На далёком северном побережье

Когда появляется устойчивое ощущение угнетения, когда сложно понять, что ты сам от себя хочешь — ищи помощи у природы. Спрашивай у рассветного солнца, у холодной воды, у мягкой травы, у быстрого ветра. Они способны помочь, исцелить потерянную душу. С сильным горем справиться непросто, и не хватит только лишь природы. Но важность того, чтобы кто-то родной был рядом возрастает. Без этого побороть всё то, что может навалиться в один лишь миг, очень трудно и сложно. А может даже и невозможно, если человек заперт в рамках своих мучений. Но если рядом появляется причина дышать, чувствовать, переживать — причина жить — то жизнь меняется, будто текст на страницах интересной книги…

***

Ночь выдалась спокойная, если не считать того, что в ногах постоянно дергался Ветер, а места было только на одного человека. Но Антон, истосковавшийся по настоящему сну в тишине и темноте, спал крепко и беззаботно, закутавшись в теплый спальный мешок. Первым пробудился Арсений, так как именно его кто-то покусывал за ногу. Ощущение зубов присутствовало даже через слой спальника, и окончательно скинув с себя остатки сна, мужчина раскрыл неизвестного кусаку: Ветер, просясь на улицу, в наглую грыз Арсения, будто кость! Пожалуй, в положении собаки были свои плюсы — его двуногий друг точно не сказал бы ему ни слова. Арсений, кое-как выбравшись из мешка, на четвереньках выполз на улицу, прихватив свои ботинки и свернутую в клубок куртку. Время было раннее, предрассветное. А ещё, как запомнил Арсений, сегодня у Антона был день его рождения… Ну, конечно же! Идея увести городского подальше даже от края цивилизации и показать ему в честь праздника настоящий европейский север так сильно двигала Арсением пару дней назад… И он показал! Да, не всё прошло гладко, особенно после мытья кастрюли на водопаде, но Антону точно понравилось. А Арсению понравилось то, с какими глазами Антон рисовал, с каким восторгом он смотрел на закат… «Ну нет. Этого определенно не может быть, так не бывает, так нельзя!» — Арсений анализировал свои ощущения и чувства, своё поведение по отношению к Антону. Он не просто проникся этим приезжим, он вот уже неделю буквально дышал им. Антон, этот зеленоглазый, всегда улыбчивый и искренний человек, который подобно буре ворвался в серую жизнь Арсения, забрызгав всё яркими красками! Он был чертовски привлекателен, смел и честен, эти качества Арсений ценил больше всего. Он ценил открытость и добродушность в людях, и Антон был ярким обладателем всех этих качеств… Уникальнейшим он являлся человеком — художник, своего рода писатель, фотограф… И всегда улыбался! Что бы ни случилось — пытался отшутиться. Когда над полосой моря начало появляться светлое трепетание постепенно выползающего солнца, Арсений решил, что самое время будить Антона. Он осторожно засунулся в палатку наполовину, после чего аккуратно потеребил сладко сопящего человека. И, естественно, раздалось недовольное бормотание, и Антон только глубже закопался в спальный мешок, не желая просыпаться. Но Арсений был терпелив и находчив, поэтому он полностью залез в палатку, расстегнул спальный мешок спящего и начал пощипывать руки и плечи. Антон, от такого, проще говоря, прифигев, открыл глаза и сонно заморгал. Над ним нависло лицо Арсения, с небольшой щетиной, ярко-голубыми глазами и россыпью маленьких родинок. И он, глядя на нахохлившегося Антона, слегка улыбнулся, от чего разбуженный растаял полностью. — А почему так рано-то?.. — Голос у Антона немного хрипел после сна, но мозг уже почти не тормозил. Арсений кивнул головой в сторону выхода из палатки и через мгновение уже исчез снаружи. Антон, потянувшись, почувствовав пальцами стену палатки, сел, дожидаясь, пока мышцы немного подготовятся, а потом на четвереньках выполз следом за Арсением. Уже начинало светлеть, но час все равно был ранний. Антон, поёжившись от прохлады, огляделся и нашел стоящего поодаль Арсения. Мужчина, глядя на встающее солнце, казалось, светился сам, у Антона сердце даже пропустило пару ударов, так это было красиво, завораживающе… — Это прекрасно… — Он