The Hunter

Прохладная капля соскользнула с листа, упав прямо на кончик моего уха. Волна мурашек охватила меня сверху донизу, что я даже дёрнулась, задев укрывавший меня папоротник. Ближайший ко мне стаус встрепенулся, явно настороженный резким шорохом листвы, и я беззвучно выругалась, прикусив кончик языка. Ещё две птицы поблизости подняли головы вслед за своим сородичем, медленно отходя от места моей засады. Я вздохнула, натягивая тетиву и целясь в птицу покрупнее. Это была моя первая охота за несколько недель, и мне даже посчастливилось набрести на стаю ядовитых стаусов! И если сейчас я упущу их из-за какой-то глупой капли, так некстати сбившей мою концентрацию, отец будет смеяться надо мной весь следующий месяц, и хорошо, если это не повлияет на его решение по поводу моей церемонии Икнимайя через пару дней. Мне никак нельзя было вернуться домой с пустыми руками. Птицы медленно отходили на другой конец поляны, взволнованно перекрикиваясь. Я выдохнула и разжала пальцы, позволив тетиве соскользнуть. Послышался треск, напугавший стаусов, и я подскочила с места, поражённая произошедшим. Моя стрела, летевшая точно в глаз одной из птиц, внезапно была сбита другой стрелой! И хотя обе всё же достигли цели, выстрел сместился и животное противно закричало, раненное не насмерть. Я встала, вглядываясь в сторону, откуда прилетела вторая стрела, но в густой зелени не проглядывалось чужое присутствие. Хвост вскинулся и недовольно заметался из стороны в сторону, задевая траву под ногами. Стаусы, напуганные выстрелом и криком сородича, разбегались в разные стороны, поднимая противный галдёж и оставляя за собой ядовитую слюну, что тут же разъедала листья. Две птицы, что были ближе всего, начали плеваться прямо в меня, и я с шипением рванула в бок, избегая яда, что метил кожу неприятными ожогами, заживающими медленно и оставляющими после себя шрамы. Волосы на загривке встали дыбом от недовольства. Я затаилась в глубине зарослей, дожидаясь, пока все птицы разбегутся, и осторожно двинулась по кровавым следам. Хотя бегали не способные к полёту стаусы довольно быстро, раненная особь не могла уйти далеко, и совсем скоро я настигла её, припавшую к земле и тяжело дышащую в корнях небольшого дерева. Она ещё кричала, хотя уже не так громко и пронзительно, и я подкралась ближе, доставая свой охотничий нож. Стоило умертвить её прежде чем она заметит меня и начнёт изрыгать свой яд, так что я действовала быстро. Стаус вскрикнул и мгновенно обмяк в моих руках, промучившись совсем ничего. — Я тебя вижу, друг, — шепнула я, склоняясь над ним. — Я благодарю тебя за твою жертву, и благодарю Великую мать, что дала мне пищу. Кровь стауса закапала на траву и запачкала мне руки. Я сморщилась, чувствуя распускающийся в воздухе запах железа и желчи. Последний этап охоты я любила меньше всего, но, не обращая внимания на свои ощущения, я резво выдернула из застывшего в моих руках тела стрелу. Вернее, две стрелы — ту, что пустила я, у самого наконечника расщепила вторая, и обе они вонзились в птицу, соединённые друг с другом. Сила второй стрелы была больше — именно она ранила зверя, скорее сбив мою и утащив за собой. На её хвосте красовались ярко-оранжевые перья, добыть которые могли только опытные охотники. Я повертела стрелы в руках, разглядывая необычную картину. Позади раздался шорох и я резво обернулась. В высоких кустах мелькнула тень и кончик синего хвоста — это определённо был на’ви. Я отошла далеко от поселения, подойдя совсем близко к дальнему обрыву у гор Аллилуйя, но даже так это всё ещё была территория клана Оматикайя, а значит вряд ли кто-то другой осмелился здесь охотиться. От того чувство обиды и раздражения захлестнуло меня ещё сильнее — потерпеть поражение от собственного соплеменника, так ещё и чуть не попасть под стаусиные плевки из-за него! — Эй! — крикнула я, не боясь, что столкнусь с врагом, — Это ты пустил эту стрелу? В листве снова послышался шорох и я уже знала, куда следует смотреть. Мгновение спустя ко мне вышел, приподняв руки в безопасном жесте, молодой юноша, на вид не многим старше меня. Это действительно был мой соплеменник, судя по перьям, листьям и бусам, щедро украшающим его расшитую набедренную повязку, ожерелье и лобную маску для полётов на банши. Из-за его спины выглядывал громоздкий лук и стрелы с таким же ярким оперением как у той, что была у меня в руках. Я не могла вспомнить, кем был этот наездник, но что-то в его лице показалось мне до зуда в ладонях знакомым. — Это ты! — вырвалось у меня, когда я убедилась своими глазами, что помешавшая мне стрела принадлежала этому на’ви. — Да, я, — подтвердил незнакомый охотник, и я не сдержала недовольный взмах хвостом. — Прости, что помешал. Я не знал, что кто-то ещё здесь охотился. Я фыркнула, не скрывая своего недовольства. Незнакомец подошёл ближе, приветствуя меня жестом, и с интересом осмотрел стрелы в моих руках. Я невольно