Aemmortal

Вхагар, услышав вскрик своего всадника, утробно рычит, мордой суясь чуть ближе к тесно переплетённым человеческим фигуркам и обеспокоенно фыркая в спину человеку Караксеса. Её белый мальчишка, дрожа ресницами, только слабо мотнул головой, глядя в золотистые глаза чудовища, взволнованного состоянием своего наездника. – Я в порядке, Вхагар... Всё хорошо, не волнуйся, – улыбается Эймонд едва заметно, и Вхагар, с сомнением засопев, отвернула морду, широко раздувая ноздри и глядя в сторону замка. – Я держу тебя, кроха... Я держу, – тихо шепчет Деймон на ухо крупно вздрагивающему молодому змею, легко прижимая его лопатками к Вхагар в ожидании, пока мальчишка хоть немного придёт в себя. Эймонд тяжело сопит ему в плечо, отчаянно цепляясь, и постепенно обхватывает поясницу дяди плотнее, помогая себе держаться и чувствуя, как чужой член выскальзывает из нутра. Неуютно поёжившись, юный принц прислушивается к сбивающемуся дыханию мужчины, хрипло спрашивая: – Что ты там делаешь? Деймон только слегка откидывает голову, прижимаясь затылком к виску племянника, и вдруг сдавленно выдыхает, тело его вздрагивает, а бедра юноши касается знакомая ладонь, нащупывая зажатое между тел тёмное сукно и, кажется, стирая что-то об него. – Если бы я завершил... Кхм... Внутрь... Словом, я пока ещё хочу жить, юный принц, – неоднозначно отвечает, наконец, Деймон, всё ещё поддерживая племянника одной рукой, а второй стирая с члена и ладони сперму. Эймонд, мрачно фыркнув, собирается было слезть с дяди, но мужчина не пускает его, и молодой змей до того, как успеет возмутиться, вдруг замирает, чувствуя, как ткань касается его бёдер и промежности, бережно стирая остатки травяной мази. Деймон совершенно невозмутим и аккуратен в своих прикосновениях, и оттого юный принц позволяет ему закончить с наведением порядка, хоть и хмурит смешно светлые брови. Когда поддержка сильных мужских рук постепенно исчезает, Эймонд осторожно сползает вниз, вставая на ноги и опираясь локтем о грудь Вхагар. Деймон, встряхнув рукой и не отстранившись ни на дюйм, глядит на племянника сверху прищуренным лукавым взглядом, возвращая на бёдра штаны, пока Эймонд в ответ словно с вызовом пялится на него единственным глазом, следуя его примеру и щёлкая застёжкой своего ремня. – Что скажешь, Эймонд? Понравилось? – любопытствует мужчина, наблюдая, как юный принц поправляет выбившуюся серебристую прядь за ухо, продолжая опираться на Вхагар. Молодой змей слегка сжимает губы, поднимая подбородок и словно пробуя слово на вкус, прежде чем сказать коротко и ёмко: – Недурно. На лице Деймона растягивается гордая улыбка, когда мальчишка выскальзывает в сторону из его объятий, чуть не заваливаясь на нетвёрдых ногах прямо в холодную воду. Старший вовремя реагирует и бережно хватает племянника за талию, поддерживая и усмехаясь. – Если тебе тяжело, я могу понести тебя. Хочешь? – интересуется мужчина, но юноша вскидывает на него такой ледяной взгляд, что становится ясно – руки лучше убрать. Порочный принц отпускает одноглазого, поднимая ладони в примирительном жесте, и Эймонд, нервно двинув плечом, слегка хлопает драконицу по шее, кашлянув и хрипло скомандовав: – Вхагар, давай домой. Идём домой, девочка! Огромная старая тварь, глянув на шаткую фигурку своего всадника под крылом, издала глухой рокот, плавно перешедший в подобие китовьей песни, и упёрлась сложенным крылом в дно залива, становясь на запястье и поднимая грузное тело из воды. Шум солёных брызг встаёт стеной, и Эймонд только оборачивается, глянув через плечо на дядю, который аккуратно складывал испачканный отрез тёмного сукна куда-то за пазуху, видимо, намереваясь позже выбросить. Видимо, опасаясь всё же быть раздавленным гигантским чудовищем, Деймон решил держаться поближе к племяннику, который без опасений зашагал под самой грудью верной Вхагар, держась за свисающие с седла верёвочные крепления. Драконица