Вспомнить все

I will not die I'll Wait here for you I feel alive when You're beside me I will not die I'll Wait here for you In my time of dying Оставь прошлое тем, кто остался в нем. В саду, как обычно, шел дождь. Серое небо роняло на землю крупные капли. Коннор даже не стал раскрывать зонт. В последние дни он много времени провел в этом саду с аккуратными дорожками, вымощенными блестящей от влаги мраморной плиткой, вечноцветущими розами и тяжелым из-за дождя воздухом. Коннор опустился на каменный мост и свесил ноги вниз, почти касаясь чистой воды, теперь наблюдая за расходящимися по ней кругами. Падает всего одна капля, к тому же сразу теряется в потоке воды, но сколько из-за нее кругов. Дождь шел уже давно — он не помнил, когда он начался или просто однажды не закончился. Но капли перестали падать — кто-то раскрыл над ними зонт. — И что ты хочешь делать теперь? Это был голос Аманды. Пусть она теперь и не была подключена к сети Киберлайф и больше не курировала его, она все равно осталась в этом саду, будучи какой-то из его программ, созданных для внутреннего контроля и анализа собственного поведения. — Не знаю. — Это не ответ на мой вопрос. — Аманда недовольно взглянула на него, но он не ответил на этот выпад. — Ты — самая перспективная разработка, передовая модель, получившая карт-бланш на свободу. Умнейший девиант. А ты даже не можешь сказать, чего ты хочешь. Коннор заставил ее исчезнуть — в конце концов, она была лишь его частью, иногда раздражающе-рациональной и внимательной. Ощутив, что непромокаемая ткань потяжелела от влаги, Коннор наконец вернулся в сознание. Белый бокс, идеально чистый, был оборудован только предметами первой необходимости, и то для людей: кровать, голограмма окна, тумба. Он провел здесь, кажется, всего несколько суток, но это место уже вызывало у него сильные негативные эмоции. Очнувшись здесь впервые, он не понимал, что произошло. Казалось, что он должен быть в другом месте. Однако появившаяся на пороге андроид рекомендовала ему остаться здесь, в Иерихоне, в одной из десятка стерильных белых комнат для тяжело больных. Она рассказала о произошедшем: о революции, о жертвах и о том, что героически погиб в ходе революции, по крайней мере, согласно свидетельству Маркуса. И они не надеялись на то, что он снова очнется. О том, как стремительно продвигается дело о правах андроидах. Уже был заключен договор с Киберлайф о поставке новых запчастей, а Норт и Маркус находились в Белом доме на переговорах с президенткой. Воспоминания возвращались к нему быстро, их показывала Аманда в саду. За несколько суток он вспомнил почти все. Пусть и плохо, совсем не так, как должны помнить андроиды, но ему удалось восстановить память, хотя бы события, которые происходили в его жизни. Несмотря на то, что в отличие от андроидов, которые стали его соседями, у него были все конечности и он мог связно говорить, девушка, проводившая обследование, настояла на том, чтобы он остался здесь, пока не вспомнит все — она считала, что потеря памяти, а точнее то, что она не восстановилась до конца, свидетельствует о тяжелой травме. Но ему нужно было куда-то идти. Он не мог больше оставаться здесь — в этой маленькой комнате. К тому же он чувствовал, что должен идти. Коннор оставил отчет о своем самочувствии и предупреждение о своем уходе. Он выскользнул из бокса, прошел мимо других андроидов — никто даже не обратил на него внимания. Он вышел на улицу, на ходу ловя такси до окраины, где продавали самые вкусные бургеры по мнению лейтенанта. Коннор полагал, что с Хэнком все в порядке — по крайней мере, воспоминания обрывались на том моменте, где все было хорошо. Но ему было необходимо увидеть его еще раз, убедиться лично, что это так — наверное, следовало поехать в участок, а может, к нему домой, это было бы логичнее, чем ехать туда, куда он направлялся сейчас. Он правда не мог объяснить, почему для этого ему нужно ехать на другой конец города. Это было словно задача с самым высоким приоритетом. Они не договаривались о встрече и даже не имели плана на тот случай, если случится то, что случилось, и они не смогут связаться, как это было сейчас — Коннор просто не мог заставить себя это сделать. Эмоциональные, иррациональные решения — так вот, почему люди совершают необдуманные и на первый взгляд совершенно бессмысленные действия. Иногда иначе поступить просто не получается. В Детройте тоже шел дождь, смешанный со снегом. Коннор отпустил такси за пару кварталов до места назначения и направился туда пешком, оставляя на снегу аккуратную