Зачем я тебе такой?

Арсений проснулся поздно утром. О том, что посмотрелся в зеркало, он пожалел почти сразу же. Лицо опухшее, помятое, волосы в разные стороны... Стоило привести себя в порядок. Серёжи ожидаемо не было. Всё-таки хоть кто-то из них должен работать. Заходить на кухню не хотелось вообще, но разочаровывать Матвиенко не хотелось ещё больше. Добравшись-таки до чайника, он увидел записку на холодильнике. "Хочу увидеть полностью съеденный завтрак. В обед заеду проверить" Несмотря на достаточно суровый тон внизу было пририсовано сердечко. Что ж... Мотивации, чтобы поесть нормально, прибавилось. Тем более обед у Серёжи уже скоро. В сковороде лежал с заботой приготовленный омлет. Попов ковырялся в тарелке с остатками пищи, когда мужчина неожиданно возник в проходе. Погруженный в свои мысли Арсений не услышал поворота ключа в двери. - Доброе утро. - Привет. Я... Я сейчас доем, честно... - он испуганно посмотрел на Серёжу. Арсений был похож на растерянного попугайчика. Растрепанный, в смятой одежде, он также сидел, хлопал глазками и клевал что-то из тарелки. - Как ты себя чувствуешь? - мужчина сел рядом за стол. - Получше, спасибо. Уже не хочу отдаться тебе каждую секунду... Каждую минуту, да, но это же прогресс, верно? Матвиенко усмехнулся. Попов снова шутит, снова робко улыбается. Хороший признак. - Не планируй ничего на вечер. У меня для тебя сюрприз. - Сюрприз? - Мы давно никуда не ходили. Почему бы не провести время вместе? Действительно, почему же? Ничего ведь не произошло... - Но... - Без но. Рядом с таким строгим и одновременно нежным мужчиной хотелось послушно сложить лапки и завилять хвостиком. Собственно Попов решил не перечить и заткнуть себя остатками омлета. - И сфоткай мне свой обед пожалуйста, - Арсений понятливо кивнул. - Не подумай... Я верю тебе, просто... - Мужчина мягко поцеловал брюнета. - Беспокоюсь. Серёжа мог бы устроить скандал уже минимум раза три за последние несколько дней, но не сделал этого, выслушивая истерики Попова. А сейчас ещё и сюрприз приготовил. Арсений обнял его и уткнулся лбом в рубашку. - Я знаю. Прости, что заставляю волноваться. Зябкий весенний вечер. Ещё не стемнело, но улицы Питера уже горели оранжевыми огоньками. Из ресторана на крыше открывался чудесный вид на сумеречный город. Столик в конце зала, скрытый от лишних глаз. Приятный приглушённый свет. Серёжа что-то увлечённо рассказывал про кофейни. Арсений, к своему стыду, не сильно вслушивался, он просто наблюдал за Матвиенко. Заказанную еду уже принесли. После трёхдневной голодовки есть второй раз за день было непривычно... Попов так и не пообедал, просто понял, что физически не сможет запихнуть в себя еду. Это же он и написал Серёже, после чего отправил извиняющийся смайлик и пообещал, что поплотнее поужинает. Мужчина чувствовал голод, но кусок в горло не лез. Отчего-то было... Не по себе. В голове шум, в руках дрожь, на сердце непонятная суета. Тревога верными шагами подступала ближе. Сердце стучало, а сидеть на одном месте было невыносимо. Зрачки бегали в поисках какой-то опоры. Подсознательно они искали, за что зацепиться. - Арсень, что-то случилось? - Серёжа заметил нервное поведение мужчины. Вымолвить хоть слово казалось непосильной задачей. Стало тяжело дышать, грудь как будто сдавливалась изнутри. Тошнота уже поступала к горлу. Признаться в том, что он испугался, и сам не знает чего, тоже было боязно. Брюнет не понимал, что происходило. - Арс? - тот как будто и не слушал, - Арс! - Мне страшно... - шёпотом, но Серёжа услышал. