Вспомнить все

Прошлым нельзя жить так долго. — Сумо! Пес неторопливо выдвинулся на звук голоса Хэнка. Заметив Коннора, он медленно подошел к нему, обнюхал и ткнулся носом. Простояв так секунду, Сумо обошел их обоих и направился на улицу. — Он не будет против? Хэнк нечитаемо на него посмотрел, но все равно ответил: — Не будет. Ты же помнишь, что тут где, да? — Да, эти файлы не были повреждены. — Тогда покорми Сумо, я сейчас. Хэнк скинул обувь и куртку и прошел вглубь дома. Здесь было чище, чем в прошлый раз. Несколько пустых коробок из-под лапши, только и всего. Пустая раковина, множество мелочей на столах и тумбах, книги. Пара пивных банок, но ничего похожего на то, что Коннор нашел, когда вломился сюда в поисках Хэнка — ни бардака, ни луж алкоголя. Это радовало. Алкоголизм — слишком тяжелое заболевание, чтобы оно могло исчезнуть так быстро, и все же. Воспоминания стали чуть ярче. Он покрылся мурашками, погружаясь в тот вечер — наверное, это было правильно, то, что воспоминания возвращались, но неожиданно для себя самого он попытался остановить этот поток, не желая еще раз пережить то, что произошло на этой кухне. Никаких воспоминаний — странное решение, но он не будет об этом думать, по крайней мере сейчас. Коннор сосредоточился на своей задаче и отправился на поиски корма. Насыпал немного в миску, но Сумо еще не вернулся. Он прислушался — из спальни Хэнка доносился шорох одежды — видимо, он переодевался. На стене в кухне висел какой-то постер — вереница белых бумажных человечков на черном фоне. Ради интереса Коннор даже не стал анализировать, а вместо этого спросил: — Новая картина, лейтенант? Но Хэнк не ответил — наверное просто не услышал. На тумбочке фотография Коула. А вот его монета — он сохранил ее? Коннор подбросил ее, фокусируя внимание. Поймать, кинуть, поймать, кинуть, поймать, — — Опять за старое? Пойдем, если ты готов. Хэнк наблюдал за ним, опершись на косяк и скрестив руки — уже в домашней серой футболке и шортах. Они направились в сторону лестницы, и Хэнк лишь на секунду оглянулся, чтобы убедиться, что Коннор следует за ним. Как будто до сих пор не был уверен в том, что тот не исчезнет. В том дальнем углу дома, куда Коннор раньше заходил, обнаружилась лестница. Они поднялись по пыльным скрипучим ступеням — видимо, и лейтенант давно ими не пользовался, и вышли на небольшую захламленную мансарду. Здесь было тепло и сухо, несмотря на то, что за окном лежал снег, а помещение давно не отапливалось. Множество коробок стояло вдоль стен, повсюду лежал толстый слой пыли. Низкий потолок, широкое окно с видом на задний двор. Узкий диван, обтянутый светло-серой тканью, разобранная мебель. Свернутый ковер в углу. Карниз — шторы будет повесить не сложно. — Можешь жить тут. Выглядит не очень, конечно, но здесь вообще-то неплохо. — Хэнк, кажется, немного нервничал. — Мне все нравится. Это было правдой — мансарда была не похожа ни на одно из мест, где Коннору приходилось обитать. Она не была безликой или чужой, она была... уютной? Ничего здесь не напоминало ему о его же прошлом и это было особенно прекрасно. — Коробки можно убрать ко мне в комнату, я потом разберу, хлам на помойку, мебель здесь какая-то есть, но скажи, если тебе нужно специальное оборудование. — Если можно, я бы хотел все оставить. Можно ведь? Хэнк удивленно на него посмотрел: — Как скажешь. Думаю, если сейчас начнем, то за вечер мы тут все приведем в порядок. Посмотри пока, что тут есть, я уже не помню. Ступени вновь заскрипели, а чуть позже зашумела вода. Коннор прошелся по комнате, моделируя различные варианты расстановки мебели. Коробки, в большинстве своем, были с книгами или пластинками, судя по надписям. Осторожно он переставил их на диван, освобождая пол. Из мебели нашлись разобранные письменный стол из крепкого дуба и пара легких книжных стеллажей — все это можно было собрать и оставить тут. Какая-то коробка слегка звенела — в ней обнаружились