют справедливость или праведность, гармонию или порядок? - Разумеется, всё это, - уверенно ответил учитель. - Наставник Лань, простите, что вмешиваюсь, но не могли бы вы сказать, что такое «гармония»? – спросил Не Сю. - Гармония – это состояние души или мира, при котором всё находится на своём месте, иными словами она появляется только тогда, когда есть порядок. - Но разве гармония не заключается в равновесии? - Верно. - Тогда она должна состоять не только из порядка, но и из хаоса, - заметил Хуайсан. – Если правила Гусу Лань символизируют гармонию, то разве в них не должно быть упоминание о единении тёмной и светлой ци, о том, что и та, и другая энергия может использоваться во имя добра и зла? К тому же, разве не должно вместо смирения и подавления эмоций учить адептов тому, как выражать их? Если кто-то будет долго держать всё в себе, пренебрегая равновесием души, то- Вэнь Сюй замер. Он вспомнил время после смерти Главы Не. Тогда он не понимал причин поведения Вэнь Жоханя, но после того, что сказала ему бабушка… Тогда отец ходил сам не свой – он был похож на ледяную статую, ещё более равнодушную, чем обычно. Все боялись подходить к нему. Все, кроме его брата – Вэнь Тайяна. Дядюшка был не похож на Главу Вэнь. Он был по-настоящему солнечным и бойким, чем, на самом деле, порой напоминал прошлого Главу Не. Вэнь Тайян всегда во всём поддерживал своего брата, поэтому не было ничего удивительного, что дядюшка во всю старался расшевелить Вэнь Жоханя, вернуть ему искру жизни… Было ли это ошибкой, или же здесь не было верного ответа? Хосинь до сих пор помнил тот день, когда он вошёл в тронный зал, только чтобы немедленно вылететь: стены, как и его отец, были все перемазаны красным. Сдерживаемая всё это время Вэнь Жоханем энергия выплеснулась и оставила от дядюшки лишь кровь и ужас. Кажется, это был первый раз, когда Вэнь Сюй задумался о побеге…Жаль, что он тогда даже не попытался… - Довольно! – воскликнул Лань Цижэнь, и Хосинь очнулся. - Наставник, можно- - Хватит вопросов! - Учителю надлежит наставлять своих учеников, не делая между ними различий. Полно понимать, детально расспрашивать, предельно выражать, прилежно стремиться – эти четыре правила предостерегают мудрецов. – Вэнь Сюй в очередной раз стал цитировать самого Лань Цижэня. И да, он чувствовал себя занудой, но это стоило того. – Прошу, позвольте задать вопрос. Кажется, правила (и сердитый взгляд Лань Ванцзы, направленный на Лань Цижэня) оказали своё действие, потому что, хоть и раздражённо, Наставник Лань кивнул. - Допустим, был город, чьи главы оскорбили священного духа. Тот пришёл мстить, но вместо того, чтобы требовать расплаты только от глав, он решил уничтожить весь город, в том числе убить стариков, детей и младенцев. Тёмный заклинатель прознал об этом и решил защитить всех невинных. В результате долгого сражения заклинатель сильно ранил священного духа, и тот был вынужден бежать. О битве узнали «праведные» заклинатели, что во всём следовали правилам. Они поймали тёмного заклинателя и наказали его. С духом они ничего не сделали, ведь тот был создан из энергии ян, а значит, согласно правилам, не был виновен во зле. В результате, излечившись, дух вернулся в город и превратил его в кровавое поле, где среди руин валялись тела стариков и детей. Были ли справедливы «праведники»? Наступила мёртвая тишина. Где-то на середине речи Хосиня Усянь успокоился и теперь благодарно смотрел на него. Хуайсан чувствовал гордость за своего друга. Лань Чжань чувствовал вину за то, что не вмешался первым, но был очень рад, что Вэнь Сюй вступился за Вэй Ина. Цзинь Цзысюань поглядывал на Хосиня с удивлением. Он не понимал, как наследник Великого Ордена мог придерживаться такого скандального, противоречащего всему заклинательскому миру, мировоззрения, но также Цзинь Гао чувствовал невольное уважение и стыд, потому что, задумавшись над заданным Хосинем вопросом, понимал, что «праведники» не были правы, но, в отличие от наследника Вэнь, ни за что бы ни сказал подобного вслух. *** Цзян Ваньинь НЕНАВИДЕЛ Вэй Усяня. Он ненавидел Вэй Усяня за то, что тот убил его сестру. Он ненавидел Вэй Усяня за то, что отец в своем горе стал ещё больше игнорировать Цзян Чэна. Он ненавидел Вэй Усяня за то, что тот больше не переводил на себя гнев матушки. Он ненавидел Вэй Усяня за то, что адепты Юньмэн Цзян не любили Ваньиня так же, как любили его. Он скучал по Вэй Ину и ненавидел его за это ещё больше, за то, что тот бросил его, за то, что не попытался вернуться. Он же всегда совершал невозможное, так почему не сделал этого в этот раз?! … Цзян Ваньинь ненавидел себя за то, что прогнал своего шисюня, что обвинил его во всём. Но он не мог ненавидеть себя долго…это было бы слишком больно, поэтому, подобно трусу и мерзавцу, он лишь подпитывал этим чувством свою ненависть к Вэй Усяню. Но всё же…всё же он надеялся, что сможет, подобно своему отцу, спасти, забрать своего заплутавшего, бедного шисюна обратно в Юньмэн Цзян. Что он снова будет рядом. …Этого не произошло. Каковы были удивление и ярость, испытанные Цзян Чэном, когда он увидел вполне здорового и радостного Вэй Усяня среди адептов Гусу Лань. Этот неблагодарный просто взял и променял свой орден на другой! Просто взял и забыл их! Этот предатель ушёл от него, от Цзян Ваньиня! Когда на занятии Вэй Усянь задал вопрос о тёмном заклинательстве, Цзян Чэн только хмыкнул – разумеется демоническое отродье даже в светлейшем из орденов не избавится от своей гнили! Но потом этого сына слуги начали поддерживать наследники Лань, Вэнь и Не, а после вопроса от Вэнь Сюя над словами Вэй Ина задумались вообще все! Цзян Ваньинь не мог больше молчать. - Наставник Лань, - поднялся он, - позвольте мне ответить на этот вопрос. После усталого кивка от Лань Цижэня он продолжил. - Если бы главы того города не шли против естественного порядка вещей и подчинялись воле святых, то ничего бы не произошло. Они сами виноваты в том, что последовало. Наследник Цзян вздёрнул нос, и послышались одобрительные звуки. Вэй Ин опустил взгляд в пол и сжался. - Главы, пожалуй, заслужили наказание, но речь идёт не о них, а о тех невинных, чьи жизни были погублены вместе с ними, - возразил Хосинь. - Они не остановили своих глав. - Ну да, все жители города же имеют влияние на глав, особенно дети и старики! Прежде чем смотрящие волком друг на друга наследники Цзян и Вэнь могли бы продолжить препираться, Лань Цижэнь вмешался в их спор: - Тёмному заклинателю не стоило выбирать этот путь – он разрушает разум и душу. Никогда не знаешь, что может потребовать демон. Вэнь Сюй хотел возразить, сказать, что небожители ничем не лучше, ОЧЕНЬ хотел, но Хуайсан сильно дёрнул его за рукав, предостерегая от необдуманных действий. *** - А ведь старик так и не ответил на вопрос, - заметил Не Сю, когда они вышли из ланьши.