Кошачьи неприятности

Мне нужно бежать. Мне нужно бежать! Мне нужно бежать! Минутное оцепенение спало и я, оторвав не мигающий взгляд от стены, перевела его на выпавшую из моих рук книгу. Как вообще сбегают люди, которые не знают, откуда именно им нужно сбежать? Мне нужно понять, как я здесь оказалась, чтобы определить точку возврата. Последним воспоминанием в моем мире была автокатастрофа — машина перевернулась. Точно, я резко затормозила и меня занесло, но почему я это сделала? Осмотрев комнату на наличие письменных принадлежностей, я замерла, наткнувшись взглядом на кота. Черный кот на дороге, точно! Какая дебильная ситуация. Какая дебильная смерть. Не героическая, не трагическая, а просто статистически унизительная. Я сглотнула, почувствовав ком в горле. Могла ли я и вправду умереть? Но это же невозможно! ...а невозможно ли? Если задуматься, то что мы знаем о смерти? Есть много историй о детях, которые помнят прошлую жизнь. Да, но даже если рейкарнация существует, это никак не объясняет того, что я не помню жизнь в этом теле, вплоть до пробуждения после аварии. Чёрт, уже сама с собой разговариваю. Хорошо, что мысленно. Я рухнула на футон и попыталась успокоить сердце, которое колотилось так, будто намеревалось выпрыгнуть из тела. Когда-то давно, некий психолог посоветовал практику "4-7-8", и ссуть её заключалась в трёх шагах: вдохнуть носом, чтобы вдох длился четыре секунды, затем задержать дыхание на семь секунд и свернув губы трубочкой, выдохнуть, но выдох должен длиться восемь секунд и ни секундой меньше. Мне советовали повторить процедуру примерно пять раз, но только после раза двадцатого я смогла расслабиться и расставить мысли по полочкам. Можно было снова попытаться списать всё происходящее на сон, но детское тело, в котором я оказалась, твердило пусть и о абсурдной, но реальности. За первые пару дней, так и не привыкнув к коротким ножкам, я успела сотню раз упасть, о чем свидетельствовали синяки на бледных коленках — это было доказательством, что боль я не просто чувствую, но и не просыпаюсь от неё, как бы могло случиться во сне. Также, я ощущаю вкус, да и не просто еды, а и например, кровь от прокушенного языка или щеки во время трапезы — снова же, я не привыкла к чужому, детскому рту. Кроме того, запахи я тоже различала, а вонь от сожженных мертвых тел, на похоронах, которых я успела побывать, оставила отпечаток в моей памяти точно на всю жизнь. Такое не снится. — Каянэ-сама, — голос донесся из-за сёдзи, — Аято-сан вернулся и ожидает встречи. Я замерла. Каянэ. Значит, так зовут девочку. Суффикс «-сама» намекал, что девочка тут не просто девочка, а, вероятно, человек, которому кланяются чаще, чем спорят. Аято же был «-сан». Старше? Ниже по статусу? Гость? Родственник? Нет, родственник вошёл бы без церемоний. Гость? Тогда меня бы спросили, хочу ли я его видеть. Значит, нечто среднее между «важный человек» и «человек, который всё равно войдёт». Было решено: нужно разобраться в ситуации, в которой я оказалась, а для этого нужно по крайней мере выйти из комнаты. Да, для начала нужно подняться на ноги, унять дрожь в коленках и направиться к выходу. Вдох-выдох. Открыв сёдзи, я решительно вышла в коридор и на секунду задумалась, куда же мне идти дальше. Если гость — значит, первый этаж. Логично. Логика, впрочем, была последним, что ещё работало в моей жизни. — Кая-чан, ну наконец-то, а то дед уже заждался! На мою жизнь снова покусились, но в этот раз вместо колюче-режущего предмета в ход пошли удушающие объятия. Меня сгребли с такой силой, будто хотели проверить, действительно ли я жива, а через секунду я уже болталась в воздухе на руках у огромного мужчины. Я уставилась на него. Угольные колючие волосы. Тонкие брови. Высокие скулы. Лицо бледное, почти белое, как больничная простыня. Один глаз — почти чёрный, а второй скрыт под рассечённым веком, где шрам тянулся через половину лица, задевая губу и бровь. Несмотря на возраст и морщины, в нём всё ещё оставалась та аристократическая красота, из-за которой женщины обычно принимают ужасные решения. И ещё на нём были