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. - Смотри на меня, - Попов не реагировал, - смотри на меня. Арсений всё же поднял глаза. Суета вокруг казалась слишком громкой и добавляла паники. - Я считаю до четырёх - ты вдыхаешь, потом задерживаешь воздух в лёгких и также выдыхаешь, понял? Арсений качнул головой, хоть и не расслышал половину из-за собственных мыслей. - Медленно вдыхай. Раз, - он сделал небольшую паузу, - два, - Попов, кажется, уже сбился, - три, - мужчина напротив никак не мог совладать с собственным телом, - не получилось? - брюнет кивнул. - Давай сначала. Раз, - снова маленькая пауза, - два, - Арсений вдыхал неровно, - три, четыре. Задержи дыхание. Молодец, теперь также выдыхаем. Раз, - Серёжа пристально следил за мужчиной, - два, - голубые глаза всё ещё испуганно смотрели в ответ, - три, - он как будто дышал вместе с ним, - четыре. Хорошо. Выпей немного воды и начнём сначала. И так до тех пор, пока страх полностью не отступил. Если трясти Арсения почти перестало, то сказать хоть что-нибудь он всё ещё не мог. - Не поделишься? - Серёжа с грустью глядел на мужчину. Он опять чего-то не знал, опять что-то упустил, ему опять не доверили собственные переживания. - Я... Я вообще не понял, что сейчас произошло, - Попов потерянным котёнком смотрел в ответ, - мне просто стало страшно и... Меня трясло, было тяжело дышать... - Так протекают панические атаки. На фоне пересенного стресса неудивительно. Давно? - Сейчас впервые. Я бы рассказал. - Ты переживал о чём-то, когда мы пришли? - Тебе это не понравится, - Арсений отвёл глаза в сторону. Не хотелось снова огорчать мужчину. Попов честно старался принять себя, понять, возможно, оправдать, но пока что получалось плохо. А это свидание как будто делало только хуже. "Не достоин", - набатом било в голове. - Я в любом случае хочу быть в курсе твоих проблем. - А ты не будешь ругаться? - он робко смотрел на Серёжу. - Разве я когда-то тебя ругал или повышал голос? Стало стыдно, что он вообще мог так подумать. Серёжа только два раза за всё их знакомство действительно был зол на него. При самой первой встрече и тогда, в театре. - Нет, но мне кажется, что ты устал от всего. На работе завалы, а ещё дома я, который требую постоянного внимания и ухода, как маленький ребёнок. Я просто боюсь, что в какой-то момент ты не выдержишь. - На работе не так уж всё страшно. Просто стало чуть больше дел. Это естественно, когда идёт расширение сети, тем более в другие регионы. Я устаю, да, но не позволяю себе загоняться до потери пульса. Лучше от моих мешков под глазами не будет ни тебе, ни мне, ни партнёрам. - Я тебе не надоем? Со своими трудностями, с глупыми загонами, необоснованной тревогой... - Арсений, во-первых, ты человек и ты имеешь право на переживания. А во-вторых, я вижу, что ты сам пытаешься с этим бороться. И пока не сдашься ты, не сдамся и я. Попов и мечтать никогда не мог о таком мужчине. Настолько эмоционально комфортно ему ещё не было ни с кем. - Так ты не поделишься тем, что вызвало у тебя такой приступ паники? - Ну... Я снова начал думать, что не заслуживаю всего этого. Таких свиданий на высоте с прекрасным видом из окна, тебя, внимательного и заботливого, хорошего к себе отношения... Из-за этого не хотелось есть. Я начал переживать, что сейчас снова останусь голодным, расстрою тебя и как-то оно само... И вот ты уже говоришь мне, как дышать... - он только сейчас понял, что даже не поблагодарил. - Спасибо. Серёжа накрыл своей ладонью чужую, холодную и бледную. - Ты молодец. Я понимаю, как тяжело тебе доверять кому-то, как тяжело делиться волнениями с другим человеком, боясь получить осуждение в ответ. Я тобой горжусь. И запомни, я никогда не буду осуждать тебя за твои страхи. Арсению всё равно казалось, что он что-то должен. И избавиться от этого противного ощущения не получалось. - Ты знаешь... Я очень ценю всё, что ты для меня делаешь. Хотя порой может выглядеть иначе. Мне кажется, что я в полной мере не могу тебе это показать. И вообще... Иногда доставляю... Неприятности. Но я правда тебя люблю. Мне с тобой так хорошо, так комфортно, спокойно и безопасно. Я готов и тело, и душу отдать тебе навсегда. - Мне это не нужно. - Мне это нужно, - он просяще посмотрел на Серёжу. - Меня никто так как ты не