КИН

      — Это было самое нудное и бестолковое задание, которое ты вообще мог придумать! — Кин возмущенно надул щеки.       Старьевщик внимательно рассматривал проявленную пленку и, не глядя на карлика, ответил:       — Но ведь ты справился. И, кстати, у меня нет бестолковых заданий. — Дроссельмейер бережно убрал катушку в шкатулку.       — Ага, как же. — юноша закатил глаза и беззвучно передразнил старьевщика, корча несуразные гримасы.       — Запомнил, где изразцы? — голос старика был мягким, почти мурлыкающим. Кина это особенно выводило из себя. Может он разговаривать как нормальные люди? Выражать хоть какие-то эмоции кроме этой приторной слащавости?       — Еще бы не запомнить, целый день на них потратил! Но переделывать снимки не буду, не заставишь! — для пущего эффекта карлик топнул ножкой, но получилось не угрожающе, а скорее забавно и по-детски.       — И не нужно. Думаю, новый заказ придется тебе по душе.       — Что там? — Кин, хоть и старался корчить из себя недотрогу, но все же не сумел скрыть интерес.       — Нужно достать куклу.       — Куклу?       — Ага. — Старьевщик протянул карлику листочек с адресом. — Вот в этом доме на пианино сидит старая фарфоровая кукла. Мне она очень нужна. Я готов хорошо за нее заплатить.       Юноша кивнул:       — Считай, она уже у тебя!