съёжилась — он был высоким, с хорошо развитой мощной грудиной, и пусть я знала, что по меркам на’ви совершенно не вышла ростом, в сравнении с ним и вовсе могла показаться ребёнком. Вблизи охотник выглядел ещё более знакомо, но я так и не могла вспомнить его, пытаясь определить по узорам на украшениях и бусинам в волосах из какой он семьи. — Удивительно, — восхитился он, указывая на стрелы. — И то, что из всех особей мы выбрали одну и ту же, тоже. Я снова хмыкнула, не найдясь с ответом. И правда удивительно — в стае из двадцати с небольшим птиц, каков был шанс, что мы оба выберем эту? Но именно так и произошло. За всю жизнь я ни разу не слышала, чтобы два охотника случайно выбрали одну жертву и так же случайно одновременно решили её подстрелить. — Это твоя добыча, — вдруг произнёс незнакомец, кивая на мёртвую птицу у наших ног, — Ты завершила охоту и произнесла последние слова. — Но это ты её подстрелил, — возразила я, подавляя недовольство и демонстрируя расщеплённое древко своей стрелы. — Если бы ты подошёл чуть раньше, а не прятался в тех кустах, это была бы твоя добыча. Охотник вдруг улыбнулся, сверкнув задорным блеском в глазах, и я ощутила волну смущения, прошедшую от пят до загривка. Я не часто сталкивалась с молодыми охотниками в поселении, потому как обычно весь день проводила с матерью или другими юными на’ви, жившими неподалёку, среди которых в основном были ткачихи или собирательницы. Мы жили на окраине деревни, дальше всего от Древа Души, и занимались с наставниками в другой части леса, нежели признанные охотники. И пусть изредка с нами занимались и юноши, никто из них не был таким… привлекательным. — И всё же добыча твоя. Помочь донести? Стаусы были не самыми крупными птицами, но достаточно тяжелыми, чтобы устать, пока тащишь такую в одиночку. Я провозилась бы с этим, пожалуй, почти до отбоя, постоянно останавливаясь, чтобы передохнуть или размять спину и руки. Так что причин отказывать такому заманчивому предложению не было, тем более что компания незнакомца вдруг стала представлять интерес. Я украдкой окинула на'ви заинтересованным взглядом и тут же отвернулась, столкнувшись с его. — Но ты разве не продолжишь охоту? — недоверчиво уточнила я, несколько дёргано вытирая ладони о чистые влажные листья поблизости. На’ви мотнул головой, подхватывая птицу на руки, словно она была такой же лёгкой, как пустая корзина для ягод. Я пребывала в восхищении и зависти — мне бы такую же силу, тогда отец точно перестанет надо мной подшучивать. В голове возникла картина как я, маленькая, как и сейчас, несу на несоразмерно огромных руках стаусину тушу, скидываю её и смешно играю распухшими мышцами под ошалевшим взглядом отца. Эта мысль позабавила меня и немного сбавила недовольство. — Я был здесь по поручению, решил поохотиться, когда всё закончил. Но что ты делаешь так далеко от селения, ещё и одна? Я не видел тебя раньше среди здешних охотников. Уши прижались к голове сами собой — хотя я и оставалась на территории клана, как не прошедшему обряд охотнику мне нельзя было уходить так далеко без наставника. Если честно, изначально я и не планировала приближаться к горам, но, услышав разыскивающий окрик матери, спохватившейся, что меня нет на своём месте у ткацкого станка, ноги сами собой повели меня подальше, лишь бы не быть обнаруженной. Если бы она нашла меня — наказания избежать не удалось, а так, с добычей в руках, есть шанс задобрить отца, а тот в свою очередь повлияет на маму. Говорить обо всём этом не хотелось, но незнакомец пристально глядел на меня с высоты своего роста, и бусины, выдающие в нём признание народа, щёлкали друг о друга, пробуждая во мне невиданное ранее послушание. — Ну… — протянула я, неловко улыбаясь. — Если честно, я ещё не стала настоящим охотником. Но я участвую в ближайшем обряде Икнимайи! Так что вот, решила потренироваться и заодно взглянуть на горы. Взгляд охотника сделался серьёзным, и в голосе засквозило беспокойство: — Здесь опасно бродить в одиночку. Даже опытные охотники стараются ходить в этих местах группами. Тебе не стоило уходить так далеко. Я фыркнула в ответ, ощущая неприятный привкус чужого осуждения. Мы вышли из зарослей к обрыву, где воздух был заметно свежее, и нас накрыло густым прохладным облаком, сошедшим с гор. Сквозь него, как сквозь туман, почти ничего не было видно - я различала лишь тропу под ногами и идущего рядом на’ви. — Ну, да! А что тогда ты делаешь здесь один? На’ви посмотрел на меня и на его лице засияла хитрая полуулыбка. Его глаза, цвета янтарной звезды, обрамлённые длинными ресницами с изящным изгибом — таким ресницам позавидовала бы любая девушка клана, — ярко сверкнули, и я не смогла выдержать его лукавый взгляд, отвернувшись, чтобы скрыть порозовевшие уши. — А я не один, — ответил он, удобнее перехватывая птицу в руках. — Я здесь со своим икраном. Ну точно, на нём же ионар, маска всадника! Будь я чуть