разнообразные светильники: раскладной торшер, настольная лампа, небольшая люстра и даже несколько гирлянд. Не лезть в коробки оказалось непростой задачей, но Коннор сдержался — все же, это было не его делом. — О, ты уже начал? Он кивнул, принимая из рук Хэнка ведро и швабру. — Эй, пол я могу и сам помыть, — Хэнк попытался забрать у Коннора вещи, но безнадежно. — Но ведь теперь это моя комната, так ведь? К тому же для меня уборка не представляет никаких сложностей, а для Вас, насколько мне известно, это далеко не самое любимое занятие. Спина болит, да? Коннор не отдавал себе отчета в том, что только что сделал — он поддразнивал Хэнка. Но тот лишь улыбнулся и совсем не выглядел раздраженным. — Окей, но с остальным такое не пройдет. Мыть пол оказалось неожиданно приятно — видеть, как паркет, который только что был скрыт под слоем пыли, теперь блестит от влаги, а комната постепенно приобретает совсем другой вид. Хотя помыть все пришлось два раза, а спускаться за чистой водой и того чаще, Коннор все равно был доволен. Они передвинули диван в левый угол около окна, собрали светлые деревянные стеллажи и поставили их вдоль стены напротив. Со столом пришлось повозиться — Коннор так и не смог понять, как его собрать, но вскоре, благодаря Хэнку, он занял место справа от окна. Ковер, который лейтенант хотел выкинуть, Коннор не смог уступить. Он оказался светло-кофейного цвета, мягким, с длинным пушистым ворсом — вещь, которая совсем не вписывалась в интерьер Хэнка, но с ней мансарда начала приобретать тот вид, который стремился придать ей Коннор. Было уже темно, когда они закончили с мебелью. Хэнк заказал лампы, которых не оказалось дома, и перенес из своей комнаты обогреватель — тепло, оказывается, было только днем, благодаря нагревающейся крыше и большому окну, но стоило солнцу зайти, и становилось прохладно. Они расставили светильники — одна на столе, торшер возле дивана. По настоянию Коннора развесили гирлянду по периметру. Хэнк хотел было унести коробки, но без них здесь было бы очень пусто: — Почему бы нам не оставить вещи здесь? Если это книги, то можно расставить их здесь, — Коннор махнул рукой на пустующие стеллажи, — думаю, для них места хватит. — А для тебя? Коннор кивнул. — Конечно. Мне было бы, — он замялся, — Мне было бы приятно жить не в пустой комнате, а в такой, как Ваша. — Ой, да хватит мне выкать, Коннор! — Хорошо, Хэнк. — Имя, которое он до этого привык произносить только про себя, звучало непривычно, когда он произнес его вслух. — Говоришь, хочешь жить в комнате с кучей хлама и мусора? — Хэнк иронично поднял бровь. — В каком-то смысле. Они принялись разбирать первую коробку: в ней оказались книги Хэнка еще со времен студенчества — смесь из детективов и довольно популярных романов, в основном в мягких переплетах, дешевые и потрепанные временем. Каждую Хэнк с осторожностью переставлял на полку, а если она случайно раскрывалась, он с интересом проглядывал страницу, вдыхал запах старой бумаги. Следующая коробка содержала строго профессиональную литературу — видимо, эти книги были собраны в первые и пока что самые продуктивные года его работы в участке. Обнаружились и философские трактаты о человеке и человечности, а в добавок старая и новая классика, от Шекспира до Тартт. А еще детская литература — одна стопка сказок и еще чего-то по мелочи. Ее Хэнк не разглядывая переставил на полку, но Коннор заметил, как он с нежностью провел пальцем по корешкам книг. Пока они перебирали книги, немало из них перекочевало на стол — Коннор хотел прочитать их. Почему бы и нет? Он никогда не делал этого раньше. Хэнк сначала молча провожал книги взглядом, а потом сам начал откладывать некоторые. — Вот та стопка — мои рекомендации. Если тебе будет интересно. А нет — я сам заберу. Ты разве не можешь читать книги моментально?... — Он кивнул на растущую стопку. — Могу, но хочу попробовать вот так. К тому же Вы, — Коннор быстро исправился — ты