любил. Меня вообще, наверное, никто, кроме родителей, не любил. У меня и отношений-то серьёзных не было никогда... Ты для меня первый и единственный. Арсению казалось, что он излишне разоткровенничался, что сказал что-то очень личное. Он никогда прежде в любви не признавался, никогда не говорил о чувствах. Сейчас это всё было таким интимным, слишком личным... Подумать только, как трудно сказать любимому человеку, насколько сильно дорожишь им, и как много он значит для тебя. Это всё равно что отдавать себя на суд ему. Арсений Пушкина читал ещё в детстве, но только сейчас понял, почему так робела Татьяна. - И я, наверное, бываю невыносим... - продолжал Попов, - со мной бывает трудно... Но мне так хорошо, когда ты рядом, - мысли разбежались, а щеки покрылись румянцем. - Ты так заботишься, нежничаешь. Если подумать, то за всё время отношений ты ни разу не был груб со мной... - Неправда, - перебил Серёжа, - тогда в театре... - Это было оправдано. К тому же, потом ты меня поцеловал, а потом ещё раз, а потом накормил... И успокаивал... - Арсений силой сдерживал слёзы, - И в общем... Спасибо, что видишь во мне человека, что любишь и терпишь меня такого. Мне словами не выразить всю мою признательность. А по-другому я пока не умею... - По-другому и не надо. Мне очень приятно слышать благодарность от тебя, приятно знать, что я много значу, что моя любовь более чем взаимна. Я знаю, как трудно говорить о своих чувствах, особенно впервые. Я горжусь тобой. Тараканы в голове хлопали своими маленькими лапками. Серёжа им гордится, значит, Арсений на верном пути. Он порадовал своего мужчину. Наконец-то был честен, искренен с ним. На душе сразу стало спокойнее, тревога отступила, а аппетит наоборот проснулся. Было немного неловко дозаказывать себе ещё порцию картошки, но Серёжу, кажется, ничего не смущало, напротив, он был доволен. Постепенно Арсений входил в свой ритм жизни. Снова взялся за дела по дому, немного набрал в весе, чему Матвиенко был несказанно рад. После перенесённого стресса, тот выглядел излишне худым. - Мне завтра нужно будет уехать в Москву, - пока не все кофейни открыты в столице, приходилось жить на два города. - Надолго? - Да, недели на полторы - две. Но ты едешь со мной. - Что? Зачем? - Не хочу тебя тут оставлять. Арсений не стал пререкаться. Он вообще старался быть покладистым. Поэтому молча ушёл собирать вещи. Да и чего скрывать, оставаться одному в Питере не хотелось. - Сергуль, а что мне там делать, в Москве-то? - уже лёжа в кровати, спросил брюнет. - Я специально поставил встречи так, чтобы и мы могли куда-нибудь сходить, и я смог поработать. Постараюсь, чтобы тебе не было скучно, но какое-то время придётся посидеть со мной в кофейнях. Ничего? - Хорошо, я не против, - брюнет прижался ближе, крадя короткий поцелуй. Арсений был в восторге от выставки. Созерцание картин умиротворяло, отвлекало. Однако Серёже рядом было совсем не интересно, хотя он старался этого не показывать. Просто не его... Он со школы не понимал классическую литературу, музыку, скульптуру и прочее. Что теперь поделать? Ему это никогда не нравилось. Но нравился мужчина, что так жадно впитывал какой-то потаённый смысл чёрного квадрата. Поэтому Матвиенко любовался единственной для него красотой. - Ты не картину изучаешь, - Попов заметил уже давно, но не выдержал, когда кожей начал чувствовать чужой взгляд. - "В комнате полной искусства я всё равно бы смотрел на тебя", - красноречиво. - Мы можем уйти, если тебе скучно. - Тебе тут нравится. А мне нравится, что тебе нравится. Тебя успокаивает прекрасное, зачем же уходить? Мужчина не нашёлся с ответом. Ему безумно льстило, что это для него, что Серёжа принимает и уважает его интересы. - В следующий раз идём туда, куда ты захочешь. А то как-то нечестно получается... Прогулки по Москве приятно выматывали. Оба от усталости не замечали неудобства в сдвинутых односпальных кроватях. Подъем