Они называли его опасным. Он был моим спасением

POV Эвтида Солнце беспощадно обжигало лицо и плечи. Я стояла у колесниц и неуверенно переступала с одной ноги на другую. Мимо носились охотники, раздающие указания и рабы, которые водружали на колесницы сундуки с провизией и немного численными вещами. Ко мне неспешно подошел Реммао, но я не посмела поднять на него глаза. По моей вине вся наша маленькая команда отправится в Фивы. По моей вине они все могут погибнуть. Реммао всегда был добр ко мне, и после того как я покинула дом матери, он был одним из немногих, кто протянул мне руку помощи. Хотя, возможно, в моей жизни было так мало добрых людей, что иногда я готова была расплакаться из-за улыбки проходящего мимо незнакомца. А Рем дал мне шанс выплатить долг Исману и его семье, вернуть им с лихвой все, что они потратили на меня, пока я росла под их кровом. Конечно, они никогда ни о каком долге не говорили, но мне хотелось быть полезной, хотелось быть благодарной. Но я все испортила. Из-за меня мы все едем в Фивы. Все из-за меня. — Эва, - позвал Реммао, чтобы я подняла на него глаза. – Ты очень сильно меня подвела, я же просил тебя не высовываться.. Его слова, словно удары палкой, били по моей совести. На глаза навернулись слезы. — Ты понимаешь, что по твоей вине мы все поедем с отрядом эпистата? — Да, - я хотела сжаться до размеров комара, и чтобы кто-нибудь меня прихлопнул. — Ты понимаешь, что в этой поездке мы все можем погибнуть? – в голосе наставника появились незнакомые жестокие нотки. Каждое слово словно кинжал. Я всхлипнула, не в силах выдавить из себя ни слова, и крепче впилась ногтями в свою ладонь. — Мне так жаль... Если я могу что-то сделать, чтобы.. исправить эту ситуацию, - прошептала я без особой надежды. — Можешь. Учитель сказал это быстро и четко. Словно у него уже созрел какой-то план. Его губы расплылись в жестокой ухмылке. Он всегда был таким. Собранным, готовым к любому удару. Но я была уверена, что он нас вытащит. Всех нас. Ведь мы его ученики. Он за нас отвечает. Он сам так говорил. — У меня есть план. Но пока рано. Расскажу, когда будем на месте, - продолжил он. — И, Эва..., - он сделал паузу, чтобы заглянуть мне в глаза, - тебе придется постараться, чтобы все получилось. Обещай, что не подведешь меня. Другого шанса не будет. Ты поняла? — Я все сделаю. POV Амен Когда солнце было в зените со сборами закончили. Охотники разбредались по колесницам, и площадь перед храмом практически опустела. Я поискал ее глазами. Эва стояла, насупившись смотрела себе под ноги, ковыряя мысом сандалии землю. А вокруг нее вилась спасенная в тот вечер дворняга. Я наблюдал за ее разговором с наставником издалека. Слов не слышал, но по лицу девчонки понял, что дело плохо. Он явно обладал над ней определенной властью, она вся сжималась от его слов. Неужели также она выглядела рядом со мной? Потерянная, беззащитная. Шезму другие. Не такие как она. Они были тихие. Следили за каждым твоим движением. Они подстраивались, льстили, уворачивались. А это исчадие хаоса все время шумит, кричит и так дерзко высказывает все о чем думает. Что она делает рядом с Реммао и его шайкой? Про него мне все понятно, он тот кого мы давно ищем, след из его злодеяний тянется далеко и весь замаран кровью. Он жестокий и работает грубо, неаккуратно, при этом ему всегда удается уйти. Но не в этот раз. Я его почти поймал и скоро ловушка захлопнется. Надеюсь, он уже чувствует холод кинжала, которым я перережу ему горло. Однако слепо доверять Эве было нельзя, она совсем не так наивна, как хочет казаться. От нее нужно было отдалиться. С самого начала нельзя было позволять этому чувству внутри разгореться и получить власть над головой. Но сердце сильнее разума. Каждый житель Египта знал с малых лет, что нет ничего сильнее нашего сердца. Оно одно правит нашими поступками и мы должны следовать за ним. Так говорила мама. Мама. Забытое слово, почти стершееся из памяти. Она тоже была громкой, никогда бы не приняла смиренно несправедливость, не отступила бы. Ее образ стерся, но слова часто мерещились мне в пелене ночных кошмаров, которым способствовали особо душные ночи. Она всегда слушала свое сердце и мне велела. Но ее это не вывело к верному пути. Ее сердце ошиблось, позволило доверять тем, кому доверять нельзя. Шезму. Я этой ошибки не допущу. И если понадобится, я раздавлю собственное сердце, но моя месть свершится. POV Эвтида Колесница выглядела так, словно была еще одним орудием пыток охотников. Казалось, что эта поездка куда страшнее того, что ждет меня впереди. Будущее далеко и туманно, сколько бы боли меня там не ожидало, это будет потом. А тряска в колеснице начнется в ближайшее время и измучает