Дождь любви

      — Даже ничего мне не скажешь? Почему ты молчишь? Не рад видеть меня?       Тэ сканирует Чонгука откровенным взглядом. Под таким зрительным и словесным напором сложно находиться без должной подготовки. Чонгук не подготовлен и именно поэтому сейчас запаздывает с ответом. Наконец, собирается и реагирует на его вопросы.       — Привет, Тэхён. Присаживайся в кресло. Я сейчас.       В глаза ему старается больше не заглядывать. Вот так сразу раскрываться и говорить, что рад видеть, он не станет. Прекрасно помнит, что Тэ говорил ему тогда и в чём обвинял. Обида снова подкатывает к горлу, мешая дышать. Чонгук знает себе цену. Поэтому надевает маску безразличия, отодвигая любовь на второй план.       Чонгук скрывается в соседнем помещении для того, чтобы скинуть с себя этот свитер, в котором стало нестерпимо жарко. Под ним белая футболка с ярким принтом. В ней и остается, быстро повязывая на талии свой фирменный темно-коричневый замшевый фартук. Не практично, зато стильно. Ему подарила его недавно Джису, заверяя, что в нём он «чистый секс». Возможно, так и есть, если судить по масленым взглядам некоторых его клиентов.       Чонгук старается держать лицо, вернувшись в зал. И совершенно не понимает, почему Тэ ведет себя столь непринужденно. Между ними был, как минимум, конфликт. Он остался неразрешенным, подвешенным на долгие дни. Хотя, возможно, он так со всеми бывшими общается. Чонгук не в курсе. Его разрывает от противоречивых чувств. Он скучал по Тэхену. Он любит его, и это факт. Но смириться с той несправедливостью, которую Тэ допустил, всё же не может.       Тэ ждёт его в кресле. Провожал взглядом в спину и теперь встречает. И не сводит глаз, пока Чонгук готовит всё, что сейчас ему необходимо для работы.       — Тебе как обычно? Или есть особые пожелания? — голос Чонгука звучит спокойно. Он себя настроил на рабочий лад. С этого пути сворачивать не собирается. И начинать разговор с Тэ на личные темы не планирует. Он выбирает выжидательную позицию. Если Тэхёну есть что сказать, то пусть и начинает первым. Здесь и сейчас он занят делом. На стрижке и сосредоточится. И только на ней.       — Как обычно, — коротко отвечает Тэ, следя за ловкими движениями рук Чонгука.       Гуки делает сейчас всё быстрее обычного. Ни к чему ему в данный момент тянуть время. Он внешне спокоен, но внутри сгорает в эмоциональном огне. Тэхён молчит и наблюдает, не отвлекает от работы. Пусть так. Наверное, так даже лучше.       Всё заканчивается слишком быстро. Тишину между ними всё это время разбавляла музыка, играющая по радио. Если бы не она, было бы мучительно тихо. Чонгук не проронил ни слова за всё время и старался не смотреть в глаза. Молчал и Тэхён, ровно до того момента, пока не увидел, что всё подходит к завершению.       — Быстро в этот раз, как никогда, — заключает Тэхён и сверяется со своими наручными часами.       — Не прошло и двадцати минут, а обычно ты тратил на меня минут сорок минимум.       Чонгук в ответ только пожимает плечами. Что тут скажешь? Так и было, но не станет же он признаваться, что раньше бесстыже тянул время, как мог, чтобы подольше побыть рядом с Тэ. Сейчас ему этого не хочется. Нет сил, ни моральных, ни физических. Он все ждал от Тэхёна объяснений или извинений. Пока ничего подобного не прозвучало.       — Так не терпится избавиться от моей компании?       Слова Тэ звучат как обвинение. Чонгук смотрит на него в зеркало. Их взгляды встречаются. Он не знает, что и сказать на очевидную претензию. Тэ вынуждает его оправдываться.       — Нет. Я сегодня очень устал. День был тяжелым, вот и тороплюсь скорее закончить, чтобы поехать домой.       — Ну да. Торопился всех принять перед отъездом? Понимаю. А меня не предупредил, что уезжаешь. А я ведь тоже твой клиент.       