в девять, завтрак, выставки, экскурсии, квесты, концерты, галереи, оранжереи, шоппинг. А после обеда Матвиенко ехал на встречу, оставляя Арсению свободу действий, а иногда беря с собой. Вечера зачастую были свободными. В один из дней Попов решил, что ещё ни разу сам не звал Серёжу на свидание. Хотелось чего-то необычного и романтичного. Ужин на теплоходе, идущем по Москве-реке был подходящим вариантом. - Сегодня я плачу, - Арсений с довольным видом вложил купюры в чек бук. Ночная Москва завораживала. Было в ней что-то отрешенное, но правильное, что-то манящее и отталкивающее, что-то холодное, но вместе с тем приятное. Раньше мужчина никогда бы не променял холодный Питер на столицу. Но сейчас брюнет думал, что здесь не так уж и плохо. - Сергуль, а у тебя завтра есть какие-то встречи? - Только зайду в кофейни просмотреть документы. А что? - Возьмём машину, чтобы покататься по улицам? Времени уже половина одиннадцатого... Ночью поедем на смотровую площадку и встретим там рассвет. Как тебе план? - С меня машина, с тебя маршрут. Исторические районы сменялись советскими хрущевками. Небоскрёбы, стадионы, панельки, торговые центры, граффити... Такая разная, но от этого не менее прекрасная Москва... Почему-то сейчас она казалась родной. Странно. Раньше Арсений питал к ней лишь ненависть. - Через двести метров поверните направо, - голос навигатора вёл к заданной точке, - Вы прибыли в место назначения. - Я не нашёл смотровую площадку, они все открываются после рассвета. Поэтому на ночь забронировал номер в гостинице. С высоты 275 метров открывался чудесный вид на ночной город. Несмотря на поздний час улицы казались оживленными. Неудивительно для мегаполиса. - Арс, Москва - толерантное место... Но ты серьёзно снял номер с одной двуспальной кроватью? - Попов смущённо улыбнулся, и сел на край кровати у панорамного окна. Он даже не обратил внимание на кровать, когда бронировал. - Мне кажется, девушка с рецепшена подумала, что мы тут точно не рассветом любоваться будем. Серёжа сел рядышком, придвинувшись ближе. В маленьком, но уютном номере повисла тишина. Матвиенко сплел их пальцы вместе, продолжая также тихо наблюдать за ночной жизнью. - Арсень, - шёпотом. - М? - Можно тебя поцеловать? - Знаешь же, что да. Зачем спрашивать? - Ты так сосредоченно туда смотришь, - он головой указал на окно, - не хочу отвлекать. - Дурак... - брюнет усмехнулся. - Отвлекай, - и сам потянулся к чужим губам. Нежные касания, тихие звуки поцелуев... Серёжа впервые робел рядом. Арсений был такой... Необычно спокойный, как будто взрослый и проникшийся чем-то сокровенным, чего ему никогда не понять. А ещё он был особенно красив в свете ночного города. Матвиенко одними лишь кончиками пальцев коснулся острой коленки сквозь ткань брюк. - Смелее, Сергуль... - брюнет сдвинул его ладонь выше, на середину бедра. Поцелуи и касания становились откровеннее, слышались тихие вздохи и мычания. Матвиенко уложил Арсения на кровать, нависнув сверху, губами спустился на шею. - Разденешь меня? - попросил Попов. Серёжа, стараясь не отрываться от его губ, растегивал пуговицы на чужой рубашке. Открыв себе доступ к груди, он облюбовал ключицы и рёбра. Однако чувство дежавю его не покидало. Нежно посасывая соски, он старался не касаться их зубами. Арсений смущённо отводил взгляд в сторону и закусывал губу. Матвиенко осторожно коленом давил на пах, чувствуя его возбуждение. - Ах... Сильнее... Пожалуйста, - пропищал Попов, рефлекторно раздвигая бёдра. - Даа... Серёжа оставлял мокрые дорожки, проходясь языком по груди и животу. На последнем он задержался особенно. Поцелуи и игривые покусывания оказались крайне приятны обоим. Сняв с Арсения брюки, он кончиком носа коснулся тазовых косточек. Руками держась за талию, языком оставил мокрый след на трусах по всей длине члена, оттуда вдоль редкой полоски волос, идущей от лобка к пупку, и до солнечного