Взрослый дисней

В темноте коридора раздалось досадное «блять». Ноги никак не лезли в кеды, всему виной — привычка не развязывать шнурки, снимая обувь. С опаской девушка оглядывается вглубь квартиры, где на кухне ужинают родители с соседями. В другой день она бы покрыла их хуями, сидя в комнате. Почему нельзя поужинать у себя дома? Таких вопросов возникало бы меньше, если пара Лапухиных хоть раз пригласила их даже на чай. На большее рассчитывать и не приходится. А поэтому отсиживаться, не выходя на кухню, было привычной для Яны тактикой. Так легче избегать вопросы про учёбу и планы на будущее. А ещё сдерживать желание плюнуть тёте Насте в бокал с вином, к которому она присасывается в любой момент, когда её рот не занят едой или пустой болтовнёй. Разговоры о том, как на неё засмотрелся очередной клиент в салоне, смущали всех, кроме её мужа. А обсуждение видов цветов, которые она хочет посадить летом на даче, кажется, интересовало её одну. — Мам, тебе реально с ней интересно? — Не раз спрашивала Яна, помогая вечером убирать со стола. — Ладно, дядя Федя, он смешной. Но она же реально мерзкая. Ты никогда не замечала? — Прекрати! — Громыхнула посуда в раковине. Мама снова разозлилась. — Можешь выбирать так своих друзей. Наших с отцом любить не заставляю. Каждый раз одно и то же. Но сейчас они пришли как нельзя кстати. Удивить родителей тем, что дочь не появляется на кухне этим вечером, было мало возможно. Такой шанс свалить появился! Она уже любила Лапухиных. Но только на сегодняшний вечер! Утром Яна молилась всем богам, в которых не верила, чтобы она смогла пойти на тусовку на пляже. Даже Катя на таро нагадала ей, что всё получится. Однако, существовало много причин, по которым родители девушки были скептично настроены к компании её одноклассников. Отпустить её вечером погулять с кем-нибудь? Нет. Отпустить её на ночёвку к подружке? Нет. Отпустить… Сразу же нет. И честно, Яна их понимала. Что ждало её в той компании? Всё, что так осуждают взрослые. И всё, к чему так тянется знакомая молодёжь. И она тоже. Алкоголь и сигареты. Наркотики. Секс. Безусловно всё это, но ещё… Мимолётное ощущение свободы, которое взрывает легкие, настолько оно упоительно. Оно щиплет глаза, когда морской воздух бьёт холодными порывами по лицу. Оно дарит неосязаемость юности, которая пройдёт, не задержавшись, сколько бы ни просили остаться. Каждая сигарета отсчитывает дружелюбное рукопожатие моментов, которые никогда больше не повторяться. «Ты никогда не будешь настолько молод и свободен, как сейчас» висел плакат прямо напротив кровати Яны. И она жадно хватала возможности этой жизни. Наконец кеды на ногах, а на плече небрежно повис рюкзак. Абсолютно тихо Яна проворачивает ключ в замке, но слышит пьяное шарканье тапочек в коридоре. Всё ближе становится театральный смех тёти Насти, которая на пути в туалет всё ещё смеётся над шуткой отца. Сука. Она неаккуратно передвигает ноги, хотя старается идти как можно медленней. Держится за стену одной рукой, чтобы не упасть как в прошлый раз. Сегодня компания напилась, закончат они не скоро — Яна ещё успеет прийти домой незамеченной. Пятница для всех пятница. Тётя Настя как всегда путает стороны, идёт в противоположенном от ванной направлении и замирает. Долго стоит, вглядываясь в коридор, и Яне кажется, будто соседка сейчас закричит: «Воры, тут воры». Или что ещё хуже: «Тут Яночка, она куда-то уходит». И рука непроизвольно тянется к хрустальной милой вазочке из-под ключей, та с треском разбивается об голову открывшей рот соседки, так и не успевшей ничего сказать. Прибегают напуганные родители, подумавшие, что пьяная тётя Настя поранилась. Видят, что рядом с мёртвой подругой лежит окровавленная ваза, а входная дверь открыта нараспашку. Муж в истерике, все в ужасе. Идут в комнату за Яной, а её там нет. Но призрачное ведение рассыпается о тяжёлый вздох женщины, не увидевшей никакой опасности в силуэте, который заметила около двери. Очевидно, сочла за пьяную галлюцинацию. И это хорошо — Яне не пришлось применять на ходу придуманный план. Яна бежит по улице ликующая: побег совершён, её не взяли с поличным. Вдыхает этот момент глубоко, выдыхает не спеша. Кружится наедине с тишиной улицы. Истеричный вскрик не остается не замеченным — из окошка на втором этаже выглядывают. Робко отодвигается ночная штора и тюль, немолодая женщина не хочет, чтобы её увидели. Яне в общем-то безразличен такой интерес, пока она не нарушает комендантский час. Путь до пляжа оказывается не очень долгим, если идти дворами, а не по главной улице. Она уже почувствовала, как ноги проваливаются в холодный песок, а от морского ветра волосы путаются, как от вентилятора прямо напротив лица. Но вдруг остановилась. Почему-то