Чонгук удивлен. Откуда Тэ известно про отъезд? Наверное, от Тима. Да и не важно уже. Он его клиент. Вот, значит, как теперь это называется.       — Да. Хотелось всё успеть. Тебе сообщать не стал. Не думал, что ты ещё нуждаешься в моих услугах. Поэтому…       Он не успевает договорить. Тэ обрывает его на полуслове.       — Тебе настолько тяжко дышать со мной одним воздухом, что решил уехать?       Тэ меняет тон со спокойного на более раздраженный. Смотрит пытливо, ожидая ответа.       Так и есть. Он угадал. Только Чонгук не признается в этом. Признаться в таком было бы всё равно, что расписаться в собственной беспомощности перед чувствами к Тэ. Поэтому он снова надевает маску безразличия и холодно отвечает.       — Ты слишком высокого мнения о себе и слишком преувеличиваешь свою значимость в моей жизни. Я еду, потому что мне действительно этого хочется.       Бьёт резкими словами наотмашь: как с ним, так и он.       — И кто же тебя позвал, Гуки?       Вопрос такой же холодный, как и предыдущий ответ Чонгука. Атмосфера накаляется. Чонгук заводится от непривычно надменного тона Тэ.       — Мой парень, — припечатывает он ответом Тэхёна и сам себе поражается: что он несёт, какой парень? Врёт и не краснеет, но назад дороги нет.       — Парень, значит? — дерзко уточняет Тэ. К его лицу приливает краска. Кулаки едва заметно сжимаются. Ревнует.       — Да, — невозмутимо отвечает Гуки.       — Очень интересно, когда он успел у тебя появиться? — лицо Тэ приобретает ещё более грозное выражение. Он кидает гневные взгляды. В голосе улавливаются металлические нотки.       — Это не твое дело, Тэхён! Учитывая то, что ты ещё будучи со мной уже нашел мне замену, — парирует Чонгук, завершая легкой укладкой идеальную стрижку, и, как ни в чем не бывало, удовлетворенно смотрит на свою безукоризненно проделанную работу.       Ввел в заблуждение Тэхёна и вроде стало легче. А Тэ стремительно меняется в лице. На нем сейчас читается какая-то решимость.       — Чонгуки, видит Бог, я не так хотел. Но ты вынуждаешь меня!       Тэ срывается с места, оказываясь совсем близко. Чонгук думает, что он разозлился окончательно и сейчас просто уйдет. Но Тэ подходит, хватает его, как пушинку, на руки и перебрасывает через плечо. Делает это так легко и уверенно, как если бы в теплую погоду скинул с себя мешающий пиджак, небрежно закинув на плечо, и направляется вместе с Чонгуком в комнату для персонала.       — Ты что делаешь? Куда ты меня несешь? — кричит, даже рычит в запале Чонгук и пытается высвободиться из цепкой хватки его рук.       Чонгук далеко не легкий, и ему всегда казалось, что Тэ слабее его физически. Ошибался! Тэхёну хватило сил поднять его и донести до места без особых проблем.       — Несу тебя подальше от любопытных глаз. Не рычи. Вот дойдем, и отпущу.       Они оказываются в помещении, и Тэ, как и обещал, отпускает Чонгука, ставя на ноги напротив себя.       — Что это ещё за фокусы?       Чонгук в ступоре, не понимает, зачем они здесь.       — А теперь глядя мне в глаза скажи, что у тебя есть парень! Скажи, что ты не скучал, что не вспоминал и не думал обо мне!       Чонгук молчит, прикусывая до боли губу. Поразительная ситуация. Ему кричать хочется, что он обманул. И в то же время снова тянет обмануть, чтобы сделать Тэ также больно, как ему было тогда.       — Не молчи! У тебя, и правда, кто-то есть? Или ты сочинил, чтобы меня наказать? Прошу, ответь!       Глаза Тэ совсем близко и прожигают сейчас Чонгука насквозь.       Ответа не последовало. Гуки просто молчит, выдерживая пытливый взгляд любимых глаз. Когда Тэ так близко, когда ощущается его тепло, то привычно замирает сердце. Не хочется уже никаких разборок и выяснений. Все обиды вмиг становятся ничтожными.       