медленно приблизился к Арсению, встав рядом, немного касаясь своим предплечьем его руки. Это было неосознанным жестом, просто в эту минуту, торжественную и грандиозную, он хотел быть с кем-то очень близко. Арсений, достав из кармана свой блокнот, сразу отдал его Антону в руки — он уже написал там простую фразу: «Это тебе на день рождения» Антон, прочитав это, прижал своими руками блокнот к груди, зажмурился и прошептал: — Спасибо тебе!.. Арсений смотрел на сияющего парня, на тонкие, паутинками расположившиеся в уголках глаз морщинки, которые делали Антона ещё более счастливым, дарили ему особую солнечность! И как же тепло было на душе у истосковавшегося без таких пустяковых радостей Арсения, он был готов подарить всё своё радостное возбуждение всей Териберке, он был готов стать генератором энергии. Если бы ещё почувствовать снова то тепло, которое дарит простое прикосновение… — Арсений, можно тебя обнять?!. Это лучший мой подарок на день рождения! — Антон смущенно улыбнулся, повернувшись к Арсению. Мужчина в нерешительности замер, глазами буквально съедая своего спутника. Все клетки мозга, все мысли верещали: «Да! Пожалуйста! Я хочу тепла, любви!» За все время, прожитое в одиночестве, Арсений не ощущал своих настоящих эмоций, жил под маской серой, непостижимой многим людям боли. Той самой боли всеми покинутого отшельника. Почему-то в фильмах и книгах такие герои в конце всегда становятся победителями, героями… Но Арсений всё время чувствовал себя лишним человеком в этом богом забытом месте. А после встречи с Антоном, казалось, даже солнце стало мягче светить, буквально лаская Арсения, как родного… — Арсений… Ты чего? — Антон ждал ответа на свой вопрос больше минуты, и всё это время на него смотрели из-под темных ресниц два ярких, светло-синих глаза. И здесь чувства взыграли. Арсений, немного неклюже, уже позабыв, как это делается, прильнул к Антону. Тот, немного растерявшись, мгновения спустя своими руками осторожно обвился вокруг шеи мужчины, притянув его к себе. Антон чувствовал руки Арсения на своих лопатках, слышал его дыхание, и несильно прижимал его к себе, пытаясь растянуть этот момент… Они оба сейчас были просто под невидимым куполом, для них не существовало ровным счетом ничего, кроме их самих, шума северного морского прибоя и крика чаек. И это было лучшим подарком. С каждой секундой Антон всё больше погружался в приятную, тягучую массу удовлетворения, спокойствия и легкой влюбленности. Он практически утопал в своих чувствах, но это его никак не пугало, даже наоборот, мягко затягивало в омут, в теплый, уютный омут… Он полной грудью вдыхал чистый воздух, щурился от света выдвигающегося над морем солнца, и прижимал к себе, пожалуй, самого лучшего на свете человека. — Так хорошо… — прошептал Антон, всё ещё не до конца осознавая такое прекрасное начало дня. Вся его широкая душа сейчас в геометрической прогрессии расширялась ещё больше, даруя ещё большую радость. — Угу… — Неожиданно для себя, для Антона, для моря и неба, Арсений издал хриплый, низкий звук. Он зародился в груди, и переполз в горло, пощекотав его, и вышел. Это было слово… Это было негромкое «угу» в ответ на искреннюю радость Антона! Оба тут же отшатнулись друг от друга. Арсений округлившимися от удивления глазами уставился на Антона, а тот зеркально повторил то же самое. В возникшем безмолвии было место только для природы — для отдаленного крика птиц, для шума морского прибоя, для всего того, что не могло утихнуть. А двум людям, находящимся в рекреации от цивилизованного мира, становилось то жарко, то холодно. — Арсений… Ты… — Антон, нарушив ставшее неловким молчание, поддавшись неимоверно сильному порыву чувств, снова прижал к себе мужчину, приподняв его над землёй. Они были примерно одного роста, для Антона это действие было трудновато, но он не мог сдержать радости. Уже привыкший к постоянному молчанию собеседника, Антон вдруг понял, что Арсений для него стал гораздо ближе и нужнее. Парень размышлял о том, как он скажет об этом самому объекту своей любви… Как он признается тому, чьё сердце разбилось вместе