The Hunter

— Ещё пять и можешь быть свободна! — Ну, пап! Так не честно, ты обещал, что это были последние! Кряхтя и сдувая со лба прядь, слипшуюся от пота не то в соплю, не то в сосульку, я вновь поднимаю лук. Отец смеётся, подходя ближе и протягивая стрелу с зелёными и фиолетовыми перьями. Они уже потрепались, в нескольких местах видны проплешины, но заняться новыми у меня всё не доходят руки, а давать мне свои отец не хочет из принципа — мол, «делай сама», «у каждого охотника свой лук и свои стрелы», и всё в этом духе. А я и не против, не будь занята с утра до ночи мамиными поручениями! Вот оседлаю банши, улечу высоко в горы, достану себе самые лучшие перья, и тогда!.. — Не теряй ритм дыхания, — наставляет отец, глядя, как я натягиваю тетиву. Его рука тянется поправить мой локоть, и я не сдерживаю шипения; уши и хвост дёргаются в недовольстве. — Я сама! — шиплю в ответ, вставая, как нужно. Отец поднимает ладони в примирительном жесте и по-доброму усмехается. Краем глаза я вижу, как его внимательный взгляд скользит по моим рукам, спине и ногам. Вспоминаю всё, чему он учил меня, что говорил о стойке, о дыхании, хотя все напутствия давно усвоены телом и выполняются сами собой. Впрочем, отец всё равно найдёт к чему придраться. Деревья передо мной по-настоящему огромные. Их бесчисленные ветви раскиданы во все стороны и сплетены между собой, словно гигантская сеть, и если приглядеться, в листьях можно заметить небольшие, чуть меньше ладони, сине-фиолетовые плоды. Большая их часть растёт у самых крон, ближе к солнцу, и оттого подстрелить их с земли задача не из простых, но стрельба по лёгким мишеням давно вышла из перечня наших тренировок. Глубокий вдох, прицел; выдох и треск тетивы. В ветвях раздаётся похожий на щелчок звук, и вот, спотыкаясь о ветки, моя стрела падает вниз вместе с насаженным на неё фруктом и отвалившейся с ним же веточки. Отец издал довольный смешок, и я обернулась к нему. Видеть его таким — улыбающимся, довольным, отдохнувшим от вечных забот, — настоящий подарок. Последние несколько лет он всегда занят — с возвращением Небесных людей клан усилил охрану границ, и все мужчины, способные держать оружие, были призваны нести дозор. Так что минуты, которые мы с отцом могли провести вместе, стали для меня драгоценностью. Фрукт со стрелой наконец достиг земли, и отец широкими шагами направился к нему. Чуть поодаль от нас стояла корзина, заполненная несколькими десятками уже сбитых мною плодов, к которым вот-вот присоединится и этот. Сбитые фрукты мы забирали с собой и съедали — подбитые, они могли храниться разве что до следующего вечера. От того много я обычно не доставала, но в этот раз, видимо, в качестве наказания, отец решил на мне отыграться — это было его любимое лакомство! — Нгау’итан, Найомите! Вот вы где! Мы с отцом синхронно обернулись на зов. Бесшумно, словно тень, из-за кустов появилась Руктхати — моя мать. — Я вижу тебя, мама, — приветствовала я, склонив голову, и жестом за мной вторил отец. Мама прошла мимо меня, бросив единственный взгляд на лук в моих руках, и устремилась к отцу. Её хвост раздражённо подрагивал, и я непроизвольно опустила уши, внутренне готовясь к нагоняю. — Чем вы опять занимаетесь, — шикнула она, приблизившись к мужу вплотную. Даже не видя её лица, я могла с точностью представить, как её яркие зелёные глаза сощурились в недовольстве, а верхняя губа приподнялась, обнажая клыки. — Ты что, забыл, что она наказана? Отец примирительно улыбнулся, опуская свои большие ладони на мамины плечи. Удивительно, как такой огромный, широкоплечий воин с крепкими мышцами и суровой внешностью в действительности таял рядом с этой маленькой женщиной. За свою жизнь я ещё не встречала среди на’ви нашего клана кого-то крупнее в плечах и спине, чем мой отец, и хотя моя мать не обладала выдающейся красотой или самым приятным характером, из могучего воина она всегда могла сделать покладистого котёнка. — Я помню, любимая. Просто решил отвлечь дочь, чтобы она не удрала с самого утра, — ответил мужчина. Не знаю, была ли в этом логика, ведь пострелять из лука я была всегда «за». Мама так же, как и я, уставилась на отца со скепсисом во взгляде. Когда я вчера вернулась домой, естественно, родители уже ждали меня у порога. Ни разу за многие годы они не смотрели на меня вот так — тяжело, строго, с недовольством вперемешку с беспокойством. Меня заставили пересказать произошедшее, и на словах о стрельбе мама зашлась в рыданиях. Мы с отцом долго не могли её успокоить — взволнованная одновременно и тревогами из-за возвращения людей, и воспоминаниями о минувших днях, она совсем не желала меня слушать. Все мои старания отвлечь их разговорами о том, как чудесным образом мы с сыном вождя выстрелили в одну птицу, шли прахом. Естественно, я выслушала целую лекцию о том, что и где мне нельзя делать, и что на ближайшие несколько дней я наказана — уходить без разрешения нельзя, все мамины заботы по дому выполнять можно и нужно. Казалось бы, ничего такого, да только дома сразу нашлось столько дел, сколько мама не делала за целый год. — Из-за тебя она решит, что её уже простили, — гневно зашипела мама, скинув руки мужчины. Её недовольство было скорее от волнения, чем от злости. — Найомите уже пора собираться. Ты слышала? Бегом! Как же хотелось фыркнуть! Под строгим взглядом мамы я сдержала этот порыв и кинула быстрый взгляд на отца — а я ведь говорила! Папа пожал плечами и виновато улыбнулся, и я обречённо вздохнула. Не могу делать вид, что недовольна нашей вылазкой. — Живее, Найомите! — поторопила мать и шагнула ко мне. Быстрее, чем её руки коснулись меня, чтобы поволочь за собой, я отшатнулась сама и поспешила в сторону дома. Цапаться с мамой с самого утра не было никакого желания, и я хотела поскорее приступить к работе, от которой увильнула вчера. Я занималась изготовлением большого ковра, как те что служили настилами в наших хижинах. Занятие это было не самое интересное и быстрое, но довольно простое - такие в основном поручали неопытным мастерам. И хотя опыта у меня было более чем достаточно, из-за моего отношения к ремеслу сложные вещи мне не поручали. Едва лес поредел и открыл вид на навесы, служащие укрытием для на’ви, раздался радостный клич и я не успела увернуться от врезавшегося в бок тела. Чьи-то руки схватили меня за плечи и дёрнули на себя, от чего я зашипела, закатывая глаза. — Почему ты такая горластая с самого утра, — разочарованно протянула я, исподлобья глядя на подругу. Сихин улыбалась, от чего в уголках её губ образовались забавные ямочки, украшенные мелкой россыпью светлых пятен. Выше меня почти на целую голову, она как обычно навалилась сверху, опираясь на меня словно я была тростью, а не её подругой. Сихин была самую малость старше, лёгкая на подъём и покладистая, мы подружились сразу же, стоило нам, маленьким и ищущим игр во всём вокруг, встретиться в одной луже после дождя. Измазанные в грязи, мы провели в той луже целый день, и когда вернулись по домам, на нас не было ни одного чистого места. С тех пор мы стали неразлучны: вместе играли, учились, охотились и ткали, разделяя все радости и печали друг с другом. Разве что, всяческие