Взрослый дисней

Вторая бутылка пива подходила к концу, когда рядом с Яной на песок плюхнулась Рита. Не сказать, что они хорошо общались до этого, но обменивались парой фраз на скучном уроке, если нужно было обсудить какого-нибудь учителя. То, что Рита решила сесть именно с ней, на берегу, вдали от общей компании, было неожиданно. Обычно она проводила время в гуще события, танцевала и находила поводы со всеми пообщаться. Вопросов одномоментно не оказалось, когда Яна взглянула на заплаканное лицо одноклассницы. Увидеть её такой можно было нечасто, если эта возможность вообще была. Она была расстроена. Нет. Можно сказать, она была удручена. Если бы человек мог отражать одну эмоцию, то Рита сейчас была вселенской печалью, в которой можно потопить сразу все лучшие моменты её жизни. В руке у неё была чуть тронутая бутылка красного вина. Девушка аккуратно уложила её на песок, чтобы та не пролилась. Как она это пьет? Ещё и сладкое? — Это какая? — Яна кивнула на выпивку рядом. — Вторая. Должно быть, Рите снова разбили сердце или у неё кто-то умер, раз она начала уже вторую бутылку — первую она тоже выпила в одиночку. Они сидели так пять или десять минут, а может даже полчаса. В тишине. Яна ждала, пока Рита заговорит. А Рите нужен был человек, при котором она не испугается плакать. Она старательно подбирает слова в голове, хотя знает, что не дойдет и до второго предложения, жалко разрыдавшись. — Ты когда-нибудь жалела о чём-то настолько, что хотелось это поменять? — Вдруг спонтанно задала вопрос Рита, хотя изначальный план её речи был совершенно другим. — Ну то есть понятно, есть вещи, которые для опыта, вся хуйня. Но вот есть, что ты даже опыт бы такой не хотела. — Пьяно объяснила она суть своего вопроса. Яна задумалась — в её жизни практически не было глобальных событий, о которых она жалела. Особенно настолько, чтобы хотеть их поменять. Часто она жалела о том, что всё-таки решила пойти на урок с несделанным домашним заданием, где ей потом поставили двойку. Или жалела о том, что вовремя не залила водой кастрюлю из-под гречки, и теперь проходится отдирать её всеми возможными химикатами, которые уже успели прожечь руки. В голову пришла мысль о наркотиках. Но было бы враньём сказать, что Яна жалела о том, что когда-то попробовала траву или что-нибудь потяжелее. Тридцатилетняя Яна скорее всего будет говорить, что это было ошибкой, ведь в будущем это принесёт немало проблем со здоровьем. Но не сейчас. Не семнадцатилетняя девушка. К тому же, они не стали так близко общаться с Кисой, если бы один раз вместе не покурили траву на трубах около школы. — Нет, Рит. Давай лучше ты расскажешь, о чём так сильно жалеешь? Рита только прерывисто вздохнула, набирая больше воздуха. Ей нужен был только этот вопрос, чтобы начать. — Меня заебал Мел. Точнее то, что я бегаю за ним как, блять, как… — Рита не смогла подобрать слов. — Короче, типа он единственный парень вообще. Он любит Анжелку, это всем ясно. А я что… друг? — Тебя зафрендзонили, получается. — Яна безрадостно, но улыбнулась, хотя ей было совсем не до смеха. По-человечески ей было очень жаль Риту и других девчонок, которые страдали из-за какого-то загадочного местного поэта-романтика. По правде говоря, Яне не нравился Мел. Она считала его слишком меланхоличным и переживала, чтобы его не нашли с порезанными венами где-нибудь в бухте после очередной ссоры с Анжелкой. Ей казалось, будто это вполне реальный сценарий. Мел выглядел как человек, который откинется от сердечного приступа при малейшем волнении. Но раз он был до сих пор жив, значит, Яна ошибалась на его счёт. — Чё? Разве не только парни могут быть во френдзоне? «НЕТ» Говорить Рите об этом было странно. Не ей ли лучше всех разбираться в мужской френдзоне? И хоть эта мысль ещё долго крутилась в голове у Яны, она решила её не озвучивать. Это было слишком ядовито. — Знаешь, я, наверное, скажу вещь, которая тебе не понравится. Но она пригодится. Решительно проговорила девушка. Рита впервые за время разговора посмотрела ей в глаза. И вдруг почувствовалась