сейчас всё показалось таким иллюзорным — музыки ещё не было слышно, скалистый берег скрывал компанию подростков от глаз, смех и веселье оставались за преградой, которую девушка готовилась переступить. И всё же что-то её останавливало. Возможно, предвкушение пугало. Первый раз она сбежала вот так, ни с кем не поругавшись, не отстояв в честной дискуссии своё право на свободу, не выразив свой протест системе не своих ценностей. Эту мысль Яна встретила с некоторым упоением, спокойно шагая вперёд. Она поступила, как настоящий подросток. Раньше думала, что сбегать из дома втихую подло и не отважно. Нет той драматичности и ощущения подвига. Но появляется ощущение собственной ответственности, когда ты выходишь из дома, а об этом не догадывается никто, кто мог бы взять контроль над ситуацией. Рассуждения о смысле жизни стали неважны, когда на неё налетела Катя, от которой пахло пивом и…травой? — Привет, бука! — подруга повисла на узком плече. — Чего так долго? — Да Лапухины, блять, позже пришли. — Яна подхватила Катю за талию, чтобы та не упала прямо на песок и потащила к общей куче подростков. — А ты что, уже накурилась? Без меня? — Угу, мне Киса дал. Сказал, три тяжки и меня нет. И он не ошибся, учитывая, в какой отрешённости сейчас зависла Катя. Ноги она перебирала едва ли лучше тёти Насти у них в коридоре, а на лице задержалась неестественная улыбка. Туманный взгляд упёрся в костёр, когда Яна усадила её на старый диван, ведь держать её больше было невозможно. Ей на уши уже успел присесть какой-то незнакомый парень. Можно было бы подумать, что девушке нужна помощь в избавлении от назойливого ухажёра, но только до того, как Катя сама потянулась к нему за поцелуем и неуклюже забралась на колени. Возможно, подумала Яна, это был единственный способ его заткнуть, ведь шутки у него были отвратительные по содержанию, а смеяться над ними стал бы разве что очень накуренный человек. Примерно такой, как Катя. — Чё, завидуешь? — Раздалось сбоку. Яна не заметила, как взгляд её задержался на паре на диване. Не важно, что этот взгляд был безучастный и пустой. Должно быть со стороны это выглядело, будто она застала парня за изменой и не может сдвинуться с места, чтобы дать ему пощёчину или стащить тёлку с него. — Тому, что она настолько накурилась, что сосётся с каким-то додиком? Не, спасибо. — Киса хмыкнул, его подъёб был не оценен, но попытался ещё раз. — Могу тем же стаффчиком угостить, — он закинул руку Яне на плечо и повёл её дальше от костра. — И не с таким додиком засосёшься. — Тут больше нет таких фриков. — Подумав, девушка добавила, — разве что Локон. Он засмеялся так откровенно и просто, Яна поняла — Ваня тоже уже накурился. Сделал он не три тяжки, как Катя, которая уже была готова раздеться прямо на пляже. В целом, она была в процессе. Её любимая красная куртка уже валялась на песке рядом с диваном. — Ммм, обожжаю твои шутки. Так чё, будешь? — Нет, пока только пиво. Не хочу, чтобы раньше времени развезло. Шепнув короткое «Если чё, найдёшь», он ушёл к Мелу, а Яна так и осталась стоять. Он так делал много раз. Проходя по школьному коридору, что-то говорил на ухо. Что-то такое бессвязное и совершенно ненужное, что вызывало лишь снисходительную улыбку. Наверное, в такие моменты ему нравилось замечать замешательство на её лице. Улавливать именно тот невесомый момент, когда она замирает в смятении. Думает, стоит ли ей развернуться и что-то сказать или сделать вид, что она ничего не заметила. А может быть придумать что-то язвительное и ироничное. Но всё же в такие моменты мозг девушки работал в хаотичном режиме. Включался и выключался, когда хотел. Нередко зависал или выдавал ошибку, которую сложно было бы исправить всего лишь перезагрузкой системы. Потому что система выдавала тревогу. Предупреждение. Предупреждение о том, что вот-вот перегреется. И это «перегреется» было едва ли не самым главным опасением Яны в старшей школе. К Кисе она относилась настолько же спокойно, насколько можно относится к парню, у которого она частенько покупает траву. Или к парню, который зависает в беспрерывном потоке тусовок, девочек и непонятных муток с пацанами. Это спокойствие стало чаще прерываться неровным сердечным ритмом и желанием курить траву чаще, просто чтобы быть его постоянным клиентом. «Да, а потом, Яна, должна включится такая штука, как мозг. Знаешь про него? Вот тогда пользуйся почаще, заканчивай школу и вали отсюда учиться в свой университет.» Но так хочется до конца насладится этим сознанием настоящего подросткового драйва. Ощутить кончиками пальцев мягкость вольности. Чтобы на язык легла горечь пива, а внутри осталась надежда на что-то совершенно хорошее там, дальше. И сегодня прекрасный для этого случай.