сплетения. Матвиенко спустился ниже к бёдрам, что дрожали от самых невинных прикосновений. От коленки прошёлся поцелуями до края боксёров и ужасно пошло залез языком под трусы. - Ааах... Серёж... - Арсений плавился под мягкими касаниями. - Сергуль... - Что такое? - мужчина придвинулся ближе и поцеловал в плечо. - Отпустишь меня в душ? - абсолютно разомлевший брюнет смотрел сквозь поволоку возбуждения. - Пойдём вместе. Серёжа, расстегнув несколько пуговиц, через голову снял свою рубашку и так же быстро скинул брюки. Душевая кабинка была не очень большая и с трудом вмещала двух взрослых мужчин. Вылив весь гель из маленькой баночки, предоставленной отелем, Серёжа намыливал плечи и спину Арсения. Тот стоял красный, как рак. Его никогда не мыли перед сексом. Причём так нежно массируя мышцы, растирая кожу, проходясь пальцами по каждому сантиметру... Серёжа намылил плечи, спину, бедра и пальцами прошёлся между ягодиц. - Я не успел сходить на депиляцию, прости... - Арсений смущённо потупил взгляд. - Волосы на теле - это нормально, не переживай. Вылив остатки геля, Матвиенко тщательно пальцами прошёлся по паховым складкам и по всей длине члена, мягко намылил мошонку, а остатки пены распределил по ногам. Брюнет пока не понимал, что его смущает больше: действия Серёжи или то что ему самому нужно будет сделать сейчас все тоже самое. Он попросил Серёжу повернуться спиной и мыльными руками стал разминать плечи. - Мм... Помассируй ещё. - Ты любишь массаж? - Да. Из-за сидячей работы постоянно болит спина. Массаж спасает... И ещё очень возбуждает... Мыльные руки скользили по плечами из-за геля, но Арсений очень старался сделать приятно. Дойдя до поясницы, он остановился. - Я... Я дальше стесняюсь, - прошептал на ушко. - А так? - Серёжа повернулся лицом, положил его руки к себе на грудь и медленно повёл их ниже. - Так можно... - Попов намылил бедра и прошёлся ладонью по вставшему члену. Смотреть в карие глаза было стыдно, и, чтобы заполнить эту неловкую паузу, Арсений потянулся за поцелуем. - Ты так мило краснеешь, - оторвавшись от чужих губ, сказал Серёжа. - И вовсе не мило, - пробубнил под нос брюнет. - Иди пока, я дальше сам. Чтобы не раскраснеться ещё больше, мужчина поспешил ретироваться. Своих клиентов, если они уходили в душ, Попов встречал в полной готовности, лёжа голым или растягивая себя. Как стоило ждать Серёжу, он не знал, но подумал, что тот не будет против, если Арсений чем-нибудь займёт себя на эти пять минут. Заходя в комнату, Матвиенко застыл в проходе. Его влажные фантазии осуществлялись на яву. В свете ночного города мужчина, лежащий на кровати, смотрелся безупречно. Брюнет гладил, трогал себя, щипал соски, сдавливал шею и совсем казалось не обращал внимания на Серёжу. Каждый свой жест он сопровождал мычанием, неровным вздохом или стоном. Так пошло раздвинув ноги, он дразнил себя, пальцами наглаживая вход. Фаланги другой руки брюнет вобрал в рот, посасывая, а потом этой же рукой сжимал свои соски, выгибаясь. Матвиенко мог поклясться, что порно лучше в жизни не видел. - Присоединишься? Серёжа опомнился, подошёл ближе и сел на кровать между его ног. Арсений, который так стеснительно касался его в душе, так прелестно смущался близости, сейчас напротив бесстыдно ступней вёл по груди Матвиенко. И как бы не хотелось признавать это, он был той ещё проституткой в постели. Серёжа себе поклялся никогда не называть брюнета шлюхой даже во время близости, даже для придания пикантности моменту. - Ты невероятно красивый... - он оставил поцелуй на чужой лодыжке. - Привлекательный... - снова спустился к коленке. - Милый... Невинный, чистый... Самый лучший для меня, - губами остановился на тазовой косточке. - Я теперь понял... - Арсений блаженно закинул голову, - понял, почему ты занимаешься сексом исключительно по любви... Это совсем другое... Мужчина только сейчас осознал одну простую истину. Его любят. Его действительно