сообразительнее, не задавала бы глупых вопросов. Банши для охотника — не только средство передвижения, но ещё и друг, способный защитить в случае опасности, так что не удивительно, что в его присутствии охотник не сомневался в своих силах и способностях. Я резво оглянулась, пытаясь разглядеть в небе летящего вслед за нами икрана, хотя сквозь облако всё ещё ничего не было видно. — Он держится на расстоянии, пока его не позовёшь, — верно истолковав мои метания, сказал юноша. Снова взглянув на него, я вдруг поняла, что и дальше считать соплеменника незнакомцем было уже не совсем прилично. Проглотив смущение, я снова взглянула на его лицо. — Как тебя зовут, кстати? — неловко спросила я и принялась опять разглядывать его украшения. Больше всего взгляд цеплялся за ожерелье, что нескольким десятком рядов обвивало шею и плечи. Такие в клане носили немногие на'ви, в основном - воины, хорошо показавшие себя на Ежегодной охоте, что означало, что мой спутник был достаточно опытным, хотя и выглядел недавно вошедшим во взрослую пору. Под челюстью у него что-то сверкнуло, стоило ему повернуться ко мне лицом, и я прищурилась — за ухом было какое-то странное тёмное украшение, непривычное, но смутно знакомое, и я всё пыталась понять, что это такое — камушек? Или бусина? Охотник выглядел не то недоуменно, не то смущенно, не то вообще настороженно, глядя на меня, и я внутренне напряглась, пытаясь понять, что не так спросила. Надо было представиться первой? — Меня зовут Нетейам, — вкрадчиво ответил он, всматриваясь в моё лицо, словно сказал не своё имя, а тайну вселенной. Я кивнула, внутренне повторяя его имя. Собиралась ответить, как осеклась на полуслове. Нетейам. Среди Оматикайа был один на’ви с таким именем, о котором я знала, и догадка, поразившая мой ум, заставила замереть на месте. — Так вот почему мне показалось, что я тебя знаю! — вырвалось у меня само собой безо всякого стеснения. — Ты старший сын Оло'эйктана! Теперь всё встало на свои места — охотник показался мне знакомым, потому что я уже видела его несколько раз в поселении, пускай и издали, а украшение возле его уха — устройство Небесных людей, которое носил каждый член их семьи. Вслед за пониманием пришло волнение, а за волнением — смущение. Во рту мгновенное пересохло, а ладони, напротив, покрылись испариной. Я прервала охоту старшего сына вождя Оматикайя! И он предложил донести мою — его? — добычу до поселения! Судорожно пытаясь вспомнить, не наговорила ли я чего лишнего, я даже не заметила, как хвост в панике заметался, и вздрогнула, когда тот хлопнул Нетейама по бедру. — Ой! Прости! — пискнула я, отскакивая от него и хватая непослушную конечность, чтобы она снова не задела на’ви. Вопреки моим переживаниям, сын вождя оставался таким же спокойным, как до этого, и лишь кивнул мне, предлагая продолжить путь. В его взгляде едва уловимо искрился задор — видимо, моя паника его развеселила, и хотя это не делало мне чести, я была рада, что он весел, а не преисполнен раздражения. — А тебя как зовут? — Найомите, — выдавила я, следуя за ним дальше. Облако всё не хотело заканчиваться, и Нетейам внимательно смотрел под ноги, чтобы мы случайно не сошли с тропы и не ухнули вниз с обрыва. Его-то в случае чего мог спасти банши, а вот я точно разбилась бы о скалы где-то в самом низу. Я поджала губы, мысленно наставляя себя быть внимательнее. — Значит, это ты дочка Нгау’итана, — на лице охотника отразилось понимание, в то время как я, услышав имя своего отца, встрепенулась. — Откуда ты знаешь? Ты знаком с моим отцом? Нетейам кивнул. — Я буду одним из наставников на ближайшем обряде Икнимайи, сегодня как раз проверял тропу до гнездовья. Твой отец недавно просил разрешения для тебя присоединиться к церемонии, так что нас предупредили о твоём участии. Я пораженно вздохнула, не скрывая удивления во взгляде. Конечно, я знала, что отец ходил к вождю как мой наставник, но я не думала, что на самой церемонии будут другие охотники. Обычно этого не требовалось, и сопровождали юных на'ви только их собственные учителя. — Разве не мой отец должен был отвести нас в горы, как наш наставник? — решила уточнить я, одновременно и обрадованная известием о присутствии Нетейама, и взволнованная. — Теперь сопровождать проходящих обряд охотников должны как минимум два опытных наездника, — объяснил мне юноша. Я как раз хотела спросить, почему вторым наставником выбрали его, как Нетейам замер, резким наклоном головы призвав меня сделать то же самое. Ещё не совсем осознавая, что происходит, я застыла на месте и пригнулась. Уши напряглись и дёрнулись — где-то впереди нас, едва уловимо для моего слуха, раздавались чьи-то аккуратные шаги. Я вновь с восхищением глянула на Нетейама — если бы не он, я бы ещё не скоро обратила на этот звук внимание. — Сюда, — шепнул он, кивая в противоположную от обрыва сторону, где снова начинался лес. — Иди за мной, очень тихо. Я кивнула, стараясь