Адепты храма бедствий

Он стоял на лодке, что стремительно шла ко дну. Он звал на помощь, но вокруг не было ни души – лишь вода. Тёмная. Манящая. Отталкивающая. Пугающая. Из пучин к нему потянулись чёрные сгустки тёмной энергии. Ему было некуда скрыться. В отчаянии он выпрыгнул из лодки и попытался уплыть, но стало лишь хуже. Холод прошиб его, и тьма обернулась вокруг его тела, утягивая ко дну. По ушам ударили голоса.

- Ты просто ничтожество! - Ничтожество! - Ничтожество! - Такое ничтожество!

Одно и то же слово, многократно повторяемое соседскими детьми, проезжими, бывшими друзьями…родными.

- Не высовывайся, ничтожество! – приказывала матушка. – Твои братья так талантливы, а ты абсолютно бесполезен, – гневался отец. – Всё на что ты способен – это приносить неприятности, так что слушайся и не порти нам жизнь!

…

- Что?! Ты хочешь присоединиться к Великому ордену? – смеялись старшие братья. – Да ты даже нормально меч держать не можешь! Ничтожество! Хотя может быть, они примут тебя из жалости!

«…Неправда…»

- Ты хоть знаешь, с кем подрался?! – орала матушка, выбрасывая его вещи. – Я так и знала, что так будет! Ничтожество! - Теперь ты сам по себе. Не возвращайся, - сказал отец. Это было последним, что он услышал от своего отца.

«…Почему?.. Я же не виноват…»

- Смотрите-ка, это же то ничтожество! – высокомерно сказал один из этих…сволочей из Великого Ордена, пиная его в грудь.

Ненавижу…

- Что-что? Ненавидишь нас? – засмеялся ещё один голос. - Да ты просто грязь под нашими ногами – таланта нет, семья отказалась от тебя. Ничтожество!

… Это был не первый раз, когда его избили, но никогда раньше это не заканчивалось тем, что его, связанного, бросали в лесу на растерзание зверям и тёмным тварям.

- Там, кажется, новая нечисть завелась. Побудь-ка приманкой, сделай милость.

Нет…

- Нечего было лезть, куда не просят. А сейчас лежи смирно и жди своей участи. Уж на это-то ты способен, ничтожество!