любят, ценят, им очень сильно дорожат. Раньше секс был работой и методом поддержания отношений, идущих в никуда. Но он верил... А сейчас Серёжа только пока целовал одну ногу, наговорил комплиментов больше, чем другие партнёры за все время. Он смотрел другими глазами. Матвиенко не хотел обладать и укрощать, он хотел быть рядом. От этого простого факта сердце билось быстрее, а глаза становились влажными. Он нужен. Несколько слезинок выкатилось из глаз. Арсений впервые плакал от счастья. - Что-то случилось, Сюш? Я сделал тебе больно? - Серёжа, заметив перемену настроения, обеспокоенно смотрел на мужчину. Арсений отрицательно мотнув головой, вытер слёзы, но те предательски продолжали ещё больше катиться из глаз. - Просто... Ты... Ты так нежен со мной... Будто я из сахарной ваты. Ты смотришь на меня, как на любимую машину... С которой готов пылинки сдувать... - все щеки были в солёных каплях, - ты меня так любишь... - брюнет прижался к Серёже, крепко обняв его и уткнувшись в сгиб шеи. - Потому что ты - самое дорогое, что у меня есть, - Матвиенко гладил мужчину по волосам. - Хочешь, просто полежим в обнимку и подождём рассвета? - Это одеваться надо, - чуть успокоившись протестовал Арсений. - Можем голыми полежать. - Голыми и без секса? - Да, а что? Арсений промолчал о том, что в его жизни так не было никогда. Но, кажется, Серёжа и так всё понял. - Да ну... Посмотри какой вид... Мы в таком прекрасном месте и не переспим? Это будет самое большое упущение в моей жизни. Серёжа ласково усмехнулся. Арсений такой Арсений. - Так, может, продолжим? - Попов робко поцеловал мужчину в шею. Сам брюнет укусы не любил, слишком болезненные, но кусать своих партнёров обожал. Кого-то из обиды, кого-то из любви. Поэтому сейчас по-котячьи кусал Сережины плечи. - Сильнее, Арс... Укуси сильнее, - мужчина с удовольствием выполнил просьбу и был поражён, услышав громкий стон. - Тебе нравится? - Мм... Очень. Искусай мне все плечи... - Матвиенко повернулся спиной. - Они чувствительные? - Арсений языком оставлял мокрые следы, намечая место для будущего укуса. - Скорее, наоборот... Я почти никак не ощущаю к ним прикосновений. Пародоксально, но любые грубые движения к ним приятны. Поэтому не сдерживайся, кусай сильнее. И постарайся не задеть шею... Мгх... - мужчина почувствовал резкую боль, тут же разливающуюся теплом по телу, опавший член снова начал твердеть. - А лопатки можно? - Можно... - что-то подсказывало Серёже, что к утру на его спине живого места не останется. Оставив с десяток укусов на плечах и спине, Арсений, довольный своим безобразием, сполз с кровати на пол и придвинул Матвиенко ближе к краю. Лицом приблизившись к паху, он растянул губы в сытой кошачьей улыбке. - Дорвался? - хихикнул Серёжа, заметив озорной огонёк в глазах. Арсений же пытался ему отсосать с самой первой встречи, а теперь нагло пользовался тем, что ему не откажут. - Можно? - спросил брюнет для приличия. - Можно, Сюш, можно. У меня в кармане брюк лежит презерватив, давай с ним. Серёжа уже порывался встать, но Арсений положил руки ему на бедра и побитым щенком, чью мечту пытаются разрушить, посмотрел в ответ. - Не надо, не хочу, - капризничал Попов. - А если скажу, что он со съедобной смазкой? - В каком кармане, ты говоришь? - Арсений уже бессовестно рылся в брюках Матвиенко. Раскатав латекс по члену, брюнет тут же прошёлся языком. - Мм... Клубничная? - Дома целое ассорти... Мужчина продолжал слизывать смазку, дразня любовника. Наигравшись вдоволь, он решил больше не мучить Серёжу. Отточенными движениями спрятал зубы, сначала взял в рот головку, посасывая её, как чупа-чупс. Сам знал, как такое раззадоривает. А потом пропустил в горло до конца. Сразу взяв хороший темп, Арсений втягивал щеки и работал языком. - Ааарс... Мне нравится... Когда глубже... Брюнет намёк понял и стал чуть задерживаться, когда брал до конца. Благодаря смазке член мягко