с автомобилем в тот страшный день?.. — Арсений, ты не поверишь, как я рад! Это ведь чудо, ты же сможешь до конца вылечиться! — Антон поставил ошалевшего Арсения на землю. Тот, всё ещё не веря до конца произошедшему. Это случилось так неожиданно, что будучи один, Арсений ни за что бы не поверил в это и ничего бы не поменялось. Но сейчас… «Неожиданно» — Это чудесная неожиданность! Ты будешь говорить! Просто подумай — возможно, просто нужно было время для восстановления! «Возможно. Но нам нужно позавтракать.» Арсений, натянуто улыбнувшись, вернулся к палатке, нашёл еду для завтрака, а потом пошел разводить костёр. Антон в это время, пребывая в странной эйфории, играл с Ветром. Пёс смешно прыгал, немного покусывал парня за ботинки, трепал его штаны и не переставая вертел хвостом, как маленьким пропеллером. Скоро запах еды стал разноситься по округе, и желудок Антона издал голодный зов, от которого даже Ветер пошевелил ушами. А вскоре после этого Арсений, дунув в свой свисток, известил обоих о том, что кушать подано. На завтрак была пленительно и вкусно пахнущая гречневая каша с тушенкой… А в своей тарелке Антон увидел выложенную из кусочков плавленного сырка надпись: «С ДР». Арсений, как ни в чём не бывало, поглощал свой завтрак. И лишь лукавый огонёк в его бездонных ясных глазах выдавал весь фокус. Антон, безуспешно пытаясь сдержать восторг и искреннюю радость, благодарно произнёс, заглядывая прямо в глаза своего старшего проводника и благодетеля: — Спасибо тебе большое, Арсений, правда! Мне так приятно не было уже очень давно. — Антон принялся за еду. Теперь тепло было в прямом смысле — сытый человек равноценен довольному человеку. После завтрака решили собираться в обратный путь. Помощь Антона была в этот раз в том, что он постарался не мешаться — мужчина сам настоял на том, чтобы оставшееся время Антон потратил за рисованием или фотографированием. И Антон почти нехотя согласился. Присев на камень, он принялся за пейзажи. Рисовал быстро, легкими штрихами, и получалось у него очень хорошо. Иногда рядом оказывался Ветер, и норовил погрызть карандаш или кисть, и тогда Антону приходилось на время прятать принадлежности, чтобы не лишиться их. В это утро небольшие акварельные скетчи получались у молодого человека гораздо лучше, он будто даже забыл обо всех правилах, рисовал душой, вёл все линии мягкой рукой. И он не забыл нарисовать Арсения. Портрет стал крайним рисунком, нарисованным в альбоме. Антон успел закончить проработку некоторых деталей, когда не столько увидел, сколько почувствовал, что сзади появился Арсений. Мужчина мельком увидел свой портрет, на котором Антон изобразил его застенчиво улыбающимся, немного растрепанным, уютным и невероятно красивым… Арсений едва не прослезился от накативших чувств. Антон, закончив портрет, произнёс, обращаясь к Арсению: — Тебе нравится? Я вот думаю, что немного скривил линию глаз и носа… — Он отдалил альбом на вытянутой руке и присмотрелся с разных углов. Альбом вдруг мягко перекочевал в руки Арсения, и он присмотрелся к рисунку. И будто не рисунок это был вовсе, а фотография. Арсений, улыбнувшись, вернул творение художнику и, утопая в зелёных, мягких глазах Антона, положил ему руку на плечо и легонько сжал, пытаясь показать своё восхищение. И Антон неожиданно и для себя, и для Арсения, осторожно коснулся пальцами руки на своём плече. Арсений слегка дернул пальцами, но не убрал своей руки, наслаждаясь теплом, которое передавалось от Антона, от его мягкой ладони. Дорога обратно была уже проще, по известному пути, с веселыми шутками Антона и чудачествами Ветра. Рюкзаки за спиной были легче из-за того, что не было продуктов. Решили припахать и собаку тащить что-нибудь, и Арсений, покомпактнее сложив пакет с мусором, крепко закрепил его сверху на ошейнике Ветра. Ноша была не слишком тяжелой, а понятливый пёс теперь шёл рядом с мужчинами, никуда не убегая. Когда начало смеркаться, путешественники вышли на склон, увидев редкие зажигающиеся фонари Териберки. Прохладный ветер дул с моря, гоняя волны и пригибая редкие травинки. Арсений и Антон уверенно