Сказы о невиданном и запрещенном.

      Вновь мое неуместное слово, сказать которое я обязан. Я не даю ответов, не имею их сам, лишь вопросы и путь, выбранный человеком или кем бы то ни было, дадут в своей сумме ответы.       Своих я не познал. Но что есть судьба? Предназначение? Мы стоим у штурвала корабля своей жизни или же мы лишь пешки в руках богов? Я всегда был сторонником первого, но сейчас, зная, как повернулась моя жизнь и жизни тех, о ком есть этот рассказ, я больше уверен в другом. Но что вообще может познать обычный смертный? Много ли его сознание способно удержать в себе по сравнению с вечными? Его капли безумия, словно водоросли, которые тянут тебя на дно. Сначала ты их не замечаешь, тебе лишь жутко от ощущения липкой хватки. Ты не успеваешь осознать, Его безумие тебя пожирает, не оставляя ничего от «тебя». Ты одержим. Теперь ты лишь отражение своих идей, не больше.       Она с удовольствием наблюдала за выступлением Честера. Казалось, что каждый раз он превосходил себя. Ее любимым, пожалуй, было то, где он загонял крокодилов длинной пикой с бубенцами в клетку. Крокодилы терпеть не могли этот звон! А он смеялся, не давая клыкастым продохнуть, бегал вокруг них, словно ураган. Звон и клацание челюстей, если кровь и лилась, то крокодилья. Мэнди поймала себя на мысли, что практически не видела Честера раненым. Оно и к лучшему. Он стоит в огнях внимания, лучезарная хитрая улыбка озаряет его красивое лицо, кроваво-рыжие локоны переливаются в пламени свечей. Шут демонстрировал знати ловкость своих пальцев. Драгоценные камни в секунду исчезали меж его пальцев, затем необыкновенным образом возникая в самых разных местах: от подолов платьев и до нагрудных карманов. Девушка еще раз взглянула на шута, затем отступила из толпы к столу, делая вид, что она очень заинтересована в блюдах. Ее мысли были далеко, сегодняшняя ночь была не из лучших, так как сопровождалась кошмарами. Как она узнала позже, не ее одну мучили призраки, о плохом сне отзывались буквально все присутствующие. Но ее собственный кошмар, был пожалуй, самым отвратительным.       Сад, ночь, звездное небо. В их королевстве было очень много цветов, которые расцветали только ночью и в их заросшем саду, полным лиан, деревьев, с красной корой, и маленьких и средних прудов, в которых обитали яркокожие лягушки и неядовитые змеи. Ароматные цветы, преимущественно глубокого фиолетового цвета, вокруг которых летали целые стаи светлячков, кружащих в своих жучьих танцах. Она много смеялась, постоянно прикрывая ладонью губы, чтобы не нарушать те последние капли этикета. На ней было легкое платье, которое она носила в самую жаркую погоду, но сейчас в нем было немного прохладно, потому принцесса не постеснялась прижаться к принцу, обхватывая его за руку. Светлые глаза вспыхнули, принц, чье имя Мэнди навсегда стерла из памяти, ухмыльнулся на секунду, но скрыл все это за красивой улыбкой.       Он приготовил ей сюрприз, на берегу небольшого пруда, сокрытого почти в самом сердце сада, раскинулась небольшая скатерть, на которой были ее любимые шоколадные кексы. Принцесса опустилась на ткань, продолжая счастливо улыбаться. Их разговор не умолкал ни на минуту, они понимали друг друга с полуслова и, по правде говоря, такой муж был бы для нее идеальным. Понимающий, добрый, отзывчивый. В первый раз всегда так думаешь.       С каждой минутой они двигались друг к друг все ближе. Предлог, что ей холодно, был идеальным. Принцесса прижалась к его плечу, обвившись, опять же, вокруг его руки.       Шут, которого полностью скрывали огромные листья, внимательно наблюдал. Возможно, это было неправильно и неприлично, и если бы его поймали за этим делом, ему бы определенно попало, но он не мог оставить свою принцессу наедине с этим. Он кормил ее прямо с рук, ее любимыми шоколадными кексами, которые обычно таскал ей по ночам шут. Принцесса задержала взгляд на его прекрасном лице, ласково улыбнулась и чуть зардела, хоть сильно этого не было видно из-за ее смуглой кожи. То, что было дальше, она хотела бы навсегда стереть из своих мыслей. Из своей памяти и из своей жизни.       