Кошачьи неприятности

Незаметно пролетели две недели. Аято-сан оказался учителем с тяжелым нравом и рукой еще тяжелее, но с его подачи я быстро усвоилась в детском теле и заново научилась аккуратно писать, сидеть, ходить и в общем, жить. Если, точнее когда у меня что-либо не получалось, дед брал в руки бамбуковую палку и мне было достаточно одного её вида, чтобы второй раз все вышло как надо. В один день, бамбуковая палка в виде меча, а точнее — боккэн, навела меня на идею тряхнуть стариной и вспомнить пару выпадов. Проследив, где Аято оставляет тренировочное оружие, и пробравшись за ним ночью, я вылезла через окно на улицу и направилась на тренировочный полигон, на который случайно наткнулась парой дней ранее. С собой я взяла фонарь, потому что одно дело — экзистенциальный кризис, а другое — сломать шею в темноте. Полигон был пуст. Ночной воздух пах мокрой землёй, древесиной и чем-то холодным, металлическим — так пахнут места, где люди слишком долго учились убивать друг друга. Я поставила фонарь на пень возле тренировочного манекена, медленно размяла плечи, а затем сжала рукоять и поняла, насколько сильно скучала по этому ощущению. Первый выпад вышел смазанным. Второй — кривым. На третьем я поняла проблему, и мужской голос сзади меня озвучил мои мысли: — Этот боккен не подходит твоему росту. Я так и осталась стоять, держа меч занесенный над головой и замерла. Что-то подсказывало мне, что дед сейчас постучит мне по голове этим боккеном, но вместо этого он протянул мне идентичный меч, только меньшего размера. Идеально под детские руки. — Поэтому я попросил изготовить тебе индивидуальный. Я моргнула. Иногда люди пугают сильнее, когда оказываются добрыми. Я отложила старый меч и поклонилась, принимая подарок. Всё это время мозг отчаянно пытался понять, где подвох, потому что в моей жизни за подарками обычно следовали проблемы. Сняв чёрный чехол, я провела ладонью по гладкому бамбуку, все еще пребывая в некой прострации от случившегося, так как ожидала совсем другой реакции на своевольничество. Затем, не спеша, заново начала разминку, с которой начинались мои тренировки по айкидо каждый день, начиная с возраста пяти лет. Аято стоял в паре шагов позади, держа в руках фонарь, блики которого играли в ночи и отбрасывали тени на тренировочный макет в виде пугала. Взмахи были плавные и медленные, я не торопилась, ведь пришла сюда разгрузить голову, а не напрягать мышцы и бессмысленно избивать сено. Есть движения, которые собирают тебя обратно, как будто каждая правильная стойка склеивает трещины внутри черепа. Я почти чувствовала запах старого додзё из прошлого мира: потёртые маты, пот, пыль и голос сенсея, который тоже стоял вот так и молча наблюдал. Тогда мне тоже было около пяти лет. Аято никак не комментировал мои движения, чему я была бесспорно рада, так как девяносто процентов получалось довольно нелепо, пока я привыкала к размерам боккена. Если мое взрослое тело работало на рефлексах и мышечной памяти, детскому телу придется еще намучаться, чтобы дойти до одинакового результата, на который у меня ушло десятилетие. Впрочем, я не намерена оставаться здесь, поэтому чем раньше вернусь обратно, тем лучше. — Где ты научилась усложненным ката? Я пожала плечами. Писать было нечем. Да и что я должна сказать? «В прошлой жизни у меня был абонемент в секцию айкидо» или «Извините, тело внучки временно занято иномирной пассажиркой»? В какой-то момент боккэн резко остановили. Старческая рука перехватила оружие, а другая — моё запястье. Он опустил мой локоть ниже. — Ты целишься слишком высоко, и от того теряешь баланс тела, а твоя стойка не устойчива, — и в подтверждение своим словам, он сделал мне подсечку своим боккеном, заставив рухнуть на задницу с достоинством мешка картошки. — Судя по движениям, ты копируешь увиденного тобой взрослого человека, детскому же телу нужен другой подход. Не буду спрашивать, где ты подобное увидела, — его глаз сверкнул Шаринганом, от чего я на секунду забыла, как дышать и с легким испугом