The Hunter

- Найомите, перестань! Сиди смирно!    - Ты тянешь!    - Будешь дёргаться – останешься без волос!    Сдавленное рычание сорвалось с моих губ, стоило Сихин намеренно дёрнуть меня за локон в доказательство своих слов. Спорить с ней не было смысла, так что пришлось смириться и набраться терпения, хотя, где его взять после пережитых сегодня мучений - оставалось для меня загадкой.    Обычно я сама всегда заплетала себе волосы, не сильно переживая о красоте прически. В детстве этим занималась мама, но чем старше я становилась и чем сильнее ухудшались наши отношения, тем чаще я избегала этого занятия, пока в конце концов мама не перестала предлагать помощь. Многие считали процесс плетения кос интимным, особенно это касалось косы вокруг куры, и потому, доверяя это кому-то ещё, ты выражаешь вашу с ним близость. Во многих семьях на’ви заплетают друг другу волосы, и даже во взрослом возрасте родители делают это для своих детей. Однажды я доверила свои волосы папе, и в результате мы с мамой на пару распутывали невероятные узлы, в которые за несколько часов превратились «косички», целый вечер.    Но сейчас над моей головой кружила Сихин, уже час заплетая на ней маленькие шедевры. Когда она только предложила помочь с волосами, я приняла эту затею без особенного восторга, и с каждой минутой всё больше убеждалась, что соглашаться не стоило – я слишком отвыкла от ощущения чужих рук в опасной близости к ушам и косе. Подруга хоть и была аккуратна, всё равно с непривычки я дёргалась и шипела от ощущений.    - Ты не хочешь проколоть уши? – вдруг спросила Сихин, приступая к очередной косичке, из-за чего её пальцы вновь дотронулись до кожи головы, провоцируя мурашки.    - Даже не думала, если честно. А это не мешает?    В отличие от меня, Сихин носила по два украшения в каждом ухе. Обычно это были цветные бусины, но к предстоящему сегодня празднику она надела кольца с нанизанными на них оранжевыми и жёлтыми перьями. Хотя с момента как мы вернулись с нашего обряда Икнимайя прошла всего пара часов, она успела переодеться в другую повязку с богатой вышивкой и плетёную накидку, закрывающую грудь, плечи и спину, надеть множество браслетов и даже сплести красивую причёску и подвести тёмной краской глаза. Закончив с собственными приготовлениями, она прибежала ко мне, убеждая, что мы должны постараться и хорошо выглядеть в этот вечер, ведь праздник устраивают в нашу честь.    В словах подруги была правда – клан в самом деле соберётся поздравить нас со становлением таронью и обретением своих банши. Оло’эйктан скажет несколько поздравительных слов, а Тсахик посмотрит, готов ли кто-то из нас к следующему шагу – Охоте Грёз.    Унилтарон был последней ступенью для охотника, пройдя которую на’ви становился полноправным воином клана, выбравшим свой путь. Далеко не все решались на этот шаг, и не все из тех, кто решился, удачно проходили. В самом обряде нет ничего сложного – нужно съесть червя, что даст Тсахик, и получить укус пойманного тобой кали’вэйя, после чего его яд погружает в Сон, в котором на’ви получают подсказки от Великой Матери, и нужно суметь разглядеть в них истинно ценные. Сложность заключалась в том, что яд Светящегося червя и яд арахноида вместе поражают тело настолько сильно, что не каждый взрослый на’ви может справиться с этой нагрузкой. Поэтому обычно для юных охотников Унилтарон откладывали на несколько лет, пока тело не окрепнет достаточно, чтобы всё прошло гладко, а кому-то и вовсе запрещали проходить Охоту.    Сихин аккуратно выправила свободную прядь из-за моего уха, что вернуло меня из ушедших вдаль размышлений в реальность.    - Первое время, может, потом привыкаешь. Главное не надевать большие украшения на охоту и прочее такое, подвижное, - сказала подруга, и я на миг застыла, пытаясь вспомнить, о чём мы говорили.    Точно, серьги.    - Может быть, позже, - уклончиво ответила я и снова зашипела, склоняя голову в сторону, куда подруга потянула косу. - Ты скоро там? Что ты пытаешь сделать на моей голове, гнездо свить?   - “Ха-ха”! Я почти закончила, - фыркнула за спиной девушка, и я осторожно наклонилась, насколько возможно пытаясь не мешать ей, чтобы заглянуть в её сосредоточенные глаза.    - Зачем вообще нужно так прихорашиваться? Нас просто поздравят с Икнимайей, и всё.    На’ви устало, нарочито громко вздохнула, явно разочарованная моей недальновидностью и отсутствию энтузиазма. Доплетя очередную косичку, она аккуратно, но требовательно обхватила мою голову руками и вернула в прежнее ровное положение.    - Вот именно, нас будет поздравлять весь клан, - вкрадчиво, словно объясняя простую истину маленькому ребёнку, повторила она. - Разве ты не хочешь произвести впечатление на Нетейама?   Я моментально вспыхнула огнём и прижала потемневшие от смущения уши к макушке, что не скрылось от Сихин – послышался довольный смешок. Я хотела было обернуться к ней, чтобы выразить своё негодование, но её руки удержали меня на месте.    - С чего ты взяла? – насупившись, недовольно выдавила я, естественно, ещё больше убеждая её в своей правоте.    На’ви вновь начала плетение, словно перед ней была не я, а живой станок с нитками. Её талант во всевозможном рукоделии одновременно и успокаивал меня, и настораживал – лишь бы шедевр на моей голове не стал похож на замысловатую шторку.    - Только слепой не заметил бы, как ты на него смотришь, - хмыкнула над ухом Сихин, и в её голосе я расслышала улыбку. - К тому же, вы так мило ворковали весь обряд...   - Прекрати, ничего мы не ворковали! - шикнула я, шлёпая девушку по бедру кончиком хвоста.   Признаться, я и сама с едва скрываемым восторгом вспоминала, как сын вождя поддерживал меня во время Икнимайи. Меня накрывала сладкая дрожь, стоило представить его чарующую улыбку и радостный крик в тот момент, когда я оседлала своего банши.   Отрицать интерес к Нетейаму было глупо, да и нет ничего плохого в симпатии к такому выдающемуся на’ви. Добрая половина свободных девушек и юношей клана засматривалась на него, стоило молодому воину оказаться поблизости; не удивительно, что и я оказалась в их числе. Но по-настоящему меня смущал и радовал тот факт, что среди всех прочих на’ви именно я удостоилась ответного внимания, пусть в нём и не было никакого намёка на симпатию.   Подруга шумно усмехнулась.    - Как скажешь. Но если этим вечером ты не подойдёшь к нему раньше Эйтхик, я откушу тебе ухо.   - Эйтхик? – непонимающе уточнила я, напрягаясь при упоминании Старшей.    - Да, её или какой-нибудь другой девицы, пускающей слюни на его зад, - весело отозвалась девушка. -  Разве ты не знала, какой на старшего Салли спрос в клане?   