выскальзывал, не создавая сильного трения. Челюсть уставала меньше, а горло и губы почти не саднили. Ускорившись, Попов застонал, создавая приятную вибрацию, член так правильно ощущался во рту, давил на язык. Арсений прикрыл глаза. Он никогда не скрывал пристрастия к оральному сексу. Ему нравилось лёгкое ощущение удушья, нравилось метафорически прогибаться под партнёром, чувствовать себя слабым, уязвимым. - Мм... Как хорошо... Так приятно, Сюш... Всегда в конце хотелось услышать искреннюю похвалу, но его обычно высмеивали за такие желания, поэтому он и не пытался больше. Но даже слова о том, что он делает все правильно, вызывали приятный трепет в груди. Массируя яйца, Арсений взял за щеку, чтобы дать себе небольшую передышку. Поэтапный план минета был вызубрен и отработан годами практики. А вот Серёжа от такой картины потерял дар речи. Брюнет с таким же безразличным видом перекатывал головку во рту. Оттянутая щека, скопленные слезы в уголках глаз, растрепанные вололы, красные от натяжения губы... Арсений выглядел до одури пошло. Отдохнув, Попов сразу вернулся к быстрому темпу. Он чувствовал, как задрожали Сережины бедра, как тот особенно громко промычал. - Хочешь кончить мне в рот? - Нет. Арсений таял от заботы. Нашёлся первый мужчина, который не собирается в него спустить. В знак признательности он положил чужую руку на свою голову, чтобы тот мог сам контролировать темп. Брюнет позволял особенно глубокие толчки в глотку. Не давился и послушно принимал все фрикции, знал, что делает приятно. Стоны сверху - тому подтверждение. Наконец, Серёжа толкнулся особенно сильно, кончая в презерватив. Он постарался выйти сразу, чтобы как можно скорее дать возможность отдышаться. Мужчина, сидящий на коленях уткнулся головой ему в живот, переводя дыхание. - Понравилось? - Арсений с замиранием сердца ждал ответа. Он сегодня старался, всю любовь вложил в некогда опротивевшее дело. - Ты даже не представляешь, насколько... - Серёжа снял презерватив, завязал его и отбросил куда-то к одежде. - Тогда похвали меня, - краснея сказал Попов, - пожалуйста... Он стыдился своего кинка, считал его странным и неуместным. Но секс без похвалы не приносил ему и половины возможного удовольствия. Он несмело посмотрел на Серёжу, выпрашивая ласку. - Ты умница, Сюш, - Матвиенко погладил его по голове и взъерошил волосы, - так глубоко брал, - как кота почесал брюнета за ушком, - послушно открывал ротик, позволяя иметь себя в глотку, - Арсений тихо простонал и ещё больше подставился под ладонь, что так ненавязчиво чесала его под подбородком, - и сделал мне приятно, хороший мальчик, - Попов тяжело дышал, бедра подрагивали из-за накатившего возбуждения. - Иди сюда, - Серёжа похлопал по кровати. Арсений нехотя оторвался от нежных поглаживаний и в позе морской звезды лёг на кровать. Его красные припухшие губы выглядели чересчур соблазнительно для Матвиенко. Он аккуратно накрыл их поцелуем, сплетаясь своим языком с чужим. - Подрочишь мне? - попросил Попов. Серёжа загадочно улыбнулся и спустился ниже. Он уже облюбовал себе плоский мягкий животик и теперь покусывал и вылизывал каждый участочек. - Спустись пониже, Сергуль... Пожалуйста... Матвиенко, специально не касаясь члена, продолжал покрывать поцелуями уже лобок. Лёгкий пушок на паховых складках смотрелся умилительно. Губы лишь на миг спустились непозволительно низко, заставляя Арсения снова смущаться, а потом перешли на бедра, слегка царапая щетиной нежную кожу. - Можно поставить засос? - Не надо... Пожалуйста... Это для меня очень болезненно. - Хорошо, - Серёжа мягко улыбнулся и лизнул где-то совсем близко к члену, в ответ услышав мычание. Попов завороженно посмотрел на Матвиенко: к его желаниям в постели прислушивались крайне редко, почти никогда. Чтобы не поцарапать нежную кожу бородой, Серёжа всё больше пускал в ход язык. Надавливая, прошёлся по шву несколько раз, получая громкие стоны и