уставилась, как два томоэ медленно вращались вокруг зрачка. Есть вещи, которые выглядят жутко даже в аниме, а вживую — хуже, потому что вживую глаза не должны так смотреть, как будто тебя разбирают по слоям. К счастью, спустя секунду Аято отпустил мою руку и продолжил: — Но тебе точно подходит подобный стиль боя. Значит, киндзютсу… — последние два слова он уже пробормотал, развернувшись в сторону дома. — Я рад, что ты пошла по моим стопам. Ой старик, не хочется тебя разочаровывать, по твоим стопам я точно не шла. Меня вообще, кажется, кто-то пнул в эту сторону с разгона. На следующее утро мне сообщили две новости. Первая: глава клана Учиха ожидает нас в Конохе. Вторая: Хокаге разрешил наше пребывание в деревне на неопределённый срок. В нормальной жизни это называлось бы «хорошие новости», но в моей жизни хорошие новости обычно приходили в комплекте с трупами, сумасшедшей бабулечкой или семейными проклятиями. Иногда — со всем сразу. Птица с письмом прибыла раненой. Одно крыло было залито кровью, и перья на нем слиплись. Аято-сана это напрягло, но я лишь пожала плечами, подумав, что Саске мог быть и не в Конохе, а птицу мог подстрелить охотник, которых в лесах предостаточно. Спустя еще три дня было решено выдвигаться в сторону Страны Огня. Так как я совсем не владела хвалёной чакрой и оттого не умела перемещаться по деревьям, Аято заправил повозку с лошадьми и распределив обязанности по дому, помог мне усесться внутри. Кроме меня и дедушки, в путь отправилась Мина и двое охранников, имена которых мне только предстояло узнать. Из вещей было взято два сундука и пара запечатывающих свитков, которыми имел право пользоваться исключительно бывший Учиха. Двое охранников были одеты в стальные самурайские доспехи, а в руках они держали рогатый шлем, Аято был одет так же, только доспехи его отличались красным цветом. Мина надела утепленное синее кимоно и попыталась уговорить меня на то же самое, но я приняла решение в пользу удобству, одев чёрные хакама с белым хаори и оказалась права — сидеть в кимоно в повозке было бы чертовски неудобно. Ноги онемели спустя два часа поездки. Путь до самой Деревни скрытой в Листве должен был занять около двух недель, в зависимости от погоды. Старик уточнил, что из-за заснеженной дороги через горы мы скорее всего задержимся в пути, так что я прихватила с собой столько книг, сколько смогла унести. Подумав, прихватила с собой и кота, который уместился у меня на плече и так и норовил заехать хвостом в глаз. Думаю, намеренно. Повозка двигалась медленно, мы делали привалы по два раза на дню, а спустя неделю я уже прочла все книги и просто дремала, благо размеры повозки позволяли уместить пару футонов. Было решено двигаться без остановок на ночь в отелях по дороге к намеченному пункту назначения, так что я успела и позабыть о горячей ванне и удобном туалете. Мужчины наотрез отказались спать внутри, поэтому ночевали по очереди во время трёх-четырёх часовых привалов, пока один из них выходил на охоту и затем Мина готовила что-нибудь съедобное. Я не отказалась от своих принципов - что в своем мире, что здесь, я не была готова есть мясо, так что лично для меня сначала распечатывали выпечку из свитков с едой, а затем недалеко от Страны Огня уже начали отлавливать рыбу и собирать ягоды. Я старалась не думать о том, как странно выглядит фраза «распечатывали еду из свитков». Когда-то меня удивляли беспроводные наушники. Теперь хлеб доставали из бумаги с печатями. Человек привыкает ко всему. Однажды, мне вспомнились тренировки чакры, которые я мельком видела в первом сезоне аниме, но Аято-сан наотрез отказался учить меня подобному, мол, это работа шиноби, а я — будущий глава клана самураев, поэтому меня он станет учить либо киндзютсу, либо контролю тени, которую мне еще предстоит «почувствовать». Пока что я не имела ни малейшего понятия, что это за тень и с чем её едят. — Можем попробовать здесь, — подозвал к себе Аято и похлопал по земле рядом, проверяя, не слишком ли холодная трава. — сними обувь и попробуй