шли к дому, где их уже ждал Котя. Мусор они закинули в первый попавшийся бак, освободив Ветра от его ноши. Кот сидел на окне, и завидев Арсения и Антона, подходящих к крыльцу, подскочил и передними лапами оперся об окно, не переставая мяукать. Арсений, достав ключи, стал открывать дверь, а Антон, вытащив фотоаппарат, сделал несколько атмосферных фото пейзажа и запечатлел Котю через стекло. Ветер крутился на пороге, не смея войти в дом. Антон вопросительно посмотрел на старшего мужчину. Арсений показал пальцем на лапы собаки, а потом на корытце с водой. Ветер требовал, чтобы ему ополоснули грязные лапы! И Арсений, достав телефон, быстро напечатал: «Занеси вещи, а я пока займусь Ветром» — Он скинул с плеч рюкзак. Антон, кивнув, подхватил ношу и шагнул в дом. Разувшись, Антон оттащил рюкзаки подальше от прихожей, и чуть не споткнувшись об вертящегося волчком между ног Коти, прошел в отведенную ему комнатку и скинул с себя куртку. Ему хотелось вытянуть уставшие ноги, а потом свернуться калачиком и заснуть. Но, вопреки своим желаниям, Антон вышел в коридор и, заметив совершенно грязный кошачий лоток, решил вынести это безобразие на улицу. Только он не знал, куда Арсений это выбрасывает, и держа в руках зловонный лоток, он толкнул дверь и вышел на улицу: — Арсений! Куда ты обычно выбрасываешь кошачий наполнитель? Мужчина, уже закончив мыть лапы Ветру, подошел к стоящему на крыльце Антону, молча взял лоток в руки и, кивнув, завернул за угол дома. Антону стало интересно, куда же девается грязный наполнитель, и последовав за хозяином дома, он увидел небольшой пластиковый ящик с крышкой. Арсений открыл крышку, высыпал туда всё содержимое лотка, вернул крышку на исходное положение и вручил Антону пустой лоток, улыбнувшись. Вместе они вернулись ко входу в дом, где на резиновом коврике сидел Ветер. Все вместе они зашли внутрь, и собака ушла в комнату к Арсению. Мужчина, подхватив с пола свой рюкзак, тоже скрылся в своём владении. Антон, пожав плечами, ушёл к себе и принялся разбирать вещи в рюкзаке. Выложив всё, что у него было, Антон отобрал то, что принадлежало ему, в отдельную кучку, а вещи Арсения определил в другое нагромождение. Через некоторое время, когда Антон, устроившись на кровати, писал в своём блокноте заметки для редакции, в помещение просунулась тёмноволосая голова. Арсений, несколько раз стукнув костяшками пальцев о стену, привлек к себе внимание задумчивого парня. Антон, подняв голову, широко улыбнулся и сказал: — Хочешь прочесть, что я написал для редакции? Как раз проверим, понравится ли простым людям… — Антон, подвинувшись, освободил место на кровати для Арсения и, как только тот сел, передал блокнот. Мужчина начал читать, а Антон, делая вид, что тоже увлечен текстом, наблюдал за Арсением. Интересно было следить за тем, как меняется выражение красивого лица, как двигаются брови, как шуршат о страницы пальцы, и как эти же пальцы убирают слегка спадающую на лоб прядь непослушных тёмных волос. Антон немного придвинулся, чтобы быть ближе к увлеченному статьёй Арсению, и ощутил тепло, коснувшееся его колена. Антон даже стал тише дышать, боясь спугнуть этот момент. Чувства внутри него бушевали, не давая думать ни о чем, кроме этого мужчины с голубыми глазами… «Это впечатляюще, ты очень живо описал всё, что видел. Это талант» — Арсений, дочитав, выхватил телефон из кармана и быстро написал своё мнение. — Я рад, что тебе понравилось… «Не хочешь остаться здесь до конца лета?» Внезапный вопрос не заставил себя долго ждать. Арсений сидел очень близко, он видел Антона на расстоянии вытянутого пальца, он заметил легкий румянец на его щеках, заметил в глазах смятение, а в сумме всё было смущением и незнанием того, что будет дальше. Молчание становилось невыносимым, давило на обоих изнутри. И эта тяжесть для Арсения была равносильна пытке. Он, устав ждать ответа, вдруг хрипло, низко произнёс: — Ну?!. — И сам испугался своего голоса! Антон видел, как голубые глаза Арсения вмиг забегали, а сам он пытался осознать произошедшее. — Если ты сделал такое предложение, то я не против, а только