доспехи. Тёмно-красные, самурайские. Я нахмурилась. Подождите-ка. Разве в «Наруто» носили такие? — Кая-чан, у тебя что-то болит? Я быстро мотнула головой и попыталась улыбнуться. Судя по ощущениям, получилось нечто среднее между нервным тиком и предсмертной гримасой. — Ками-сама… моя девочка научилась улыбаться! Тоши-кун! Иди сюда! Передо мной тут же выросла удивленная физиономия одного из тех двух мужчин, которых я встречала на первом этаже. Они, как правило, стояли у входа в дом и вроде бы ничем особенным не занимались, кроме обхода и ночного дежурства. Скорее всего, охрана. — А и правда ведь... Голова рефлекторно вжалась в плечи, а взгляд потупился. Замечательно. Даже в другом мире я осталась социально неловкой. Уже спустя пару минут мы сидели напротив друг друга, попивая зелёный чай и я вслушивалась в его рассказ. — Оставив тебя на попечение ирьёнину, услугами которого наш клан пользовался впервые, меня всю дорогу терзали переживания и, как я вижу, не напрасно... — мужчина поджал губы, бросив взгляд на порез, оставшийся на моей шее после неудачного покушения на жизнь. Беспечно пожав плечами, я сделала глоток довольно крепкого напитка — Аято-сан вызвался самому заварить чай, — и мельком взглянула в угол комнаты, где сидела домработница. Я машинально отметила, что надо узнать её имя. И ещё — как она умудряется заваривать чай лучше всех людей, которых я знала в обоих мирах. — Я не был готов к тому, что подобное произойдёт. Никто не был готов. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через подобное в таком юном возрасте. — Брюнет на секунду прикрыл единственный глаз, словно пытаясь совладать с эмоциями. — А теперь, — его глаз резко распахнулся, отдав сталью, — у нас есть проблемы поважнее. Наклонив голову, я отметила его цинизм - мол "да, люди подохли, но теперь нужно расхлёбывать эту кашу, так что времени на нытьё нет". Впрочем, я не сразу учла тот факт, что доспехи были самурайские, так что у него свой взгляд на подобные вещи, не сходящийся с моим - потеряв своих близких в моём родном мире, я не оправилась даже спустя года, а усопшие люди еще долго преследовали меня во снах и не одно утро я просыпалась заплаканная и сожалеющая о том, что это был всего лишь сон. Мне было его не понять, но я и не пыталась, ведь моим приоритетом на данный момент является возвращение в родное тело и родной мир. Каким бы дерьмовым не был мой мир, я очутилась в мире еще дерьмовее, где похоже, все относились к смерти иначе. Здесь она была не трагедией, а инфраструктурой. — Она жива, — тяжело произнёс Аято. — Моя метка не позволила мне навредить собственному соулмейту. И ей тоже не удалось избавиться от меня. Я нахмурилась. Метка? Он заметил непонимание. — Метка соулмейта появляется во время первого физического контакта. Полностью избавиться от неё невозможно, но есть случаи, когда удавалось подавить влияние на начальной стадии знакомства. У нас с твоей бабушкой метки проявились около пятидесяти лет назад, когда мы еще были детьми. Внимательно слушая старшего собеседника, я не сразу заметила, как у меня на коленях уместился кот и машинально провела ладонью по шерсти, отмечая, что данный жест меня успокаивает. — Надо же, — Аято по-доброму усмехнулся, — он так и не ушёл. Наверное, принадлежал кому-то поблизости, а то совсем не дикий. По пятам, небось, ходит? Криво улыбнувшись я кивнула, отметив, что кот издал подобие фырканья, что котам совсем не свойственно, но скинула этот звук на дежурных. — В моём клане считалось, что котов нам отправляют тогда, когда знают, что мы в силах справиться с трудностями, поэтому в клановом квартале были кошачьи колонии, которых любили, уважали и подкармливали, а они в ответ ловили грызунов и прочих вредителей. Ты уже придумала ему имя? Я отрицательно мотнула головой. Старик понятливо кивнул и по-доброму помотав головой, попросил домработницу, назвав ту Мина, принести пишущие принадлежности, рассчитывая на то, что у меня должны быть вопросы. Вопросы у меня и вправду были, так что только я получила кисть с чернилами, то принялась аккуратно выводить иероглифы хираганы