Нет…пожалуйста…Нет!!! НЕТ Птицы. Внезапная тишина. Крик. Кровь. Приближающееся из черноты нечто… Су Миншань резко сел на кровати. Он сжал кулаки и челюсти. Как же ему хотелось преподать тем уродам урок. Резкий звук вывел Су Шэ из его мыслей. На соседней кровати заливался потом, бормотал мольбы и трясся Вэй Усянь. Нужно было будить Цао Мэна – в одиночку Миншань Вэй Ина из сна не выведет. *** Лань Чжань проснулся с неприятным чувством. Сердце будто бы дрожало в груди от переполняющего волнения. Похоже, Вэй Ину опять снился кошмар. Ванцзы быстро оделся и направился к комнатам приглашённых учеников. Ванцзы не мог этого объяснить, но в последнее время он стал чувствовать, когда его возлюбленному было плохо. Не важно был ли день или глубокая ночь, находился ли Вэй Ин далеко или близко – Лань Чжань знал. И он знал, что сегодня тот снова придёт к дому в поле горечавок, но на этот раз Ванцзы не оставит его наедине с саморазрушающими мыслями и будет рядом. Всегда. *** Нет… А-ЦЗЕ, НЕТ! Вода сомкнулась над головой Цзян Чэна, но он не обращал на это внимания. Он стремительно погружался глубже и глубже, так, что лёгкие болели от скорости, а уши – от давления, но что бы он ни делал, как бы ни быстро ни плыл, он не мог догнать сестру, утягиваемую тёмными путами на дно. Он не заметил, когда Цзян Яньли превратилась в Вэй Усяня, но теперь тот смотрел на Ваньиня абсолютно пустыми глазами, такими же, какие были у Вэй Ина после смерти сестры. Тем временем та призраком появилась рядом с Цзян Чэном. - А-Чэн. - А-Цзе! – радостно позвал он. - А-Чэн…Это ты убил его, - сказала Цзян Яньли нежным, но разочарованным голосом. - …Что? – Ваньинь непонимающе уставился на свою сестру. Она смотрела на что-то, находящееся позади Цзян Чэна, и тот обернулся и замер в неверии: у дерева, с которого свалился Вэй Ин, когда Ваньинь выгнал его из их комнаты, сидела маленькая Цзян Яньли и рыдала над телом Усяня. Его шея была неестественно выгнута, а на лице замерло удивлённое выражение. - Это ты убил его, А-Чэн, - повторил призрак. Цзян Чэнь моргнул, и сцена сменилась. Из его груди вырвался крик. На снегу в закоулке лежало маленькое тело ребёнка…точнее то, что от него осталось. Правая нога и левая рука были оторваны от тела и среди висящих кусков плоти и тряпок были видны кости, которые непринуждённо грызла собака. Вторая засунула свою морду глубоко в живот мальчика, и оттуда слышались характерные хлюпающие звуки, как если бы животное ело сочную свинину из миски. Третья окончательно перегрызла ребёнку горло, голодно порыкивая. Шерсть трёх собак, как и окружающий снег, были полностью покрыты кровью. Вдруг животные оторвались от трапезы и обернулись. Весело махая хвостами, они подбежали к Ваньиню – одна из них держала за волосы голову мальчика. С леденящим ужасом Цзян Чэн узнал в трёх собаках Жасмин, Принцессу и Милашку, а в мальчике с посиневшими губами и пустым взглядом…Вэй Ина. Голос Цзян Яньли прозвучал рокочущим приговором: - Это ты убил моего брата. Ваньинь проснулся в холодном поту, со слезами на глазах. Его трясло от пережитых эмоций. Погружённый в свои страхи он не заметил, что был не единственным в комнате, кто не спал, пробуждённый кошмаром. *** Цзысюань выловил Вэнь Сюя из Бездонного Омута и нёс его на руках, когда тот вдруг обернулся девой Цзян. Цзян Яньли улыбнулась ему, как когда матушка заставляла Цзинь Гао летать на Пристань Лотоса. С приветливым выражением лица и мягким голосом она спросила: - Ты рад, что я умерла, А-Гао? Цзысюань широко раскрыл глаза. Он хотел опровергнуть слова своей бывшей невесты, но… - Ты ведь просил у богов, чтобы я исчезла, - девушка посмотрела на него с тошнотворным пониманием. – Теперь меня нет. - Я… - он сжал кулаки. – Я не просил о твоей смерти. Цзян Яньли печально вздохнула и подошла к нему. Она протянула свою руку и нежно погладила его по щеке. Прикосновение напомнило матушкино, но было неправильным: слишком холодным, чтобы быть человеческим. Девушка превратилась в мадам Цзинь, и та приподняла его голову за подбородок. Прозвучал хлопок – это матушка впервые в его жизни отвесила ему пощечину. От обиды на глазах Цзинь Гао выступили слёзы. - Ты думаешь я хотела выходить замуж за твоего отца?! – пророкотала мадам Цзинь. - Именно поэтому, я и не хочу жениться по соглашению! – возражал Цзысюань. - Не сравнивай Яньли с Гуаньшанем – этим мужчиной-осеменителем, шлюхой мужского пола! Цзинь Гао поражённо приоткрыл рот. Он знал о недостатках своего отца, но никогда не думал, что услышит подобные слова от матушки. - Ты правда думаешь, что так просто найти достойную, приличную девушку, ещё и с хорошим характером?! Такие встречаются лишь раз в жизни!

- А ты убил её! – послышалось со всех сторон.

- Что?.. - Думаешь, ты найдёшь свою любовь? Даже если и найдёшь, не ожидай, что она тебя примет! – чуть ли не прокричала мадам Цзинь. – Цзиням не суждено любить! - Не суждено, - отозвался отец. - Не суждено, - подтвердила запутанная в водоросли, посиневшая Цзян Яньли. - Не суждено, - эхом прошептал обмотанный тёмными путами Вэнь Сюй. - Э-это не правда! - Ты эгоистично разрушаешь всё, что тебе не по нраву, не замечая, как твои руки покрываются всё новым и новым слоем крови. Цзысюань со страхом поднёс дрожащие ладони к лицу и вскрикнул.

- Прошу, владыка Наньян, избавь меня от этого брака!

- Нет…

- Эта Цзян Яньли так раздражает! Только и делает, что сидит припеваючи, не прикладывая никакого труда к своему обучению! Она даже не красивая!

- Нет…Я…

- Она опять возомнила себе не знамо что! Ведёт себя так, будто всё уже решено! Она даже притворяется, что любит меня! Вот наглость!

- Я не хотел…

- Вот бы она исчезла! С ней бы пропали и все мои проблемы!