ползла неторопливо, то и дело поглядывая себе под брюхо, чтобы ненароком не наступить на своего белого мальчишку, пока не выбралась на берег. Остановившись, старая тварь клонит голову, сунув морду под крыло и почти уткнувшись кончиком носа в грудь Эймонду. Слабо улыбнувшись, молодой змей протягивает руку и опускает ладонь на горячий нос своей любимицы, ласково поглаживая. – Спасибо, моя хорошая... Ты у меня большая умница, да... Давай, иди вперёд, я справлюсь. Иди, – говорит одноглазый, слегка толкнув драконицу от себя. Жарко выдохнув на обоих людей из широких ноздрей, Вхагар поднимает голову, устремив морду к Драконьему логову, и переставляет крылья, принимаясь ползти прочь. Оставшийся без опоры, Эймонд самую малость пошатывается на дрогнувших коленях, но сразу выпрямляется, краем глаза видя дядю сбоку от себя. – Может, хотя бы обопрёшься о м– – Обойдусь! – чересчур громко перебивает молодой змей только начавшего говорить дядю, направившись вслед за Вхагар нетвёрдым, но очень уверенным шагом, сопровождаемый удивлённым и восхищённым взглядом Деймона, державшегося сбоку. Просто на всякий случай... Когда Вхагар, добравшись, наконец, до облюбованного лежбища под скалой, лениво заваливается на брюхо, земля под ногами двух Таргариенов содрогается как при добром землетрясении. Драконица громко фыркает ноздрями, удобно вытягивая крыло, медленно поворачивая безобразную морду к приближающимся фигуркам и щуря золотистые глаза. Она тяжело сопит, когда грузно укладывается грудью на каменистую землю, но боком к скале не приваливается – помнит, что её мальчишка ещё не закончил, и внимательно следит, как юноша шатко приближается к ней, а человек Караксеса следует за ним. Старая тварь глухо рокочет, пуская их под крыло, однако поворачивает морду к ним, и Эймонд, подбираясь к ней по-прежнему несколько шаткой походкой, останавливается рядом, положив узкую ладонь на бок любимицы. Где-то в груди старой твари зарычало низко и глухо, но совсем не злобно – огромное чудовище всё же любило своего белого мальчишку. — Значит, ты теперь не будешь летать? – осторожно интересуется Деймон, понемногу подойдя ближе и встав у плеча племянника. Эймонд неторопливо моргает, небрежно поглаживая пальцами тёплую драконью шкуру, и кивает молча, словно обдумывая что-то. Деймон косится, глядя в отстранённое лицо мальчишки, и вдруг слегка подаётся вбок, мягко пихая его бедром. Юный принц слегка пошатывается, не ожидая такого, и поднимает на дядю несколько прояснившийся, удивлённый взор, а Деймон растягивает уголки губ в призрачной улыбке. – Караксесу нравится с Вхагар. Помнится, ещё при предыдущей наезднице они любили подолгу проводить время вместе, летать и охотиться, – начинает вдруг Деймон, когда понимает, что внимательный взор мальчишки неотрывно следит за ним. Мужчина бросает мимолётный косой взгляд на гигантскую драконицу – жёлтые глаза едва заметно щурятся, впившись в него колким, цепким взором, словно напоминая – “Не обижай моего белого мальчишку, не то будешь иметь дело со мной”. Порочный принц был достаточно благоразумен и предпочитал не видеть Вхагар своим врагом, ибо давно был знаком с обладательницей столь разрушительной и ужасной силы. Сейчас это убийственно опасное создание тепло сопело на две человеческие фигурки, лениво щурясь от того, как Эймонд поглаживал её по чешуйчатому боку. Бледные пальцы юноши аккуратно проходились по шершавой шкуре, и хотя прикосновения юного принца полнились нежной ласки, настороженный светлый взгляд наблюдал за Деймоном. – Когда она поправится, мы будем летать. Мы с ней не привыкли... – начинает было Эймонд, но вдруг осекается, взглянув на свою любимицу снизу – старая тварь спокойно лежала, мерно дыша жаром и глядя на мужчину. Обычно Эймонд и Вхагар летали в одиночку, у них были только они сами, и обоих это вроде бы устраивало, но... Возможно, драконице действительно не помешало