Качели

      U2 — Love Is Blindness

      Их отношения с самого начала не были гладкими. Люцифер вёл себя высокомерно, называл Вики непризнанной, упорно игнорируя её имя, будто не желал утруждать себя его запоминанием. Вики язвила в ответ на его нападки и постоянно крутилась рядом, раздражая. А после — Люцифер не сразу признал это — волнуя. Она была искренней, открытой для новых впечатлений и этого мира, порой наивной и слишком импульсивной. Настоящей…       Их невыносимо тянуло друг к другу, как бы оба ни пытались бороться с этими чувствами. Даже их первая совместная ночь больше походила на борьбу. Вики оставляла на его шее засосы, царапала его спину ногтями. Люцифер же вколачивался в неё почти с остервенением, выплескивая бешеный коктейль эмоций, что испытывал рядом с ней.       После он делал вид, что ничего особенного не случилось. А Вики изображала, будто ей всё равно. Но было поздно притворяться, что между ними лишь взаимное равнодушие. Маски трескались, осыпаясь на землю осколками, слой за слоем обнажая их души. Они всё сильнее открывались друг другу, и в какой-то момент Вики осознала, что полюбила Люцифера, несмотря на его невыносимый характер. Она то ощущала себя счастливой с ним, то хотелось придушить его, но именно это ей и нравилось. С другим мужчиной Вики просто заскучала бы. Отчасти поэтому милый ангел Дино для неё остался лишь другом.       Незадолго перед битвой с Мальбонте Люцифер признался ей в чувствах. Это было так прекрасно и долгожданно, а очередная совместная ночь была наполнена непривычной нежностью. Вики полагала, что, если они выживут, то будет по-настоящему, безоглядно счастлива с Люцифером. И как же радовалась потом, что ошибалась…       Она умерла бы от тоски, если бы он всегда оставался романтичным и милым. Гораздо больше по душе для Вики были их яростные споры, заканчивавшиеся жаркими примирениями. И хорошие моменты ощущались особенно ярко после того, как они причиняли друг другу боль, пускай и невольно. Вики подсела на эти эмоциональные качели, стала зависима от них, как от наркотика. Порой окружающие удивлялись, как она выносит Люцифера, как они выносят друг друга. У Вики тоже был не ангельский характер. Неудивительно, что она стала демоном. Но им было плевать, они просто любили. По-своему, иногда до слёз, до сорванного от криков горла. Но так сильно, что друг без друга жизнь казалась пустой.       А потом в их мир явилась Чума, и отношения Вики и Люцифера, такие горько-сладкие, но необходимые им обоим, разрушились…       Она смотрит в его глаза, надеется увидеть в них остатки прежних чувств, что Люцифер испытывал к ней. Но в его взгляде лишь раздражение вперемешку с пренебрежением. Он называет её мусором, говорит, что Вики больше не нужна ему. Всего лишь забава, успевшая надоесть… Но с теми, кто является развлечением, не проводят вместе десять лет, не раскрывают душу, не целуют так самозабвенно. Вики не может поверить, что Люцифер говорит это всерьёз.       — Перестань так на меня смотреть, — цедит он.       — Как «так»?       — Будто надеешься, что у меня ещё есть чувства к тебе.       Вики фыркает и отворачивается, стараясь не показывать, как больно он делает ей своими словами. В горле застревает горький ком, и хочется разрыдаться от боли и обиды. Не может их любовь, выстраданная, прошедшая через испытания, оказаться пустышкой. Нельзя так резко взять и разлюбить того, с кем почти каждое утро просыпался в постели, с кем посещал самые красивые места на земле и Небесах, самые мрачные закоулки Ада. Совсем недавно Люцифер обещал, что больше никогда не причинит ей боль. Кому же теперь после этого верить?       Какая-то её часть надеется, что Люцифер так говорит, лишь не желая показывать Чуме свои слабые места. Прежде именно Вики являлась его слабостью. Но он забыл, что они всегда были сильнее вместе. А теперь щупальца отчаяния всё глубже проникают в его сердце. Быть сильной за двоих Вики уже не может.       