меня до смерти. Можно не бояться никакой хвори, ведь я просто не доживу до Фив. Рассказать Амену, что я не выношу таких поездок? И даже не потому, что всю поездку представляю как погибаю под колесами. А потому что каждая поездка сопровождается ужасными приступами тошноты. Но разве ему есть дело? Что он может мне предложить? Поехать до Фив на спине у крокодила? Хотя даже на это я согласилась бы охотнее. Все уже заняли свои места, и в голову закралась мысль, что уедут без меня. Но в следующий момент я почувствовала как кто-то прожигает меня взглядом, и обернувшись увидела Амена. Какой жуткий у него был взгляд. Как будто в уме он уже принял решение о моей казни.. и в данный момент ее проводит. — Почему еще здесь? – бросил он раздраженно, широкими шагами сокращая дистанцию между нами. — Мне нельзя ездить на колесницах, - закусывая губу прошептала Эва, - мне нельзя.. — Это еще почему? Опять играешь в свои игры? — Нет, я.. — Хватит! Слышать ничего не хочу! Полезай в колесницу, быстро! — Что? В эту? – я с ужасом уставилась на колесницу эпистата. В отличии от крытых обозов, эта колесница была открытой, так как возглавляла картеж. — Но господин, это же твоя колесница, там и места мне не хватит.. Я прикусила щеку изнутри, чтобы скрыть рвущееся негодование, когда Амен нетерпеливо подтолкнул меня к ступени. Это невесомое прикосновение вызвало непрошенные воспоминания о вчерашнем поцелуе. Ведет себя как ни в чем не бывало.. Забыл уже? Это ничего для него не значило? Невыносимый, мерзкий, отвратительно красивый.. эпистат. — Хватит так на меня смотреть, - устало бросил Амен, - это всего лишь средство передвижения, оно тебя не убьет. Потом добавил более нервно: — Хватит кривляться, Эвтида. У нас нет времени на твои шутки, - между его бровей залегла морщинка, к которой я уже успела привыкнуть. — Думаешь, шучу, господин? Зря ты мне не веришь. Посмотрим, что ты скажешь когда увидишь на себе мой завтрак. Он будет очень красиво смотреться на твоих дорогих накидках и.. — Это взгляд.. Что ты задумала? - в его голосе появилась какая-то мягкая снисходительность и.. веселье? Мое сердце пропустила удар. Стоя на ступеньке я наконец-то могла посмотреть ему в глаза на равных. Я была на одном с ним уровне. Такие светлые. Вглядываться в них было непривычно.. такие чистые, как кристаллы, как вода в купальне, как дождь. Разве его глаза не должны быть кроваво-красными после всех убийств, что он совершил? Красными, как глаза воинственного Сета. — Все будет в порядке. Верь мне, - добавил Амен и несмотря на его внешнее безразличие, я уловила какую-то неясную дрожь в его голосе. Поездка длилась уже несколько часов. Колесницу беспощадно трясло на камнях, а я проклинала себя за то, что утром плотно позавтракала. Руки устали держать поручень мертвой хваткой и очень хотелось их размять, но отпустить край колесницы казалось равным самоубийству. На очередном булыжнике, попавшем под колесо, тряхнуло так сильно, что мои ослабшие руки не удержали спасительный край повозки. Меня откинуло назад, как раз туда где стоял Амен. Я врезалась спиной в его грудь, на минуту мне показалось, что я увидела, как моя Ка покидает это глупое бренное тело и направляется к Осирису. Но вместо того, чтобы вылететь из колесницы и погибнуть под копытами лошадей, я почувствовала, как чьи-то сильные руки удержали меня. Амен приобнял меня за живот и легко потянул на себя. Казалось, что ему это далось очень легко. Он играючи удерживал равновесие на колеснице и держал меня. Его руки обвили мою талию, и я вцепилась в него изо всех сил. Меня тошнило от тряски и страха, на глазах выступили слезы, а сердце колотилось как у пойманной ящерицы. Он был моей единственной опорой в этот момент, единственным шансом на спасение от столкновения с землей, камнями, копытами, колесами и Тот знает с чем еще. — Не отпускай меня, прошу, - попросила я в полубреду. — До самых Фив держать? – мне показалось, что я услышала в его голосе растерянность. — Прошу, - невпопад ответила я и сама не до конца понимая, что имела ввиду. Говорить было сложно из-за тошноты, соображать еще сложнее. Но я точно знала только одно, если он меня сейчас отпустит, я умру. Колесницу продолжало трясти. Участок дороги был поврежден, даже Тизиана, который стоял впереди, держа поводья, мотало из стороны в стороны, из-за чего он сыпал проклятьями. Ему было не до нашей с эпистатом немой сцены. Непокрытым одеждой участком спины я чувствовала как напряглись мышцы Амена от трения нашей кожи. Он крепче прижал меня к себе. — Не бойся, Неферут, - раздался шепот у меня над ухом, - я тебя не отпущу. В интонации его голоса смешались угроза и забота. И я была напугана. И я чувствовала, что спасена.