бы общество себе подобного, а не только Эймонда. Да и глупо было отрицать, что древнее чудовище знало Кровавого змея много лет, и они долго жили практически бок о бок, пока жива была Лейна. Внезапно мысли о почившей всаднице натолкнули Эймонда на странные эмоции – он почувствовал, будто должен что-то сделать. – Я думаю, мы можем попробовать, когда Вхагар станет лучше. Ей будет полезно размять кости, – на лице юноши появляется некое подобие улыбки, совсем незаметное, и Деймон несколько изумлённо глядит на племянника, словно не ожидал, что его слова возымеют эффект. Однако мальчишка не останавливается на этом. – Взамен того, что Караксес побудет в обществе моей Вхагар, ты должен мне услугу, – в единственном сапфировом глазу молодого змея мелькает, наконец, привычный гордый и азартный блеск. Заинтригованный, Деймон выжидающе склоняет голову, самую малость приближаясь к племяннику, и чувствует вдруг, как на локоть ложится рука. Мужчина вздрагивает мелко ресницами, опуская взгляд с драконицы на свой локоть – на нём хорошо знакомые белые пальцы Эймонда, лёгкими переборами фаланг поглаживающие рукав, оплетающие его и аккуратно потягивающие на себя. Словно завороженный, Деймон покорно делает ещё шаг, и юное тело легко прижимается к его боку, а подбородок мальчишки плавно ложится ему на плечо. Сглотнув и почувствовав, как глубоко внутри пока ещё слабо вспыхивает сладостное желание, Деймон шумно сопит, ощущая, как чужой тёплый выдох касается уха перед тем, как мальчишка тихо, почти шёпотом произносит: – Я сниму с Вхагар седло, а ты неси его до Драконьего Логова. До замеревшего и оторопевшего Деймона не сразу доходит сказанное, и он ещё пару секунд обдумывает условие, следом немного резко уставившись на мальчишку. Но тот уже отстраняется, бросив привычный высокомерный смешок в сторону явно обескураженного дяди и отпустив его локоть, словно и не лип к нему только что. Ловкие пальцы юного принца уже принимаются шустро развязывать крепления седла, не удостаивая более мужчину и взглядом, ибо знал – тот выполнит его пожелание. Деймон, тихо вздыхая и подходя ближе, чтобы придержать седло от падения, тоже знал, что выполнить это маленькое условие придётся, но рассчитывал он совсем на иное, и признавать, что хитрый мальчишка искусно его обманул, было почти что обидно... – Поймать успеешь, надеюсь? – спрашивает одноглазый, не оборачиваясь на дядю, и удовлетворённо хмыкает, чутким слухом улавливая приближение мужчины. Распутывать ослабленные заранее узлы пришлось довольно долго, ибо было их великое множество. Кажется, седло со старушки не снимали никогда, за исключением тех случаев, когда изготавливали новое для выросшей драконицы и заменяли, ибо некоторые узлы схватились намертво под воздействием пыли, влаги и тепла тела чудовища. Такие узлы юному принцу пришлось просто пропиливать неуклюже мечом, и для себя Эймонд уже решил – это седло отправится в печь, а для Вхагар он закажет новое. Ему плевать было, что скажут драконоблюстители, ведь он доверял Вхагар безоговорочно, равно как и старое чудовище доверяло своему белому мальчишке. – Лови, – коротко говорит Эймонд, распилив последний узел и с усилием потянув на себя развязанные верёвки – слышится глухой скрип седельной кожи, шелестит и отшелушивается стираемая седлом старая сухая чешуя, и само седло медленно сползает вниз по загривку Вхагар прямо в руки Деймона. Мужчина ухает коротко, ухватив громоздкое седло и осторожно уложив на землю, и Эймонд, одобрительно сверкнув в его сторону единственным глазом, поворачивает белокурую голову к морде своей любимицы. Вхагар, видимо, почуяв непривычную свободу, вдруг зарычала глухо, повернув морду в сторону и взглянув на фигурки двух людей. Золотистый взгляд чудовища фокусируется на людях, и старушка вдруг вытягивает шею, приближая морду к ним. Деймон напряжённо хмурит брови, но Эймонд спокоен, и мужчина предпочитает