за. И… — Антон немного замялся, в упор глядя в ясные, с появившимися радостными огоньками глаза. — И ты очень красивый, Арсений, очень. И я боюсь, что у меня проявились некие чувства относительно тебя. — Антон подбирал слова осторожно, чтобы не наломать дров своей неосмотрительностью. Они сидели очень близко, друг напротив друга. Они видели волнение, они чувствовали небольшую лихорадку, которые одолевали их в эту минуту. Антон удивлялся своей смелости, а Арсений от осознания сказанного ему и о нём, чувствовал, как немного свело непонятной судорогой живот, как сердце заколотилось в три раза быстрее. В глазах Антона он видел все его чувства насквозь, парень их ничуть не скрывал, наоборот, хотел всё показать Арсению. Тишина звенела в ушах, было слышно, как тикали на кухне настенные часы. Антон изнывал от желания обнять сидящего напротив него человека, но не мог себе такого позволить. Возможно, что Арсений не будет против… Но он слишком любил и до сих пор любит своего погибшего избранника, и Антон понял, что сморозил глупость, высказавшись о своих чувствах. «А может, это и не чувства вовсе?.. Может я просто сошел с ума, может у меня биполярное расстройство, и то признание было проявлением?» — Эти вопросы мучали молодого человека. Но там же был и вопрос, почему Арсений сам предложил ему остаться. Неужели это было намёком?.. Антону было нескончаемо жаль, что он — Арсений — не может высказать все свои чувства, что этот прекрасный человек вынужден общаться при помощи мессенджеров и блокнотов. И Антон, практически не подумав, ответил на приглашение: — Я могу остаться… Но если ты завтра же отправишься к врачам и начнешь восстановление своего голоса. — Это был настоящий ультиматум. Но почему-то в душе Антон верил, что Арсений будет согласен. Мужчина не отстранился, как ожидал Антон, а молча кивнул и расплылся в теплой, радостной улыбке. Милейшие ямочки появились на его обросших щетиной щеках, и Антон не сумел сдержать своей лучезарной, доброй улыбки в ответ. И тут на кровать между мужчинами запрыгнул Котя, и требовательно потерся макушкой сначала о руку Арсения, а потом о колено Антона. Оба потянули одновременно руки к коту, чтобы приласкать его, и столкнулись пальцами ещё над котом. Замерев, Антон и Арсений не отрывая глаз смотрели друг на друга, наслаждаясь моментом и боясь его одновременно…

***

Антон действительно принял приглашение остаться до конца лета. Конечно, пришлось уволиться с работы — он не хотел держаться за что-то, желал свободы. Пришлось завести блог на просторах интернета, усердно вести его, пытаться пробиться в люди со своими заметками. За несколько недель было написано вдвое больше, чем за пару лет. Антон вдохновлялся любыми событиями, и стал углубляться больше в художественные, короткие рассказы, нежели в статьи. И всё больше народу посещало его блог, все чаще стали приходить уведомления о высоких оценках его творчества. Несомненно, во многом заслуга принадлежала Арсению: мужчина поддерживал Антона, пытался давать маленькие советы, советовал знакомым прочесть, как он это называл, «правдивое творчество одного молодого писателя». Антон в свою очередь настоял на том, чтобы Арсений снарядился в Мурманск на приём к врачу, и в конце июня они вместе оказались в портовом городе. Арсений переживал, что те редкие звуки были просто чем-то другим, а не наконец-то начавшими восстанавливаться голосовыми связками, но первое же обследование подтвердило обратное. Врач, который согласился помочь, так и сказал одним днём, когда Арсений снова пришёл на приём: — Запросил я результаты обследований ваших из Выборга вашего… И знаете что? Все ткани хорошо восстановились, поэтому лучшим шагом вашим будет записаться к логопеду для разработки речевого аппарата. И тогда Арсений понял, что начинается новая жизнь. Затянулись раны физические… И ушла тоска душевная. Арсений понял, что всё стоит отпускать. Да, он любил Андрея, вспоминал добрым словом, но в то же время он понимал, что и так очень долго жил прошлым, заведомо зная, что ничего уже невозможно изменить. Ради Антона он готов был, так же как и ради