авантюры вроде вчерашней Сихин обычно не поддерживала. Её неугомонный хвост пару раз щёлкнул кисточкой по моему, и я недовольно отпихнула высокую на’ви от себя. — Ну что, неудачница, как поохотилась? — Сихин снова приблизилась, звеня браслетами на запястьях. Её слова были мне не обидны, но я всё равно зарычала, шлепнув её хвостом по бедру. Подруга рассмеялась. Не глядя на дорогу, она уверенно шла в сторону моего дома, очевидно, пришедшая специально, чтобы поймать меня и расспросить по дороге об услышанном происшествии. — Удивлена, что твоя мама не утащила тебя работать в наказание с первыми барабанами, — хмыкнула Сихин, и я усмехнулась — чего-то такого от моей мамы стоило ожидать. — Ты не поверишь, но отец утащил меня раньше. Заставил сбивать ему фрукты всё утро. — Так уж и заставил, — фыркнула подруга, лучше чем кто-либо зная, что это было для меня скорее поощрением, чем наказанием. Мы подошли к моей хижине и я быстро юркнула под полог, оставляя подругу дожидаться снаружи. Внутри царил настоящий хаос — раскиданные в разных местах ветки, из которых я плела корзину, что сиротливо лежала в углу, сделанная лишь наполовину; сплетённые вручную нитки комками валялись под гамаком, а сотканные мной и мамой накидки бесформенной кучей лежали в сторонке. Что ж, аккуратной на’ви меня называть можно было с трудом, и я не знаю, в кого вышла такой неряхой — и мать, и отец были эталонами аккуратности и чистоплотности. Оставив у гамака лук и подхватив брошенную с позавчера сумку, в которой я носила нитки и гребешки для выравнивая рядов плетения, я вышла наружу. От кромки леса в нашу сторону уже направлялась моя мама, поэтому я тут же схватила Сихин под руку и потащила прочь. — Так не терпится поработать? — съязвила она, и я чудом сдержалась, чтобы не толкнуть её и не съязвить в ответ. Времени на препирания не было, если я хотела уйти без лишних разговоров с мамой, так что я молча рванула в нужном направлении. — Ну так что, — протянула Сихин, поравнявшись со мной и прижавшись к моему боку. — Рассказывай, что вчера было! Я столько всего наслушалась, на ужине все только и говорили о Небесных людях и как старший сын Оло’эйктана спас безрассудно гуляющую в горах дочку Руктхати. — Так ты же уже всё знаешь, — закатила глаза я, тщетно пытаясь сбросить её руку. Вот ведь… пиявка! Вчера я, естественно, пропустила вечернюю трапезу, поэтому не могла судить, насколько сильно разошлись слухи. Судя по тому, что сказала Сихин, слухи всё-таки были, и мне абсолютно не нравилось, что во всей этой истории упоминалось имя матери. Я не боялась её гнева и разочарования, но вот очернить её имя в глазах соплеменников… такого я точно никогда не желала. — Так то — просто слухи, мало ли, кто что услышал. А мне интересно, что было на самом деле! Найомите, ну, пожалуйста! — Тогда отцепись от меня, — сдалась я, и Сихин тут же выровнялась, предвкушающе улыбаясь. — С чего начать?.. — С того, как ты удрала от матери в лес, сверкая пятками, и мне пришлось тебя выгораживать перед Старшей. Я скосила на подругу недовольный взгляд и она приподняла ладони в примирительном жесте, обещая молчать. Я вовсе не злилась на неё, и, если быть совсем честной, сама хотела поскорее рассказать о случившемся. Я знала, что она не станет ругать меня за неосторожность — из всех моих вылазок я попала в передрягу лишь в этот раз, да и, к тому же, вышла почти сухой. Подпаленный хвост тут же дал о себе знать, хлестанув по боку, будто бы говорил: «А как же я, я ведь пострадал!» Порой мне казалось, что у моего хвоста есть своё собственное примитивное сознание. — Всё было как обычно, — начала я, поправляя сумку на плече. — Сначала я отправилась на северо-восток, но там уже были охотники, так что пришлось сменить направление. Не знаю, почему меня повело к горам, наверное, подсознательно потянуло, потому что много думаю про Икнимайю. Я старалась не приближаться к границе, но потом заметила целую стаю стаусов и забыла про всё на свете. Ты бы знала, какая я была довольная, когда целилась, а потом бац — и оказывается, что вместе со мной там охотился сын вождя, и мы одновременно подстрелили одного и того же стауса. — Что?! — взвизгнула Сихин, и я заулыбалась. — Я ничего об этом не слышала! — Наверное, Нетейам не стал упоминать об этом. Конечно, не стал — какой смысл говорить о добыче, которую оставил в лесу? Я снова преисполнилась сожаления — неизвестно, когда теперь выдастся возможность поохотиться в одиночку. Если я успешно пройду обряд Икнимайи, какое-то время придётся посвятить только полётам, а после придёт черёд готовиться к Унилтарону. Хотя мама и была против, чтобы я проходила второй обряд так скоро, да и вообще считала, что я могу обойтись без него, отец в этом вопросе оставался непреклонен. И всё это время (и после, думается мне, тоже) одну в лес меня никто не отпустит. — Так значит, Нетейам. Я подняла взгляд на Сихин, хотя и так знала, какое глупое выражение украшало её лицо. Не часто мы с ней обсуждали парней — в основном и обсуждать-то было некого, — так что сейчас она точно зацепится за эту тему. Тем более, что это был не просто какой-то симпатичный на’ви, а старший сын Оло’эйктана. — Нетейам, — повторила я, делая вид что не понимаю, к чему она клонит. Дорога, по которой мы шли, петляла между чужих хижин и навесов, под которыми вовсю трудились наши соплеменники. Некоторые из них здоровались, завидев нас, другие же были заняты, мастеря стрелы и сети или выделывая шкуры — запах стоял не самый приятный. Жизнь в клане Оматикайя шла своим чередом, и, не замечая на себе косых взглядов или шепота за спиной, мне становилось легче. Надеюсь, вчерашнее происшествие забудется среди клана так же быстро как уходящий на утро сон. — Каково это: быть спасённой самым завидным женихом клана? — чувственно прошептала Сихин, приблизившись к моему уху слишком близко. Я дёрнулась и самую малость смутилась от её формулировки. Хотелось отшутиться или съязвить, но, говоря честно, мне льстил тот факт, что меня спас не кто-нибудь, а именно Нетейам. — Очень… захватывающе. — Какой он? — воодушевлённо продолжала Сихин, хватая меня за руку, словно это позволило бы ей увидеть мои воспоминания. — Я видела его несколько раз. Вблизи он такой же хорошенький, как и издали? — Сихин! — осуждающе буркнула я, зардевшись. — Брось, все вокруг говорят, какой он красивый. Не поверю, что тебе одной он не понравился! Я хотела всё отрицать, но потемневшие от смущения уши и мечущийся у ног хвост выдали меня с потрохами. Подруга засмеялась, припрыгивая от довольства — она в целом была очень эмоциональна, как и большинство на’ви. Не зная, что сказать, я свернула влево, решив срезать путь и заодно показав своё намерение не отвечать на её вопрос. — Ладно-ладно, тогда расскажи, о чём вы говорили! Пройдя через кусты, мы наконец вышли к опушке, на которой расположились высокие навесы, закрывающие от непогоды станки. Здесь находилось сердце ткацкого ремесла — несколько десятков станков разных размеров и назначений, а дальше, у огромного дерева, чья крона бросала тень на всю опушку, стояли самые большие, высотой больше любого нави в три раза. На таких обычно изготавливали навесные шторы