Я поджала губы, пытаясь подавить улыбку. Меня всегда забавляли наши разговоры на тему мальчишек, исключение составляла разве что тема Марайи, которая успела набить оскомину. В остальных случаях я любила поболтать с Сихин о любви и чувственности, что случалось не очень часто. Из нас двоих только у неё был опыт сближения с другим на’ви, и я обожала наблюдать, как загораются особенным блеском её глубокие глаза, стоило завести об этом речь. Подруга, правда, не переставала допытывать и меня, узнавая, кто и чем мне нравится. Минуты наших разговоров, шутливых или серьёзных, были для меня по-особенному ценны, ведь эту щекотливую, сокровенную тему мы не доверяли больше никому другому.    - И что, думаешь, у меня есть шансы? – весело спросила я, пока в груди разливалось приятное тепло и волнение.    Сихин как раз закончила плетение и чуть отклонилась, разглядывая меня то с одной, то с другой стороны, критично осматривая свой труд. Я чуть покачала головой, ощущая непривычный вес множества тугих косичек с вплетёнными в них бусинами и кольцами. На затылке некоторые боковые косички сплетались друг с другом, от чего прямо над курой чувствовалось более сильное, немного неприятное давление.    - Конечно, или я зря тут над тобой колдую? – с довольством в голосе фыркнула на’ви, наконец отходя от меня и принимаясь теперь осматривать со стороны целиком. – Да, теперь замечательно. Если ты профукаешь такой шанс...   Я прикусила кончик языка, лишь бы не рассмеяться не то от её угрожающего тона, не то от нервов.    - Ухо мне откусишь? – закончила я её фразу, вставая с нагретого места на полу. Ноги немного ныли от долгого сидения.    - Именно!    Сихин отошла в сторону, склоняясь над плетёными ящичками, в которых я хранила украшения. У меня было не так много красивых вещей, подходящих для праздников, потому как сама я не очень любила делать подобное, разве что подруга время от времени дарила что-то из своего. Я подошла ближе, заглядывая в коробку через плечо девушки.   - А у тебя самой есть кто на примете?    Сихин пожала плечами, не отрываясь от поиска. Судя по её не слишком довольному лицу, найти хоть что-то подходящее не удавалось. Не сказать, что меня это расстраивало.    - Ну, раз Нетейам занят тобой, может, мне приглядеться к его младшему брату, что скажешь?    Юная охотница обернулась, держа в руках тонкий браслет с крошечными бусинами – один из тех, что мне когда-то давно подарила мама. Не обращая внимание на украшение, я с недоверием посмотрела подруге в глаза.    - К Ло’аку? Ты серьёзно? – спросила я, не сдержав смешок.    Дело было не в том, что с Ло’аком что-то не так – внешне он был довольно привлекателен, хотя неестественные черты, передавшиеся ему от отца, и отталкивали некоторых на’ви. Это не касалось Сихин, просто зная её характер, сложно было представить её рядом со столь энергичным и взбалмошным мужчиной.    Подруга, кажется, призадумалась, на пару мгновений отведя глаза.    - Да, ты права. А ещё я слышала, что у него есть подружка из Маткайина, - протянула девушка, заискивающе улыбаясь.    - Разве это не просто слухи?    Я тоже слышала подобное, но никогда не воспринимала всерьёз. За последние годы, в ходе объединения кланов для борьбы с Небесными людьми, Оло’эйктан несколько раз покидал клан с отрядом воинов, беря с собой и своих детей, в особенности сыновей. Чаще прочих они навещали рифовый клан Меткайина, развив настоящую дружбу с его народом. Те, кто тоже бывал в этих путешествиях, действительно поговаривали, что среди детей Тоновари, вождя рифового клана, была девушка, что особенно приглянулась младшему Салли, но никаких подтверждений не было, а сам юноша на эту тему не распространялся.      - Ну, с тех пор, как они были там последний раз, Ло’ак ни разу не засмотрелся ни на одного на’ви. Так что либо у него с возрастом отбило влечение, либо правда кто-то появился, - воодушевленно ответила Сихин, передав мне браслет и встав. -  Интересно, чем же она его покорила? Слышала, у рифовых на’ви кожа зеленее и ручищи в два раза больше нашего! А ещё вместо хвоста у них плавники, а...   - А ещё жабры имеются, да? – со смешком прервала я девушку, улыбаясь.    Ни я, ни она никогда не видели меткайинцев лично, и мне было весело от того, как она верила всему, что о них рассказывают.    Подруга закатила глаза, легонько толкнув меня в плечо.    - Вот и спроси у своего Нетейама, права я или нет. И не забудь уточнить, сам он не завёл ли себе кого-то из меткайинцев.    Сихин не скрывала издевательского тона, но от её слов у меня в самом деле неприятно ёкнуло под рёбрами. Я нахмурилась.    - Будь это так, в клане бы точно судачили.    - Успокаивай себя этим, правильно, - рассмеялась девушка, тут же ныряя под полог, выходя из хижины и уворачиваясь от моей потянувшейся к ней руки.    Рыкнув на её слова, я сделала глубокий вдох и медленный выдох, выходя следом со вновь зародившимся волнением. Судя по звукам, на’ви уже ждали начала праздника.     Сихин стремительно шла прочь от хижины, и я, без слов следуя за ней, точно знала, что направляемся мы к её дому. Небо уже успело потемнеть, а воздух наполнился терпким дымом праздничных костров. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на небо, полное звёзд и огромных сияющих планет.    Невероятно. Всего несколько часов назад я совершила то, к чему готовилась множество лет - оседлала своего банши, стала, наконец, таронью. Радость, настигшая в тот миг, поутихла, и сейчас я испытывала что-то странное. Так много дней я ждала, и вот, наконец, это случилось. Это случилось! Так почему внутри отчего-то... пусто?    - Найомите, ну, скорее же!     Крик подруги выдернул меня из мыслей, и я ускорилась. На’ви попути совсем не встречалось - все, наверное, уже собирались ближе к Древу Души, где нас, прошедших обряд, должен будет поздравить Оло’эйктан. Сихин жила не слишком далеко от меня, и вскоре мы дошли. Я сглотнула неприятный ком, вставший от пришедших в голову размышлений, и занырнула под полог к подруге.    - Ты тут убираешься? - насмешливо спросила я, разглядывая разбросанные по полу накидки, топы, украшения, водруженные друг на друга корзинки, деревянные шкатулки, мешочки, нитки, какие-то коврики, одеяла...   - Кто бы говорил! - фыркнула она, уже разыскивая что-то в углу в куче вещей. - Так, это не подойдёт... Это велико... Вот, примерь!    На’ви бросила мне через плечо какой-то сверток ниточек, который, стоило чуть развернуть, оказался плетеным топом, не прикрывающим абсолютно ничего! От горла по груди шла череда маленьких узлов, соединяющих нити, словно паутина, в которые красиво вплетались бусины. Смущаясь, я всё же принялась снимать собственную накидку - многие не носили на груди вообще ничего, не считая бус и ожерелий, и надевали топы только на охоту, и в этом не было ничего “такого”. Разве что если ты не подросток, который только недавно осознал, что некоторые части тела могут привлекать больше других, и в более смущающем смысле...   - Вот эти браслеты будут очень хорошо смотреться на твоих лодыжках! И ещё мы должны накрасить тебе глаза, так что поторопись.    Сихин наконец обернулась ко мне, и, заметив, что я ещё не оделась, недовольно взяла дело в свои руки. С её помощью завязочки скоро оказались на своих местах, крепко опоясывая шею и спину, и, хотя я была одета, я с недоверием осмотрела грудь.   Да, определённо, этот наряд не стремился что-то прикрыть...   - Может, что-то другое? - с надеждой спросила я, поднимая взгляд на подругу.     - Шутишь? - возмутилась Сихин, осматривая меня сверху вниз. - Тебе так идёт! А как грудь подчёркивает, ты только посмотри!   - Это-то меня и смущает... - буркнула я, надевая браслеты на ноги.   - Да брось! Красиво же! К тому же, не забывай: наша цель на сегодня - покорить сердце Нетейама! А в этом деле, дорогая, все средства хороши.    Отвечать я не стала. Ещё одна буря, которой стоило покориться, таилась в лице Сихин.      Когда подуга закончила творить волшебство с моим образом, со стороны празднования уже слышался гул и крики, призывающие всех присоединиться. Мы, должно быть, опаздывали, так что я не стала снова шутить о том, что мы оставили за собой ещё больший бардак - миски с краской и украшения застлали пол, словно трава. К Древу Великой Матери мы бежали вприпрыжку.    Самое чарующее зрелище - это когда весь клан собирается вместе. Сотни, или даже тысячи на’ви окружают Эйву, их голоса сливаются в единый шум, в единый голос народа. В вечернем сумраке звёзды на телах на’ви сияют, как отражение небосвода, и сверху, наверное, кажется, будто верх и низ поменялись местами. Ночные цветы, источающие яркий свет, сверкали, как природные украшения, делая этот вечер ещё прекраснее.    Едва мы приблизились к толпе, народ, узнавая нас, расступался, пропуская ближе к Древу - туда, где уже стояли Оло’эйктан Джейк и Тсахик Мо’ат. Неподалёку сидел наверняка пришедший несколько часов назад Кхоомун.    Проходя сквозь толпу, я не могла перестать улыбаться. Мои братья и сестры по клану приветствовали меня, я чувствовала их касания на плечах, ногах, локтях. Все они здесь, чтобы разделить со мной радость этого дня. Мой хвост метался из стороны в сторону, то и дело задевая кого-то, так что пришлось подхватить его, будто непослушное дитя.    В самом первом ряду, ближе всего к Древу, я заметила своих родителей, и сердце сдавило - они смотрели на меня с такой гордостью! Я хотела было подойти к ним, но поняла, что не стоит - нас уже ждут.    Чуть поодаль я разглядела лицо Нейтири, а рядом - Нетейама, который, перехватив мой взгляд, махнул рукой.    Ну вот, опять эта дрожь по телу!    Я кивнула в ответ, пряча улыбку. Вспомнив, в чем я была, я тут же перекинула вперёд волосы, надеясь хоть как-то прикрыть груди с затвердевающими от волнения вершинами. Только я прижала к голове красные уши, и вот мы уже взошли по корням к основанию величественного Древа.    О, Великая Мать, как же красиво это место! Крона Древа величественно раскинулась по небу, и вниз спадали, словно косы, источающие свет ветви - руки Эйвы, сквозь которые она даровала нам возможность говорить с ней. У меня перехватило дыхание, стоило оказаться под этим сиянием. Я никак не могла перестать оглядывать Древо с этой его стороны, норовя свернуть себе шею. Всё тело пронзило мурашками от ощущения незримого присутствия чего-то могущественного, во много раз большего, чем я сама. Сколько бы раз я не оказывалась здесь, меня всегда будет поражать эта красота.   - Я вас вижу, Тсахик, Оло’эйктан, - поприветствовали мы с Сихин, стоило мгновению трепета сойти с нас.     - Ну наконец-то! - буркнул, подступая ближе, Кхоомун. - Сколько можно было собираться.    Как бы ни хотелось съязвить мальчишке в ответ, важность происходящего отбила это желание сразу же. Я посмотрела на Оло’эйктана - Джейк Салли был одет в праздничную украшенную бусинами повязку, в косы, собранные на затылке, вплетены перья. Оглянув нас, он кивнул Тсахик и обернулся к собравшимся на’ви.    - Я вас вижу, Сихин, дочь Аканти, Найомите, дочь Руктхати, Кхоомун, сын Пхатейя! - громко поприветствовал нас вождь, и народ вокруг тут же затих, прислушиваясь к его словам; мы втроём замерли под множеством взглядов, вытянувшись по струнке - со стороны, наверняка, выглядело забавно. - Сегодня весь клан собрался здесь, чтобы засвидетельствовать, как вы прошли новую ступень вашей жизни - Икнимайю. Сегодня Эйва благословила вас, даровав связь со своими детьми, икранами. Теперь каждый из вас - охотник, покоряющий небеса. Поздравляю!    Народ возликовал, и мы тоже радостно воскликнули, отзываясь на эту единую волну счастья. Никогда с самого моего детства я ещё не стояла вот так перед всем кланом, и это было волнительно и прекрасно одновременно. Пустота, которую я ощущала ранее, в этот момент пропала, и я снова осознала - вот, к чему я стремилась. Я хотела оказаться здесь, в этом моменте, хотела ощутить, что у меня получается идти путём, который я выбрала. Всё, что мне так не нравилось - притворяться, что я увлечена плетением, собирательством или ткачеством, выслушивать, как я должна стараться, ведь я дочь своей матери, - всё отошло на дальний план, померкло, ведь сейчас меня приветствовали, как нового охотника клана.   - Теперь, дети мои, скажите, хотите ли вы пройти Охоту Грёз?    Крики смолкли, и перед нами встала Мо’ат, великая Тсахик. Её лица уже коснулась старость, заметными морщинами рассыпанная по коже, но взгляд оставался твёрд и властен. Я уже видела такой же - у её дочери. Она подошла к нам едиными рывком, словно это было движение танца, и пусть выглядело это необыкновенно красиво, меня, если честно, всё в Тсахик скорее пугало.    - Да! - не раздумывая, выкрикнул Кхоомун.    Я прихватила губу, пряча усмешку. Ещё бы, не было никаких сомнений, что мальчик решит именно так -  стоило выдаться свободной минутке на занятиях по охоте, как он рассказывал, каким великим станет охотником, и что его тотемом непременно будет сам Торук. Мы смеялись в ответ, но в глубине души я завидовала такому стремлению. Тем не менее, Кхоомун был ещё слишком мал для Охоты Грёз, и даже сам он это хорошо понимал.    - Я откажусь, - смущаясь, проговорила Сихин. - Я думаю, что знаю своё предназначение, и оно не в охоте. Но я не могла не пройти этот путь в нынешние времена.    С тоской, но я понимала, что подруга имеет в виду. Как бы мне ни было приятно заниматься вместе с ней выслеживанием добычи и охотой, я знала, что душа её тяготеет к рукоделию. Сегодня, пока она плела на моей голове косы, я чувствовала - это её по-настоящему радует.    