Рука принца легла на ее открытое колено. Это было довольно серьезным жестом, но принцесса, опьяненная им и его красотой, проигнорировала это, хоть и немного напряглась. Он отвлекал ее разговорами, улыбкой, шутками, в последствии она себя ненавидела за то, что была настолько доверчивой. Пальцы пошли выше, уже под ткань платья, это она не могла уже игнорировать, потому резко схватила его, хмурясь. Принцесса ожидала увидеть раскаяние или смущение, но на его красивом лице не отразилось ни то, ни другое. Он сжал ее кожу, заставляя вздрогнуть, а затем, несмотря на недовольство, продолжил. Она вскочила на ноги, в небольшой панике отступая, она пыталась быть смелой и уверенной, как учили ее всю жизнь, но он чувствовал, насколько она сейчас слабая. Принц поднялся следом. «Испугалась своего мужа? Ты все равно уже моя, чего откладывать?» Приятная улыбка в мгновение изменилась на совсем другую, пошлую, грязную, развязную, голубые глаза с жадностью прошлись по телу принцессы. Он что-то сказал, но ее разум не воспринял этого, она с ужасом наблюдала, как он медленно, уверенно, словно хищник, приближается к ней.       Шут выскочил из зарослей с двумя кинжалами наголо, бубенцы по всему телу неистово звенели, выдавая всю ту ярость, которую он испытывал. Принц не успел даже обернуться. Два лезвия одновременно вошли под два колена и юноша подогнулся, не смог даже испустить крик, так как руки шута тут же сомкнулись у него на шее, отчего единственный звук, который принц мог издавать — это кряхтение. Прекрасное лицо быстро налилось свинцом, так как шуту было откровенно плевать на его привилегии, серые глаза буквально источали злость и ненависть. Он закатил глаза, издав еще один хрип, Честер тут же ослабил хватку, давая ублюдку воздух. Нет, такую легкую смерть он ему не обеспечит. Честер резко вскочил, сбрасывая с себя окровавленные перчатки. Он порывисто подошел к принцессе, хотел обнять, но остановился, осматривая ее. Мэнди стеклянными глазами смотрела на лежащего без сознания принца, ее тело словно окаменело, лишь вздымающаяся от глубокого дыхания грудь выдавала в ней жизнь. Из ног прекрасного юноши все так же торчали два маленьких кинжала шута, его шея была красной и цвет медленно переходил в фиолетовый, но этот урод был жив. Принцесса перевела взгляд на Честера, который с отчаянным беспокойством в глазах смотрел на нее. Одно его присутствие ломало ее стержень, который строили всю жизнь.       Свет луны отразился в ее слезе, скатившейся по смуглой щеке. Мэнди всхлипнула и в следующий же момент разрыдалась. Сейчас она не принцесса. Она лишь маленькая девочка, чья первая любовь чуть не отравила ее. Честер резко прижался, обхватил девушку своими тонкими руками, совсем нежно прислонил ее щеку к груди, а лицом зарылся в светлые волосы, нашептывая прямо в них. Мэнди сжала одежду шута меж пальцев, так сильно, что могла бы порвать, но вместо этого она горько плакала. Маленькая, разбитая. Она лишь изредка вертела головой или кивала, тем самым реагируя на тихий шепот в своих волосах.       Честер выпрямился, осторожно отодвинул лицо девушки от своей груди и присел на колени, обхватывая ее щеки холодными ладонями. Мэнди хотела отвернуться, такой стыд, такое разочарование, но как только шут заговорил, она забыла про все и сразу. Стальные глаза, наполненные нежностью, его глупая улыбочка, которая даже сейчас была на лице, странные шутки невпопад. Так искренне, тепло. Она расплакалась еще больше, теперь уже от его слов, но когда прошел стыд, пришла ярость.       Принцесса стряхнула с ресниц слезы, щеки ей вытерли белые пальцы шута, который тут же поднялся, отходя на нужное расстояние. Мэнди расправила плечи, заставила себя взглянуть на принца. Уродливый хитрый ублюдок. Она сказала со всей строгостью, приказывая Честеру, при этом испепеляя беспомощного принца взглядом. Шут взглянул на нее с теплотой, она всегда его слушает. Принцесса подарила Честеру короткую улыбку и скрылась в саду.       