или тонкие расписные ковры со сложными узорами. Мы с Сихин свернули в сторону, к небольшим станкам, которые уже ждали нас вместе с незаконченными полотнами. — Знаешь, у нас особенно не было времени на беседы — мы, вообще-то, спасались от стрелявших в нас Небесных людей, — фыркнула я в ответ. Сихин вдруг замерла на месте, вынудив и меня остановиться вместе с ней. Я раздражённо вздохнула, уже устав от нашей беседы. Собиралась продолжить путь, как подруга крепко сжала моё запястье, и я наконец обратила внимание на то какой встревоженной она вдруг стала. — В вас стреляли? — надломлено прошептала она, и я глупо кивнула, абсолютно уверенная, что она знает. — Об этом тоже не говорили. Я тяжело вздохнула. Наверное, в деревне не хотели наводить панику, достаточно было и того, что Небесные люди зашли так далеко от своих убежищ, пройдя незамеченными через дозор в горах. Собираясь заверить её, что всё хорошо, я повернулась к подруге, но именно в этот момент она заметила перевязку на моём хвосте. С тихим писком Сихин схватилась за него, разглядывая место ранения, и я недовольно дёрнулась, пытаясь освободиться. — Тебя ранили! И ты ничего не сказала! — Лишь слегка задели, — не согласилась я. Аккуратно выпутав из её хватки хвост, я продолжила дорогу, нервно озираясь по сторонам. Судя по всему, мы уже задерживались. — О, Великая мать! — защебетала Сихин, прикрыв глаза. Скорее всего, не останови я её, она бы начала петь молитвенную песнь прямо посреди дороги. — Брось, даже почти не болит. Мы наконец дошли до своих мест. Работа Сихин, как всегда аккуратная и красивая, была почти закончена — видимо, она вчера хорошо постаралась, тогда как моя была только начата. Бросив сумку, я села на землю, подтащив станок ближе. Земля была тёплой и сухой, но я всё равно немного поёрзала, предчувствуя долгое сидение на одном месте. — А что сын вождя? — тоже сев, продолжила разговор девушка. В её голосе не было прежнего волнения, и я ощутила волну тепла от осознания, что за меня она волнуется больше, чем за важного, но всё же незнакомого ей на’ви. — С ним и его икраном всё в полном порядке. Только мне так «повезло». Подруга фыркнула и недовольно покачала головой, видимо осуждая меня за беспечное отношение к произошедшему. Но что мне следовало делать? Я старалась не думать о плохом, и когда пережитый страх отступил, во мне остались лишь стыд, благодарность и огромный интерес. Вновь и вновь воскрешая в памяти вчерашние события, я всё больше изумлялась своему везению. Как, наверное, мне завидуют все девушки, что уже знают о том что Нетейам взял меня с собой в полёт на банши! Если ненадолго забыть о причине этого полёта, то его можно даже назвать романтичным. Во всяком случае, я ни разу не слышала, чтобы старший сын Оло’эйктана летал на своём икране с другими девушками, не беря в расчёт сестёр. — Найомите! Раньше, чем позвавшая меня на’ви оказалась в поле моего зрения, я опустила голову и прижала к ней уши. Сихин окинула меня жалостливым взглядом, принимаясь активно разматывать нитки в руках, чтобы и ей не перепало за безделье. Из-за моей спины вышла и встала рядом невысокая девушка, скрестив руки на груди. Её нагрудный топ и бедренная повязка были красиво расшиты блестящими нитками и мелкими бусинами, шею и запястья венчали искусно сплетённые украшения, а с проколов в ушах свисали длинные яркие перья. Это была Эйтхик Тэ Аин Сетхи’ите, юная, но очень известная в клане на’ви. Великая Мать наградила её сотней талантов, среди которых был и талант к ткацкому мастерству. Среди нас она была Старшей — той, кому поручили наставлять нас и следить за успехами. В клане все любили её за трудолюбивый нрав и мягкий характер, но мне не повезло быть в числе попавших к ней в немилость. Эйтхик вечно придиралась ко мне, чаще оправданно, но иногда и без особенного повода. Мы с ней никогда не ругались, так что я полагала, что причиной её неприязни служило моё халатное отношение к рукоделию и, вполне возможно, тот факт, что я была дочерью «Великой ткачихи Оматикайя». Ни один мой промах не ускользал от Эйтхик незамеченным, и вчерашнее тоже едва ли прошло мимо неё. — Я тебя вижу, Эйтхик, — поздоровалась я, не поднимая на неё взгляд, делая вид, что увлечена работой. — Ну и что ты вчера устроила? — недовольно вопросила она отчитывающим тоном, от которого у меня встали дыбом волосы на загривке. — Мало того, что сбежала, бросив работу, так ещё и весь клан поставила на уши. — Никого я на уши не ставила, — недовольно буркнула я в ответ. Не стоило её раздражать, но как же неприятно было выслушивать её тон. Она старше всего на несколько лет, а ведёт себя точно как моя мать! — Если тебе настолько противно ткачество, что решила умереть, лучше бы прыгнула со скалы, а не искала смерти от рук Небесных людей. Шипение вырвалось само собой, и даже Сихин, не спешившая вмешиваться, поражённо вскинулась. К тому, что Эйтхик меня не жалует все уже привыкли, но прежде она никогда не позволяла себе настолько грубых слов. Глядя на моё искажённое злобой лицо, она продолжила, словно ничего не заметила: — Надеюсь, ты хорошо извинилась перед Нетейамом за то, что отвлекла его и вынудила спасать свою нерадивую задницу. Я чуть было не зарычала, но тут же осеклась, поняв, в чём дело. Как я уже сказала, Эйтхик была одарена свыше, и красотой в том числе. Все в деревне гадали, почему же она до сих пор не обзавелась ухажёром или даже мужем. Но так уж вышло, что её сердце уже было отдано одному небезызвестному на’ви, который скорее всего о том даже не догадывался. Так что вот она, одна из тех девушек, кто точно не был рад моему спасению руками своего обожаемого Нетейама. — Не переживай, уверена, Нетейаму моя задница была не в тягость. Эйтхик предостерегающе сощурилась, а я как можно милее улыбнулась ей в ответ, краем глаза подмечая как Сихин сотрясается в беззвучном смехе. — Советую тебе как следует постараться, если хочешь быть на ближайшем обряде Икнимайя. Твоя мама велела проследить, чтобы ты успела закончить всю работу до послезавтра, а иначе, как я слышала, она тебя никуда не отпустит. — Конечно, — кисло ответила я, отводя от девушки недовольный взгляд. Мать уже предупредила меня, что это было частью моего наказания, хоть я и сомневаюсь, что она в самом деле не пустит меня на обряд. Стать таронью было важнее чем закончить ковёр. И всё же неприятно, что об этом сказали Эйтхик. Щёлкнув языком напоследок, девушка поспешила уйти, покачивая бёдрами при каждом шаге. А задница у меня получше будет, подумала я, глядя ей вслед, и с обречённым вздохом принялась за работу. День тянулся так долго как ни один другой. Стараясь закончить ковёр вовремя, я даже не пошла на общую трапезу. Спасибо моей чудесной Сихин, что принесла несколько фруктов на перекус. Если бы не это, я уже упала бы в голодный обморок или устроила истерику — так сильно я любила поесть, особенно когда лишалась других радостей вроде прогулки по лесу или охоты. Работа продвигалась медленно, совершенно не желая спориться в моих руках. Даже песни, что в течение дня то и дело заводили трудящиеся на’ви, не помогали. Обычно пение легко поднимало мне настроение — я любила музыку, которую творили братья