Тэ виновато опускает голову, протяжно вздыхая. Видно, как он старается держаться, но когда поднимает глаза на Чонгука, в них читаются отчаяние и боль. От его злости и решимости не остаётся и следа. Такое не сыграть и не изобразить намеренно. Сейчас перед ним совершенно обезоруженный Тэхён с обнаженными чувствами. Доля секунды меняет всё. Чонгук не в силах больше хранить молчание.       — Нет. Никого у меня нет. А что это меняет? — Чонгук говорит тихо. Признается в обмане. Ему жаль себя, ему жаль Тэхёна, и он не знает, как быть дальше. Что между ними теперь? Пропасть. И смогут ли они преодолеть это расстояние — неизвестно.       — Гуки, прости меня! Таких дураков, как я, надо ещё поискать. Я сам всё испортил, несдержанный и глупый. Не знаю, как теперь исправить то, что я натворил. У меня не было и нет никакой замены, я выпалил это сгоряча! Ты будешь прав, если не простишь.       Чонгук неотрывно следит за его подрагивающими губами. Улавливает неровное дыхание. Тэ берет его за руку. Его ладони прохладные и такие родные. Целует костяшки, прикладывает к своей щеке, по которой медленно катится одинокая слеза.       — Прости меня, мальчик мой! Прости… Я не жил все это время — выживал. Сам виноват. Я так тебя обидел! И мне бы сразу во всем разобраться, а я пошел на поводу у собственных чувств, поверил этому недоразвитому Чонилю. Ещё и это фото подлило масло в огонь… Позволил себя обмануть и усомниться в тебе.       Он стих на пару секунд и снова продолжил:       — Тридцать восемь дней без тебя! Эти чертовы долгие мрачные дни. Да, я их считал! Я писал тебе каждый день по утрам, но отправить не мог. Не решался. На третий день позвонил, но, как я понял, ты меня уже заблокировал. Почти каждый день, идя на работу и с работы, я проходил мимо салона и украдкой смотрел на тебя. Я мог подолгу вот так стоять, наблюдая со стороны. Ты улыбался, как и всегда, работал, общался с людьми. Жил своей привычной жизнью. А мне было тошно от самого себя. Я мог только издалека тебя увидеть.       Чонгук слушает его внимательно. Ловит каждое слово. И да, это именно те слова, которых он ждал. Если бы не одно но…       — А что изменилось? Почему появился теперь?       Его очень волнует этот вопрос. Не решался. Наблюдал издалека. И вот пришел. Появился тогда, когда Чонгук, можно сказать, отчаялся и не ожидал его прихода.       — Недавно мне позвонила Джису. Кричала, обвиняла во всех смертных грехах. Рассказала, как ты скучаешь, что тебе плохо без меня и ты решил уехать. Что ты один и до сих пор не можешь меня забыть. Проклинала и требовала вернуть ей её прежнего Гуки.       — То есть, её звонок всё решил?       Тэ отрицательно замотал головой.       — Нет. Всё не так. Её звонок ускорил моё появление. Когда она позвонила, я был у родителей в Испании. Они перебрались туда временно, и я летал их навестить. По возвращению в Сеул я уже решил, что приду к тебе. Мне надо было поговорить с тобой. Я хотел извиниться. А ещё я ждал, когда у меня на руках окажется то, чем я хотел тебя порадовать. Я обещал тебе это и собирался сдержать обещание.       — О чём это ты?       Чонгук видит, как Тэ достает из внутреннего кармана пиджака тонкую книжечку в твёрдом переплете и протягивает ему.       Гуки берёт её и рассматривает обложку.       Взгляд застывает на имени автора: «Чон Чонгук».       Гуки читает дальше, медленно соображая, что к чему: слишком много информации и эмоций.       Видит название: «Сборник стихов». «Дождь любви».       Обложка выполнена в золотом обрамлении. На ней изображены осенние листья с имитацией дождевых капель. Они выглядят так реалистично… На вид это очень красиво и на ощупь приятно.       Чонгук раскрывает её и листает, находя в ней свои стихи. Те самые, что писал о Тэхёне. Те самые, что были записаны в блокноте, который Тэ оставил себе почитать.       — Извини, что сделал это без твоего разрешения. Так хотелось тебя порадовать! Я ждал, когда типография все подготовит. Тебе не нравится? Если нет, то…       Чонгук обрывает его. Ему нравится. Такое не может не понравиться. Он хотел издать свои стихи, много думал об этом, но не решался.       — Спасибо, мне очень нравится!       Чонгук сражен таким сюрпризом. Для него это бесценный подарок.       — Знаю, что это только малая их часть, Гуки. Но если ты захочешь, мы опубликуем все. Только скажи, и я всё устрою!       Тэ смотрит на него с надеждой. В глазах мольба и грусть. Все перемешано. Уголки губ опущены, а ладонь снова ложится на руку Гуки.       — Скажи, может, со временем мы могли бы… Быть вместе снова? Если ты сможешь меня простить…       Чонгук слышит это и не верит. С каким ещё временем?       — Со временем? Ты издеваешься?! Мы с тобой и так упустили слишком много времени!       Чонгук отстраняется, смотря в упор, а Тэ напрягается в ожидании. Видно, что он в замешательстве.       — Я не хочу быть без тебя больше ни минуты! Скажу тебе это только сейчас, больше повторять не стану. Не обижайся, но ты и правда дурак.       Тэ улыбается сквозь выступившие слёзы. Дает, наконец, эмоциям вылиться в полную силу. Он счастлив.       Чонгук сцеловывает солёные капли с его лица, обнимает и успокаивает. Он прощает, не может не простить. Время покажет, зря или нет, а здесь и сейчас они снова вместе. И дают шанс своим отношениям.       — Я и не думал, что ты такой плакса, Тэ. С виду и не скажешь.       Чонгук чувствует, что его слезы тоже совсем близко. Момент настолько трогательный, что и он уже еле держится. Тэ шмыгает носом, обнимая всё крепче. Так сильно держит в руках, будто боится, что Чонгук передумает и сбежит.       — Ну хватит, Тэ, успокойся! Посмотри на меня!       Он поднимает его лицо, касаясь подбородка. Глаза у Тэ красные от слез, губы дрожат. Волосы растрепались, будто и не было той укладки, что сделал недавно Чонгук.       — Давай не будем разводить сырость. Поехали лучше ко мне, я тебя кое с кем познакомлю.       Тэ немного успокаивается.       — Поехали. Очень хочу увидеть Тэсс.       Чонгук вскидывает брови. Ему и про кошку известно? Но как? Откуда? Тэ отвечает на немой вопрос.       — Джису рассказала мне о ней. Возмущалась, что даже кошку ты назвал моим именем. Дословно «А почему было не назвать «Джису»?». Смешная она у тебя, но такая настырная! Называла меня ведьмаком, который околдовал её брата.       Джису, конечно, постаралась. Чонгук ещё поговорит с этой мелкой. Не слишком ли много подробностей она выдала без его ведома?       Домой к Чонгуку приехали нескоро. По дороге захотели поужинать в кафе, а после прогулялись по набережной, любуясь вечерними огнями города. Тэ не выпускал его из объятий, будто сам не до конца верил, что Чонгук рядом. Через каждые пять минут повторял, как соскучился, признавался в любви.       А дома их ждала голодная Тэсс. Она встретила Тэхёна не совсем миролюбиво. Демонстративно отвернулась и не шла к нему на руки, шипя на все его попытки погладить.       Кошку накормили и оставили в покое, усевшись прямо на полу у камина. В этот вечер они говорили как никогда много и долго.       Тэ рассказал, как жил все эти дни; что гипс сняли и с ногой всё в порядке; долго читал свои неотправленные утренние сообщения. Чонгук слушал их и умилялся. Тэ красиво пишет, умеет затронуть его до глубины души.       После Тэ показал фото, что прислал ему тем вечером Чониль. Гуки уже было собрался с ним разобраться, но Тэ сказал, что на днях сам уже это сделал. Они с Намджуном буквально вытрясли из парня правду. Тот не сдавался, пока Нам не пригрозил лишить его денег.       Полночь застала их всё там же, на полу у камина. Разговоры стихли. Слова утонули в горячих поцелуях. Их не разделяли сейчас ни расстояние, ни одежда. Было много огня и страсти. Все, что накопилось в разлуке, сейчас выражалось в смелых прикосновениях и громких стонах. Никто из них не хотел останавливаться. Поэтому доходя до оргазма снова и снова, они, отдышавшись, с ещё большим нетерпением тянулись друг к другу. Их тела без слов говорили о том, как они соскучились, как оба ждали этой минуты.       