на пергаменте, что в конце соединились в приложение «Расскажи мне, что произошло». Старик прочёл. — Произошло то, чего мы боялись. Твоя бабушка поддалась проклятию, которое я сдерживал десятилетиями. — и, увидев мой рассеянный взгляд, объяснил понятнее: — Как ты уже знаешь, клановая техника Кито передаётся исключительно по женской линии, благодаря чему соблюдается матриархат внутри него, а мужчин, примкнувшим к нам, мы обучаем исключительно теневому киндзютсу. — На этом моменте я себе кивнула, отметив, что теперь понимаю причину суффикса "-сама" у своего имени. — Кеккей-генкай заключает в себе способность манипуляции тенью и слияние с нею. Мужчины и женщины нашего клана способны, управляя тенью, придавать ей ту или иную форму, что мы и является главным козырем нашего боевого искусства, но только женщины имеют способность сливаться со своей тенью, тем самым будучи способными перемещаться сквозь стены и предметы, не оставляя за собой отпечатка чакры.... но в этой способности есть своя цена: чем дольше женщина находится в "тени", тем быстрее она поддастся клановому проклятию — безумству. У каждого оно проявляется по-разному, и есть только один вариант контроля — это гендзютсу уровня клана Учиха, в котором я был рожден. Додзютсу Шаринган. В моей голове бушевал ураган вопросов, касающихся этого клана, так как пусть я и не была ярым фанатом, но ничего подобного точно не видела, тем более клан Учиха уже должен был давно кануть в забытие - носителей додзютсу Шаринган остались вроде лишь двое, это Саске и Какаши. А, точно, у Саске вроде бы есть ребёнок, вроде девочка, так что итого трое. Впрочем, отметаем Какаши - мне вспомнилось, что глаз у него не свой. На секунду я задумалась, стоит ли спросить его об родном клане, и решила, что да. - "Ты поддерживаешь связь со своим кланом?", - прочел он, так как мне стало интересно, знает ли Саске, что есть еще один выживший после той резни, устроенной его братом. - И да, и нет. - Ответил он и вернул мне пергамент обратно. - По правилам матриархата, я вступил в клан Кито еще будучи ребёнком, покинув родной клан, поддерживая связь только с главой клана, к которому я недавно обратился с просьбой и обрисовал сложившуюся ситуацию, поэтому как только мы получим ответ на письмо, то в не зависимости от него, направимся в Коноху, пока твоя бабушка не знает, что ты выжила. Последние слова он произнёс с такой тяжестью, что я не по неволе сгорбилась, словно ощущая давление над собой и только спустя минуту до меня дошло, почему - я была уверена, что бабулька попытается снова убить этого ребенка и в этот раз она точно преуспеет, так как у меня нет ни владения мечом, ни всяких крутых техник, а что это за "тень", которой так гордится этот клан, я пока что не в курсе. Что-то подсказывало мне, что если умрёт это тело, то я точно не смогу вернуться в свой родной мир. И тут в голове возникла новая, совершенно ужасная мысль: а что, если в моём теле сейчас находится настоящая Каянэ? Если да — тогда моё тело ещё существует, а если существует тело — существует и точка возврата. Наверное. Я очень надеялась, что межмировая метафизика работает как забытая парковка. С другой стороны, не понимаю, почему этот старик решил, что мне будет безопаснее в Конохе. Кстати, а где я сейчас вообще, кстати, нахожусь? О чём я тут же и решила спросить. — Мы находимся в Стране Железа и меня разочаровывает то, что ты не знаешь таких вещей. Не понимаю, чем занимался твой учитель, раз уж ты пропустила настолько важную информацию мимо ушей, — услышав строгий тон, я рефлекторно потупила взгляд, Потрясающе. Даже в другом мире меня уже отчитывают за плохую географию. — Завтра я лично займусь твоими познаниями в географии. Чай мы допили в молчании, во время которого я раздумывала, что такой Хокаге, как Наруто точно примет нас под своё крыло и защитит от крэйзи бабульки. Наруто помогает людям — это буквально его основная черта характера. Может быть, если рассказать ему всё, он поможет мне вернуться домой. Или хотя бы объяснит, почему моя жизнь внезапно стала похожа на особенно злую фанатскую работу.