и сёстры клана, и особенно воодушевлялась, когда несколько голосов переплетались между собой, резонируя и усиливаясь, как несколько маленький ручейков сливаются в бурную реку. Особого таланта к пению у меня не было, но даже так я никогда не отказывалась от возможности поучаствовать в общей песне, что так, среди работы, что на больших празднествах. Сегодня же не вдохновляло и это. Измучившись, я продолжала лениво протягивать нить утка сквозь ряды нитей основы, глядя как другие постепенно оставляют свои места и возвращаются по домам. — Всё, я закончила, — устало, но радостно возвестила Сихин, закончив подрезать нити у своего готового, как всегда прекрасно вышедшего ковра. — Ты там как? — Ещё в процессе. Подруга подошла ближе и взглянула на мой станок. На её лице отразилась не то жалость, не то разочарование, но дружеская солидарность не позволила прокомментировать увиденное. — Я бы задержалась с тобой, — печально протянула подруга, обнимая меня за плечи, — но сегодня отец возвращается с дозора. — Не переживай, иди. Увидимся завтра. Сихин прижалась лбом к моему затылку, выражая благодарность, и направилась домой. Я осталась среди немногих, кто ещё только заканчивал работать. Продолжать ткать не хотелось совершенно, но я заставила себя, напевая под нос. Песня выходила ленивая и тихая, но благодаря этому постепенно возвращалась концентрация, и я погрузилась в работу. Когда я оторвалась от неё в следующий раз, сладко зевнув, вокруг уже никого не было. Небо оставалось ярким, но прислушавшись к внутренним ощущениям, я осознала, что уже вовсю шёл ужин. Стоило закругляться. Я как раз собралась, когда неподалёку появились два силуэта. Первой я разглядела Эйтхик, довольно улыбающуюся и что-то оживлённо рассказывающую собеседнику. На’ви приблизились, и во втором силуэте я с удивлением узнала Кири. Видимо, они шли вместе с вечерней трапезы. Проходя мимо, девушки заметили меня и Кири вдруг оживилась, улыбаясь мне и приветствуя. — Найомите! — позвала она, сменив направление и приближаясь ко мне. — Я тебя вижу. Я улыбнулась в ответ. Приятно, что теперь мы знакомы и можем общаться, а не просто провожать друг друга взглядами. — Я тебя вижу, Кири. Девушка подошла, и вслед за ней приблизилась Эйтхик. Вид у неё был не очень — словно она целиком запихала в рот кислый фрукт и никак не могла проглотить. Наверное, ей не хотелось снова разговаривать со мной, но моей вины тут не было. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась Кири, с интересом глядя на мои вещи. — Все уже давно ушли. — Мне нужно доплести ковер до Икнимайи, так что пришлось задержаться, — ответила я, указывая на станок. За день я сделала довольно много и завтра точно закончу. Ковёр выходил не очень аккуратным, но мне было всё равно — пусть его хоть в конюшни лютоконей постелют, я не против. В отличие от тех, кто действительно любил этим заниматься, я никогда не стремилась, чтобы мои изделия высоко оценили. Свою функцию выполняет — и на том хорошо. — Ты занимаешься этим с самого утра? — недоверчиво уточнила девушка, и я тяжело вздохнула, кивнув. Эйтхик едва слышно фыркнула, но мне было всё равно на её мнение. — Тебе нужно отдохнуть! Мы собирались полетать на икранах, не хочешь с нами? И я, и Эйтхик с удивлением уставились на Кири, но та не выглядела так, словно сказанные слова были случайностью или простым жестом вежливости. В глазах девушки застыло явное ожидание и энтузиазм. Была ли Кири со всеми такой дружелюбной, или это я произвела на неё впечатление своей вчерашней выходкой? В любом случае, прежде чем я успела ответить, за меня это сделала Эйтхик: — Найомите наказана, так что не думаю, что её отпустят. Хвост дёрнулся, выдавая моё недовольство её поведением — я могла ответить сама. Но в данном случае девушка была права, и я подтвердила, глядя на Кири: — Да, родители запретили мне уходить одной. Дочь Оло’эйктана чуть нахмурилась, задумавшись на мгновение. Не знаю, что именно, но было в ней что-то приковывающее взгляд. Даже такие малейшие жесты в её исполнении выглядели гипнотизирующе. Она помолчала с пару секунд и вдруг заговорила с воодушевлением. — А если я попрошу? Тебя же отпустят с нами? — она приблизилась, схватив меня за руку и глядя прямо в глаза. — И будут ещё мои братья, Паук и брат Эйтхик. Я вздрогнула, моментально разволновавшись. Нетейам и Ло’ак тоже будут там! А ещё тот человеческий юноша, друг Кири, и Марайи — старший брат Эйтхик, с которым мы были знакомы. Я бросила на Эйтхик осторожный взгляд и поёжилась — судя по выражению на её лице, девушка совершенно не желала моего присоединения. Выбирая между возможностью подружиться с Кири и её братьями, что могло окончательно испортить мои отношения со Старшей, и относительно спокойным вечером дома с сохранением шаткого мира с Эйтхик, я скрепя сердце выбрала второе. — Не уверена, мама очень злится на меня за вчерашнее, — неловко улыбнулась я, внутренне рыдая от осознания, какую упускаю возможность. — К тому же, я без икрана, так что буду для вас обузой. И то ли Кири видела в моих глазах отчаянное желание присоединиться, то ли она сама настолько хотела, чтобы я пошла с ними, но мои слова её совершенно не убедили. — Ничего подобного, Паук тоже полетит с другим наездником. А тебе будет даже полезно полетать перед обрядом. — В этом нет смысла, раз её мать против, — возразила Эйтхик, делая вид, что просто беспокоится. Я не знаю, были ли они с Кири подругами, но если и так, та всё равно упорно не замечала её нежелание брать меня с ними. — Уверена, что смогу её уговорить, — тоном, не терпящим возражений, ответила Кири, и потянула меня в сторону. — Идёмте! Будет обиднее, если мы даже не попытаемся. Показывай, где ты живёшь. Уже по пути я посмотрела на Эйтхик и перехватила её гневный взгляд. Хотелось извиниться, но я быстро опомнилась — в чём здесь была моя вина? Ведь я даже не напрашивалась! Конечно, я могла быть более настойчива в своём отказе, но зачем, если на самом деле я очень хотела согласиться? Кири выглядела довольной, идя со мной под руку, и я абсолютно не чувствовала себя лишней в их компании. Мы довольно скоро подошли к хижине родителей. Они как раз заканчивали трапезу, когда я зашла внутрь, пропуская следом девушек. Эйтхик была им хорошо знакома — она была ученицей моей матери, и как Старшая для нас с Сихин, часто общалась с отцом, рассказывая о наших успехах в работе. Что касается дочери вождя, не уверена, были ли они знакомы с ней лично, но однозначно знали в лицо. Я убедилась в этом, наблюдая как они быстро поднимаются на ноги, дабы поприветствовать пришедших, явно встревоженные таким визитом. — Мам, пап, вы же знаете Кири, да? — неловко произнесла я, поглядывая в основном на маму. На её лице читалось недоумение вместе с тревогой. — Что привело к нам дочь Оло’эйктана, и тебя, Эйтхик? Найомите снова что-то натворила? Мама перевела на меня пронзительный взгляд, и я чуть не задохнулась от возмущения. Никто ещё не успел ничего сказать, а она уже обвинила меня во всех грехах! — Нет, я весь день усердно работала! — яро возразила я, подстёгиваемая стыдом перед Кири и Эйтхик. — Сделала больше половины и почти всё закончила. — Мы пришли просить