лишний раз не дышать. Мне было сложно определить, кому принадлежали шаги — слишком уж далеко были эти существа, — но охотник, очевидно, чуял в них опасность. Спорить с сыном вождя я не решилась, так что мы осторожно двинулись к лесу. С каждым шагом облако становилось всё менее густым, и когда мы дошли до растущих у кромки высоких папоротников, видимость наконец-то улучшилась. Я на мгновение помедлила, вглядываясь в сторону, откуда доносился звук шагов, и взволнованно охнула. Существ, которые двигались вдоль обрыва прямо нам навстречу, я прежде никогда не встречала, но точно знала, кто это. Меньше среднего на’ви почти в два раза, одетые в тёмные ткани с ног до головы, в прозрачных масках, покрывающих бледные лица, это были самые настоящие Небесные люди! — Идём, не останавливайся! — шикнул на меня Нетейам, всё ещё удерживая в руках пойманную нами птицу, из-за которой не мог даже достать свой лук. — Я никогда не видела Небесных людей, — с ужасом шепнула я, продолжая путь. Я снова обернулась, подстёгиваемая внезапно проснувшимся интересом, как раздался громкий, жуткий звук, и рядом в дерево вонзилась какая-то дробь, расщепившая его и оставившая крупную лунку. В воздухе тут же запахло серой, и я испуганно взглянула на Нетейама. Тот моментально бросил стауса и, схватив меня за руку, рванул в лес. — Бежим! — крикнул он, — Давай, не оборачивайся. И я побежала за ним, так быстро, как, наверное, никогда прежде не бегала. Звук раздался вновь, и повторился уже несколько раз подряд. Я пригнулась, наконец осознав, что это были выстрелы из оружия этих демонов, которое нам однажды показывали в селении. Сердце бешено забилось от страха, и я неслась вслед за Нетейамом, подгоняемая этим звуком в собственных ушах. Выстрелы продолжались, свист и щелчки раздавались прямо над нашими головами, и один из них почти задел мой хвост, чуть опалив своей опасной близостью. Пискнув от ужаса, я с ещё большим остервенением помчалась вперёд, перелетая через камни и кусты так ловко, словно заранее знала маршрут. Нетейам вдруг дёрнул меня в сторону и мы практически вывалились на какую-то поляну, оторвавшись от Небесных людей на какое-то время. Сын вождя сделал несколько одинаковых коротких выкриков, и спустя пару мгновений повторил снова. — Что здесь делают Небесные люди? — в панике прошептала я. — Разве их машины здесь работают? Почему они стреляли в нас? — Я не знаю, — коротко ответил юноша, повторив выкрики. В небе внезапно раздался ответный рёв икрана, и я тут же осознала, что сейчас полечу верхом. — Скорее всего, разведывательная группа. Надо доложить отцу. В небе наконец показалась тень, стремительно приближающаяся к нам. Я инстинктивно пригнулась, припав ближе к земле, когда большой светло-зелёный икран с яркими пятнами, громко хлопая массивными крыльями, приземлился рядом с нами. В другое время я бы обязательно оценила его уникальную красоту, но прямо сейчас никак не могла отделаться от звука выстрелов, что вновь и вновь проносились в моей голове. — Быстрее, забирайся! — крикнул Нетейам, так ловко взлетев на своего банши, что я даже не успела проследить, как это произошло, — Хватайся! Стараясь не думать о том, как совсем скоро я буду сражаться с такой же гигантской летающей зверушкой, я запрыгнула на спину икрана, хватаясь за протянутую руку охотника. Нетейам уже совершил тсахейлу, и едва я оказалась позади него, икран поднял свои огромные крылья и оттолкнулся от земли. Я придвинулась ближе к охотнику, не то от неожиданного взлёта, не то от пережитого страха крепко вцепившись в его бока и приблизившись, насколько позволял висящий за его спиной лук. Едва мы оказались в небе, на поляне, откуда мы поднялись, показались небесные люди. Их было четверо, и у каждого в руках находилось оружие, из которого они тут же открыли огонь. Икран Нетейама взревел, поднимаясь выше и совершая резкие увороты. Меня мотало из стороны в сторону, хотелось сесть к всаднику ближе, но мешал лук, и мне оставалось только крепче стискивать бёдра на шее резвого икрана. Словно поняв, о чём я думаю, Нетейам снял с себя лук и колчан, перехватив рукой спереди, и сам подтянул меня ближе, вынудив прижаться к своей спине. Его взгляд ни на секунду не отрывался от земли, где всё дальше от нас оставались люди. Череда выстрелов прекратилась, и только когда мы скрылись высоко в облаках, Нетейам потянулся рукой к тому устройству у себя за ухом. — Отец, приём, это Нетейам. Приём, — расслышала я сквозь шум ветра, и устройство зашипело в ответ, — Нахожусь у северного обрыва, у подножия гор Аллилуйя, здесь четверо людей, в камуфляже и с автоматами. Открыли огонь. Со мной юная на’ви, дочь Нгау’итана, уходим на моём банши. Приём. — Нетейам замолчал, видимо, слушая ответ, и вскоре продолжил. — Мы в порядке. Так точно, возвращаемся. До связи. Икран Нетейама выровнялся, прекратив подъём, и я наконец ощутила прилив облегчения. Сердце постепенно