понаблюдать. Вхагар, практически коснувшись носом Деймона, меняет направление и раскрывает пасть, смыкая клыки на седле. Вытянув седло из-под крыла, Вхагар с усилием сжимает челюсти, и обломки жалобно хрустнувшего седла сквозь драконьи клыки катятся вниз по каменистому склону. Словно этого мало, древняя драконица опускает язык, и в пасти её загорается жаркое зарево, а в следующий миг из пасти Вхагар вырывается пламя, в потоке которого обломки седла сгорают моментально без остатка, словно испаряются от невыносимого жара. Деймон наблюдает за этим действием и следом переводит взор на племянника – тот всё ещё улыбается, а Вхагар смыкает челюсти, когда пепел седла взмывает в воздух. Подняв взгляд жёлтых глаз следом за вздымающимся пеплом, драконица медленно разворачивает вдруг огромные крылья и накрывает тенью обоих Таргариенов. Деймон напряжённо смотрит на стоящего слишком близко к твари племянника и давит в себе неясное желание взять мальчишку за локоть и отдёрнуть подальше, ибо знает – делать этого не стоит. Одноглазый принц ничего не говорит, только хлопает свою любимицу по складкам на шее, и драконица, даже не взглянув на своего всадника, без предупреждения царапает тяжёлой лапой камни, поднимаясь с места и делая несколько шагов вперёд – явно берёт разбег. Когда когтистая лапа весом в несколько тонн опускается совсем рядом с Эймондом, жутко топая, Деймон всё же едва дёргается в сторону юноши, прежде чем на них обоих налетает воздушный вихрь от развёрнутых крыльев Вхагар. Подобравшись ближе и замерев у плеча молодого змея, Деймон видит на тонких губах лёгкую и уверенную улыбку, но отвлекается на грохот – как следует разбежавшись, Вхагар с усилием взмахивает крыльями, хлопнув оглушительно перепонками, и тяжело поднимается в вечерний воздух, махнув хвостом. Поднявшись над землёй, Вхагар издаёт протяжный грозный рёв, долетевший, верно, до самого Харренхолла, и взмахивает крыльями ещё несколько раз, изгибая шею, взлетая выше, удаляясь всё стремительнее от земель Красного замка. – Ты не думаешь, что она не вернётся к тебе? – осторожно спрашивает Деймон, коснувшись плеча племянника и несколько обеспокоенно глянув на юношу. Эймонд, продолжая призрачно улыбаться и наблюдать за удаляющейся точкой на горизонте, легко мотает головой. – Нет. Я в ней уверен. Она вернётся, – обрывисто отвечает молодой змей, слегка приподняв подбородок и взглянув вбок на дядю. Деймон издаёт тихий смешок, и Эймонд невозмутимо разворачивается, беря курс на Драконье Логово, а мужчина, в последний раз глянув на улетающую Вхагар, следует его примеру. Сравнявшись с племянником, старший Таргариен задумчиво говорит: – Ты – определённо самый безрассудный и непредсказуемый юноша, которого я знаю. Эймонд, склонив чуть голову, прячет самодовольную ухмылку за прядью серебристых волос: – Это хорошо или плохо? – голос юного принца явно смешливый, в нём нет скрытых угрожающих ноток, и Деймон отвечает безбоязненно: – Пока не знаю. Это как минимум увлекательно. Идущий сбоку от него юноша вдруг двигает рукой, и Деймону кажется на мгновение, что он ошибся с анализом чужого голоса, и племянник сейчас попытается вразумить зарвавшегося дядю единственно доступным насильственным способом, но... Но локтя вдруг касаются знакомые бледные пальцы, обвиваясь вкруг него, и мужчина поворачивает голову к племяннику, удивлённо вскинув брови. Но Эймонд не удостаивает дядю взглядом, только надменно фыркает в его сторону, предвосхищая возможный вопрос: – Вхагар, возможно, и облегчила тебе задачу, но от меня поблажек не жди. Надо ведь нагрузить тебя хоть чем-то. Деймон даже не находит слов на это заявление, благоразумно промолчав – только чувствует, как пальцы принца на его локте сжимаются чуть крепче, чужой вес ощущается всё сильнее, а бедро молодого змея изредка касается его собственного, пока преисполненный неизменного достоинства Эймонд шагает к Логову.