- Я…Я не хотел, - Цзинь Гао начал плакать. Он начал тереть свои глаза, но с ужасом осознал, что перемазал всё лицо в крови. Он пытался отмыть свои руки, но всё было бесполезно. Его руки навсегда останутся грязными. Грешными. Руками убийцы. Он проснулся. *** Он упал в Омут, но встретил лишь огонь. Тот был повсюду. Будто ненасытный зверь, он поглощал пол и стены, таблички и свитки, одежду и игрушки. Игрушки… - А-Ньян! А где шушу? Среди треска пламени слышались крики и стоны – соседние дома тоже горели и рушились, как рушилась привычная им жизнь. - А-Цзе…Кха…А-…Кхкх…Кххх… А-Цзе! - он кашлял, но продолжал звать сестру, пока горло не подвело его. Он захрипел, не в силах сделать нормальный вдох. Паника пробрала его до костей. Воздух стремительно заканчивался, огонь подбирался всё ближе и ближе, кожа чуть ли не плавилась от жара. Он не мог понять, почему всё так? Чем они заслужили это? Он дрожал от страха, сердце билось всё быстрее и быстрее, дышать стало совсем невозможно, и в глазах у него начали плясать пятна. Кто-то нашёл его и вытолкнул на улицу. Послышался грохот. Немного придя в себя, он обернулся. Сердце застряло в его горле. Под обломками здания, в котором он всё это время находился, было видно проткнутое насквозь тело. Тело Вэнь Цин. - Вэнь Цюнлинь, дыши! Вэнь Нин проснулся. У его кровати сидел растрёпанный после сна Вэнь Цзяньдин – его кузен и, по совместительству, один из старших адептов, приехавших в Облачные Глубины. - Цюнлинь, дыши, повторяй за мной: вдох-выдох… Вэнь Нин закашлялся, Цзяньдин выругался и полез за настойками, которыми их снабдила Вэнь Цин. *** Лань Хуань поднялся на мече над омутом, из которого вытащил Вэнь Цюнлиня, но сам мальчик куда-то исчез, как и все остальные адепты. Слева от Сичэня послышались крики и мольбы прекратить. Лань Хуань узнал этот голос. Это была его матушка. Сичэнь поднялся повыше и понёсся в сторону Облачных Глубин. Он летел и летел, пока не достиг одинокого домика в поле горечавок. Он упал прямо там, не заботясь ни об аккуратности одежды, ни об упавшем мече. Он подбежал к двери и попытался открыть её, но она была заперта. Он хотел выломать её, но его сильные руки заклинателя превратились в маленькие руки ребёнка – слабые и бесполезные. Матушка продолжала кричать. Мальчик попытался дозваться до неё, но она не слышала, она продолжала стенать, выть от боли и бессилия, и Лань Хуань вторил ей. Он попытался позвать на помощь, но это было бесполезно. Он был бесполезен. Он не смог спасти матушку от него, от этого подонка. Над синими цветами лились слёзы, горе и отчаяние. Наконец, всё смолкло. Солнце взошло над горизонтом, послышалось пение птиц. В надежде и страхе Лань Хуань приоткрыл дверь…и упал на колени. Тело госпожи Лань неподвижно висело посреди комнаты – лишь лёгкий ветер шевелил белоснежные одежды, а утренний свет создавал вокруг нее ореол, из-за чего та напоминала богиню. Богиню расколотых душ. Ярость и боль сплелись в одно целое, и перед телом матери Сичэнь поклялся. Поклялся отомстить. Первый Нефрит проснулся. В последнее время ему часто виделись похожие сны. Он вздохнул. С чего бы им появляться сейчас, когда возмездие уже свершено? Или этого было недостаточно?.. Лань Хуань задумчиво посмотрел в сторону пещеры уединения, но после покачал головой. Ему стоило помолиться матушке. *** - СИНЬ-СЮН, ПРОСНИСЬ! Вэнь Сюй резко поднялся. Всё его тело тряслось от очередного кошмара, Хосинь всё ещё не вышел из него полностью. Ему хотелось убежать и спрятаться, но вокруг была лишь темнота и никого вокруг…хотя кто-то в темноте – это ещё хуже! Дыхание Вэнь Сюя участилось, когда справа послышались шаги. Он сполз на пол, сжался в комочек и попытался слиться со стеной. В комнате появился шар мягкого света. - Синь-сюн, это я. Ты меня слышишь? – не подходя спросил Хуайсан. Хосинь сглотнул, кивнул и вздохнул с облегчением. Просто сон.