Когда Люцифер соглашается стать её «хозяином», она не знает, стоит этому радоваться или нет. Сначала Вики чувствует облегчение. Лучше принадлежать тому, кто был когда-то дорог тебе. Но затем она думает, что это похоже на изощренную пытку. Видеть Люцифера постоянно и в то же время принадлежать ему совсем не в том смысле, в каком хотелось бы, невыносимо. Он сам раздражается едва не от любого действия Вики: когда она подолгу смотрит на него, когда пытается разговорить.       — Зачем ты взял меня к себе, если моё присутствие тебе неприятно? — не выдержав, спрашивает она.       — Я не обязан отвечать на твои вопросы, непризнанная, — высокомерно отвечает Люцифер. У Вики ощущение, будто они вернулись на десять лет назад. Но многое изменилось за это время, в том числе, она сама.       — Я демон, а не непризнанная, — парирует она, собирая остатки гордости. Пускай на ней кандалы, лишающие сил, но её суть неизменна.       — Нет, ты всегда оставалась ей. Просто теперь ты вспомнила своё истинное место, — усмехается Люцифер, но в глаза ей не смотрит. Опасается, что Вики увидит в его взгляде что-то иное, противоречащее его словам?       Она упорно убеждает себя в том, что ненавидит его. За то, что бросил её, растоптав то, что между ними было. За то, что обесценивает всё, что они пережили. За то, что убил её отца… который уже был ногой в могиле и которого Вики не смогла убить сама по приказу Чумы. Она гонит от себя мысль, что Люцифер в каком-то смысле спас её. Она ненавидит его, ненавидит… Но будто зависает, любуясь на его профиль, на контур губ, которые было так сладко целовать. Задерживает дыхание, когда Люцифер оказывается слишком близко к ней или случайно прикасается. И сходит с ума от мысли, что больше не будет примирения в их фирменном стиле. Не в этот раз.       На Вики золотые кандалы, но она чувствует на себе другие, незримые, что гораздо сильнее. Крепкими цепями она привязана к Люциферу, и так просто их не сломать. А у него взгляд такой тяжёлый, будто кандалы сейчас на нём.       — Сними их. Я хочу сходить в душ, — просит Вики на третьи сутки своего «рабства». Бессмертные не потеют, как люди, но ей хочется смыть это липкое ощущение унижения и бессилия, что испытывает после прихода Чумы.       — Тебе стоит привыкнуть к своим кандалам, — недовольно отвечает Люцифер, и неясно, говорит он это в прямом или переносном смысле.       — Никто не узнает, — обещает она. Так же как и о том, как Люцифер пару раз снимал их, чтобы Вики могла хотя бы поспать без них.       — Я слишком часто делаю тебе поблажки, — вздыхает он, затем всё-таки аккуратно освобождает её. Вики разминает руки и ноги, привыкая к недолгому ощущению свободы, после чего идёт в душ.       Тёплые струи воды стекают по её телу, очищая его, но собственная душа для Вики ощущается всё такой же грязной. Жаль, что негативные эмоции так же легко не убрать, как пот и пыль. Но постепенно она расслабляется, горечь и отчаяние, ставшие верными спутниками, уже не так ощутимы. На смену им приходят мысли о том, что совсем рядом, за стеной находится мужчина, которого Вики так яро ненавидит… но всё ещё безумно желает. О том, что в его присутствии за грудиной растекается тягучая нежность, она старается не думать, игнорируя это чувство.       Ей кажется, будто это не вода касается её кожи, а поцелуи, скользящие от шеи к плечам и груди. Она запрокидывает голову, закрывает глаза и представляет, что Люцифер сейчас здесь, рядом с ней. Близкий, как и раньше, до сих пор её… Вики сжимает ладонями грудь, спускается ладонью ещё ниже, к нежным складкам плоти. Ненадолго она отдаётся фантазиям и возбуждению, охватившему телу, срываясь на тихие стоны. Ей плевать, что Люцифер может услышать её… Вики вспоминает, что теперь реальность не имеет ничего общего с её влажными мечтами, и издаёт негромкий всхлип. Осознание оказывается слишком болезненным.