Сихин никогда не мечтала быть охотником. Впервые взяв в руки лук, она заявила, что стрельба - самое скучное занятие на свете! Но ей нужен был этот навык, как и нужен был банши - потому что в это время, когда война не отступает, она хотела иметь возможность помочь клану в случае опасности. Но в мирное время... Её жизнь была далека от всего этого.    - А ты? - обратилась ко мне Тсахик, пронзительно глядя в глаза.    Я? Хочу ли я пройти обряд, который определит мою судьбу, и свяжет меня с луком и стрелами навсегда? Хотела ли я рискнуть даже своей жизнью, чтобы доказать народу, что хочу стать его не частью не как кто-то иной, а именно как таронью, как воин? Была ли я готова сделать этот выбор сейчас, перед всеми? Перед отцом? Перед матерью?    Я знаю, какого ответа они ждали от меня.    И знаю, какой ответ хотела дать сама.    - Да.    Я старалась смотреть только на Мо’ат, что отошла взять с земли плошку с каким-то порошком. Знать, как отреагировали родители, прямо сейчас я не хотела.    - Теперь, Великая Мать должна решить, готовы ли вы пройти её испытание, - прошептала Мо’ат, и внезапно пригоршня порошка из её рук окутала моё лицо.    Я сильно закашлялась, чувствуя, как слезятся глаза и першит в носу и горле. Аромат незнакомых трав забил пазухи, въедаясь хуже дыма от костра. Всё закружилось. Уши прижались к голове, но возникший разом противный писк исходил изнутри, а не снаружи. Кажется, я сделала шаг, чтобы не потерять равновесие, и снова закашлялась.     Моей головы коснулась тонкая рука, уверенным жестом обхватив лоб, и  Тсахик что-то быстро зашептала рядом. Я попыталась приоткрыть веки, и с трудом, но сквозь слёзы различила её странно искривлённое лицо и закатанные глаза. Стало страшно.   Чувствуя, как начинает трясти руки, я снова зажмурилась, судорожно схватила ртом воздух, и в тот же момент меня отпустили. Мо’ат отступила, замерев, и я замерла вместе с ней, ожидая вердикта.    - Нет.   Нет...    Не готова.    Я чувствовала, что так, скорее всего, и будет, но обидно было всё равно. Я чувствовала себя готовой, я была готова! Слёзы, до того лишь копившиеся в моих глазах, пролились.      Я не видела, как то же самое происходило с Кхоомуном. Голова кружилась. Все звуки на какое-то время смешались - может, из-за трав, а может из-за обиды и горечи, которую я вдруг ощутила. Мне хотелось всего и сразу, и радость от первой победы слишком окрылила меня, заставила поверить, что я достаточно сильная, чтобы справиться со всем сразу. Отец учил - всё постигается со временем, шаг за шагом. Унилтарон откладывался для большинства охотников, это было в порядке вещей, а вовсе не исключением. Так почему же для меня сейчас это показалось такой большой... трагедией?      - Найомите, - голос Сихин вкрадчиво прозвучал рядом, и я ощутила, как она ласково касается моих плеч. - Ты в порядке?    - Кажется, - выдохнула я, промаргиваясь. Свет Древа ударил по глазам, став вдруг каким-то далёким, уже не таким привлекательным. - Сколько прошло времени?    -  Совсем немного, не переживай, - шепнула подруга, и я сосредоточилась на её знакомом, особенно красивом сегодня лице. - Давай, помогу подняться.    Я и не заметила, как опустилась на колени, сжав руками траву. Уши вспыхнули от смущения, но, глянув в сторону Кхоомуна, я заметила его в таком же растерянном положении на земле. Стало быть, дело в травах, а не моей минутной слабости.    По правде, я плохо помнила, как проходили прочие праздники Икнимайи - обычно я стояла вдали, не слишком присматриваясь к процессу, которым занимается Тсахик, оттого происходящее сейчас казалось мне таким смущающим. Всем ли было так плохо? Или прочие оставались на ногах? И от чего это зависело - от возраста, физической силы, силы духа? Возможно, ни от чего, и опьяняющий эффект опутывал всех одинаково.    Когда и я, и Кхоомун крепко стояли на ногах, Оло’эйктан ещё раз поздравил нас и наконец возвестил: пора празднику быть. На’ви, радостно крича и вскидывая руки в воздух, начинали отдаляться в сторону праздничных костров. Не прошло и пары мгновений, как кто-то начал петь, другие подхватывали мотив, кто-то хлопал в ладоши, отбивая ритм, зазвучали первые барабаны. Наш момент славы закончился, перетекая в общее веселье.    Вождь, кивнув нам, направился в сторону своей жены. Я обернулась, чтобы посмотреть, куда пойдёт Мо’ат, но Тсахик, к моему удивлению, села у самого основания ствола Древа, чуть раскачиваясь и шепча молитву. Кажется, не всем одинаково хотелось праздновать. Или, быть может, сейчас Тсахик благодарила Эйву за то, что та даровала нам своих детей.    - Я пойду к своим, - снова коснувшись моего плеча, сказала Сихин.    Меня пробрала дрожь. Верно, надо подойти к родителям.    - Конечно. Увидимся позже.    Улыбнувшись и подмигнув мне, девушка мгновенно ускользнула куда-то в утекающую толпу. Я осмотрелась, и заметила ожидающего меня там же, где и прежде, отца. Мамы рядом не было.    Уловив мой взгляд, папа улыбнулся и раскинул руки в стороны, приглашая меня в объятия. Уже второй раз за этот день! Осторожно сойдя по корням к нему, я ухнула на его грудь, крепко обнимая широкую спину.   - Какая ты красивая! - выпустив меня, проговорил отец.   Я вновь смутилась. И стоило же мне согласиться на предложенный подругой образ! Неужели я весь вечер только и буду думать, что о том, достаточно ли одета?!   - Правда? - неловко спросила я. - Сихин не переборщила?    Мужчина рассмеялся, снова крепко прижимая меня к себе.    - Верь своему папе, всё просто превосходно! Не могу поверить, что ты уже так выросла.    В папиных объятиях было тепло и уютно, как у костра в дождливый вечер. Я так любила эти мгновения: когда казалось, что маленькая, а папина спина - самая надёжная крепость. Сердце медленно успокаивалось, хвост, прежде хаотично подрагивающий, усмирялся.    Я могла бы стоять так целую вечность. Но даже такое приятное единение не могло отвлечь меня от важного “но”.    - А мама...   Отец вздохнул. Мы отстранились, и я с болью заметила в его глазах тоску.    - Ты знаешь, она не очень хочет, чтобы ты проходила Унилтарон, дочка, - покачал головой мужчина. - Но не переживай, ты же знаешь маму - она отойдёт! Просто сейчас она не хотела прерывать твой праздник своими переживаниями, так что пошла домой по-раньше. Но ты обязательно погуляй с друзьями, это твой праздник, дочка.    В глазах и носу защипало, и мне пришлось отвернуться и зажмуриться, чтобы не дать слезам пролиться. Конечно, я знала, что мама будет против. Она никогда не хотела, чтобы я становилась охотником. “Это слишком опасно!” - повторяла она, - “Кто, если не ты, продолжит моё дело?”    