успокаивалось, вторя размеренному дыханию банши, которое я чувствовала собственными ногами. Теперь я наконец могла рассмотреть узоры, украшающие крылья и голову икрана. Прежде вблизи я видела лишь банши своих родителей, и ездила верхом всего пару раз вместе с отцом. Оба их икрана были темно-фиолетовыми, что всегда вызывало удивление у прочих на’ви, на что мой отец лишь улыбался, называя это судьбой. Икран Нетейама же был совершенно другого окраса — светло-светло зелёный, цвета морской воды у побережья, украшенный крупными синими пятнами, жёлтыми разводами и красными брызгами. Даже издали я никогда не видела особей такого цвета, хотя и не могла похвастаться тем, что видела много икранов за свою жизнь. — Как зовут твоего банши? — крикнула я сквозь ветер, приблизившись к охотнику. Его ухо дёрнулось в мою сторону, и он повернул голову, продолжая смотреть вперёд. — Наум’тире, — ответил Нетейам. Наум’тире, великий дух. Имя, подходящее банши такого наездника. Не так много я могла сказать об икране, которого видела впервые, в отличии от его хозяина. Не нужно было лично знать Нетейама, чтобы знать о нём и его достижениях. Обо всех детях вождя в клане ходила молва, — кроме, пожалуй, Туктирей, младшей дочери, — но о старшем сыне говорили особенно много. Чудесный сын и превосходный охотник, он завоёвывал сердца как дочерей Оматикайя, так и матерей; его ставили в пример молодым на’ви, и даже мой отец несколько раз рассказывал, как старший Салли прекрасно показал себя на Большой охоте. Умный, собранный, не по годам ответственный — эпитетов, восхваляющих его личность, не перечесть, и я ни разу не слышала о нём ничего плохого. Хоть бы один проступок, малюсенький грешок, пятнающий идеальную репутацию, но подобное либо умалчивалось, либо в самом деле было из разряда невозможного. Оттого сейчас, сидя за его спиной, я даже не могла придумать, о чём мы могли бы поговорить — благоговейный трепет перед его авторитетом затопил даже моё первоначальное девичье смущение. Пролетев весь путь в молчании, мы начали снижаться, и я разглядела под нами прекрасное Древо Души. Подле него во все стороны на многие мили растекались хижины клана Оматикайя, вновь разросшегося с момента переселения. Мой дом находился дальше всего от Древа, там, где начинался лес. — Мой дом там, — крикнула я, указывая в нужную сторону, чтобы сын вождя смог найти подходящее место для приземления. — Сначала мы должны встретиться с моим отцом, — ответил юноша, качая головой. Сердце испуганно ухнуло в моей груди и забилось так же быстро, как при встрече с Небесными людьми. Знакомство с Нетейамом уже стало для меня потрясением, впечатлений от которого мне бы с головой хватило вплоть до предстоящего обряда, и к встрече с вождём клана я точно не была готова. Но прежде, чем я успела спросить, не могли бы мы избежать знакомства с родителями, Нетейам привстал из седла, упираясь ногами в стремена, из-за чего мне пришлось отпрянуть, дабы не получить хвостом по лицу, и пикировал вниз. Ощущение падения на секунду сковало мои плечи и ноги, и я проглотила все свои вопросы и переживания, безумно вцепляясь пальцами в кожаный корсаж на талии охотника. Мы приземлились неподалёку от большого шатра, являющегося центром клана Оматикайя — именно здесь чаще всего можно было отыскать Великого вождя. Судя по отсутствию на площадке каких-либо построек или вещей, это место специально отводилось для икранов, прилетающих со срочными донесениями. Вокруг было множество на’ви; некоторые мужчины-воины подходили ближе, приветствуя Нетейама. Он спешился с банши первым, следом предусмотрительно протягивая мне руки, чтобы помочь слезть. — Нетейам! — раздалось сбоку, едва я коснулась ногами земли, и мы синхронно обернулись на зов. К нам спешно шла женщина, не узнать которую было позором для любого Оматикайя: высокая и изящная, словно молодое деревце, но опасная и сильная, настоящая воительница, жена вождя и будущая Тсахик клана — Нейтири. Именно на неё равнялись все юные охотницы клана, включая и меня. В детстве, когда мы только учились управляться с луком, за возможность играть за Нейтири среди девчонок устраивались настоящие драки. И видеть эту неописуемо прекрасную на’ви так близко — не иначе как дар Великой Матери, пусть я и не знала, чем заслужила такую милость. — Я тебя вижу, мама, — проговорил Нетейам, склонив голову и сделав приветственный жест, и я повторила за ним, не зная, когда именно мне следовало это сделать. В глазах Нейтири плескалось волнение, направленное на сына. Она подошла к нему и обхватила его плечи, внимательно оглядывая — видимо, уже была в курсе внезапного нападения Небесных людей. — Ты не ранен? — спросила она, глядя сыну в глаза. Нежность, с которой Нейтири смотрела на Нетейама, уколола меня под рёбра — от своей матери я уже давно не ждала подобного. Будучи единственной дочерью в семье, я всё равно не смогла заслужить её любовь, хотя