прочувствовать землю. Сделав, как было велено, я постояла пару минут, пошевелив пальцами и даже попрыгала, но ничего сверхъестественного не чувствовала. Трава как трава, лишь кожу щекочет. — Попробуй почувствовать то, что находится под землей, не видимое твоему глазу, — уточнил мужчина и затем, хмыкнув, продолжил: — можешь продолжать, пока у нас привал. Он сказал это так спокойно, словно просил меня найти потерянную монету, а не подключиться к мистической родовой силе. Я пыталась три часа. Три. Часа. В итоге почувствовала только онемевшие ступни и растущую ненависть к природе. Ничего не вышло. Что, если способности Каянэ исчезли вместе с её сознанием? Сидя потом в повозке, я прокручивала эти мысли снова и снова. Негатив расползался внутри, как плесень. Через десять минут Аято похлопал меня по плечу. — Попробуем снова на следующем привале. На следующем привале тоже ничего не получилось. Зато появилась уверенность, что ещё пара часов босиком на холодной земле — и первым моим освоенным искусством станет цистит. — У твоей мамы получилось пробудить тень, когда ей было десять лет, а слилась она с нею в возрасте тринадцати, так что тебе некуда спешить. Вытащив блокнот, который я с недавних пор носила с собой в кармане своего хаори, я быстро в нем написала: «А бабушка?». — Она была гением, поэтому научилась всему еще до того, как я пробудил Шаринган… — Аято прикрыл глаз и взглянул в небо, словно предаваясь воспоминаниям. — Так что она была младше десяти лет, когда уже во всю перемещалась в тени, шпионя за мной и пугая девочек в округе, которые еще не знали, что мы являемся соулмейтами. Я смотрела на его сведённые брови и думала о том, насколько отвратительна сама идея соулмейтов. Быть привязанным к человеку так сильно, что продолжаешь любить его даже после того, как он уничтожил вашу семью, убил общего ребёнка. Это не романтика. Это пожизненное заключение. Хорошо, что в моём мире такого нет. И очень хотелось верить, что здесь мне тоже никто не «предназначен». — Мы пересекли границу Страны Огня. — Оповестил нас один из охранников. Я снова мысленно пообещала себе узнать их имена. И снова забыла через десять секунд. Когда мы вышли из повозки, чтобы осмотреть границу на наличие пограничной охраны, я снова вытащила блокнот, собираясь наконец исправить ситуацию с именами, но как назло сильный ветер выхватил его из моих рук и тот улетел, приземлившись в паре метров от меня. — Не похоже на… — донесся до моих ушей голос Аято, пока я пошла за своей собственностью. — Проверь… Стихия Ветра… Нагнувшись за блокнотом, я почти успела схватить его край до того, как с порывом ветра его унесло еще дальше, так что я лишь накрыла ладонью голую землю, где еще секунду назад был нужный мне предмет. В один момент окружение вокруг меня потускнело, словно солнце скрылось за тучами, но никаких туч на небе не было видно. Не отрывая ладонь от земли, я попыталась понять, в чем же дело и заметила, как чувствую замедленное передвижение всего живого вокруг — вот пробегает стая муравьёв, возле них движется насекомое потяжелее, наверное, жук, в кустах недалеко от меня затаился небольшой зверёк - белка или заяц, а в ста метрах от меня земля пропитана тёплой жидкостью. Интуиция подсказывала, что это — кровь, но я никак не могла найти тому подтверждение, чтобы объяснить свои ощущения окружающим. Я резко убрала руку. Мир снова стал нормальным. Слишком нормальным. Все смотрели на меня и ждали, будто я должна была что-то сказать. — Почувствовала? — Только спросил Аято. И я, кивнув, направилась в сторону леса, даже не найдя в себе радости, которую должна была ощущать. Пусть я и смогла прочувствовать тень, которой это чувство скорее всего и являлось, но вместо этого только слышала бешеный стук сердца, отдающий в голове и мысль, что не нужно соваться в лес, где нас ждёт опасность, но уже было решено проверить, поэтому я не стала отступать от своего решения. Лес встретил нас тишиной. Первым, что бросилось в глаза, был окровавленный хитай-ате лежащий в тени деревьев.