вас отпустить Найомите с нами на прогулку, — подала голос Кири, видимо решив, что ситуация принимает не самый верный оборот. — Мы с Эйтхик и братьями хотим полетать на банши и решили, что для Найомите это будет хорошей тренировкой перед предстоящим обрядом. Изумление в глазах родителей хорошо отражало и мои эмоции в тот момент, когда девушка только предложила мне присоединиться. Не знаю даже, чему они удивились больше — тому факту, что я знакома с дочерью вождя, или что она просит разрешения мне полетать с ней на банши? — Это правда? — недоверчиво уточнила мама, имея в виду скорее мою работу, и посмотрела на Эйтхик. Ну, конечно, ведь нельзя поверить мне на слово, обязательно нужно спросить у Старшей. Я стойко проглотила обиду и тоже посмотрела на Старшую. Уверена, если бы Кири не была свидетельницей моего труда, она бы точно соврала, лишь бы меня никуда не пустили. Но правда была на моей стороне, и потому Эйтхик ничего не оставалось, кроме как с тяжестью на сердце ответить: — Да. — Мы вернёмся до отбоя, обещаю, — добавила Кири, верно рассудив, что меня в этом доме ещё считали ребёнком, а их — уже взрослыми. Мама смотрела на нас с сомнением, явно не уверенная в том, как поступить в этой ситуации. Будь на месте Кири любой другой, в отказе можно было не сомневаться. Но меня звала сама дочь Оло’эйктана, и не куда-нибудь, а на прогулку в компании других детей вождя. Уверена, мама пыталась понять, будет ли отказ в этой ситуации означать отказ всей семье вождя? Хотя Кири и пришла как мой друг, её положение всё же влияло на происходящее. — Моя дочь не будет вам мешать? — всё же сомневаясь, решила уточнить мама. — Она ведь даже не таронью, к тому же то, что случилось вчера… — Дорогая, думаю, недолгий полёт действительно пойдёт ей на пользу. Все разом посмотрели на моего отца. Мама смерила его долгим взглядом, недовольная, что её перебили. Всё чаще я задавалась вопросом, как они уживались вместе и мама ещё не покалечила отца. Но его слова, видимо, возымели над ней какой-то эффект, потому как когда она снова повернулась ко мне, то выглядела гораздо спокойнее. — Не переживайте о вчерашнем, — вступилась Кири, улыбаясь. В этот момент она выглядела так прелестно, что на месте своих родителей я бы уже отдала ей всё, чего бы она ни попросила. — Нетейам сказал, что Найомите способная охотница и хорошо держалась на икране, так что он не будет против. Ах, Великая Эйва! Чем же я заслужила такое прекрасное отношение детей Оло’эйктана? Надеюсь, взамен не придётся расстаться с жизнью, едва оседлав банши! Что-то хлопнуло меня по ноге, и я резко обернулась, встретившись взглядом с Эйтхик. Она была очень недовольна, судя по сузившимся зрачкам, на дне которых полыхал огонь, в котором она, видимо, мысленно пыталась меня сжечь. Её хвост раздражённо дёргался, задевая и меня. Я фыркнула, отвернувшись и надеясь, что никто не обратил на наши гляделки внимания. — Что ж, тогда ладно, — сдалась мама и повернулась ко мне, глядя своим предостерегающим суровым взглядом. — Будь осторожна и не мешай старшим, поняла? Я радостно просияла. Мне дали добро! Предвкушение затопило меня с головой, притупив и усталость, и голод, и все недовольства. Я взглянула на папу, перехватывая его улыбку — видя, как я рада, он и сам выглядел довольным, понимающе кивнув мне. — Да, мама, — ответила я, беря Кири под руку и направляясь на выход. — Спасибо! — Благодарю вас, что присмотрите за ней, — сказал отец, прежде чем мы ушли, и Кири склонила голову. Только мы оказались на улице, я несдержанно подпрыгнула от радости. Хвост замотался туда-сюда, поддерживая моё настроение, и дочь вождя тихо посмеялась, глядя на меня. Пусть они с Эйтхик посчитают меня чересчур эмоциональной, я не стеснялась своей маленькой победы. — Я же говорила, что они тебя отпустят. Идём! Девушка взяла меня под руку и потянула в сторону леса. Эйтхик, шедшая с ней вместе, теперь шла за нами следом, и я не знала, как это воспринимать. Становилось всё заметнее, что девушки были не так уж близки между собой, и хотя меня это совершенно не касалось, мне вдруг стало интересно, какие отношения их связывают. Через лес мы вышли к скалам и поднялись на возвышенность, где обычно всадников дожидались прирученные икраны. Прежде я никогда сюда не ходила. Выглядело это как узкая многоуровневая площадка вдоль скалы, явно облагороженная на’ви для удобства — уровни между собой соединяли плетёные подвесные лестницы, а в камне были выделаны подобия кормушек. Мы поднялись на пятый ярус, где рядом с уже запряжённым синим икраном с фиолетовыми разводами стоял высокий юноша и человек, одетый как на’ви. — Кири, Эйтхик! — заметив нас, позвал человек. Голос его звучал странно из-за маски, закрывающей лицо, но говорил он на нашем языке и довольно ладно. Я старалась не пялиться, но взгляд то и дело возвращался к нему. Маленький по нашим меркам, как человек он был, наверное, вполне хорошо сложен — на бледном приземистом теле ярко выделялись мышцы, ноги и руки мощные, хоть и короткие, а лицо… странное, но не отталкивающее. Мы подошли ближе и сделали приветственный жест. Этот человек — Паук? — поздоровался в ответ. — Кто это с вами? — спросил на’ви, и я узнала в нём младшего сына вождя, Ло’ака. Высокий, стройный, не лишённый силы в конечностях и одарённый живым, харизматичным лицом, он был вторым самым желанным парнем в деревне, уступая лишь своему брату. Вблизи он был очень похож на своего отца — почти такое же лицо, чуть более вытянутое и изящное, и такой же цепкий взгляд. От его внимания мне было так же неуютно, как от внимания его отца. — Ребята, знакомьтесь, это Найомите, — представила меня Кири, и я нервно улыбнулась. Юноша сразу расплылся в усмешке и заметно расслабился. — Так это тебя вчера братец спас? — весело уточнил он, подходя ближе. — Я Ло’ак, будем знакомы. — Где он, кстати? — спросила Кири, озираясь по сторонам и никого не находя. Незаметно для меня она уже оказалась рядом с человеком, и хотя тот доставал ей до пояса, выглядело это вполне ладно. — Это Паук. Надеюсь, тебя не смутит, что среди нас человек. Я покачала головой. Думаю, его моё присутствие и внимание могут смутить больше, но выглядел он вполне расслабленно. Кири смотрела на нас с едва заметной нервозностью, видимо, памятуя мои вчерашние слова, и я постаралась как можно дружелюбнее улыбнуться. — Всё в порядке. Рада познакомиться, Паук. Человек расслабленно улыбнулся мне в ответ и кивнул головой. Ну вот, контакт налажен! — Нетейам и Марайи пошли за сёдлами, скоро придут, — ответил на вопрос сестры Ло’ак. Кири и Эйтхик стали звать своих банши. Икран, что стоял поблизости, издал громкий короткий вскрик, хлопнув крыльями — видимо, ему не терпелось взмыть в воздух. Ло’ак тут же оказался подле него и схватил за выпирающую под челюстью кость, наклоняя на уровень своей головы, а потом достал из висящей на бедре сумки длинный ломоть сущёного мяса. Икран заинтересованно склонил голову и выхватил лакомство из чужих рук. Видимо, это был банши Ло’ака. — А ты ведь ещё без икрана, да? — заметив мой заинтересованный взгляд, спросил на’ви и подозвал меня рукой ближе. — Да, мой обряд послезавтра. С дальних ярусов в нашу