причина, вероятно, крылась не во мне, а в природном характере мамы. — Со мной всё хорошо, но Найомите задели хвост. Мать с сыном обратили свои взгляды на меня, а я, услышав своё имя, удивлённо посмотрела на упомянутую конечность. Казалось, с хвостом всё в порядке, но спустя пару мгновений я заметила большую ссадину, похожую на ожог. И правда, задели! Видимо, ещё тогда, когда мы только свернули в лес. Я обхватила хвост рядом с ссадиной и поднесла к лицу, чтобы удостовериться — рана была настоящей. Лишь когда я осознала её наличие, кожу неприятно защипало от боли. Наверное, страх во время побега совсем притупил мои ощущения. Мать Нетейама подошла ближе и осторожно перехватила мой хвост в свои руки, точно так же рассматривая рану, как я до этого. От её внимания мне сделалось неловко и я криво улыбнулась, ощущая мелкую холодную дрожь. — Всё в порядке, даже не болит почти! — проблеяла я, пытаясь скрыться от её чуткого взгляда, хотя звучало, наверное, не очень убедительно. — Что там? Я тотчас испуганно застыла, кажется, даже задержала дыхание. Нейтири отступила от меня в сторону, продолжая придерживать хвост, и из-за её спины к нам подошёл её муж — Джейк Салли. Высокий, широкоплечий, с мощно развитыми мышцами и такой прямой спиной, что казалось, будто внутри него натянута тетива. Он отличался от прочих на’ви, источал какую-то особенную силу, прячущуюся во взгляде. Прежде я уже видела его несколько раз, пусть и не настолько близко, и всегда снова и снова поражалась его мощной, оглушающей энергии, буквально сбивающей с ног. — Я тебя вижу, — поприветствовал Нетейам, выведя меня из оцепенения. — Я тебя вижу, — совсем тихо пискнула я, повторяя жест и склоняя голову. — Ты — Найомите, дочь Нгау’итана и Руктхати? — спросил он, разглядывая меня сверху вниз, и от такого пристального внимания у меня засосало где-то под рёбрами. — Да, это я. Взгляд вождя стал ещё более тяжёлым, когда он наконец посмотрел мне в глаза. Я смогла выдержать его лишь пару мгновений, утыкаясь в землю. Само близкое присутствие вождя давило на меня, как небо давит на землю грозными тучами в дождливые дни. — И ты ведь ещё даже не прошла обряд Икнимайя, верно? — спросил он, и я, уже ожидающая этого вопроса, кивнула. — Да, это так. — Тогда что ты делала одна в той части леса? Ты ведь знаешь, что неопытным охотникам запрещено ходить туда без сопровождения, так? — Да, я знаю, — ответила я, ещё ниже опуская голову. Я старалась, чтобы голос не звучал слишком надломлено, но слёзы внезапно сами собой подступили к горлу. Одно дело, когда за проступок тебя отчитывают родители — к причитаниям матери я давно привыкла, а отец вовсе никогда не кричал на меня и не давил. Но совсем другое, когда о твоём промахе говорит Оло’эйктан. Не знавшая такого прежде, я чувствовала себя жалко и напугано, колени задрожали, а спину обдало липким холодом. Только сейчас до мне дошло, что из невинной прогулки моя охота превратилась в позорное нарушение правил. — Так зачем ты туда пошла? — продолжал выпытывать Оло’эйктан, и я с трудом сглотнула вставшую комом слюну. — Я охотилась. Увлеклась и не заметила, как зашла слишком далеко, — еле слышно ответила я. О, Великая Мать, пусть это поскорее закончится! — Это было ужасно глупо, безрассудно и опасно! Правила придуманы не просто так, и ты сама сегодня убедилась в этом. Представь, что было бы, не будь Нетейама поблизости в тот момент? Небесные люди попросту застрелили бы тебя. Я подняла взгляд на Нетейама и пораженно застыла. Волосы на затылке и хвосте мгновенно встали дыбом от ужаса, который пришёл вместе с пониманием только сейчас. Не будь Нетейама рядом, когда я охотилась, я бы тащила тушу того стауса сама. Я бы шла той же дорогой, и встретила этих же людей. Я бы не услышала их шагов так рано и не смогла бы вовремя скрыться в лесу. Не смогла бы улететь на банши, и, очевидно, была бы расстреляна на тропе у обрыва. Сейчас я была бы мертва. Глаза защипало, и я вновь склонила голову, стараясь сдержать слёзы. Меня уже заметно трясло, но я не волновалась о том, как выгляжу со стороны. — Отец, это и моя вина, — вдруг выступил Нетейам, делая шаг. — Я заметил её ещё до того, как она дошла до гор, но не хотел прерывать охоту. Мне следовало остановить её раньше, но я этого не сделал. Слова Нетейама были очевидной ложью, сказанной, чтобы смягчить моё положение, но стыд не давал мне выразить хоть сколько признательности в этот момент. Вождь перевёл взгляд на сына, и между ними завязалось молчаливое противостояние. Нетейам не дрогнул, с абсолютным спокойствием выдерживая тяжёлый взгляд отца, и тот вздохнул, видимо, приняв, что сын не отступит. — Ладно, — выдал Оло’эйктан, — Уверен, твои родители ещё отчитают тебя за это. Им уже передали, так что не думай, что сможешь скрыть от них свой проступок, — вождь многозначительно покосился на меня, и я лишь рвано вздохнула, уже представляя, в какой истерике будет мать. — А это будет