какая-то надежда. В её глазах сверкнула иллюзия ожидания. Она будто надеялась на момент, пока кто-то выскажет мысль, которую она не воспримет всерьёз. Или она настолько расстроится, что убежит домой и больше никогда не будет с тобой обсуждать даже учителей на уроках. Или наоборот так разозлиться, что накричит на тебя в истерике и кинет что-то обидное вроде «Чтоб ты сдохла со своими советами, сама себе их посоветуй». Но эта мысль была ей нужна. И жаль, что её высказал не близкий ей человек. Хотя были ли у Риты вообще в этом городе близкие люди? — Не все люди, которые нам нравятся, заслуживают нас. — В Яне что-то снова ярко откликнулось, хотя она слышала эту фразу уже давно. Сейчас она будто не только говорила об этом Рите, но и напоминала себе. — Подожди, ван секонд, мне нужно вдуплить, — она просидела задумчивая около минуты, пытаясь осознать хотя бы примерный смысл того, что сказала Яна. И вот она, наконец, сообразила. — Блин, пиздец ты умная на самом деле. — Рита подвинулась поближе и примастила голову на плече одноклассницы, которая совсем не сопротивлялась этому чувству единения почти незнакомых друг другу людей. И пусть они учились почти одиннадцать лет в одном классе, но всё равно были далеки. Что знала Яна о Рите? Она постоянно клеится ко всем парням из компании, но влюблена в Мела. Хотя никто из них, кажется, не воспринимает её серьёзно. И вообще, Мела можно было бы с легкостью назвать мудаком, если бы Яна была уверена, что у него всё в порядке с башкой, и ему не нужна помощь. Иначе, как объяснить то, что он каждый раз даёт Рите надежду? Он был воодушевляющем принцем. Такие обычно руководствуются честью, достоинством и всегда ходят хмурыми. Или под хмурым… тут кому знать. И Рита, конечно же, запала на него. Неудивительно, подумалось Яне. Приземленных девушек часто привлекают молодые люди, способные взбудоражить их чувства, заставить испытать на себе, что значит недосказанность и некоторая мистичность возлюбленного. Как в «Сучке» ЛСП, когда с небес сойдёт ангел, такой замечательный, такой желанный. И конечно он всё понимает и обнимает тебя. А с другой стороны, что знала Рита о Яне? Обычно спокойная девчонка, которая осыплет бескомпромиссным градом фактов и оскорблений, если её задеть. А еще она частенько курит траву. И как говорит Локон, начала это делать недавно. И хотя Локон не был достоверным источником, Рита ему верила. Верили и те, кто постоянно курил за школой в его компании, вынужденные слушать огромное количество сплетен. Ещё Локон говорил, что она замкнутая. Как по-другому объяснить, что Яна не общалась «с таким классным собеседником, как он». — И вообще, из всех парней в классе я самый не конч, а она меня терпеть не может! — Каждый раз вопил он в свою поддержку. — Это о чём-то, да говорит. Они, девочки, знали друг друга только по слухам, но сейчас казалось, что нет в мире настолько близких подруг, как они сейчас. Невидимая сила алкоголя делает из совершенно незнакомых людей открытые книги. Эти книги легко читаются в моменте, но быстро забываются утром. Или даже тем же вечером. Сейчас Яна почувствовала, что ей хочется поговорить о важном, о том, что волнует. О жизненном и первостепенном, от чего может измениться судьба. Она почувствовала слезы на открытом плече — Рита снова начала плакать. Пьяный мозг не мог регулировать всплеск чувств, поэтому девушка разрыдалась, скользнув всем телом на песок. Голову положила на колени Яны. — Мне кажется, Рит, ты пиздец запуталась, — выразила свое мнение. Рита не ответила, продолжая плакать. Так чисто и правдиво она это делала, что Яне тоже вдруг захотелось немного расплакаться. Только немного — должен же быть среди них двоих человек, способный успокоить. И она расплакалась. Тихо-тихо, чтобы Рита не поняла. Беззвучно слезы скатывались по её щекам, но Яна вовремя их подхватывала и вытирала ладошкой, чтобы те не упали вниз. — Тебе вроде нравится Мел, ты по нему страдаешь, — продолжила после того, как Рита спокойно уложила свою голову удобнее на коленях и начала внимательно слушать. На