Юноша склонился над принцем, злобно ухмыльнулся, а затем поднял его, закидывая на свое плечо. Он не даст ему умереть так просто.       Мэнди оторвалась от своих мыслей, стоило ей почувствовать чье-то присутствие. Принц Аларик стоял в паре шагов от нее, с волнением поглядывая в сторону принцессы. Обнаружив, что на него наконец обратили внимание, юноша подошел и коротко поклонился. — Принцесса. — Принц Аларик. Как самочувствие? — Мэнди легко улыбнулась, она знала, что ему было непросто после того, что он пережил. Конечно, она опросила его в деталях не только потому, что ей было до ужаса интересно. — В порядке, благодарю. Вас тоже этой ночью мучили?.. — Да. Как и многих. — юноша чуть напрягся, о чем Мэнди посудила, увидев крепко сомкнувшуюся челюсть. — Друид сказал, это последствия проклятия.       Мэнди сразу же нашла взглядом объект их разговора. Аларик, естественно, не вдавался в подробности грязной магии, что ему удалось увидеть во время битвы. Его солдаты поступили соответственно. Никто не был уверен, что без друида они бы выжили. Сам загорелый юноша отказался менять свое «лесное» одеяние на что-то другое, но помощь ему оказали, так как бестия сломала бедняге ребра. Он был окружен парой аристократов, их умилял природный дар этого юноши. По его рукам гулял и жил в гармонии с ним настоящий плющ, который, при небольших усилиях его близкого друга, распускался чудеснейшими цветами. Это и привлекло большую часть внимания, ну, и неординарная личность друида тоже. — Завтра мы выедем в город за посохом. — поделился Принц, наметив улыбку. — Я постарался найти лучших мастеров в короткие сроки. — Не знала, что вы так привязались. — сказала Мэнди искренне, юноша одарил ее взглядом, улыбнувшись шире. — Меньшее, что я могу сделать, определенно. Я убедил его остаться до конца Пути, конечно, в дальнешем я дам больше, чем просто посох. — Хорошо. Любая помощь будет полезна, особенно того, кто понимает в магии. Пусть он и не местный. — принцесса затем молча кивнула своим мыслям. Принц Аларик присмотрелся к ней еще раз, затем так же коротко поклонился и отошел, не нарушая поток мыслей.       Еще с прошлой ночи ее одолевала странная радость. Мэнди не могла ее толком объяснить, словно что-то, чего ты ждал очень давно, вот-вот наступит. Может, ее разум толком не воспринимал это пока, но внутри, она очень и очень давно хотела этот день. Смешанные чувства отошли на второй план, стоило бубенцам прозвенеть справа. Принцесса повернулась с искренней улыбкой, шут одарил ее такой же, более широкой. Правда, что-то в глазах его принцессы заставило заволноваться. Она это увидела. — Прогуляемся? Все уже достаточно пьяны. — предложила Мэнди, не дожидаясь ответа, она двинулась в сторону выхода из обширного и пышного зала.       Их шаги отзывались от стен эхом, стражники выпрямлялись при виде принцессы, идущему позади шуту чуть хмурились. Честер знал, куда они идут, был слегка удивлен этому факту и чуть взбудоражен. Прошло много времени с тех пор, как они здесь были. Свежий воздух остудил бурлящий в крови алкоголь. Мэнди прошла по дорожке вперед, выходя из поля зрения большинства стражей и остановилась, набирая в грудь воздух. Это была хорошая ночь, прохладная и ясная, лунный свет не тревожил своими яркими лучами, лишь мельком отражаясь на смуглой коже. Честер сдерживался, дабы не проронить ни слова, он не хотел нарушать момент, ведь у Мэнди было столько всего в голове сейчас, вдруг он нарушит ход ее мыслей? Но того не случилось, девушка лишь взглянула в серые глаза и без слов позвала за собой вглубь сада. Шут сначала не хотел верить, что они правда вернулись в эту часть королевских зеленых просторов. Даже он сам старался избегать того скромного уголка, который удалось обнаружить