смятые простыни в качестве реакции. - Боже... Ты готов вечность у меня между ног провести... - Вполне неплохая перспектива, - Серёжа языком коснулся головки. Медленно вобрав член в рот, он позволил плавные толчки. Целовал и вылизывал по всей длине, руками массируя простату снаружи. Арсений рефлекторно раздвигал ноги шире, поддавался навстречу каждому движению и сладостно стонал на радость Матвиенко. Ещё несколько движений языком по головке и брюнет, не выдержав, кончил себе на живот, шепча имя любовника. Вытеревшись полотенцами, которые они захватили из душа, мужчины залезли под одеяло, устроившись в объятиях друг друга. - Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? - заботливо поинтересовался Матвиенко. - Ммм... Это был лучший секс в моей жизни, - довольно ответил мужчина. - И прости... Я тебе там всю спину искусал... - уже тише добавил в конце. - Да я чувствую, - усмехнулся Серёжа. - Больно? Извини... Я не хотел, прости, прости... - брюнет виновато опустил взгляд. - Если хочешь, можешь меня укусить также. - Арсюш, ну что за самопожертвования? Не переживай, мне нравится эти ощущения, хоть они и могут быть слегка неприятны. - Правда? - Угу, нравятся также, как тебе похвала. Кстати, ты не предупреждал. Расскажешь? - Ну... Я очень люблю ролевую игру хозяин-питомец. И моё такое отношение к ней оттуда. Может быть, это неправильно, но мне нравится заслуживать похвалу и ласку... - Пет-плей, значит... И каким ты любишь быть животным? - Котиком... - смущаясь прошептал Арсений. - И что же кошачьего ты делаешь во время игры? - Ну... В основном кусаюсь, царапаюсь, играюсь, мяукаю... - признался мужчина. - Иногда мурлыкаю и слушаюсь... Но это редкость... Просто хорошего хозяина нет, - он вздернул очаровательный носик, показывая, что он тут вообще ни при чем. - Но я так понимаю, место свободно? - А ты хочешь попробовать? - Хочу. - Тогда слушай и запоминай, - Арсений вольготно устроился на бедрах Матвиенко. - Вообще эта игра не нацелена на секс, хотя он и не исключён по желанию партнёров. Наверное, очевидный, но не менее важный аспект: всю ответственность за меня на время сессии несёшь ты. В каком-то смысле ты будешь дрессировщиком. Если я выполняю твою команду, то заслуживаю похвалу, если нет - наказание. Однако это тебе решать, будешь ты строгим или мягким. Будешь ли поощрять меня за каждую мелочь или заставлять заслуживать малейшую ласку. - А как ты хочешь? Как тебе будет комфортнее? - Ну... Я не самый послушный котик и люблю иногда подурить. Ты можешь быть со мной построже, - Арсений раскраснелся на этих словах, - но не перебарщивай. Питомец должен понимать, что те или иные его действия приводят к какому-то результату. Поэтому не игнорируй меня. Даже в качестве наказания. Это моё личное табу. Лучше ударить, лишить касаний и при этом заставить смотреть на то, как хозяин делает сам себе приятно, но не разрешает присоединиться. Вообще, основная цель игры - это, пожалуй, научить питомца понимать слова "можно", "нельзя" и некоторые различные команды. Если тебе понравится, то иногда мы сможем проводить такие сессии. Со временем я подстроюсь под твой характер, как хозяина, и ты получишь послушного и вышколенного котика. Но не сразу, меня действительно надо приручать. - Хорошо, я всё понял. Обязательно попробуем, когда вернёмся домой, - заверил Серёжа. - Подождём солнце или поспим? - А ждать не нужно, - Арсений повернул голову. - Смотри, рассвет... За окном вставало тёплое весеннее солнце, подсвечивая облака розовым цветом. Оранжевый круг медленно поднимался над горизонтом, освещая город, ещё живущий ночью. Первые лучи залили комнату сквозь панорамные окна, окрасив её всеми цветами радуги. С рассветом начинались новый день, новая жизнь. И отчего-то казалось, что всё прошлое такое бессмысленное, что важен только этот миг начала нового дня. Серёжа сплел их ладони вместе и подарил первый утренний поцелуй.