ресницах у Яны ещё застыли недавние слезы освобождения. Освобождения от чего-то невесёлого, что сопровождало её весь вечер, несмотря на эйфорию от бегства из дома. — Ага. — Но ты флиртуешь не только с ним же. — Ну да. — Но в чём смысл? Если тебе нравится Мел, то зачем танцевать и сосаться с тем же… — Кисой? — Рита повернулась на спину и посмотрела на «новую подругу» снизу-вверх. — Ну типа. — Не знаю. Яна огорчённо вздохнула. Она ожидала более развёрнутого ответа. Но видимо подумав, Рита продолжила. — Наверное, мне в кайф получать внимание. Даже, если я знаю, что меня просто хотят трахнуть. Эта тема оказалась настолько трепещущей для Яны, что руки её начали подрагивать, когда девочки заговорили о том, кого хочет трахнуть Кислов. Да, он был тем парнем, с которым переспала бы и она, даже если бы знала, что этот раз будет и первым, и последним. Яне вдруг не захотелось дальше продолжать эту тему, поэтому она коротко ответила. — Надеюсь, ты найдёшь человека, который будет давать тебе дохуя внимания. И ты не станешь искать его в других, — Яне это её пожелание показалось более грубым, чем предполагалось. Но Рита улыбнулась: «Спасибо, зайка». Для неё пьяной такие слова не стали вселенским открытием, но она ещё раз убедилась, что её одноклассница пиздец умная. Так они сидели долго. Яна нашла занятие — её пальцы перебирали распущенные волосы несостоявшейся возлюбленной поэтичного принца, которая всё ещё лежала на её коленях. Гладить человека по волосам, успокаивая при этом и себя. Это было терапевтичным занятием. Очень приятным и невероятно сближающим. Наверное, девочки так и заснули бы, если со стороны костра не донеслись бы крики и несколько громких хлопков, как от пощечин. Там была потасовка. Совершенно не удивительно, что в этой потасовке участвовал Киса. Девочки заметили, как Мел оттаскивает его от странного чувака, с которым Яна оставила Катю на диване. Тот был чем-то ошарашен, будто и не было причины, по которой на его реплику можно было бы агрессивно отреагировать. Но у Вани всегда была причина. Сейчас её смутно можно было понять. Как и всегда, впрочем. Только по обрывкам фраз суть претензий можно было уловить. — …торчки! — Так чё ж ты, сука, пришёл в компанию торчков? — Кислов снова вырвался из рук своего друга и толкнул парня так, что тот отлетел на песок, не удержавшись на ногах. — Кис! Кис, всё можно решить словами. — Перед ним снова встал Мел, попытавшись быть преградой для гневного друга. — А чё ты блять об этом не думал, когда с обкуренной лизался? — Киса его не слушал. Он вспомнил эпизод на диване. Тогда бесконтрольный акт сближения молодых людей прервал только уставший после танцев Хэнк, который уселся на тот же диван. — Когда мне по кайфу было, так не ебало, да? — Слушай, я вижу, у тебя проблемы с контролем гнева… Его перебили. — У меня всё заебись с контролем, сучёнок. — Ваня выглядел так оскорбленно, будто сейчас в лицо обидчику прилетит знакомое «завтра в 7 утра, в рыбачьей бухте». К счастью, спорный незнакомец вовремя решил прекратить это и предложил единственный разумный вариант из всех возможных. — Ладно-ладно, конечно всё заебись. Давайте я просто уйду? — Да, чувак, это будет очень хорошо. — Тихо сказал Мел, подойдя к парню. — Никому сегодня не нужны проблемы. — Куда, блять? Пусть ответит за базар. — Возмутился Кислов. Он не получил того, что ожидал от непродолжительного спора. Мутный незнакомец в ответ кинул смазанное «торчки тоже крутые», пока уходил. Такое же смазанное впечатление он оставил и о себе. Кисе всё же пришлось смириться с несостоявшейся дракой. Непонятно, был ли этот парень с кем-то знаком из компании. Видимо, только Яна задалась этим вопросом. Он оставил невесомое прикосновение к их компании своим появлением. Возможно, это оказалось бы лишь коллективным приходом или пьяной сказкой, какая часто происходит ночью, утром навевая лишь смутные воспоминания. И всё же сейчас неясное ощущение внутри испарилось вместе с Катей, которая напрыгнула на плечи сзади. — Ты такая тухлая стоишь, просто жесть. — Еле