сторону летело два других икрана, принадлежащих девушкам. Банши Ло’ака снова приподнялся и хлопнул крыльями, не то приветствуя их, не то разминаясь от нетерпения. — Первый? — уточнил сын вождя, и я недоумённо кивнула. — Я вот только со второго раза смог найти своего банши, да, Тстеулерту? Храбрый друг. Я заулыбалась, глядя на то, как юноша трётся своим лбом о лоб склонившегося к нему икрана. — Красивое имя, — поспешила озвучить я. — Да, но ему совсем не подходит, — фыркнул Ло’ак. — Чуть что — сразу панику наводит. Словно понимая, о чём говорит хозяин, Тстеулерту суетливо замотал головой и снова замахнулся крыльями. Наездник недовольно цокнул языком и похлопал друга по шее в тщетной попытке успокоить. Девушки уже заканчивали седлать своих икранов, когда по лестнице к нам поднялись ещё двое на’ви. — Найомите! — окликнул мужской голос. От лестниц к нам шёл молодой мужчина с темно-синей кожей и несколькими проколами в каждом ухе. В его вальяжной поступи и размашистом движении крупного хвоста я узнала Марайи. Мы были знакомы со страшим братом Эйтхик уже много лет — с тех пор, когда он сам только учился охоте. При виде него в глубине моей души проснулись давно забытые воспоминания о детстве, в котором два мальчика часто играли у нас дома, делая из веток свои первые луки и вырезая крохотные тотемы. Отец тогда в шутку называл Марайи моим женихом, а я, крохотная и бестолковая, пряталась от него под маминой огромной накидкой. Сейчас Марайи был взрослым привлекательным мужчиной, опытным охотником и воином, которому впору было обзавестись женой и детьми, но я не могла представить его в роли семьянина. — Давно не виделись. Слышал, ты совсем скоро станешь таронью? Я охотно кивнула. В отличие от Эйтхик, с её братом у нас были хорошие отношения. Марайи постоянно был занят дозорами и охотой за пределами деревни, так что виделись мы крайне редко, но всегда останавливалсь поболтать при встрече. Наверное, это было ещё одной причиной, почему его сестра меня недолюбливала. — Да, послезавтра. Марайи пару раз крикнул, призывая своего банши, и тепло мне улыбнулся. Возможно, не относись я к нему как к брату, его улыбка вызвала бы во мне смущение и дрожь в коленках, но, к счастью или к сожалению, ничего похожего я не испытывала. — Решила потренироваться перед обрядом? — понимающе кивнул Марайи, и неподалёку от нас приземлился его ярко-жёлтый икран. — Вроде того. Это Кири предложила. Позади меня раздалось хлопанье крыльев, и, обернувшись, я увидела уже знакомого мне Наум’тире, икрана Нетейама. Его хозяин стоял рядом, незаметно пройдя мимо нас с Марайи чтобы не отвлекать от разговора, и только сейчас, когда я обратила на него внимание, сделал приветственный жест. Нетейам не выглядел удивлённым, хотя совершенно точно не знал о моём присутствии заранее. Стало быть, против он не был, и эта мысль меня обрадовала. Рядом с Нетейамом на меня накатила неловкость. От него пахло речным илом и влажной травой, а на теле не было столько украшений, как вчера, лишь набедренная повязка, ионар и то человеческое устройство для связи. Должно быть, он недавно ходил искупаться, поняла я по его влажным волосам. На на’ви отсутствовал даже корсаж и можно было легко рассмотреть его крепкий торс с заметно выступающими мышцами пресса. Я отвернулась, стараясь не показывать своего смущения. Конечно, на’ви не стеснялись наготы, даже среди женщин были те, кто в быту носил только набедренные повязки, не прикрывая грудь. Это было в порядке вещей, но в жизни каждого юноши и девушки наступал период, когда подобное привлекало больше внимания, нежели обычно. У меня, видимо, было как раз такое время. Кажется, у Небесных людей это называется «половое созревание». Нетейам проскользнул мимо меня и погладил своего банши вдоль шеи, молчаливо приветствуя. Это вернуло меня в реальность, и я огляделась по сторонам. На площадке разом было пять прекрасных икранов, и я с восхищением ловила окружающие меня звуки — шумное дыхание банши, рычание, крики и шорох поднимаемых крыльев. Я никогда прежде не оказывалась среди такого количества икранов одновременно, и это было поразительно. — Да, кстати, — вдруг подала голос Кири. — С кем полетит Найомите? Все резко обернулись в её сторону. Мне же послышалось?.. — Это ведь ты её пригласила, — недоумённо воскликнул Ло’ак, уже установивший связь со своим банши. И мне было понятно его негодование, ведь я тоже думала, что полечу с Кири. Осознав, что с ней скорее всего полетит человек, я напряглась. Не посадят же они меня к Эйтхик, раз уж мы пришли сюда вместе? Это будет худшей пыткой для нас обеих, и скорее всего меня скинут ещё на взлёте, оправдав это плохим настроением её строптивого банши. — Со мной полетит Паук, ваши икраны же его не терпят, — подтвердила мои мысли Кири, кривя забавную рожицу на лице. — Нетейам, возьмешь Найомите с собой? Она ведь уже летала с Наум’тире, так что вам будет проще всего. Я тихо ойкнула. Это было в сто, нет, в тысячу раз лучше, чем лететь с Эйтхик, но и в столько же раз волнительнее. Я обернулась к Нетейаму, переминаясь с ноги на ногу. Мало того, что он только узнал о моём присутствии, так ему ещё и придётся снова лететь со мной на своём икране. Недовольным он, конечно, не выглядел, но мне всё равно было не по себе. — Конечно. Ты не против? — уточнил он, глядя на меня. На мгновение я даже опешила. Это он спрашивал, не против ли я? В самом деле? — Нет, — ответила я, стараясь скрыть волнение в голосе и не смотреть в сторону Эйтхик. Она, наверное, лопается от злости! О, Великая Эйва, чем я заслужила твоё бесконечное благословение сегодня? — Вот и отлично. Тогда догоняйте! — крикнула Кири, помогая Пауку залезть на её икрана, и только он сел, со знанием дела крепко обхватывая девушку поперёк живота, они взлетели вверх. Другие икраны встревоженно загудели, желая взлететь следом. — А брата подождать ты не хочешь? — с усмешкой крикнул ей вдогонку Ло’ак, и затем бросил, явно не желая отставать, — Нетейам, Марайи, мы будем недалеко! Его икран мгновенно сорвался в воздух под энергичный клич наездника. Эйтхик, тоже уже сидевшая верхом, медлила, не зная, стоит ли ей тоже лететь или подождать нас. Марайи махнул ей рукой, призывая лететь, и я даже своим невооруженным глазом разглядела как она недовольно сжала челюсти перед тем как подняться. Её брат и Нетейам ещё запрягали своих банши, и я подошла к последнему, разглядывая знакомого мне икрана. — Привет, Наум’тире, — поздоровалась я, осторожно дотрагиваясь до основания его шеи. Под пальцами ощущалось мощное дыхание и гулкое, ровное сердцебиение. Икран принимал мои поглаживания совершенно спокойно, и я позволила себе легонько погладить его по носу. — Какой ты красивый. Реагируя то ли на своё имя, то ли на похвалу, Наум’тире резко вскинулся, потряхивая головой и издавая гортанный гул, будто бы красуясь. Нетейам шикнул на него, чтобы тот не вертелся, и я рассмеялась. Наум’тире послушно наклонился, давая надеть на себя кожаные ремни. Покладистость банши говорила о его уважении к своему наезднику, которое непременно следовало заслужить, если хочешь чтобы полёты проходили гладко. Неудивительно, что банши Нетейама слушался его даже без