принцу… Нет, его имя не стоит упоминаний, он лишь тело, разлагающееся уже несколько лет в одной из стен замка. Мэнди остановилась, ее тело было в напряжении, губы плотно сжаты. — Он приснился мне. — осторожно произнесла она, спустя пару мгновений. Принцесса приложила все усилия, не позволяя голосу дрогнуть. Честер не ответил, раздумывая. — У тебя бывало такое? Что даже после стольких лет, когда сон, который ты уже почти забыл, возвращается и тебе страшно? — Да. — честно ответил эльф, выравниваясь с принцессой. — Тебе до сих пор страшно? — Нет, — Мэнди покачала головой, — это просто странное ощущение. Будто мы должны были прийти сюда раньше, понимаешь? Будто… Будто должны были сделать что-то, дабы плохое и страшное ушло. Чтобы осталось лишь смирение. — девушка сделала глубокий вдох, окинула взглядом пышные кусты.       Черные от магии ночи листья были практически незаметны, все внимание забирали цветы. Яркие, пышные, фиолетовые. На каждом из шести лепестков внутреннего круга есть маленькие белоснежные крапинки, словно капли дождя рассыпались по ним, внешний же круг лепестков состоял из десяти, более темных, фиолетовых, с теми же крапинками лишь на кончиках. Аромат, исходящий от цветов был приятным, но для Мэнди слишком уж навязчивым, хотя сейчас он хорошо разбавлял свежесть ночи. — Никогда не поздно, знаешь… — ответил шут, намечая легкую улыбку. — Почему тебя это до сих пор беспокоит?       Мэнди отвела взгляд от цветов, чуть нахмурилась, погружаясь в ощущения. Она знала, что он мертв, что не может сделать уже точно ничего. Только это ощущение… Отвратительное ощущение собственной уязвимости, что ее, принцессу, могут, словно крестьянскую девку затащить в подворотню и лишить чести. Она могла лишь представлять, как себя чувствуют другие девушки, ведь за пределами своих владений не была ни разу. Ее единственным наставником и проводником в тот, другой мир, за пределами замка, был Честер. С самого детства, каждую вину пытался брать на себя, всегда отхватывал за них двоих… Она помнила, каким он был сначала, озлобленный. Дикий. Мэнди никогда не могла понять, как ему удалось так быстро измениться. И она просто списывала все на недостатки детской памяти. — Мэнди?       Принцесса открыла глаза, прогоняя образ шута из головы. — Прости, я задумалась совсем не о том. — она неловко улыбнулась, поднимая взгляд на эльфа. — Думаю, меня это больше не беспокоит. Просто на секунду показалось, словно это важно.       Шут все еще с малой тревогой в глазах растянул улыбку. — Так… У нас еще есть планы? — Ой, да, точно. Я же хотела с тобой поговорить. — Мэнди прикусила губу, заметно занервничав. При этом она прекрасно держала лицо, что не мог не отметить шут. — Ты и я, мы всегда были вместе. Я ведь чувствую, как ты на меня иногда смотришь. Не просто как на девочку, с которой ты бок о бок вырос, — серые глаза шута расширились, он моргнул пару раз, пытаясь сбросить мираж, которого нет. — я вижу и чувствую. — она сделала короткую паузу, чтобы собраться. — И знаешь, теперь, когда мы с Алариком договорились, я могу… — Мэнди… — шут взглянул на нее с какой-то болью в глазах, он одернул себя за то, что позволил ее перебить, но теперь уже поздно. — Нам не обязательно. Ты мне не обязана. Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала, что должна мне за все, что я делаю. Это совсем не так. Мы можем… Оставить все как есть, ты и я, шут и принцесса.       