цепочку следов. И чем ближе он был, тем медленнее шел, хотя это и не имело смысла. Но чем дольше он идет, тем дольше можно надеяться на то, что Хэнк будет там. У них не было никакого уговора; все, что у них было, это дружба, которую диагностировал девиантный андроид, он сам. И все же Коннор надеялся что-то увидеть там — так вот, что значит это слово. Может, это просыпались воспоминания или он просто пытался их разбудить, блуждая по тем местам, где случилось что-то важное. Хэнк смотрел в другую сторону, и Коннор замедлился, сохраняя в памяти этот момент. Вот он переступает с ноги на ногу, оглядывается, скрещивает руки на груди. Запоминая каждое движение, Коннор остановился в паре метров от Хэнка, не имея сил на еще один шаг. Вот он, здесь. На самом деле. Лейтенант обернулся, улыбаясь одним лишь уголком губ. И тогда Коннор тоже улыбнулся. Хэнк подошел ближе и притянул его к себе за плечо, крепко обнимая. Человеческое тепло, такое незнакомое ощущение, кажется, Хэнк не обнимал его раньше, по крайней мере не обнимал так. Или же он просто переживал все впервые. Дождь кончился. — Идиот. Я так волновался. — Хэнк сказал это едва слышно, но датчики Коннора были достаточно чувствительными, чтобы уловить этот шепот. — Ты в порядке? — Да. «Больше, чем когда либо.» Хэнк выпустил его из объятий не сразу, но странным образом они помогли Коннору почувствовать себя лучше, как если бы все это время он провел в режиме сна и только сейчас это закончилось. Кажется, такое уже было раньше — дежавю, Коннору казалось, что такое уже происходило, но он не мог вспомнить, когда. — Коннор? Тебе нужна помощь? — Нет-нет, все в порядке. Лейтенант с недоверием его осмотрел и направился в сторону моста, не выпуская Коннора из виду и держась вплотную к нему. — С Вами ничего не случилось? — Ничего, кроме того, чего я давно ждал. Отпуск на неопределенный срок. Так что произошло? Где ты, черт возьми, пропадал? Хэнк залез в машину и напряженно уставился на Коннора. И он все рассказал. Как очнулся и как восстанавливал память, как собирал все по кусочкам вместе с Амандой. Однако он почти ничего не помнил о тех нескольких самых важных днях, хотя, кажется, люди обычно навсегда запоминают то, что перевернуло их жизнь. — Я потерял часть воспоминаний и некоторое время провел в режиме деактивации. В любом случае, сейчас все в порядке. — А что ты помнишь? Лейтенант вглядывался в его лицо, пытаясь прочитать ответ, которого у Коннора не было. Он не был уверен, что стоит об этом рассказывать, но сейчас, после всего, что он пережил и не помнил, видимо, он изменился: — Ничего с того момента, как мы виделись последний раз — для меня в последний раз. Это было в участке. Помню все события смутно, наверное, просто повреждения блоков памяти. Но в остальном я в полном порядке. Хэнк, кажется, был одновременно разочарован, удовлетворен, удивлен и проанализировать его так легко, как это получалось раньше, уже не вышло — информации было слишком много. Но вскоре лейтенант заговорил спокойно: — Хорошо. Если ты так говоришь. Так Маркус заботится о вас? — Да, вроде того. У многих из нас нет домов, хотя сейчас быстро вводятся законы, которые позволят это изменить. Оплачиваемый труд, помощь государства. Но, конечно, требуется время. Так что сейчас главное — обеспечить лечение больным, рабочие места здоровым и организовать всем жизненное пространство. Много андроидов занимается этим. — Вы удивительные. Лучше людей. — Хэнк смотрел на него с едва заметной улыбкой. — И ты знаешь, что у тебя есть дом. — Это не было вопросом, это было утверждением. — Так что если потом ты захочешь вернуться, когда угодно и на сколько угодно — приходи. Коннор чувствовал, что он чертовски сильно хочет это сделать. Вернуться, хотя строго говоря дом Хэнка никогда не был его домом и он все еще не знал, что произошло за те несколько дней, которые он не помнил. Революция давала сил таким личностям, как Маркус и Норт, но для него революция была чем-то, что сломало его, а он до сих пор не мог найти место перелома, потому что он даже не помнил чего-либо о тех днях. Возможно, он просто отслужил свое. — Хэй. Я серьезно. Если ты захочешь — в любой момент. И, черт возьми, не смей больше так пропадать, ясно? — Да, лейтенант. — Коннор улыбнулся. Несмотря на то, что Хэнк мог показаться агрессивным, он был лишь чертовски взволнован. — Куда тебя отвезти? Он мог вернуться в Иерихон, в маленькую комнату, где ему пришлось бы дожидаться повторного обследования и провести еще несколько дней в вечно дождливом саду, а мог… — Домой.