говорил, что бумажные книги ощущаются как-то иначе. Хэнк кивнул. — Конечно. Попробуй, — Он протянул небольшой томик собраний сочинений Дика. — Сейчас, как видишь, чаще читают статьи. Но книги, не читать их, — Хэнк махнул рукой и не стал продолжать, молча выражая свое неодобрение. Когда они разобрали все коробки, Хэнк устало опустился на диван, тот скрипнул, прогибаясь под весом лейтенанта. Всего за полдня работы комната сильно преобразилась и теперь, не считая пары коробок мусора, выглядела по-настоящему уютно. Она была более светлой, чем остальной дом, — не хватало только мелочей. Надо достать подушек, небольшой столик, стул и будет идеально. Раздался цокот когтей — Сумо поднялся по лестнице, прошел в комнату и запрыгнул на диван, намереваясь положить голову Хэнку на колени, но тот спихнул его: — Куда ты идешь, вон тебе ковер, на нем и оставляй свою шерсть. Попадет еще куда не надо. Пес, впрочем, не обратил на это внимания, улегся рядом и тяжело вздохнул одновременно с Хэнком. Коннор продолжил разбирать вещи самостоятельно — остались еще пластинки, которые надо было осторожно переставить. Они были старыми, некоторые выглядели особенно потрепанно — видимо, их часто слушали. На одной из них значились инициалы Хэнка. Это могло быть совпадением, но могло и не быть. — Хэнк, ты играл в группе?... — Но Хэнк дремал, тихо посапывая. Его морщины разгладились, и казалось, что ему от силы лет сорок, но никак не пятьдесят три. Хотя лейтенант и пытался прогнать Сумо, он преспокойно спал рядом, лежа на его коленях. Во сне Хэнк передернул плечами и нахмурился. Коннор подвинул обогреватель поближе и спустился за пледом. Кровать была в относительном порядке, но покрывала на ней не было. Прикроватная тумбочка, скрытая под горой бумаг — видимо, все еще не убрал материалы дела, — книгами, пустыми баночками из-под снотворного. Под кроватью стояла полупустая бутылка виски — Коннор подавил порыв выкинуть ее. В шкафу обнаружилась не только одежда и обувь, но и и чехол с гитарой. А вот и плед — Коннор воздержался от дальнейшего изучения комнаты Хэнка и вернулся наверх. Накрыв лейтенанта, он закончил уборку — остались лишь сущие мелочи. Выкинуть мусор, расставить по местам оставшиеся вещи, немного прибраться на кухне, приготовить ужин — в холодильнике обнаружилась только пара яиц и соевый соус. Но в верхнем ящике был рис, упаковка, к счастью, была запечатана, а масла оставалось немного, но должно было хватить. Коннор провел день не так, как планировал, но сейчас у него есть силы и время, чтобы обдумать свою дальнейшую жизнь. Он действовал импульсивно, однако пришло время воспользоваться своей естественной рациональностью. Хэнк спустился, когда он выкладывал еду на тарелку еду. — Тебе не обязательно было готовить, — Хэнк зевнул, кажется, еще не до конца проснулся. — А тебе не обязательно было приглашать меня к себе. Он поставил тарелку на стол и поменял воду в миске Сумо — корма еще было достаточно. Наверное, стоит заняться его здоровьем, они могли бы гулять по вечерам. Да и Хэнку было бы полезно — может, будет лучше спать. — Почему ты ни о чем не стал меня распрашивать? Что я буду делать, куда пойду, ты просто... — Коннор запнулся, не зная, как объяснить свои эмоции. — Ты ведь расскажешь, если захочешь, — Хэнк пожал плечами. — Я надеюсь, расскажешь. — Исправился он. — Мне показалось, ты и так об этом думаешь. Да и мое предложение в силе вне зависимости от твоего выбора — что бы ты не решил. Я хочу помочь тебе, а не усложнить твою жизнь. Коннор не знал, чего он на самом деле хочет, Аманда была права. У него всегда были задачи, ответственность, цели, потом — мораль, затем — беспамятство, и среди всего этого не было того времени, когда он не должен был ничего и никому. Даже после того, как все кончилось, он обязан был остаться, но он просто не мог находиться в Иерихоне и просто сбежал. Маркус, к счастью, сообщил, что Коннор, конечно, может идти куда