Треск и огонь камина дарили особую атмосферу этой безумной ночи для двоих.       Периодически в тишине звучал шепот Чонгука: «Тэ, не останавливайся. Я хочу ещё», и откровенные признания Тэхёна: «Я люблю тебя». Они доносились хриплым голосом в предоргазменной неге.       Так они и встретили рассвет: уставшие, насытившиеся друг другом сполна, уснувшие, не разрывая объятий.       Утром Чонгук проснулся от приятного дразнящего запаха, доносившегося с кухни. Тэхёна рядом не было. Гуки, наспех накинув на голое тело легкие шорты, направился к нему. Было одиннадцать часов. Он и не припомнит, когда спал так долго. На работу сегодня уже не надо, и этот день он планировал посвятить сборам в поездку. Вылет завтра вечером, нужно собрать необходимые вещи.       — Доброе утро, Тэ. И когда только ты успел?       Тэхёна он застал за приготовлением завтрака. Тот, облачившись в халат Чонгука, старательно нарезал овощи. Он неплохо ориентировался на чужой кухне, и на столе уже расположились любимые ими обоими блюда, которые Тэ готовил превосходно.       — Доброе утро, Гуки. Я старался успеть до твоего пробуждения.       Чонгук засмотрелся на Тэ, стоящего в его белом банном халате.       — Ты потрясающе смотришься в этом халате.       Чонгук догадывается, что под халатом у него больше ничего нет, а руки так и тянутся проверить. Он не понимает, что с ним происходит, откуда берется снова такое дикое желание. Тэхён действует на него как афродизиак.       — Разве? Так я и без него смотрюсь неплохо, — подначивает Тэ, понимая, что за этим всем сейчас последует.       Чонгук всё это знает и хочет увидеть снова. Приблизившись вплотную, он развязывает пояс, отбросив его подальше, и распахивает белоснежные полы халата. Ладони ложатся на талию. Гуки прижимает его к себе, вдыхая аромат. Тэхён пахнет его гелем. Запах дурманит. Чонгук касается волос, ещё не успевших высохнуть после душа, и жадно целует, вырывая стон Тэ. Всё начинается снова, ночные ласки сменяются утренними. Всё происходит прямо на столе.       — Ты сумасшедший, Гуки. А как же завтрак? — пытается противостоять Тэ, но уже не может, оказываясь сидящим на столе и ощущая касания горячих влажных губ к своему вновь возбужденному члену.       Чонгук доводит его до пика, а после ведёт в душ, где после долгой прелюдии Тэ берёт его без подготовки, вжимая во влажную стену под струями льющейся сверху воды.       Завтрак отложен на час, кофе безнадежно остыл, но их это не заботит. Они сидят напротив друг друга, довольные произошедшим и счастливые как никогда.       — Тебе обязательно завтра лететь? — Тэ начинает неудобный для обоих разговор.       — Тэ, меня ждут! Я не могу так поступить с Куаном, я же пообещал!       Тэ молчит, решая, что делать. Они не могут так надолго расстаться, это невозможно и неправильно. Он хмурит брови, глядя на Гуки, который уже решил всё за двоих.       — Тебе ничего не остается, как лететь со мной, — произносит он с безмятежной улыбкой.       Тэ ухмыляется. У него и правда нет другого выхода.       — Ты не оставил мне выбора, Гуки. А с другой стороны, что может быть более заманчиво? Ты, я и море; рассветы и закаты на песке; твои губы на мне под шум волн…       — Размечтался! Не забывай, что я еду туда работать, — возмущается Чонгук, с аппетитом откусывая банан.       Чонгуку, безусловно, тоже всего этого хочется, но дело прежде всего. Его ждут там для решения определенных проблем.       — Одно другому не мешает, — мечтательно отвечает Тэ, набирая Намджуна, которому без долгих вступлений сообщает, что улетает на Чеджу на неопределенный срок.