выговорила подруга. Ей очевидно было не очень хорошо. Красная радужка глаз слезилась, на лице выступила горячая испарина, а топ был влажный. Всё выглядело так, будто она температурила. — Не знаю, что тебе там впихнул Киса, но ты щас откинешься. — Яна кинула взгляд куда-то в толпу, ища глазами недавнего скандалиста. Обратно на Катю, которая неаккуратно присела на песок, чтобы перевести дыхание. Рука зарылась глубже, и девушка немного завалилась на бок. — Ноуп, я больше не курила. Просто мы с Оксаной выпили виски. — Тебе надо домой. Посиди здесь, я за твоей курткой схожу. — Даже при огромном желании Катя вряд ли смогла бы самостоятельно пройти хотя бы пять метров. Яне пришлось действовать быстро. С каждым моментом вероятность того, что Катя заснёт прямо на пляже, увеличивалась. Она дошла до дивана, на котором, развалившись, сидели Хэнк с Кисой. Ваня нервно тряс ногой, перебирая бутылку пива в руках. Он всё ещё не абстрагировался от ситуации. Он злился на Мела, который отпустил эту «саму невинность» с миром, хотя по-хорошему ему стоило втащить пару раз. Он был раздражён тем, что о чём-то ещё говорил с этим бакланом, хотя по-хорошему ему стоило втащить пару раз. А ещё он был сука очень раздражён тем, что Яна, только что подошедшая к ним, не обратила на него никакого внимания. Просто прошла мимо. Просто за курткой Кати, которая улеглась неподалеку на песке. Красная куртка так и валялась около старого обшарпанного, но всеми любимого дивана. Никому, кроме Кати, она не была нужна. Хотя и саму девушку сейчас не волновало, где находится куртка, и найдет ли она её утром у себя в прихожей на вешалке. — Уже уходите? — Зацепил Киса девушку, отряхивающую куртку от грязи и пепла. — Да, Кате, как видите, не очень круто, — она ответила, обращаясь сразу к двум одноклассникам так, будто Хэнка тоже это интересовало. — Это не от моего стаффчика, если что, — Кислов решил предупредить заранее, что ответственности за плохо стоящую на ногах он не несёт. В своей манере шутливо. — От моего всегда круто. — Я знаю, они с Оксаной виски нахерачились. — Без особого интереса отреагировала Яна. Все её мысли были заняты подругой и тем, как дотащить её до дома. Тем, как объяснять её родителям, что с ней произошло, и почему она вряд ли сегодня сможет членораздельно говорить. А может её брат будет дома? Это было бы хорошо. Тогда она просто отдаст вялое тело из рук в руки и уйдет домой. Настроение всё равно куда-то пропало. — Не очень весело от ситуации, да? — Хэнк обратил внимание на её озадаченное лицо. — Ага, — она мотнула головой и посмотрела, ждёт ли Катя на том же месте, где её оставили. — Я с вами, — Киса решительно встал с дивана и кинул пустую бутылку Хэнку в раскрытые руки. — Куда? — Сомнительно проговорила Яна, приоткрыв губы. — Ну, ты же собралась подружку домой вести. Одна её не дотащишь. — Ладонью он захватил запястье девушки и потащил вперёд, по направлению к Кате. — Пойдём, пойдём, её уже пиздец развезло. Он не отпустил её руки, даже когда Яна согласно пошла за ним. Движения его выдавали уверенность, но он держался расслабленно. Сейчас он контролировал всё происходящее с ними. Ни пьяная в стельку Катя, ни близость опешившей Яны не смущали его. Всё было ему слишком знакомо. И он знал, что Яна всегда отзывается на его прикосновения. Раздражительно, когда она говорит с кем-то другим. Встревоженно, когда он ловит её невнимательность, и она его не замечает. Заигрывающе, когда они встречаются для обмена «товар-деньги». К его прикосновениям она была слишком неравнодушна, чтобы не заметить это. — О, моя куртка! Яночка, спасибо, моя любимая. — Катя поняла, что с песка её поднимает не подруга, лишь когда апатично стояла на ногах с чьей-то ещё помощью. — Кис? А ты… — Да, тащу тебя до дома вместе с Яной, — не дослушав девушку, он ответил на очевидный вопрос. Впереди шли двое: самый привлекательный парень для Яны Анисимовой. И её пьяная подруга. А позади шла Яна, не понимая, действительно ли сейчас происходит то, что она видит. Похолодало. Она накинула на себя куртку подруги.