хочет, так как опасность миновала и новые законы об андроидах уже вступили в силу, но выразил пожелание встретиться через пару дней, когда, он надеется, Коннор придет на повторное медицинское обследование. Маркус был шансом узнать то, что он успел забыть, так что Коннор планировал все обсудить. Но отчего-то ему было... страшно? Страх не был сильным, Коннор даже не сразу понял, что это был страх, однако чем дальше он оказывался от своего прошлого, от белой палаты и всех тех андроидов, которые, видимо, пробуждали в нем отголоски чувств, которые он испытал и забыл, тем легче ему было. Здесь, рядом с Хэнком, возникали другие эмоции, тоже, видимо, не новые для него, но они приносили удовольствие. Возможно, все же он не хотел знать о том, что тогда произошло. Конечно, нет — Коннор отогнал эту мысль. Он должен все вспомнить. И не надо больше сбегать, как он сделал это сегодня — ему следовало остаться и позволить тому воспоминанию восстановиться полностью. — Ты можешь просто отдохнуть. Пожить для себя. Не обязательно решать все прямо сейчас. К тому же, как я понял, ты еще не восстановился, верно? Можно начать с этого. Ты достаточно сделал для андроидов, насколько я понимаю, имеешь полное право ничего не делать. А что ты сделал с яйцами? — Хэнк подозрительно посмотрел на яйцо, обжаренное в соевом соусе. — Что? — Коннор с трудом переключился с мыслей о том, что только что лейтенант сказал о его будущем — он может не делать ничего. Эта мысль ошеломляла и он не был уверен, что смог ее принять. — Забудь, я, пожалуй, не хочу знать. — Хэнк махнул рукой и попробовал яйцо. — Весьма неплохо. Может, сядешь наконец? — Аа. Ты об этом. — Коннор осторожно присел на второй стул и покосился на еду. — Все, что смог. Я схожу за продуктами, если не возражаешь. Могу взять на себя уборку и заботу о Сумо — — Нет. — Он покачал головой. — Ты просто еще один человек, который тут живет, я не нанимал прислугу. Хватит с тебя. — Мне не сложно. К тому же, чем еще я буду заниматься? — Тем, что тебе нравится. — Мне нравится готовить. И мыть полы. И разбирать вещи. И Сумо. — Коннор предельно точно вспомнил, как точно так же поддразнивал Хэнка раньше — это было... Это было когда он лежал в ванной. Хэнку было плохо, он был... В алкогольной коме? — Тц. — Коннор напрягся. Строго говоря, он не должен был ощущать боль, однако это определенно были очень неприятные ощущения, которые обычно называют болью. Он не вспоминал эти события так явно и объемно до этого, но сейчас он словно прожил их заново. Сдержаться, не испугаться, вспомнить. Он должен. — Коннор? Коннор! — Окрик вывел его из странного состояния, он заметил, что вентилятор громко шумел. — Если тебе настолько хочется заниматься домашними делами, мы можем договориться. — Хэнк выглядел очень встревожено. — Ты перегрелся что ли? Он должен был злиться на Хэнка за то, что тот отвлек его от воспоминания, но злости совсем не было. Не только потому что Хэнк так трогательно переживал за него — это было неожиданно очень приятно, — но и потому что он хотел испугаться и не вспоминать. Благодаря Хэнку ему это удалось. Все же ему еще нужно будет подумать об этом, хотя не хотелось. — Да, немного. Все в порядке. Просто задумался. Мне было важно поговорить с тобой, думаю, вот и все. Что приготовить на завтрак? — Что ты прям как... горничная, Коннор, — Хэнк закатил глаза. Коннор не отводил взгляд. — Ладно, ладно, — Он поднял руки. — Давай разберемся с этим завтра, идет? — Конечно. Вкусно? Хэнк странно посмотрел на него и кивнул. — Я выйду с Сумо? — Иди спать или чем ты там занимаешься по ночам. Я сам с ним выйду. Доброй ночи. — Доброй ночи, Хэнк. Он не хотел спать и не хотел снова оказаться в саду с Амандой. Но у него была та книга, которую посоветовал лейтенант и та пластинка, про которую он так и не успел спросить — что же, ночью он сможет заняться ее изучением. Если это Хэнк, то он наверняка узнает его голос, это было бы интересно.