***

      Кин поправил короткую кружевную перчатку, и, бросив брезгливый взгляд на тело хозяина дома, громко цыкнул.       — Еще один. И где тут эта чертова кукла?       Он оглянул гостиную в поисках фортепиано, на самом верху которого сидела игрушечная девочка в пышном старинном платьице. Из-за маленького роста юноша видел лишь ее макушку.       — А повыше не мог ее запихнуть? Старый хрен! — с досады он пнул мертвеца в бок. — Я же все-таки карлик!       Табуретки рядом с инструментом не было, видимо, на нем давно никто не играл. Поэтому Кину пришлось тащить тяжелый дубовый стул из-за стола в гостиной. Юноша с большим трудом волок его к инструменту, то и дело останавливаясь на передышку и мысленно проклиная любовь хозяина дома к гротескному пафосу и дорогим вещам:        — Вот жили бы скромнее, и стулья были бы как у нормальных людей, а не эти не-подъ-ем-ные ма-хи-ны! — карлик рывками двигал стул и с каждым таким движением его голос прерывался.       — Фух. — он остановился, оперевшись руками о коленки, и пытался отдышаться. — В кружевных перчатках надо чашечку красиво держать, а не тяжести по дому тягать.       Карлик фыркнул и с трудом, не разуваясь, влез на стул, затем встал на крышку пианино и достал куклу, которая была почти с половину его роста.       — Фу, какая страшная! — сказал Кин и чихнул, зажмуривая глаза. — Еще и пыльная.        На лицо куклы налипла сероватая пыль, а один из голубых стеклянных глаз пересекала уродливая трещина. Впрочем, ей это не мешало пронзительно смотреть на окружающих целым глазом, лишь добавляло мрачности и без того пугающему внешнему виду.       Карлик осторожно спустился сперва с пианино, а затем со стула. Стул он решил на место не оттаскивать — у инструмента он будто бы был на своем месте, так что сильных подозрений сие вызвать не должно.       Юноша уже было собрался уходить, как вдруг услышал высокий робкий голосок со стороны спальни.       — Кто здесь? Дяденька, это вы?       Глаза Кина испуганно метнулись в сторону дверного проема. Там стоял мальчик лет двенадцати на вид, он был выше Кина ростом, однако, кажется, худее. Выглядел ребенок жутко, руки и ноги тонкие, щеки впалые, весь он какой-то бледный, будто бы серый или даже немного синий, глаза большие, словно застывшие стекла.       — Дядя, это вы шумели?       Ребенок пошатнулся и сделал шаг вперед.       У Кина внутри все замерло, он медленно, стараясь не издавать звуков, прокрался боком к двери, надеясь, что мальчишка его не заметит. И, как только почувствовал пяткой порог, резко побежал. Краем глаза карлик заметил, что ребенок повернул голову в его сторону, но останавливаться и проверять убийца не стал, лишь надеялся, что мальчик не успел разглядеть лицо. Да, точно, он не мог успеть. Для ребенка убийцей была маленькая девочка с русыми кудрявыми волосиками и в пышном бежевом платьице.       По дороге домой Кину все время казалось, что его кто-то преследует и обязательно схватит. Он оборачивался, но никого не было. Ночная улица была пуста. Лишь черный кот с горящими голубыми глазами бежал будто бы в ту же сторону, что и юноша, то появляясь в свете желтых фонарей, то снова растворяясь в темноте.       Карлик прибавил шаг. Едва ли кот мог быть свидетелем, но юноша ощущал сильную тревогу просто от того, что чувствовал на себе его взгляд. На другой стороне улицы вдруг послышался лай собаки, кот вздрогнул и метнулся в сторону. Костлявый и грязный уличный пес погнался следом. Кин облегченно выдохнул и помотал головой, словно стараясь сбросить наваждение.       — Что это я? Сам себе всякого понапридумывал, это же просто кот!       В моменте он подумал, что неплохо бы выбросить парик в одну из городских мусорок, однако быстро отказался от этой идеи. Если кто-то найдет волосы, ничего не будет стоить понять, что вовсе не русую девочку нужно искать, тем более глупо было это делать по пути к дому.       Ночь была тихой и очень холодной. Тело карлика била мелкая дрожь. Тревога и без того будто бы сковывала внутри, а студеный воздух лишь усиливал это чувство.       Подходя к своему скромном убежищу, Кин еще раз нервно огляделся, действительно ли за ним никто не идет. И только после этого открыл маленькую дверь и спустился по приставной лесенке в свой уютный подвал. Первое, что он сделал — снял парик. Он отнес его в ванную, налил воду в тазик и высыпал целый пакетик черного красителя. Потом он, трясущимися от нервов руками, развязал шнурки на платье и отправил его в туда же.       — Как жаль, оно было моим любимым.       Кин тщетно пытался успокоиться. Всего лишь ребенок, но свидетель.       - Как он вообще там оказался? Племянник? Да нет! Такой изможденный. Похоже, что жертва. Чертов ублюдок, отстал бы от детей! - бормотал он себе под нос. Карлика раздирали чувства злости и тревоги.              Прогрессирующая паранойя навела Кина на очевидную мысль: а что сказать, если его все же найдут? Даже без бежевого платья и кудрявого парика дома полным полно детских вещей. У него же совсем не было хоть сколько-нибудь продуманного объяснения. Ладно одежда, Кин может притвориться девочкой. Ну не полезут же они в трусы в конце-то концов! А парики? Может, побриться налысо? Сказать, что без парика в школу ходить стыдно? Карлик схватился за ножницы, решительно встал перед зеркалом, но так и не отрезал и пряди. В школе то он не учился. И если захотят проверить, окажется, что там его никто не знает. Его ведь будто и не существует в системе. Ни паспорта, ни каких либо документов, подтверждающих, что такой человек вообще живет, дышит и стирает башмаки о мостовые этого города.       Кин тщетно пытался занять себя хотя бы чем-то, но все валилось из рук. Карлик не мог сосредоточиться, он стоял перед шкафом, пытаясь собрать воедино мысли, чтобы понять, что же хотел сделать. Тут на глаза карлику попалась та страшная кукла. Он не помнил, как нес ее домой, не помнил, как впопыхах бросил на старый потертый диван. Какая же она была мерзкая! На улице уже светало, сна ни в одном глазу, да и как вообще можно в таком состоянии спать?       - Надо поскорее избавиться от этой дуры, отдам ее старику и дело с концом!       Мальчик взял рюкзак и хотел уж было сунуть туда куклу, но его передернуло от мысли, что эта пыльная, пахнущая ветошью штуковина будет пачкать его милый незабудковый рюкзачок, поэтому он сунул ее в мешок из-под моркови и, взяв его подмышку, решил тотчас же отнести старьевщику. К тому же, кукла может быть уликой, если кто-то помнит, что она была у извращенца.       Сказать Дроссельмейеру о случившемся или не говорить? Старик регулярно платил ему за краденный хлам, но Кин ни разу не видел его на полках магазинчика. Может, кто-то у старьевщика все это барахло заказывает? Да нет! Юноша помотал головой. Ему претила мысль, что в этом мире может быть еще кто-то, кому нужны потрепанные книги, засаленные часы и страшные куклы, кроме его хламовщика.