      Masked Wolf & Bebe Rexha — Its You, Not Me (Sabotage)

      Она выключает воду, вытирается полотенцем почти с остервенением, будто пытаясь содрать с кожи воспоминания о том, что испытывала лишь несколько минут назад. Затем одевается и выходит из душа, чувствуя себя ещё более злой и раздраженной, чем до него.       — Что, водные процедуры не пошли на пользу? — ухмыляется Люцифер, пронзительно глядя на неё своими красными глазами, в которых будто отражается адское пламя. Вики отстранённо думает, что он наверняка слышал её стоны и знает, чем она занималась в душе. Но ей плевать.       Вики пытается обратно надеть кандалы, но не может застегнуть их. Руки слишком дрожат. Люцифер недовольно цокает, подходит к ней и помогает с этим. Он сейчас так близко, и Вики невольно ощущает будоражащее волнение. Эмоции, что она испытывала в душе, ещё очень свежи. Он не торопится отстраняться, почти касаясь носом её шеи. В какой момент Люцифер оказался стоящим вплотную к ней? Вики встречается с его взглядом, и в его глазах — отражение её собственных эмоций: непреодолимое притяжение, горечь и злость. Она удивлённо выдыхает. Их положение, его взгляд — это так не вяжется с тем, что Люцифер постоянно говорит, будто теперь ему плевать на неё.       — Проклятье… — шепчет он и впивается в её губы грубым жадным поцелуем. Вики стонет, обнимая его за шею, подаваясь ближе. Они практически падают на кровать, и тяжесть его тела такая знакомая, желанная. Она обвивает бедра Люцифера ногами, а хочется ещё плотнее, так, чтобы вновь стать с ним единым целым.       Он лихорадочно стягивает с неё одежду, потом вдруг хватает цепь, которой скованы руки Вики, и обвивает ей столбик кровати. И вот она перед ним, распростертая, беззащитная, полностью в его власти. Люцифер обводит её прекрасное обнажённое тело пылающим взглядом, затем неторопливо раздевается сам, будто готовый в любой момент передумать, нависает над ней и входит в её лоно одним плавным уверенным толчком. Вики не сдерживает громкий стон и подаётся бёдрами ему навстречу. Сейчас ей хорошо, и ненадолго становится плевать, что будет дальше.       Ритм Люцифера быстрый, рваный. Мощными толчками он почти вбивает Вики в кровать, и происходящее так напоминает их первую ночь. Тогда они тоже обезумели от страсти и понятия не имели, что их ждёт впереди. Существовало лишь здесь и сейчас, два тела, сплетенных в пылких объятиях, две души, тянущиеся друг к другу. Но тогда за плечами Вики не было десяти лет в ипостаси демона, а на её шее, руках и ногах — золотых кандалов. Тогда она ещё не обрела Люцифера, теперь же успела его потерять.       Он изливается в Вики, сжимая ладонью её шею. Она содрогается под ним, не сдерживая крики. Пускай даже их услышит Чума, ей плевать. Эти минуты — то, что Вики удалось выцарапать из своего безотрадного настоящего.       Она постепенно приходит в себя в объятьях Люцифера, сознанием возвращаясь из мира сладострастных желаний в реальность. И знает наперёд: он снова будет делать вид, будто между ними ничего особенного не случилось. Причинит ей боль, лишь бы не показать собственную уязвимость. Но Вики не напрасно провела с Люцифером долгие десять лет. Она тоже научилась, как с небес опрокидывать на самое дно ада.       Он отстраняется, убирает цепь с прикроватного столбика, и Вики морщится от того, как затекли руки. Люцифер кидает ей одежду, тянется за своей и не смотрит на ту, кого несколько минут назад сжимал в страстных объятиях. Он говорит, стараясь сделать голос максимально равнодушным:       — Не думай, будто для меня это что-то значило. Это был просто секс.       — Ага, как и для меня, — парирует Вики, и её руки едва дрожат, когда она надевает платье. — Просто разрядка. В последнее время накопилось слишком много стресса. Но не волнуйся. В следующий раз, если я захочу потрахаться, найду кандидатуру получше.       Люцифер издаёт звук, похожий на рык. Резко разворачивается к Вики, и его глаза сверкают от ярости. Он вновь хватает её за шею, но уже не в порыве страсти. Его ладонь идеально лежит на её золотом ошейнике, и Вики не уверена, что имеет над ней большую власть.       — Ты только моя, запомни это! — шипит Люцифер. — Ты принадлежишь мне! Моя рабыня, моя вещь, моя…       — Твоя непризнанная? — Её губы искривляются в усмешке. — Я демон, что бы вы с Чумой ни говорили. И я больше не твоя, несмотря на эти цепи. Ты сам сделал всё возможное для этого.       Её взгляд гордый, холодный, хотя душа тянется к мужчине напротив, хотя тело ещё горит от его жарких ласк. Люцифер отпускает её, слегка отталкивая от себя, и Вики падает на подушки, смеясь. Но в смехе её лишь горечь.       Этот раунд выиграла она.