тсахейлу — если уж старший сын Оло’эйктана смог завоевать уважение всех на’ви Оматикайя, то и своего икрана расположить ему было не трудно. — Хочешь? — вдруг предложил на’ви, протягивая мне кусок сушёного мяса, как тот, что недавно скормил своему икрану Ло’ак. Я посмотрела на протянутое лакомство для банши с огромным сомнением, но в итоге решила, что это тоже будет частью моей тренировки. Икран, видимо почувствовав знакомый запах, склонил голову, вытягивая шею в мою сторону, стоило взять в руки ломоть. Я осторожно поднесла мясо к его голове, и зверь тут же схватил кусок зубами. Я одёрнула руку и улыбнулась. — Молодец, Наум’тире, — похвалил Нетейам, гладя икрана по шее. Зверь мгновенно проглотил крошечную для него порцию и довольно гаркнул, снова вытягиваясь ко мне в ожидании добавки. Я засмеялась, осторожно отпихивая от себя его огромную любопытную голову. — А ты хорошо с ним ладишь, — подметил на’ви, затягивая последние крепления. Мои уши взволнованно дёргались каждый раз, стоило Нетейаму заговорить. Я продолжала глупо улыбаться, внутренне надеясь, что моё поведение не выглядит странно со стороны. Со мной никогда раньше такого не происходило, поэтому не получалось контролировать новые и неожиданные для меня реакции. — Надеюсь, со своим будет так же, — с надеждой протянула я, продолжая гладить икрана. — Переживаешь из-за обряда? Я отстранённо пожала плечами. Не сказать, что я переживала, хотя после недавних слов Ло’ака и возникла мысль, что обряд может пойти не совсем так, как мне бы хотелось. Я не боялась икранов, и даже тот факт, что для приручения своего банши мне придётся испытать на себе его жажду убийства, меня не пугал. В основном я нервничала из-за того, что на протяжении всего обряда за мной будет наблюдать отец. Конечно, он не станет вмешиваться в процесс, но едва ли удержится от комментариев. За ним станется озвучивать каждый мой шаг и приговаривать, что я всё делаю неправильно. — Не хочу ударить в грязь лицом перед отцом, — тихо ответила я, и Нетейам улыбнулся. — Понимаю. Он как раз закончил надевать на икрана всё необходимое, а Марайи поднялся в воздух. Остальные кружили в небе над нами, и я различила далёкий весёлый клич, изданный Кири. — Она всегда такая. Надеюсь, ты не обижаешься, — проследив за моим взглядом, вдруг произнёс её брат. — Ты про что? — растерянно уточнила я, отрывая взгляд от пикирующего икрана Ло’ака. Нетейам кивком указал в небо, и я поняла, что он имел в виду. Видимо, он боялся, что я чувствую себя брошенной. — Я о Кири, — подтвердил на’ви. — Она бы не позвала тебя, если бы не хотела, так что её порыв искренний. Просто она… такая. Ей сложно быть с нами, она вечно где-то там. Юноша скованно пожал плечами и снова кивнул на небо. Да уж, описать характер Кири простыми словами было трудно даже ему. Пусть я была знакома с девушкой совсем ничего, я, кажется, понимала, что он пытался сказать. — Всё в порядке, — искренне заверила я. — Это было неожиданно, то, что Кири позвала меня, но я рада. К тому же, это освободило меня от целого вечера причитаний родителей. Нетейам усмехнулся и прикрыл глаза, наконец соединяясь с Наум’тире в тсахейлу. Ни он, ни его икран не вздрогнули — они, казалось, и без того дышали в унисон и были продолжением друг друга. Единым движением взобравшись на шею друга, на’ви протянул мне руку, помогая залезть следом. — Сильно злятся? — спросил Нетейам, когда я оказалась у него за спиной. Он поправил маску, опустив прозрачные мембраны, защищающие глаза от ветра, и оглянулся на меня. Я сидела не очень близко, боясь задеть его хвост, но всадника это, видимо, не устроило. Он взял меня за руки и подтянул к себе, затем укладывая их поперёк своего торса. Основание его хвоста касалось моего бедра, и у меня на миг сбилось дыхание. — Держись ближе, так безопаснее. — Только мама, — с трудом продолжила разговор я, чувствуя, как Наум’тире пригибается к земле перед толчком для взлёта. — Отец скорее расстроен, что я не принесла домой добычу. Икран оторвался от земли и я инстинктивно прижалась к Нетейаму ещё сильнее. И почему вчера это не казалось настолько смущающим? — Прости, в следующий раз мы донесём добычу во что бы то ни стало, — со смешком проговорил на’ви, и от его мимолётно сказанного «в следующий раз» у меня что-то легонько ёкнуло в груди. — Думаю, наши жизни не стоят одной пойманной птицы, — бросила я, припоминая вчерашнее. Не хотелось бы, чтобы он решил, будто бы я всерьёз расстроена несостоявшейся охотой. Мы поднимались всё выше, и я с интересом осматривала удаляющуюся землю. Сверху всё выглядело непривычно и в какой-то степени неузнаваемо. Другие икраны, оставшиеся на скале, тоскливо кричали нам вслед. Хорошо, что это место находилось многим дальше нашего поселения — не представляю, как можно было бы спать при таком обилии громких звуков. Наум’тире наконец прекратил подниматься и выровнялся. Мы летели неспешно, и поэтому когда Нетейам заговорил, ему даже не пришлось кричать, чтобы я услышала. — Ты летала на икране до вчерашнего? Ты хорошо держишься для новичка. Я расплылась в довольной улыбке. Приятно, что он так считает, пусть я и не видела причин для страха. Как, по его мнению, вели себя те, кто держался плохо? Кричали от ужаса? Тряслись в истерике и плакали? Среди Оматикайя практически все проходили Икнимайю и на икранах никогда в жизни не летали лишь дети и те несчастные, которым не посчастливилось обрести серьёзное увечие в юном возрасте. Я ни разу не слышала, чтобы кто-то боялся летать или не мог этому научиться, хотя, возможно, о подобных случаях просто не говорили. — Пару раз вместе с отцом, — подтвердила я. — Но мы не поднимались так высоко, как вчера. Икраны остальных ребят виднелись впереди, выше, чем поднялись мы с Нетеймом. Возможно, он давал мне привыкнуть к полёту, а может просто не спешил присоединяться к шумной компании. — Хочешь ещё раз? — предложил он, и икран под нами предвкушающе дёрнулся. Я посмотрела вниз, затем вверх. Впереди начиналась череда Парящих гор, уходящих ещё выше в небо, мерно плывя среди бархатных облаков. Наверное, здорово летать там. — Не знаю. А где обычно летают новые наездники? — наконец ответила я, возвращаясь взглядом к Нетейаму. Он выглядел расслабленно, одной рукой держась за свободную от связи куру, а вторую оставив свободно лежать на бедре. — Хочешь пройтись по маршруту? — чуть повернулся ко мне юноша. Идея была неплохая. Хотя я всё равно ещё не раз пролечу там, когда оседлаю своего банши, мне было интересно посмотреть на местность заранее, тем более в компании опытного наездника. — Если можно. Нетейам кивнул и свободной рукой дотянулся до устройства на своей шее. — Ло’ак, приём. Найомите хочет пролететь по маршруту наездников, приём, — он замолчал, и я услышала голос Ло’ака, что-то говорящего в ответ. — Понял, нагоним вас там. Я вновь посмотрела на летающих вверху банши. Хотя мы двигались в их сторону, они только больше отдалялись, направляясь прямо к горам. Наум’тире склонился влево, снижаясь и разворачиваясь, и я вдруг почувствовала стыд. — Прости, из-за меня тебе пришлось отделиться от остальных. На моё извинение Нетейам качнул головой, чуть повернувшись ко мне с