На далёком северном побережье

Год спустя.

Два высоких, статных мужчины шли по утренним улицам окраины Петербурга. День был поистине прекрасен — солнце было редким гостем северной столицы. Но сегодня, в этот июльский денёк, оно освещало каждый утомившийся от влаги и пасмурности уголок, каждого человека, старалось дотянуться абсолютно до всех, играя своими лучами на окнах, витринах, куполах… Действительно прекрасный день. Вот они свернули с шумной улицы, прошли несколько кварталов, и оказались около высокого, резного забора. Вдалеке сквозь шумную зелень древесных крон просвечивала маковка часовни. Над воротами, широко распахнутыми, крупными буквами читалось название: «Красненькое Кладбище». — Здесь, да?.. — Да, Антон. — Мужчина постарше невольно сжал запястье своего спутника. — Я рядом, Арс. Пойдём. Они зашли на территорию кладбища, свернув в сторону небольшого ларька с цветами. Грузная женщина лет шестидесяти, в цветастом необъятном халате, завидев покупателей, засуетилась: — Молодые люди, проходите, смотрите, выбирайте, покупайте! Любые по триста пятьдесят, кроме тех, которые в корзиночках, за них четыреста! — Пухлые, рябоватые руки прошерстили все букетики искусственных цветов. Арсений и Антон избирательно изучали не особо богатый ассортимент. — Арс, маргаритки смотрелись бы неплохо. — Антон указал рукой в сторону розово-белых цветочков в небольшом букетике. — А ещё смотри, там тоже неплохой вариант! И эти… — Они все хороши… Андрею бы понравились. — И Арсений, заглянув в кошелёк, махнул рукой. — А давайте-ка нам всех по одному экземляру! И корзинки тоже. Женщина, всплеснув руками, забегала глазками с Антона на Арсения. — Мальчики! Да вам, видать, деньги некуда девать! Что же вы так прям… — Но цветы она всё же стала набирать. — Не переживайте, вам же лучше. А то подолгу вы тут сидеть вынуждены, чтобы выручить побольше. Сегодня отдохнёте. — Сказал Арсений, в уме отсчитывая сумму. Женщина, собрав огромный букет в отдельный пакет, в другой отправила корзиночки. Антон, без лишних слов приняв покупку, встал рядом с Арсением. Мужчина в ожидании застыл перед заметно поредевшим прилавком, пока женщина высчитывала на калькуляторе стоимость. — Семь тысяч пятьсот с вас… — Женщина произнесла это тихо, будто бы боясь этой суммы. Но когда без лишних слов Арсений протянул ей всего три банкноты, она улыбнулась: — Спасибо, мальчики, недельная выручка в один день!.. — Вам спасибо! — И Арсений, взяв у Антона из рук один пакет, направился по уже знакомой дорожке вдоль гранитных памятников. Они шли довольно долго, неся огромное количество цветов. Пусть даже искусственных, они тоже были красивы. И вот, в очередной раз повернув на ещё одну узкую дорожку, они наконец вышли к нужной им могилке. На фотографии, высеченной на черной гранитной плите улыбался красивый мужчина. Казалось, будто это просто отражение, настолько изображён он был реалистично. Арсений, открыв калитку, сделал несколько шагов к могиле. Антон видел, как дрогнули и опустились плечи любимого человека, как походка стала не такой уверенной и твёрдой. Арсений стал даже беззащитнее и меньше, чем казалось раньше. Он тихо заговорил: — Ну здравствуй, Андрюша. Я же обещал, что ещё приду. Я тут с Антоном вот, он хороший, добрый, прямо как ты. — Арсений, поставив пакет с цветами на скамейку в углу, медленно осматривал участок. Но он не зря присылал кладбищенскому сторожу деньги — всё было убрано и чисто, сорняки были из земли выкорчеваны, сам памятник не такой уж и пыльный, как многие другие. — А ещё я вылечился до конца, говорю теперь свободно… И дела у меня хорошо, приехали с Антоном из Териберки сюда на несколько дней, к тебе… — Арсений достал из поясной сумки пакетик с печеньем и конфетами, и подойдя к памятнику, положил у его основания несколько небольших конфет «сникерс», пару печений, а оставшееся место заполнил леденцами, маленькими и разноцветными. Антон всё это время стоял чуть в стороне, с грустью глядя на Арсения. За прошедший год они многого добились, стали очень близки. Антон прошёл немаленький путь к принятию того, что он не совсем обычный человек, и что его чувства к Арсению не шутка или поломка психики. Они вместе расширили участок в Териберке, обустроили его, вложили свои силы в дом, чтобы сделать его ещё уютнее. И суровую северную зиму Антон выдержал, хоть и были некоторые неудобства. А Арсений, конечно же, старался вернуться в нормальное русло, что ему и удалось. А когда его голос впервые слышали знакомые териберцы, ой что начиналось… Арсений отошел от своей тоски, стал шутить, смеяться, снова полюбил жизнь. И сейчас Антону тяжело было смотреть на то, как объект его высоких чувств суетится над могилой своего бывшего возлюбленного. И Антон боялся, что вновь Арсений станет замкнутым, что