тебе уроком на будущее. Нейтири, отведи её к Мо’ат, пусть обработает хвост. — Не нужно, отец. Я с этим справлюсь. Из-за спин Нейтири и Джейка вышла юная на’ви, тонкая, как стрела, и высокая для девушки своего возраста. Едва взглянув на неё, я узнала старшую дочь вождя, Кири. Вот уж кто из всех детей Салли встречался мне чаще остальных. И хотя мы не были знакомы лично, я много раз видела, как она помогает то тут, то там, всегда милая, хоть и немного отстранённая. Вождь кивнул, и, окинув меня взглядом последний раз, двинулся в сторону шатра, указав сыну жестом идти следом. Наверное, речь пойдёт о встреченных нами Небесных людях, и пусть я тоже была свидетелем, у меня о таком спрашивать явно не собирались. Я всё ещё тряслась, пытаясь переварить произошедшее и отпустить липкий страх, сошедший на меня, словно внезапный ливень. Нейтири, кивнув дочери, молча отошла в сторону. Я уже подумала, что она так и уйдёт, ничего мне не сказав, как вдруг на’ви обернулась, пронзив меня долгим взглядом. — Ты должна быть осторожнее, — сказала она, качая головой. — Должна беречь себя ради своих родителей. Какое горе было бы для них, если бы с тобой что-то случилось. И, не дожидаясь от меня ответа, она ушла вслед за мужем. От этих слов, что вихрем закрутились в моей голове, к глазам снова подступили слёзы, и я судорожно вздохнула, готовая разрыдаться без всякого стеснения показаться плаксой перед Нетейамом или его отцом, как вдруг ощутила лёгкое касание возле своего локтя. Кири стояла совсем рядом и, поймав мой взгляд, потянула в сторону. — Идём, я обработаю твою рану. Это отвлекло меня и помогло побороть рыдания. Понурив голову, я кивнула и двинулась следом за ней, совершенно не испытывая энтузиазма или волнения от очередного знакомства с ещё одним членом семьи вождя. Кири отвела меня в сторону хижин, расположенных чуть позади шатра, и усадила на табурет посреди одной из них. Не знаю, была эта хижина её или же она предназначалась для нужд клана, но внутри на полу стояло множество корзин и чаш с разными травами, засушенными цветами, измельченной корой и какими-то другими лекарственными средствами. Пока Кири увлечённо разыскивала среди них нужные, я нервно крутила в руках кисточку своего хвоста, не поднимая глаз. Слёзы всё не хотели отступать, но и желания расплакаться уже не было, и от этого в груди пекло от не высвобожденных эмоций. Из-за всего произошедшего я сильно устала и хотела скорее лечь спать, но впереди ещё был разговор с родителями. Поздно и совершенно не к месту меня настигло сожаление о брошенной нами с Нетейамом добыче. Теперь мне даже нечего показать в своё оправдание, хотя отец наверняка поверит на слово, чего не скажешь о маме. Едва представив её разгневанное лицо, я снова ощутила жжение в уголках глаз. — Давай сюда. Я вздрогнула, задумавшись и совершенно пропустив момент, когда Кири приблизилась и оказалась возле меня. Отойдя от ступора, я протянула ей хвост, который всё намеревался вырваться, предчувствуя неприятные ощущения. Девушка осмотрела рану ещё раз и, кивнув самой себе, аккуратно приложила к ней смоченную в каком-то отваре тряпицу. Ссадину защипало и я стиснула кулаки и зубы, лишь бы не выдать возникшее на языке ругательство вслух. Кири поджала губы, глядя на меня, но ничего не сказала, видимо решив, что успокаивать меня не требуется. Промакнув ссадину ещё пару раз, она откинула тряпицу в корзину под ногами и выудила из-за пазухи баночку с пахучей мазью, которую поспешила нанести на рану. Особой боли это не причинило, и неприятное жжение вскоре сменилось лёгкой прохладой. Вслед за этим Кири обмотала обработанное место повязкой, и на этом лечебные процедуры закончились. — Всё, — подтвердила девушка. — Постарайся не мочить пару дней, и не чеши, когда покроется корочкой. Повязку поменяешь завтра вечером, мазать нужно вот этим ещё неделю. Хорошо? На’ви протянула мне ту баночку с мазью, и хотя она была довольно маленькой, я всё равно не спешила брать её в руки. — А я точно могу это забрать? — осторожно уточнила я, и девушка рассмеялась. — Ну конечно! Или ты думала, я просто так даю, посмотреть? Глядя на её весёлое лицо, я тоже слегка улыбнулась. Хоть какая-то польза от сегодняшней охоты была — я смогла поговорить сразу с двумя детьми вождя, о которых судачили все кому не лень! Забирая из её рук баночку, я благодарно склонила голову. — Твоё имя Найомите, верно? — уточнила девушка. — Я Кири. — Да. Рада познакомиться, — ответила я. Девушка не спешила прогонять меня из хижины, а я не спешила уходить, оттягивая момент встречи с родителями насколько это было возможно. — И я. Я видела тебя раньше несколько раз. Это ведь твоя мама делает накидки для бабушки Мо'ат? При упоминании мамы я снова скривилась, но кивнула. Наверное, будь между нами отношения чуть лучше, я бы точно гордилась тем, какой известной в клане была моя мать — за ней закрепилось негласное звание лучшей ткачихи