Мэнди чуть нахмурилась, вглядываясь в лицо шута. Он был обеспокоен и глубоко внутри трепетал от радости, она могла понять, но не хотела принимать. — Честер. — строго произнесла она. — Я всегда думала, что это то, чего ты хочешь. Разве нет? — Да, но я хочу еще больше, чтобы ты оставалась в безопасности. — осторожно возразил шут, делая глубокий вдох. — Сейчас рано. Ты ведь знаешь, что будет, если кто-то… — Я не могу больше ждать! — выпалила девушка, сразу же после прикрывая губы ладонью и переходя на шепот. — Я знаю, ты знаешь, что я знаю! Но это невозможно боле терпеть. Когда… Когда ты сделал это с ним, когда спас меня, я уже знала, что не посмотрю больше ни на одного из них. Я вижу, что Аларик другой, но все внутри, моя душа и мое сердце говорит: это не правильно, так не должно быть. Ты понимаешь? — она взглянула на него с глазами полными надежд. Честер не мог противостоять этому. — Я понимаю…       Честер сделал один шаг в сторону, отводя взор от принцессы. Юноша поднял руку, замечая, что его длинные белые пальцы дрожат. Сердце тоже, будто сейчас прорвется наружу, прыгая прямо в ее ласковые ладони. Отдать свое сердце не умерев он не мог, но вполне был способен на другое. Шут развернулся, показывая чуть тревожное лицо Мэнди. Шаг навстречу, еще полшага, Честер осторожно разводит руки, не совсем уверенный, как ему лучше сделать это. — Мэнди? Можно мне…       Девушка хихикнула, прикрыв губы пальцами. Честер приподнял бровь. — То есть сейчас ты смущенный. — она снова посмеялась, шут ухмыльнулся, прекрасно понимая издевку. Честер наклонился, осторожно приобнимая ее щеку одной ладонью, Мэнди поспешно убрала свои пальцы от лица, пытаясь скрыть румянец за широкой улыбкой, оставшейся после смеха. Светлый нос коснулся смуглого, шут нервно выдохнул ей в пышные губы за секунду до поцелуя. Он делал это раньше, но сейчас это было словно в первый раз в жизни, нет, определенно лучше, ведь было с ней. Короткий поцелуй, шут отстранился, пара секунд, он целует снова, осторожно и ненавязчиво, пока элегантные руки тянутся к его шее, повыше, обхватывая подбородок. От эльфа пахло травами для ванны и шоколадными кексами, аромат принцессы был более интригующим. Честер не позволил себе насладиться им в полной мере, медленно отстранился и выпрямился, убирая от лица смуглые ладони, но держа их в своих, поглаживая пальцы. — Пока хватит, нельзя терять контроль. — строгим голосом и с улыбкой на лице прошептал шут, невольно заглядевшись на то, как она прикусила губы. — Ммм, нельзя даже если ты принцесса? — она хихикнула снова, потянулась, оставляя еще один чмок на губах.       Шут улыбнулся, слегка опустил голову, пытаясь скрыть яркий румянец темнотой, да Мэнди уже все видела. Честер отпустил ее ладони, но сразу же протянул свою, предлагая пройтись. Она вложила свою в его, медленно переплела пальцы и подняла голову, улыбаясь в серые глаза. — Куда теперь, Мое Высочество? — Куда угодно. Теперь это не так важно.       Мэнди уже готовилась ко сну, только перед непосредственно им, решила перечитать свои старые заметки. Ее дневник был хорошо спрятан, да так, что даже самый матерый сыщик в их королевстве вряд ли бы отыскал его. Честер, конечно, помогал ей в этом, она не знала буквально никого, кто был бы так же изобретателен. Она осмотрелась, прислушалась, затем вытащила свой дневник и положила его на кровать, зажигая свечу рядом. Забравшись в объятия множества и множества одеял, она осторожно перелистнула страницы, останавливаясь на первой попавшейся. Заголовок гласил: «Мой первый эльф!!!»       «Сегодня папочка наконец-то показал его мне! Они держали его в темнице уже несколько недель. Папа рассказывал, что сохранил ему жизнь, потому что он защищал тело своей матери столь отчаянно, что это было смешно. Он решил выучить из него шута! Я всегда мечтала о своем!!! Я уже придумала как он будет меня веселить! Я хочу посмотреть, правду ли говорят, что эльфы настолько быстрые и ловкие, что могут ускользнуть от крокодила без оружия. Точно, я же еще не написала о нем. Мой наставник сказал, чтобы я его описала, так я буду тренировать свой словарный запас… Он худой и высокий, хотя он не сильно старше меня. Волосы у него… Как огонь! Я сначала подумала, что он весь в крови, но то было лишь светом факелов в его волосах. Глаза серые и злые, как у пантеры, он еще так на меня глянул, что я чуть не закричала. Но ничего! Как только папочка научит его манерам, я буду сама его воспитывать! И наказывать, ведь без этого невозможно воспитать из дикого эльфа хорошего человека.»       