опять перестанет улыбаться… Он боялся, что возлюбленный перестанет быть счастливым, потревожив душевную рану. Но он понимал, что для Арсения Андрей был не просто любовью, он для него был опорой. И тяжесть потери до конца с Арсения снять скорее всего Антону не удастся, сам парень не отрицал. Вот Арсений повернулся и сказал немного севшим голосом: — Давай выберем вместе цветы, и разместим их, пожалуйста. — И мужчина кивнул на пакеты в руках Антона. Тот подошел ближе, присел на корточки, поставив пакет на землю, и стал искать самые красивые букеты искусственных растений. Они выбрали пышные алые розы, поместили на могилу букетик ромашек, расставили маргаритки и какой-то ещё цветок, который не знали оба. Получилось так, что могилу покрывал теперь пышный коврик цветов. Корзиночки отлично вписались, добавляя особенной красоты. Арсений, печально вздохнув, произнёс: — Как же много ты не успел, Андрейка… И мне так тебя не хватало всё то время, что я был один… Но я знал тебя очень хорошо. Ты всегда старался сделать меня счастливым, принимал меня истинного. Я тебя никогда не забуду, а ты меня никогда не увидишь… — Монолог Арсения глухо звучал, отражая его самого, все его чувства показывая, как на ладони. Антон, слегка придвинувшись, положил свою руку Арсению на плечо, легонько сжав пальцы, желая показать, что он рядом, что он тоже скорбит. Они простояли в безмолвной тишине больше пяти минут. Быть может, Арсений под гнётом воспоминаний забылся, а может просто хотел ещё немного побыть здесь. Но Антон его не торопил, ибо это было бы лишним. Он ценил и любил Арсения всем сердцем, каждой фиброй своей души. Но вот сверху какая-то птичка затянула свою трель, разнося её по округе. Легкий теплый ветер всколыхнул волосы на головах у Антона и Арсения. И старший, опомнившись, пробормотал: — Ладно, Андрюша, пришло время нам идти… Извини, что так недолго, в следующий раз постараемся остаться на подольше. Конфетки твои любимые, печенье… До свидания, милый друг. — И Арсений, развернувшись, медленно двинулся к калитке. Антон, бросив последний взгляд на улыбчивое гранитное фото Андрея, тяжело вздохнул, кивнул на прощание и вышел на тропинку вслед за Арсением. Обратно они шли, неся оставшиеся цветы в руках. У Антона появилась идея «подарить» эти цветы каким-нибудь людям, лежащим тут. Несколько букетиков уже нашли свой приют на менее ухоженных могилках двух бабушек и одного пожилого мужчины. У Антона защемляло сердце при виде заросших холмиков за покосившимися оградками. Оставленные, никому не нужные… К концу пути остался один букетик из белых роз. И Арсений, остановившись у довольно свежей могилки, вслух произнёс: — Гляди, совсем ещё мальчишка… Недавно только похоронен. Двадцать четвертого июня умер. Семнадцать лет… — Мужчина замер у оградки, глядя на фото мальчика. — Как же тяжело родителям, когда ты переживаешь своего ребёнка… Давай оставим эти розы ему? — Давай, Арсюш. Они прошли к могиле, разместили букетик, и двинулись к выходу. Мысли наползали разные, и в большинстве своем грустные и тягучие, как смола, растопленная солнцем. Антон размышлял над смертью. Ему чужда пока ещё была потеря близких, но он понимал, что это неизбежно. «Вот что самое обидное — это всегда неожиданно. Вот ты общаешься с человеком, повидался с ним, а потом узнаешь, что он больше не ходит по земле, что больше нет его» — думал он, идя вслед за Арсением. Пара вышла на главную дорожку, добралась до выхода, где сидела их ранняя знакомая. Женщина, улыбнувшись, махнула на прощание рукой. Арсений, в ответ натянув небольшую улыбку, кивнул, Антон повторил то же самое, и они наконец вышли за ворота, направившись в сторону бурной Петербургской жизни.

***

Вечером следующего дня у Арсения Попова и Антона Шастуна в руках были дорожные сумки, а в руках билеты на поезд, идущий в Мурманск. Они стояли на Ладожском вокзале, среди других людей. Несколько дней пролетели незаметно, пришло время возвращаться. Тем более что за домом присматривал в Териберке дядя Витя, суровый мужичок, и Арсений переживал, что он мог забыть покормить Котю. Антон не переживал ни за что, ведь его новая статья вновь набрала огромное количество положительных откликов, а онлайн-журнал, где теперь публиковался Антон, набирал популярность среди людей. Наверное, за счет фотографий и картинок… Или из-за простоты и доступности слога Антона. Но самое главное было не в статьях, не в журналах и прочем. Главное было в том, что оба они — сбежавший от старой жизни затворник и одинокий недооцененный творец — встретились, соединили свои души, разрушили все свои проблемы и нашли силы не просто выживать. Они нашли силы по-настоящему надеяться друг на друга, верить друг в друга и любить друг друга.

Они нашли силы жить так, как хотят они сами.

Конец.