Почему я должна была стать ткачихой, как и она? Все считали, что, раз моя мать так преуспела в этом непростом деле, то и я обязательно пойду по её стопам. Но я не хочу! И у меня даже нет таланта! Так почему я не могу выбрать сама? Почему я не могу мечтать о полётах на банши, о стрельбе из лука, о долгих, изматывающих поисках добычи?    Или о сражениях с теми, кто так безжалостно уничтожает всё то, что мне дорого?..   - Найомите, - голос отца, ласковый и вкрадчивый, донёсся до меня сквозь набирающие всё большую ярость мысли. - Обещаю, я поговорю с твоей мамой. Но и ты пообещай мне.    Я взглянула на папу, что положил свои широкие ладони на мои крошечные плечи, сосредотачивая на себе всё моё внимание. Его лицо сделалось серьёзным, и мой хвост нервно дёрнулся от волнения.    - Даже если ты выбрала такой пусть и решила ему следовать, пообещай, что не совершишь глупостей.    Как он... Удивительно! Неужели папа настолько хорошо меня знает, что может читать мысли, к которым я сама не решаюсь притрагиваться?    - Я... обещаю, - сглотнув, прощебетала я.    Папа улыбнулся. Не думаю, что он мне поверил, но ему было важнее, чтобы я произнесла это вслух - как некую клятву, которую может услышать Эйва. Вот ведь хитрец!    - А теперь иди и веселись! Сегодня, так уж и быть, глупости разрешены, только самые безобидные!    - Папа! - мгновенно покраснев, вскрикнула я. - Всё, я ушла!   Не дав папе возможности сказать ещё что-то более смущающее, я быстрым шагом направилась вслед удаляющимся на праздник на’ви. Вслед мне зазвучал отцовский смех, и я облегчённо вздохнула. Хорошо, что мы отошли от тяжёлой темы.    Поляна, где проводился праздник, делилась на несколько больших островов с высокими кострами, вокруг которых танцевали на’ви. Когда я подошла, уже вовсю гремели большие барабаны, изящно пели флейты, по воздуху лилась клановая песня, воспевающая охотников. Улыбка сама собой расцвела на моём лице - невозможно было не поддаться общему настроению, когда все вокруг так счастливы. Проходя мимо одного из костров, я даже не заметила, как какая-то смутно знакомая мне девушка притянула меня к себе в небольшой круг, приглашая потанцевать. Я рассмеялась, неловко повторяя за ней движения несколько мгновений, пока она не отвлеклась достаточно, чтобы я смогла сбежать дальше.    Наверное, стоило остать с этой незнакомкой, которая, возможно, была мне дальней сестрой, и танцевать весь вечер со всеми, просто наслаждаясь атмосферой. Но я не слишком хотела танцевать, не хотела знакомиться. Проходя между на’ви, я пыталась разглядеть хоть одно знакомое лицо, хоть кого-то, с кем могла бы чувствовать себя комфортно, помимо Сихин. Кажется, у меня слишком мало друзей...   - Найомите!    Я огляделась, пытаясь понять, кто меня позвал. У края поляны, ближе к лесу, стояла Кири. Она размахивала руками, привлекая моё внимание. Рядом, на подстилке из огромных широких листьев, сидел Ло’ак, разламывающий какой-то большой фрукт.    Вот так удача! Я радостно направилась в их сторону.    - Я вас вижу, Кири, Ло’ак! - поздоровалась я, подойдя ближе.    Кири, пропустив моё приветствие, приблизилась и легко обняла меня, словно мы были давними подругами. Я чуть опешила.    - Поздравляю! - улыбнулась она. - Говорят, ты отлично справилась во время обряда.    Я неловко пожала плечами, смущаясь.    - Ничего особенного.    - Теперь сможешь летать с нами чаще, на своём икране.    Уже второй раз за минуту эта на’ви вводит меня в ступор. Я в удивлении осмотрела сначала её, затем Ло’ака, что смотрел на меня в ответ и кивал, поддерживая слова девушки. Кажется, он был совсем не против моей компании! Мы виделись всего один раз, и совсем недолго, и я не успела понять за это время, как младший Салли ко мне относится, но сейчас казалось, что его совсем не волновало, что мы практически незнакомцы.    - Было бы здорово, - наконец ответила я, возвращая девушке улыбку.   - Можем устроить хоть сегодня, после праздника, - предложил внезапно Ло’ак, с хрустом откусывая от фрукта. От этого звука у меня скрутило голодом живот - я ничего не съела с самого возвращения после Икнимайи.    Кири фыркнула, усаживаясь рядом с братом и жестом предлагая мне сесть рядом.   -  Да ты, как обычно, напьёшься кавы, и нам с Нетейамом придётся тащить тебя домой. Или, ещё хуже, будет как в прошлый раз.   Садясь рядом с ребятами, я с интересом слушала разговор. Они что, собираются пить? И что за “прошлый раз”? Мой хвост метнулся в нетерпении, и я украдкой накрыла его ладонью, чтобы не выдать себя с головой.   - Ты права, после кавы лучше не летать, а то отец мне хвост оторвёт, - скривился Ло’ак, качая головой.   Моё любопытство взлетело до небес, и я не стала его сдерживать.    - Ты уже так делал? Летал под хмелем?   Кири, глядя на брата, рассмеялась и ответила мне вместо него:    - Ло’ак у нас не слишком отличается умом.    - А ты у нас прямо-таки святая, когда налакаешься, да? - съехидничал юноша. - Тебе напомнить, как ты напилась и ушла в лес, а когда мы с Нетейамом тебя нашли, ты...   - Заткнись! - шлёпнула брата по плечу Кири. - Ты же обещал не вспоминать!    - Вот и ты не припоминай! Всё, что происходит под кавой, обсуждению не подлежит.    Я не сдержала смеха. Их отношения были такими забавными, но при этом милыми, по-настоящему семейными. Мне нравилось наблюдать за этим, даже не участвуя в разговоре. Чувствовалось, что у Ло’ака с Кири за плечами много интересных историй, которые стоит услышать. Оставалось лишь спросить, переборов неловкость.   - А ты как переносишь каву, Найомите? - неожиданно спросила Кири.    Я замялась, прикусив губу. У меня, в отличие от них, интересных историй в жизни практически не было.   - Я никогда не пробовала, если честно.    С губ Ло’ака слетел удивлённый вздох, и я смутилась ещё больше.    - Ты серьёзно? - воскликнул он, и я нерешительно кивнула. - Решено: сегодня будем пробовать с Найомите крепкие напитки!    - Это хорошая идея?.. - неуверенно протянула я, вспоминая слова отца про глупости.    - Ты уже взрослая - когда, если не сейчас? Да и мы знаем, что делать, если вдруг тебе поплохеет, - уверенно ответил юноша, как если бы предлагал такое каждый день.    Ах, точно. Нетейам говорил что-то о том, как часто ему приходится выручать брата. Теперь понятно, почему.    Кири аккуратно дотронулась до моей руки, словно успокаивая и отвлекая от переживаний. У неё был такой нежный и заботливый взгляд, что мои опасения, не успевшие толком назреть, развеяло, как по волшебству.    - Не переживай, можешь попробовать с нами немного, если хочешь. А если нет, мы не будем тебя заставлять, да, Ло’ак?   - Какие вы скучные, - протянул юноша, вставая. Он, очевидно, уже собрался идти добывать увеселительный напиток.   