Андрея когда-то, сделать всё возможное, а невозможное тем более. К августу к Арсению при помощи занятий с логопедом почти полностью вернулась возможность говорить. Арсений помнил первый день, когда он смог сказать несколько негромких слов. Это была среда, в Териберке снова бушевал шторм. Обитатели домика на холме в полном составе собрались на кухне. Антон делал зарисовку для блога в своем альбоме, пёс с котом тихонько дремали по своим уголкам. Арсений, проделав несколько странных упражнений, сделал глоток воды, а потом немного заикаясь, хрипло и медленно произнёс: — Ветер!.. К-котя! Кс-кс! — Мужчина попытался подозвать к себе своих шерстяных питомцев. Пёс, насторожившись, поднял свою лоснящуюся смольную голову и, чуть наклонив её набок, недоуменно воззрился на хозяина. Видимо, за долгое время Ветер привык к молчанию, он ведь ни разу не слышал голос Арсения. А тут?.. Да и кот отреагировал также, смешно щурясь от света люстры под потолком… И Антон, тоже оторвавшись от своего занятия, нежно, влюбленно улыбнулся, глядя на не менее счастливого Арсения, и коснулся пальцами его руки. И тогда все оковы рухнули, никаких границ и стен не осталось между ними. В конце августа Антон получил письмо от одного издательства, которое было заинтересовано в том, чтобы подарить рассказам Антона не только переплёт, но и читаемость. И началась настоящая работа — Антон дорабатывал тексты, отправлял их в издательство, где уже собирали большую книгу рассказов и очерков с иллюстрациями автора. Это было для Антона замечательным способом развить свои таланты и способности, побороть себя и превзойти. Тридцать первого августа, прямо перед сентябрём, Арсений, Антон и Ветер прогуливались по каменистому пляжу недалеко от Териберки. Светило теплое солнце, дул приятный морской ветерок, заставляющий волосы мужчин непослушно разлетаться в стороны. — Как думаешь, Арс, мою книгу напечатают? — Думаю да. У тебя приятный глазу слог, а ещё картинки есть. Мне кажется, что лет через сто твои рассказы будут читать в школах. — Арсений мечтательно протянул последнюю фразу. — Ну если ты так сказал, то я не переживаю больше! — Антон беспечно мотнул головой, пытаясь отбросить непослушную прядь спадавших на глаза волос. — Вот и не надо переживать. Волноваться, правда, стоит… — Арсений хитро сощурился. — За что же? — Антон непонимающе посмотрел на мужчину, чуть не оцепенев от пленительного взгляда нежно-василькового цвета глаз. — А вот за что! — Арсений, вдруг неожиданно присев, схватил какой-то холодный, мокрый камень и, пока Антон пытался понять происходящее, запихнул ему за шиворот «подарок», а сам, заливисто смеясь, рванул по побережью вперёд. Антон, запрыгав от неприятного холода на лопатках, заверещал: — Ах ты так! Ну держись, Арс, у меня ноги длиннее! — И он помчался догонять пакостника Арсения. Они смеялись так, что, наверное, было слышно и в посёлке. Они до изнеможения бегали по побережью, искренне радовались тому, что нашли друг друга. И ведь если бы не непогода, ничего этого могло бы и не случиться… Антон в этот момент думал о том, чем же по-доброму отомстить Арсению, а второй, удирая от длинного, смешного парня, задал себе вопрос, а видит ли его сейчас Андрей, и если да, то одобряет ли? Но прилетевший из ниоткуда кроссовок врезался в спину, и развернувшись на сто восемьдесят градусов, Арсений увидел неуклюже скачущего к нему навстречу Антона. Мужчина подхватил кроссовок-снаряд, поспешив к парню. Разбежавшись, он врезался в него, и вместе они свалились на каменистый берег. Запыхавшиеся, но до безобразия радостные, они замерли. Арсений оказался над Антоном, и сейчас, лежа на нем, он увидел в зеленых глазах тот самый отблеск, какой бывает только у искренне влюбленных. И Арсений, последовав порыву, нежно прикоснулся губами к губам Антона. Парень легко поддался, и через мгновение волна чувств захлестнула обоих. Этот поцелуй был долгожданным, желанным и нежным, как лепестки северного ландыша. Он был чувственным и горячим, от него приятное тепло расходилось по всему телу, даруя душе настоящий покой и умиротворенное удовлетворение…