Мэнди чуть нахмурилась, затем улыбнулась. Она была зависима от отца так же, как и все дети, хотя, может даже чуть больше, ведь матери она не помнила. Так странно и смешно, грустно и радостно, что она больше не под его влиянием. Принцесса услышала щелчок, прижала дневник к себе, а затем быстро спрятала его в тканях кровати, надеясь, что не найдут. Дверь медленно отворилась и внутрь прошмыгнул шут, тут же запирая ее за собой. — Честер! — недовольно шикнула Мэнди, выдыхая с облегчением. — Я уже думала, что кто-то другой идет.       Шут весело улыбнулся, приблизившись к ее кровати, протянул кекс. — А чего бояться-то? Оу! Неужели… Сама принцесса занимается чем-то таким? Что можно скрывать от Короля? Нет, немыслимо! — эмоции шута постоянно менялись, как и тон его голоса. Девушка рассмеялась, прикрывая губы пальцами. — Прекрати! — она закатила глаза, — Лучше иди сюда.       Эльф повиновался, кекс оказался рядом со свечой. Мэнди схватила его за одежду, бубенцы ласково запели, притянула к себе и жадно поцеловала, кусая бледные шутовские губы. Честер просмеялся в ее губы, опустил ладони на голые плечи, наслаждаясь прикосновениями. Ее же руки ловко заглянули под шутовскую одежду, прикасаясь к разгоряченной груди, подушечки пальцев с интересом изучали кожу и изгибы, поднимаясь к ключицам. Мэнди выдохнула, чуть отстранилась, набирая воздух и пересекаясь взглядами с Честером. Острые уши успели заметить звук в последний момент, дверь открылась, впуская в комнату свет факелов. Король шагнул через порог, замирая.       Каменные стены разносили звук торопливых шагов и шорох ткани. Мэнди еле сдерживала себя, чтобы не перейти на бег, но успокаивала мыслью, что осталось недалеко. В подземелье все было как всегда: сыро и страшно, пахло кровью, мочой и фекалиями, разложением и смертью. Принц Аларик со своей служанкой уже ждали у одной из камер, за их спинами стоял друид с новым посохом. Все трое выглядели обеспокоенными, друид то и дело поворачивал голову в сторону камеры, недовольно рассматривая что-то в полутьме. — Принцесса… — прозвучал голос Аларика, но Мэнди не дала ему закончить. — Где? Где он?       Принц и служанка молча повернули головы к камере. Он сидел в самом дальнем углу, привязанный к стулу для пыток. Голова опущена, голый торс, ноги, руки, кроваво-красные волосы сливались с ранами, не давая определить на глаз, сколько он потерял. Пальцы Мэнди задрожали, она с отчаянием схватилась за прутья, сдерживая слезы. — К…Как он..? Принц сочувствующе взглянул на девушку, переводя глаза на друида. — Я не медик, но… Судя по количеству крови на полу и исходя из местных традиций, скорее всего рассечена вся спина и, кхм, уже по выветривающимуся аромату жженой плоти, могу сделать вывод, что большинство кровоточащих ран прижгли и вряд ли каким-то менее болезненным способом. — друид сделал паузу, всматриваясь в сидящего без сознания шута. — Плечо вывихнули, пальцы вроде целы, ноги и колени тоже, но это вряд ли надолго. — О чем ты..? — принцесса подняла полный тревоги взгляд на звероглазого. — Это был лишь первый допрос, очевидно, что будут и другие. Как обычно казнят у вас? Кидают крокодилам? Тогда стоит такому проворному юноше сломать ногу. Ну или… — Хватит. — ее голос чуть дрогнул, а перед глазами поплыли представления друидских слов. Мэнди поежилась, опуская взгляд. — Я говорила с отцом. Он сказал, что не станет щадить.       Принц, служанка и друид молча переглянулись, друид кивнул Аларику. — Принцесса. Мы вытащим его. Мы решили придумать план, на случай, если… Все случится именно так. — Принц сделал паузу, но быстро продолжил. — Придется, правда, применить много лжи и немного магии, но дело того определенно стоит. Принцесса взглянула на них троих с блеском надежды, она крепко сжала прутья решетки вновь, взглянула на фигуру шута и с решимостью спросила: — Что мне делать?