лёгкой полуулыбкой. — Всё в порядке, уверен, им и так весело, — ответил он, и мы подлетели к низким скалам у леса. — Маршрут начинается с этой площадки и проходит над лесом, — вторя словам, Нетейам указал рукой путь в воздухе. Я кивнула, и мы продолжили движение по указанной траектории. — Первое время таронью не разрешают летать в горах, только на открытой местности. Под нами простирался зелёным ковром такой знакомый мне лес. Небо постепенно темнело, поворачиваясь от одного светила к другому, и сквозь тёмные кроны виднелись светящиеся папоротники и грибы. — Отсюда всё такое крохотное, — восхитилась я. — Выглядит очень красиво! Нетейам улыбнулся и чуть снизил наш полёт, давая возможность всё рассмотреть. Пролетев так какое-то время, мы снова поднялись на прежнюю высоту, и юноша продолжил рассказывать. — Чтобы наездник освоился с управлением икрана, в маршрут добавляют петли и повороты. Начиная с простого, — следуя словам своего наездника, Наум’тире развернулся сначала влево, затем вправо, а после описал в воздухе перекрёстную закольцованную петлю. Без связи с икраном ощущения были странные — словно чего-то не хватало, какого-то… контроля, наверное. Мы сделали ещё несколько петель, ушли креном вправо, затем влево, поднялись выше и выровнялись. — Когда освоишься, начнутся полёты в горах. Обычно это происходит где-то через пару дней с первого полёта. Постепенно добавляются сложные элементы и полёты группами. Уверенно летать обычно начинают спустя месяц, иногда раньше, иногда позже. Слушать Нетейама было интересно. Он говорил понятно и легко, к тому же тон его голоса был низким и приятным для слуха. Я кивала, впитывая и запоминая увиденное. Вдруг попыталась представить, как совсем юный Нетейам только учился летать на банши, и недавно осёдланный Наум’тире строптиво кричал под новообретённым наездником. Хотя, видя полное единение на’ви с его икраном, казалось что тот был рождён с чувством полёта и умением держаться верхом. — А ты быстро освоился? — всё же спросила я, не сумев сдержать любопытство. Юноша кивнул, пожав плечами. — У меня не было выбора. Как и ты, я не хотел разочаровать родителей. И только сейчас я вспомнила, что Нетейам был не просто талантливым на’ви, сражающим окружающих своей природной привлекательностью и трудолюбием, но и старшим ребёнком в семье Оло’эйктана, к тому же носившего титул Великого Воина — Торука Макто. Трудно вообразить, какая ответственность легла на него с самого рождения. Не только родители, но каждый член клана ждал от него лучших результатов во всём — начиная охотой и заканчивая умением вести беседу. А с появлением младших сестёр и брата, на плечи маленького Нетейама возлегла ответственность не только за себя, но и за них. Наверное, такое детство было скорее утомительным, чем радостным, пусть я и не сомневалась, что родители подарили ему много любви. — Не представляю, насколько тяжело быть сыном вождя, — вырвалось у меня. Нетейам хмыкнул. — Почти как быть дочерью именитой мастерицы, — поддел он, усмехаясь. — Все ждут от тебя, что ты будешь таким же, как твои родители. Я тоже не сдержала усмешку, прикрывая ей грусть. Конечно, сравнивать наши положения было смешно, но в чём-то он был прав. Я старалась не думать об ответственности, которая лежала на мне как на дочери Руктхати. Заниматься рукоделием меня приучали с раннего детства, и родители в самом деле надеялись, что я пойду по стопам мамы, став такой же искусной мастерицей, гордостью семьи. Но я всегда больше равнялась на папу, сильного и смелого воина, охотника, учившего меня стрелять из лука. Моё отношение к станку и ниткам стало для мамы огромным разочарованием, а я — испорченным фруктом на семейном древе, где из поколения в поколение передавались знания о ткацком мастерстве. С годами мама смирилась, пусть и не оставляла попыток привлечь меня к этому ремеслу. — Из нас двоих ты явно лучше справился, — справедливо заметила я, и Нетейам засмеялся. Его плечи затряслись, а мышцы живота под моими руками мелко сокращались, вызывая у меня мурашки. — Главное не говори так при Ло’аке, — бросил он в ответ, и я заметила как мы начали набирать высоту и приближаться к горам. Видимо, показ маршрута закончился, и мы возвращались к остальным ребятам. Они летели ровным построением, в центре которого на правах старшего летел Марайи, справа от него был Ло’ак, слева — Эйтхик, а за ней Кири с Пауком. Я поразилась, каким смелым и сильным был этот человек, решившийся лететь на такой высоте. Наум’тире поравнялся с остальными икранами и пристроился в клин правее Тстеулерту. Ло’ак, Эйтхик и Кири издали приветственный клич. Я с интересом наблюдала за ровным построением, идеально выполняющим все повороты, следуя командам Марайи. Удивительно, с какой точностью наездники определяли малейшие передвижения своих банши, дабы те не выбивались из строя. Мы летели сквозь облака, огибая встречающиеся горы, буквально парящие в воздухе. Я была в этих местах лишь один раз, а потому с жадностью смотрела по сторонам. Огромные каменные массивы, покрытые деревьями, плющами и папоротниками, светящимися в сумеречном свете. Это было потрясающе! Когда мы пролетали мимо одной из гор, парящей справа от нас, Нетейам резко приблизился к скале. Нас обдало стеной брызг, и я удивлённо вскрикнула — с края горы в пропасть небольшим водопадом уходила река. В дымчатой пелене облаков я даже не заметила бы капель, рассеивающихся по ветру, если бы не Нетейам! Я вздохнула в восхищении, и на’ви обернулся ко мне, одаряя яркой довольной улыбкой. Мы летели так некоторое время, пока Ло’ак вдруг не крикнул, что было сил, сопровождая это какими-то непонятными мне жестами руки: — Давайте наперегонки! — У нас же пассажиры! — крикнула в ответ Кири, покрутив пальцем у виска, как бы говоря Ло’аку, что тот сошёл с ума такое предлагать. И я была с ней согласна. — Трусишки! — рассмеялся Ло’ак. — Эй, давайте без них! — обратился он к Марайи и Эйтхик. Кири отделилась от построения, подлетая ближе к нам и выравниваясь на одном уровне. Эйтхик, Марайи и Ло’ак тоже поравнялись друг с другом. — Ну и ладно, а мы слетаем повыше в горы, да? — предложила Кири. — Паук, ты как? Не представляю, как этот человеческий мужчина выдерживал такую нагрузку на своё маленькое хрупкое тело. Выглядел он нормально, наверное, уже привыкший к полётам, и с энтузиазмом закричал на манер на’ви, рассмешив меня и Кири. — Полетели! — поторопил Паук, и Кири направила икрана вверх. Я смотрела на них с восхищением, думая, что мнение о людях, пожалуй, стоило пересмотреть. Тем временем остальные наездники сорвались вперёд, разгоняясь — видимо, определились с маршрутом и конечной точкой. Нетейам снова обернулся, глядя немного обеспокоенно. — Не устала летать? Хочешь в горы? — спросил он, и я расплылась в улыбке, предвкушая красоты, которые смогу увидеть. — Конечно! — отозвалась я, и юноша усмехнулся. — Держись крепче, — бросил он через плечо, хватаясь за обе куры своего икрана и резво набирая высоту. Я с готовностью прижалась ближе, ощущая силу его спины своей грудью. Пусть меня одолевало смущение, я решила дать себе насладиться этим мгновением, снова и снова мысленно благодаря Великую Эйву.