среди Оматикайя. Не важно, будь то гамаки, ковры или накидки, вещи, которые она изготавливала, всегда отличались неописуемой красотой и аккуратностью, поэтому чаще всего она была занята созданием одеяний и полотен для семьи вождя или других именитых воинов. Мне прочили стать её преемницей, но, ко всеобщему сожалению, я не испытывала к ткацкому станку и пряже особого интереса. — Ты ведь тоже занимаешься ткачеством, да? — вторя моим мыслям, спросила Кири, явно настроенная поддержать беседу. Я кисло улыбнулась в ответ. — Без особого энтузиазма. — Понимаю, — усмехнулась девушка. — Судя по всему, тебе больше по душе безрассудства, нежели монотонный труд. Я прыснула. И правда, теперь обо мне точно будут говорить как о безрассудной девице, что не желает сидеть на месте и только и делает, что ищет приключений себе под хвост. Пусть это и было не далеко от правды, всё же я дорожила своей жизнью и в другие дни не допускала настолько рискованных оплошностей. — Это вышло случайно, — попыталась оправдаться я. — Кто знал, что там будут люди? И что они начнут стрелять. Неужели среди них все такие кровожадные? При упоминании людей Кири нахмурилась. Я поспешно прикусила губу, поздно вспомнив, что среди детей вождя часто можно было увидеть человеческого мальчика. Судя по рассказам, он был очень близок именно с Кири. Я ощутила очередной за сегодня укол стыда и тяжело вздохнула. — Хорошо, что Нетейам был там, — перевела тему девушка, и я была рада, что она не стала заострять внимание на моих словах. — Вы с ним были знакомы до этого? Я отрицательно качнула головой. — Нет, мы познакомились, когда подстрелили одного стауса. Лицо Кири вытянулось в изумлении, а хвост приподнялся, выдавая заинтересованность хозяйки. — Что? — протянула она. — Как это? Одновременно? Довольная её реакцией, я кивнула. Хорошо, что для других это совпадение было таким же удивительным, как и для меня. Возвращаясь в воспоминаниях к этому моменту, я с трудом осознавала, что это правда, а не плод моей собственной фантазии. — Да, я сама не верю, что такое может быть. Из всей стаи Нетейам решил убить ту же, что и я, хотя мы даже не знали о присутствии друг друга поблизости. — Удивительно! Может, это знак? — энергично предположила Кири, и её хвост так же энергично раскачивался туда-сюда. Наблюдать за этой девушкой было на удивление интересно и занятно. — Думаю, просто совпадение, — смущенно улыбнулась я, не уверенная, что такую тему стоит затрагивать при первом знакомстве. — Кири! — позвали снаружи. Переглянувшись, мы с девушкой вышли из хижины. У входа стоял Нетейам, видимо, закончивший докладывать о произошедшем, и при виде него я смутилась ещё сильнее. Надеюсь, он не слышал, о чём мы только что говорили, иначе мне будет крайне неловко. — Мама просила тебя вернуться к ней, когда закончишь тут, — произнёс юноша, окидывая нас взглядом. Девушка кивнула и обернулась ко мне. — Увидимся, Найомите! Больше не ходи в лес одна, — бросила она, улыбаясь, и направилась в сторону шатра. Я сконфуженно улыбнулась и махнула ей вслед рукой. Мы с Нетейамом остались одни. Не зная, что делать, я опустила взгляд под ноги, обхватив руками локти. На'ви молчал, разглядывая меня, словно чего-то ждал. Меня накрыло стыдом за всё произошедшее и я закусила губу, сдерживая обречённый вздох. — Проводить тебя? — внезапно предложил он. Представив, как мать с порога начнёт на меня кричать, и Нетейам станет этому свидетелем, я резко замотала головой. Такого позора я точно не вынесу. — Нет-нет, не стоит, я сама! Нужно ещё придумать, что говорить родителям, так что я буду идти о-о-очень медленно. Нетейам понимающе усмехнулся. На его лице не было раздражения или расстройства, а значит разговор с отцом прошёл легко. Я очень завидовала и в то же время была рада, что он не злится на меня и не обвиняет в произошедшем. — Уверен, они не будут долго злиться. Если что, чаще показывай перевязанный хвост, или, если хочешь, скажи, что это я привёл тебя туда. — Ох, точно, — вдруг вспомнила я и пристыжённо опустила уши. — Спасибо, что вступился. Не стоило, но всё равно спасибо. — Мне не сложно, — улыбнулся охотник. — Ло’ак тоже вечно попадает в передряги, так что, можно сказать, это уже привычка - вступаться за младших, творящих всяческие безумства. Я тоже заулыбалась, чувствуя в его словах теплоту и заботу. Ло’ак был младшим братом Нетейама, и если у старшего была репутация самого ответственного и послушного сына, то младший был его полной противоположностью. С таким братом Нетейам, должно быть, и правда привык стоять перед отцом в ожидании трёпки. Эта мысль заставила меня немного расслабиться. — И всё равно большое спасибо! — горячо поблагодарила я, и, пока смущение не захватило меня целиком, махнула юноше рукой на прощание, повторяя за Кири, — Увидимся. И, уходя, я осознала, что мы и правда увидимся уже совсем скоро. Если, конечно, родители не решат серьёзно меня наказать.