***

Куро, выслушав старика-Учиху, раздражённо дёрнул усами. Шаринган был отвратительной вещью. Особенно для тех, кто привык скрывать чакру. Ниннеко тщательно маскировался, но от глаз Учихи это не спасало примерно так же, как занавеска не спасает от пожара. Придётся продумывать запасной план. Хотя, с другой стороны, Учихи издавна были связаны с ниннеко. Если что — можно сослаться на присмотр за девочкой. Куро украдкой наблюдал за Аято. Тот совсем не походил на большинство Учих, которых кот встречал раньше. Ниннеко заметил, что любящий свою внучку Аято в корне отличается от холодных и отчужденных представителей Учиха, которых ему пришлось встретить в прошлом, или ему просто пришлось изменить свое отношение к семье, - точнее, единственному родному человеку, после того, как все были жестоко убиты его же женой. Так или иначе, Куро не имел желания делиться случившимся со стариком или любыми другими членами этого клана, решив пока что не посвящать никого в данную ситуацию, даже того же Третьего, который снова занял пост Хокаге и... Его мысли прервал неожиданный вопрос: — Почему ты скрываешься? И адресован он был Куро. Ниннеко принюхался и выждав, пока девчонка закроет сёдзи в свою комнату на втором этаже, приоткрыл один глаз и поинтересовался: — И давно ты заметил, ня? — Сразу же, — ответил Аято, — чаю? — От молока не откажусь, — облизался кот и тут же передернул ухом, — но предпочту не раскрывать свою личность перед остальными, ня. Аято кивнул, и подозвавши домработницу Мину, дал распоряжение, а дождавшись тёплого напитка, попросил ту удалиться. И Учиха, и Ниннеко просканировали местность на наличие чакры и убедившись, что никто их не подслушивает, вернулись к разговору. — Меня не отправлял клан Учиха, — Куро сел по-удобнее, пародируя позу человека,— скорее всего, именно это было твоим предположением, ня. — Верно, — кивнул Аято, — одним из. — Я нахожусь здесь по своей инициативе, ня. — ...и заинтересован ты в моей внучке. — Кивнул сам себе старик. — Почему же? — Оказался не в том месте и не в то время, - уклончиво обрисовал свою ситуацию Куро, — не мог пройти мимо и решил, что присмотреть за наследницей такого... — кот прикрыл глаза, не сумев подобрать нужное слово, чтобы обрисовать всё что он думает об этой семейке, — проблемного клана будет достойной работой за не менее достойную плату, ня. Аято, сдвинув брови к переносице и сиюминутно вспомнив все уроки по контролю эмоций, которые ему вбивали в голову с самого детства, тяжело выдохнув, сдержал порыв защитить честь клана. Как бы ему не было прискорбно, клан Кито и вправду был довольно проблемным, из-за чего им и прошлось сбежать из Страны Огня, оставив на себе клеймо предателей. — И какую же плату ты хочешь? Куро дёрнул хвостом. — Отдохнуть от сестрицы, ня.