***

      Карлик с силой толкнул входную дверь, колокольчики громко оповестили хозяина лавки о его приходе. Кин с порога выпалил:       — Там был свидетель!       Громко топая маленьким ножками, он прошел по бордовому ковру к столу в глубине лавки и кинул в старьевщика мешком с куклой.       — Забирай. Не знаю, что ты с ней будешь делать, но в ближайшее время я залег на дно. — карлик насупился.       Однако под темным капюшоном Дроссельмейера он снова разглядел обыкновенную улыбку, будто бы ничего не произошло.       — Что смешного?       — А ведь я тебе говорил. - в голосе старика звучали ехидные нотки.       — Ой, вот не надо мне тут этих твоих нравоучений! - запротестовал Кин. - И без того тошно!       — И кто же этот твой свидетель? — Спокойным мягким тоном спросил старьевщик.       — Мальчишка лет двенадцати. Наверняка жертва. - Кин поник. - Жалко его.       — А выглядел как? — Мужчина внимательно рассматривал куклу, улыбка не сходила с его лица: — прекрасная, правда?       — Ничего в ней прекрасного нет! Уродская кукла! — резко ответил Кин. — И мальчишка тоже жуткий был. Словно живой труп, в обносках каких-то. Видимо, это урод его мучал, я не знаю. Одно странно.       — Что же? - небрежно бросил старик, любовно поправляя платье куклы.       — Ну фу, ну что ты с ней возишься? Убери, пожалуйста, я уйду, и делай с ней что хочешь! Не хочу ее видеть! - попросил Кин. - Да волосы уж очень аккуратно пострижены под каре. — карлик задумчиво почесал голову. - Но по виду мальчишку явно не один день пытали.       — Парик чтоль? — юноше показалось, что поза Дроссельмейера выказывала редкий интерес. Старьевщик даже отложил в сторону куклу.       — Да не, какой парик! — отмахнулся карлик. — Хотя выглядели довольно густыми.       — И что же твой свидетель, преследовал тебя? - своим обычным бесяче беззаботным тоном спросил старик.       — Да нет. — мотнул головой карлик. — Только кот за мной шел. Чернющий, глазища голубые. Хотя моя паранойя таких ужасов нарисовала, ты не представляешь! — посмеялся Кин.       Вдруг заскрипели настенные часы и кукушка в них противным визгливым голосом прокричала пять раз.       — Пять часов уже. — карлик зевнул и тут вдруг осознал одну интересную вещь:       — Старик, а ты чего не спишь то?       — Так лавка двадцать четыре часа открыта, вот и не сплю. — с улыбкой ответил Дроссельмейер.       — Погоди, но не можешь же ты совсем не спать! — недоверчиво нахмурился юноша.       — Да я так, прикорну на стуле, и ладно. Не зря ж колокольчики на входе висят, они меня и будят.       — Странный ты.       — Не более, чем все остальные.       — Так, ты мне зубы не заговаривай. Деньги, где мои деньги? — резко сменил тему Карлик.              — Да ты сам тут больше говоришь. Вот, держи.       Старик протянул юноше небольшой сверток с купюрами и увесистый мешок с монетами.       — Эй, старый, ты сдурел чтоль? Железо то мне на что? Я что, дурак грошами расплачиваться? К тому же в таких количествах!       — Да ты посмотри сперва.       Кин открыл мешок и обомлел. Он был полон золотых монет.       - Настоящие? Это откуда? Это за что? - юноша опешил.       - Настоящие. - кивнул Дроссельмейер. - Бумажки то они на то и бумажки, что цены реальной не имеют. А золото везде входу. Ты бери, тебе нужнее.       - А не жалко?       - Ты мне гораздо ценнее этих монеток вещи приносил, так что не жалко.       - Спасибо! - кивнул юноша.       - И, думаю, ты прав. В ближайшее время лучше не отсвечивать.