Гляда на него, я слегка задумалась. У меня никогда не было большой тяги к такого рода вещам, но... почему бы и нет? Ло’ак прав - когда, если не сейчас? Тем более, что компания выглядела достаточно надёжной, чтобы последствия не стали для меня критическими. И отец скорее всего намекал именно на такие глупости - выпить с друзьями, пойти гулять в лес, станцевать под хмелем глупый танец, разрисовать скалы банши красками, или что ещё делают подростки в таких ситуациях? Мне становилось всё интереснее, что же я сама захочу сделать, когда выпью. И вообще, какого это - чувствовать себя пьяной?    - Ладно, я попробую, - решительно заявила я, вставая вслед за Ло’аком.    - Вот это уже отличный настрой, Найомите! - обрадовался юноша. - А теперь надо найти кого-то, кто успел хорошенько налакаться, и незаметно стащить выпивку... идёмте!    Мы с Кири переглянулись, и, тихо смеясь, отправились следом за нашим капитаном. Миссия “выкрасть каву” началась, и поиски мы начали с ближайшей компании у костра. Волнение разлилось по телу горячей волной, от предвкушения покалывало пальцы. Я словно снова на охоте, выслеживаю добычу, только теперь она не просто может сбежать от меня - если нас поймают, последует неприятная выволочка. Уши прижались к макушке, но я заставила себя успокоиться, чтобы не выглядеть слишком подозрительно. Кири шла чуть впереди, как ни в чём не бывало, словно мы просто гуляли. Поразительное спокойствие!    Ло’ак на миг остановился, переглянувшись с Кири и едва заметно указав на небольшую группу на’ви неподалёку. Трое уже немолодых мужчин сидели в кругу, воспевая свою, отдельную от общей, песню, держась за руки. Выглядели они и правда не совсем трезво - тела раскачивались хаотично, не попадая в ритм мелодии, слова то и дело расходились, голоса сбивались, становились то слишком громкими, то еле слышными. Рядом с одним из мужчин стояло несколько глиняных кувшинов, один из которых уже лежал на боку, видимо, успев опустеть. Цель обнаружена!    Мы с Кири разделились, обойдя компанию с двух сторон, оставаясь на достаточном расстоянии, чтобы на нас не обратили внимания. Ло’ак, дождавшись, пока мы займём наблюдательные позиции, осторожно покрался к на’ви.    Мне вдруг стало очень смешно. Вот это целая операция! И всё ради какого-то баловства.    К счастью, всё произошло быстро и легко - мужчины ещё не закончили петь, и даже не дёрнулись, когда Ло’ак, подкравшись сзади, тихо стянул один из кувшинов. Он даже успел оглянуть остальные, выбирая, какой лучше взять! Мгновение - и мы втроём уже вприпрыжку мчимся по краю поляны, совершив своё злодеяние!   Возвращаться на то же место мы не стали, и Кири повела нас за собой куда-то вдаль от общего веселья. Видимо, распивать каву у всех на глазах дети вождя сочли не самым разумным выбором. По пути мы взяли пару широких листов с закусками и фруктами, чтобы было, чем заедать выпивку. Далеко мы не ушли, выйдя по небольшой лесной тропе на небольшую опушку, в центре которой лежало поваленное дерево. Выглядела она ухожено - видимо, тут часто отдыхали уставшие от шума на’ви.    - Повезло! - выдохнула Кири, забираясь на лежащий ствол, как на па’ли, положив закуски рядом.    - Скажите спасибо моему мастерству “стелса”, - весело возвестил Ло’ак, присаживаясь на землю рядом.    - Мастерству чего? - переспросила я, отдавая предпочтение дереву и устраиваясь возле Кири.    -  “Стелс” - это “скрытность” на языке Небесных людей, - пояснила девушка.    - Весело было, да, Найомите? - Ло’ак, облокотившись спиной на ствол у ноги сестры, припал губами к кувшину и сделал первый глоток. И даже не поморщился! - С кем ещё ты таким займёшься?    - Да уж, нашёл чем похвастаться, - Кири выхватила у брата кувшин, и тоже сделала большой глоток, смешно скуксив брови. - Какая терпкая!    - Ага, хорошая кава! - довольно протянул юноша, видимо, гордый за свой выбор. - Найомите, попробуй.    Кири протянула мне тяжёлый кувшин, полный кавы. Я осторожно понюхала жидкость - пахло забродившими ягодами, цветами и чем-то резким, непривычным. Стараясь не обращать внимания на два заинтересованных взгляда, я сделала маленький, несмелый глоток.    Горло чуть обожгло, на языке остался терпкий привкус ягод и странного огня. Я прокашлялась, жмуря глаза и слыша, как Ло’ак засмеялся.    - Ну как? - скрывая веселье, спросила Кири.    - Странно. Горло жжёт.    - Так и должно быть, - со знанием дела проговорил юноша, забирая у меня кувшин. - Но ты привыкнешь. И лучше закусывай чем-нибудь.    Точно! Смутившись, я взяла с листа остывший, но всё ещё весьма аппетитный жареный на костре гриб. Он был совсем крошечным, и я не могла вспомнить, как он назывется, но стоило ему оказаться у меня во рту, как я тихо застонала от удовольствия. О, Великая Мать, как это вкусно! Я тут же взяла ещё один.   - Проголодалась? - с улыбкой спросила Кири. - Может, стоило взять что-то ещё? Хочешь, я схожу?    - Всё в порядке! Я схожу позже, если захочу ещё.    Девушка кивнула, и мы вновь по очереди выпили кавы. К счастью, довольно быстро между нами завязался непринуждённый разговор, и вскоре к нему присоединился Ло’ак. Смущение и переживание медленно отступали, и с каждой минутой я всё меньше чувствовала себя странно в компании этих на’ви.    Как я и думала, у ребят было много забавных историй. Они наперебой рассказывали, смеясь и подшучивая друг над другом, о своих приключениях. Оказалось, что в тот самый раз, когда Ло’ак напился кавы и решил полетать на банши, он снёс постройку возле лётной площадки, где хранилось снаряжение и сёдла, а потом, едва взлетев, свалился с икрана в кусты, и его ещё долго мутило. А Кири, впервые напившись, поругалась с Ло’аком и хотела уйти из дома, но, плутая по лесу, случайно забрела на поляну грибов, источающих ядовитые споры. Она так надышалась ими, что, когда её нашли, она находилась в ужасном наркотическом опьянении и кричала на весь лес, какой Ло’ак скаун, то и дело выворачивая содержимое желудка наружу.    Ло’ак и Кири рассказывали, как много драк и споров у них было в детстве. Глядя на них, я совершенно не удивилась - в их отношениях так и сквозило взаимное дружеское подтрунивание, как иногда бывает у нас с Сихин. И всё же, повзрослев, они стали более сплоченными, заботливыми сестрой и братом.    Слушая очередную историю Ло’ака о его полёте к Восточному морю, моя рука сама собой потянулась за чем-нибудь съедобным, но листья успели опустеть. Мы выпили, наверное, почти половину кувшина кавы - с каждым новым глотком она и правда всё больше напоминала сок. Я чуть наклонилась вперёд, пытаясь понять, не осталось ли чего-то съедобного у Ло’ака, но рядом с ним, кроме кувшина, ничего не было. Живот неприятно скрутило - после кавы и лёгких закусок аппетит разыгрался только сильнее. Надо было сходить за чем-нибудь на поляну.    - Я принесу что-нибудь поесть, - сказала я, слезая с дерева.    Ох! В движении ощутилось, как отяжелели конечности. Всё тело стало странно мягким и не совсем послушным, отзывающимся на команды с небольшой задержкой. Я дотронулась руками до щёк - лицо горело. Так ощущается опьянение?    - Сходить с тобой? - предложила Кири, но я покачала головой.    - Всё в порядке, я быстро. Принесу побольше.     Я двинулась в сторону тропы, подмечая все ощущения. Голова не кружилась, но зрение стало не таким чётким, будто я только-только проснулась. Шла я, вроде бы, ровно, хотя двигаться было как-то трудно. В остальном всё было в порядке. Или мне так казалось.    Сквозь листву виднелось пламя одного из костров и танцующие силуэты на’ви. Веселье было в самом разгаре, но мне совсем не хотелось возвращаться в эту бурную реку музыки и танцев. Я замедлилась, а потом и вовсе остановилась, немного не дойдя до выхода из пролеска. Вокруг стало уже совсем темно, хотя я только сейчас обратила на это внимание. Воздух оставался приятно тёплым, ещё не остыв к ночи, что совсем не помогало мне остудить наверняка порозовевшее лицо и уши. Надеюсь, я не встречу по пути никого знакомого, а не то моё опьянение наверняка заметят.   - Найомите?    С большим трудом я сдержала разочарованный стон. Стоило лишь подумать, как встреча тут же состоялась!    Я обернулась, чтобы узнать, кто же мой внезапный собеседник, и с удивлением обнаружила перед собой Марайи. Он вышел из лесу, не с тропы, по которой я шла - может, отходил справить нужду, а, может, тоже искал уединённое место.    - Я тебя вижу, - поприветствовала я, разглядывая на’ви.    Он был чудесно одет - повязка на бёдрах из разноцветных ниток была украшена длинными подвесками из бусин, плечи покрывала мастерски связанная накидка с множеством петель и узлов. На лице краской был выведен узор, выдающий в нём признанного таронью. Пожалуй, Марайи был невероятно привлекательным на’ви, и я не могла этого отрицать. Но, глядя на него, даже сейчас, когда мы были вдвоём, когда он был так хорош собой - внутри меня ничего не откликалось. Он был для меня... просто Марайи.    - Поздравляю с Икнимайей! - улыбнулся он, ответив на моё приветствие жестом, едва различимым в полутьме. - Я слышал, что у тебя чудесная банши, и что ты прекрасно показала себя.     - Спасибо, - улыбнулась я, вспоминая свою Мауэйтхон. - Да, она чудесная.    - Направляешься на праздник?    Я покачала головой, чувствуя лёгкую слабость.    - Хочу взять немного закусок. А ты? Идёшь?    Марайи вдруг переступил с ноги на ногу, будто в нерешительности, и криво, смущенно улыбнулся. Я напряглась.    - Если честно, я искал тебя.    - Меня? - удивилась я, неосознанно отступая и чувствуя неприятное волнение внутри. – Зачем?   - Я просто... Я хотел кое-что отдать тебе.    Марайи отвернулся, отвязывая что-то с пояса за спиной. Через мгновение он протнул мне руку - в его ладони лежала небольшая нить, на которую были нанизаны и заплетены пять деревянных крашенных бусин.    Чувство тревоги оглушило меня, стоило принять странный подарок. Это было похоже на Песенную Нить, что матери плетут в честь своих детей, добавляя по бусине в каждое важное событие в жизни ребёнка. Я перевела взгляд на Марайи.    - Я не знал, когда лучше отдать её тебе. И вообще, стоит ли. Эта нить... Те’лан начал плести её, когда ты родилась.    Всё во мне замерло, будто покрылось льдом с вершин гор, и только сердце билось быстро-быстро, готовое разорваться. Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом, словно я в большой опасности.    Очень давно никто не произносил это имя. Я успела забыть, как оно звучит, и на миг засомневалась - правильно ли я услышала? В нашей семье было табу - никто не произносил его вслух.    - Он вырезал и красил эти бусины сам, - громко вздохнув, продолжил Марайи, не замечая моей реакции. - Нить была привязана к седлу его банши, и я забрал её, когда мы его отпускали. Хотел отдать вашим родителям, но... Он плёл её в твою честь, и, думаю, хотел бы, чтобы она была у тебя. Думаю, сегодня он бы добавил ещё одну бусину.    Я не знала, что сказать. Глядя на кривые узелки и неровно прокрашенные кругляши, я чувствовала ужас и тоску, ни с чем несравнимую боль. Плотина памяти, построенная мной за годы, трещала, готовая прорваться, и я не знала, что делать.    Те’лан был моим старшим братом. Лучшим учеником своего отца, лучшим другом Марайи, и моим лучшим старшим братом. В детстве я обожала наблюдать, как он и Марайи учатся у отца стрельбе из лука, упрашивала взять меня с собой, стоило им направиться куда-то, неважно, на охоту или просто развлекаться. Это Те’лан впервые показал мне, как правильно держать в руках лук. Те’лан научил меня, что нужно стремиться к своей мечте. Он был добрым, невероятно добрым на’ви, готовым помочь кому угодно. Его улыбка была подобна первым лучам света после затмения, а глаза никогда не теряли задорного блеска. Я обожала своего брата, пусть наша разница в возрасте и не позволяла нам быть достаточно близкими. Я мечтала, что, как только я подрасту, мы обязательно будем близки, как друзья, как равные, будем летать вместе, охотиться, исследовать леса и небеса, отправимся в путешествие, изучим каждый угол планеты...    Но этому не суждено было случиться. Во время одной из охот, на отряд на’ви напали Небесные люди. Мой брат погиб.    Мама тогда, помню, не говорила несколько недель, только пела молитву и плакала. Отец... злился. Злился, пел вместе с мамой, и утешал меня, как мог - говорил, что брат отправился к Эйве, чтобы вечно следить и защищать меня с её помощью. А я... злилась тоже. Плакала и умоляла вернуть мне брата. Ругала Эйву, что та забрала Те’лана, а после - ругала Небесных людей. И с тех пор в нашем доме старались не вспоминать прошлое, жить дальше, будто ничего не было. Будто Те’лана тоже - никогда не было.   Так родителям было проще пережить боль от его потери. А мне не хотелось лишний раз давить на заживающие раны.   - Твой брат бы гордился тобой сегодня.    Я оторвала взгляд от Песенной нити, и, встретившись с сочувствующим, полным тоски взглядом Марайи, наконец, сдалась. Слёзы орошили щёки, остужая пьянящий жар, и я всхлипнула.    Марайи приблизился и уверенно притянул меня к себе, утешающе поглаживая косы. Мои руки нелепо зажались между нашими телами, лицо уткнулось в узловатую ткань накидки.    Мне не хотелось обо всём этом думать. Не хотелось вспоминать о брате, которого нет рядом, не хотелось вспоминать его улыбку - но воспоминания уже нахлынули на меня лавиной. Я редко ходила к Великому Древу, чтобы воссоединиться с предками, редко видела его и разговаривала. Возвращаться сюда, в настоящую жизнь, после этого всегда было больно.    - Он был бы счастлив полетать с тобой, - шепнул мне Марайи, и я, судорожно вздохнув, отстранилась.    - Да, - севшим от слёз голосом ответила я, утирая запястьем слёзы. - Да, наверное.    - Ты уже такая взрослая, Найомите, - улыбнулся юноша. - Я помню тебя крошечной пигалицей, вечно бегающей за нами хвостиком.    Я рассмеялась. Приятно, что Марайи решил перевести тему - ему, наверное, тяжело видеть мои слёзы.    - А теперь ты уже таронью. Только...   На’ви замялся, и я подняла на него растеряный взгляд. Только что? Перед глазами плыло - от слёз и от выпитого. Кажется, переживания заставили мой организм ещё сильнее опьянеть, потому что теперь всё тело мелко подрагивало и немного вело.    - Вряд ли Те’лан одобрил бы твоё стремление пройти Охоту Грёз, - серьёзным тоном продолжил Марайи, и я нахмурилась.    - Что ты говоришь? - ляпнула я в растерянности.    - Тебе не нужно идти на такой риск, Найомите. Унилтарон - это слишком опасный обряд.    За недоумением во мне вдруг вспыхнула злость. Что, чёрт возьми, он говорит? Почему?    - Ты думаешь, я умру во время него? - вспыльчиво спросила я, чувствуя себя странно - злость и разочарованность терзали сердце. Неужели никто в меня не верит?!    - Даже если обряд пройдёт хорошо, ты ведь знаешь, что тебя ждёт после. Это слишком опасно, Найомите. Тебе не нужно...   - Почему ты считаешь, что знаешь, что мне нужно, а что нет?! - выкрикнула я, сжимая в руках подаренную нить. - Почему все считают, что я не должна этого делать?! Я могу решить сама, и ты не можешь знать, что на это сказал бы мой брат!    - Найомите! - воскликнул Марайи, хватая меня за руку. - Я переживаю за тебя. И Те’лан бы переживал! И я знаю, что он был бы согласен со мной!    - Тебе не нужно за меня переживать!    Я дёрнулась, пытаясь высвободить руку, но Марайи лишь крепче сжал её и притянул к себе, прижимая к груди.    - Я буду переживать, Найомите, - сказал он вкрадчиво, наклоняясь ближе. - Ты должна знать, что я не могу не переживать.    - Отпусти меня, - прошептала я, чувствуя, как слёзы обиды снова стекают по щекам. - Отпусти!    - Найомите, послушай...   - Отпусти её!    По тропинке со стороны опушки внезапно вышел на’ви, в котором, стоило тому приблизиться, я узнала Ло’ака. Вслед за ним выскочила Кири, а за ней - о, нет! - Нетейам.    - Что здесь происходит? - строго, как в день нашего первого знакомства, спросил Нетейам.    Я почувствовала ужасное смущение, представив, как выгляжу - трепыхающаяся в руках мужчины, заплаканная, едва одетая. О, Великая Мать! Почему сейчас!    Марайи отпустил меня, и я мгновенно ото всех отвернулась, утирая слёзы с лица. Наверное, краска на моих глазах расплылась, и я выгляжу как подбитая птица. Рядом появилась Кири и аккуратно дотронулась до моего плеча.    - Ты в порядке? - спросила она, заглядывая в моё лицо. Я кивнула, шмыга носом.    - Мы просто разговаривали, - ответил на вопрос Марайи, вновь выглядя собранным и спокойным.    - Тогда зачем ты её трогал? И почему она плачет?! - зло спросил Ло’ак, явно готовый вот-вот вступить в драку.    - Это недоразумение.    - Недоразумение?!    - Всё в порядке, Ло’ак, - сказала я, останавливая назревающую бурю. - Это не из-за Марайи. Давайте просто... просто пойдем. Пожалуйста.    Кири, не дожидаясь чьего-либо ответа, повела меня обратно в сторону опушки. Следом за нами, прошипев какую грубость в сторону на’ви, пошёл Ло’ак. Я обернулась - Нетейам остался, о чём-то разговаривая с Марайи, но слышно их уже не было.    Когда мы вернулись туда, откуда я ушла, Кири усадила меня на дерево, ни на миг не переставая невесомо обнимать одной рукой.    - Что случилось? - с волнением спросила она, вытирая подтёки слёз под моими глазами вместе с краской. - Тебя всё не было, и мы начали думать, что тебе стало плохо.    - Нет, я в порядке, правда, - я постаралась улыбнуться, нежно сжимая руку девушки в ответ. - Просто воспоминания нахлынули, вот и всё.    Я сжала ладонь, в которой держала Нить с бусинами, чувствуя тяжесть в груди. Странно было вдруг получить такое напоминание из прошлого, когда жизнь продолжала идти дальше, как ни в чём не бывало.    - Сегодня твой праздник, ты должна радоваться, а не плакать, - покачала головой Кири, вздыхая. - Прости, что отпустили одну.    - Нет, всё нормально!    Со всем этим я совсем забыла, что шла за едой! Живот заурчал, откликаясь на мои мысли, и Кири тут же посмотрела на притихшего рядом Ло’ака.    - Ты можешь принести нам поесть? Пожалуйста? - протянула девушка.   Брат, поджав губы, встал и молча направился обратно, откуда мы только пришли. Кажется, он тоже чувствовал себя неловко из-за моего состояния, или даже виновато, и решил, что это лучший способ всё исправить. Ну, или переждать, когда девчачьи сопли сойдут на “нет”.    - Надеюсь, он пошёл не бить Марайи морду, потому что ещё раз видеться с этим скауном я не настроен.   К нам вышел, покровительственно улыбаясь, старший Салли. Он сегодня тоже был празднично одет и даже в темноте выглядел чертовски хорошо. В который раз я смутилась своего вида. Пришлось отвернуться, чтобы снова как-то утереть глаза, надеясь, что краска не растеклась по всему лицу. Кири, мельком глянув в мою сторону, усмехнулась.    - Он пошёл за едой, Найомите проголодалась.    Подойдя ближе, Нетейам сел подле нас, туда, где прежде сидел Ло’ак. Заметив рядом кувшин, он взял его и поднёс к лицу, осторожно понюхав содержимое. Тут же на его губах появилась усмешка.    - Почему каждый раз, стоит вам напиться кавы, обязательно что-то случается?    - В этот раз наши с Ло’аком задницы никакие неприятности не искали, - весело ответила Кири.     - Да, вы втянули в это третью задницу.    - Спешу заметить, тебе уже не в первой её спасать. Так что это не наше влияние!    - Подобное притягивается к подобному, - фыркнул юноша, и вдруг припал к кувшину, сделав несколько глотков.   - Нетейам! - в шутку ужаснулась Кири, и я тоже слегка опешила. - Разве хорошим мальчикам такое можно?    - У хорошего мальчка перерыв, - хмыкнул Нетейам. - Остался только обычный.    Он сделал ещё несколько глотков, и под смех сестры протянул кувшин мне. Отпивая вновь ставшую огненной каву в надежде унять дрожь в теле, я разглядывала Нетейама, сидящего совсем рядом. Былая строгость ушла из его взгляда, плечи, вечно прямые, расслабились и ссутулились. Сейчас рядом и правда сидел не Нетейам, первенец Оло’эйктана, гордость семьи Салли, а самый обычный юный на’ви. Я снова глотнула кавы и взглянула на усеянное звёздами небо.    Кажется, об этом обычном Нетейаме я знаю ужасно мало.