Вечное счастье

Nobody can say for certain

(Никто не может сказать наверняка)

If maybe it's all just a game

(Может, всё это просто игра)

When I open my eyes to the future

(Когда я открываю глаза в будущее)

I can hear you say my name

(Я слышу, как ты произносишь моё имя)

      

Sleep Token — Rain

      Город уже, честно, как родной. Атмосфера успокаивала: шорох листвы, журчание рек и водопадов, ароматы цветов, фруктов, милые десертные звери. Чем заняться было всегда: чередовались изучение мест, плетение венков, сбор плодов, созданные когда-то иль собственные игры. Хоть даже наблюдение за облачными фигурами и попытки понять, на что похожи, – тоже весело. И объятия, улыбка, смех изумрудного защитника, один только его вид – поддерживали пламя надежды в груди. Однако...

«Прошу прощения, что отвлекаю, принц, но Ваш отец хочет видеть Вас». ...второй разговор за вечер мог его потушить.       Фаер постучался костяшкой в тронный зал. За дверью, ожидаемо, не донеслось ни звука. Опять в своё Око вглядывается... Позади уже порядка двух недель – что он до сих пор там ищет? Сын прошёл внутрь и сразу задал: — Я же отчитывался, чего тебе? Но молчал. Пока реликвия в руке Питайи не перестала сиять. Глаза его резко приковались к духу, сам произнёс монотонное: — Подойди. А наследнику что-то теперь это не нравилось. Взгляд с каждой секундой вонзал тревожность глубже и глубже. Если разговор, то либо его стоит сделать очень коротким, либо избежать вообще. — Пап, если есть, что сказать, – говори, у меня нет на другое времени. — Я и говорю. Подойди. Усилился голос, да мимика осталась прежней. Очень напрягло. Смахивало на угрозу. Главное – не разозлить. Вздохнув, Спирит всё же подступился, и дракон протянул белую сферу. — Положи сссвою руку. Из-за чего по телу вмиг прошла волна испуга. Только смотреть ещё не хватало – нет уж, прошлое должно остаться в прошлом. Чуть отвернул голову огонёк и, насупив брови, ухмыльнулся. — Ты что, мне не доверяешь? Что ты хочешь найти теперь в моей жизни? — Положи. Свою. Руку. Ясно. Определенно угроза. Серьёзная настолько, насколько возможно. И ведь ему не перечить – заставит силой. Рискнуть сбежать – тоже, наверняка в более болезненной форме. Подобно третьему, десятому, да хоть сотому – любому варианту. Увы... Фаер поднёс ладонь очень неохотно. Дрожала она, чёрт возьми, сравнимо сердце колебалось, боялось, как никогда раньше. Не за себя, однако, – за тайну. Существа, стоящего за ней. Он должен остаться живым. Он должен жить, а что для этого сделать, когда от безысходности хочется плакать? Когда обещание сейчас... Сломалось. От руки Питайи. Схватил запястье духа и приложил ладонь к сфере. Единственный шаг назад оказался максимумом – держал крепко. А Око вновь засияло, и отец приковал зрачки к нему. Всматривался, не моргая. Он видел абсолютно всё. Город, Пустыню, пещеру и Рай. Всё, что там было. Всех, кто был. Кого сын уловил своими глазами. И сам он сделать ничего не мог. Лишь стоять и хоронить себя мысленно. Проклинать, рвать душу, сдавливать эмоции болючим комом в глотке, но снаружи держаться непоколебимым. Не то будет хуже. Что можно с собственной смертью сравнить! Правитель зарычал. Отпустил. Мгновенная дистанция. Тепло брони, хоть сквозь нарукавники, оставили горячий след на коже. Спирит струсил руку, как бы странно не звучало, чтобы её остудить. Красный же продолжал всматриваться. Всего лишь минута ожидания, однако до чего она была долгой. И страшно изнурительной. — К тебе вопросссов нет, — он наконец моргнул, да не отрывал очей от сферы. Будто пересматривал увиденное уже в своем прошлом, притом добавив: — Но есссть одна просьба. Нет. Не надо. Прошу, не надо. — Какая..? — почти что шёпотом послышалось. Не говори. Молчи, не говори! Не смей, не смей, не надо!.. — Приведи ко мне пернатого. ... Глубокий вдох. Выдох, охваченный дрожью. Не спуская глаз с поднявшихся на него острых дракона, он кивнул. Медленный разворот. Шаг. Два. Направился быстро, чтобы не злить. Дверь закрыл тихо. Прислонился к ней спиной, а руки потянулись закрыть и уста. Немой взгляд. Вскоре наполнялся слезами. Едва они пересекли границу, как Фаер сильно зажмурился. Он к полу плавно сполз, беззвучно крича окружению. Но оглушающе – себе. Каждая, до единой каждая мысль не утешала – сжигала. Словно грешника на пылком костре, он чувствовал себя именно так. Обещание сломано. Ценнее собственной жизни чужая – будет тоже. И виноват в этом он. Он и только он. Опять. Опять, опять и опять! Ничего не меняется! «Это всё твоя вина!»       Лишнее убрано по местам, сумка собрана, вещи на завтра лежат... Кажется, всё. Осталось только сменить одежду, прийти к Фаеру и хорошенько выспаться. В тепле, в добре... Можно было сказать «как всегда», если б не еле уловимый, медленный стук. Винд переключился со шкафа на дверь. С неё – на часы. Чуть больше десяти вечера. Спирит говорил, что можно или приходить в любое время, или не приходить вообще, если по состоянию порядок. Он никогда не подгонял, не просился. Тогда что такое? Или, может, кто там такой? Тихо приблизился к выходу да так и спросил: — Кто? А в ответ – бессильное, чуть хриплое: — Я... Дверь открылась незамедлительно. Взволновал сразу вид: утомлён, даже измотан, глаза припухшие, нос да щёки красные. И пар ещё не успел развеяться. — Фаер... что-то случилось..? А тот не мог и взглянуть на него. В его изумруды. Что, если он увидит их в последний раз? Что, если потом они будут сниться ему, напоминая о горе? Об утраченной жизни? Что, если... Если... Фаер пал на колени – не выдержали ноги. Обнял его так крепко, как мог, – разрывалось сердце. И заплакал, моля о прощении. Плакала разом душа. — Прости меня, прости, умоляю, прости! — Фаер! — запаниковал Арчер мгновенно, быстро осмотрел коридор – никого. То спустился к принцу с трудом, потянув к щекам ладони. — Он всё знает! Я не хотел, я пытался, а он схватил и всё узнал, молю, прости меня! Кто? Знает что? Дух просто не даёт ничего сказать и понять, обвил опять, что аж можно почувствовать дрожь в руках, во всём теле. — Я не хочу тебя отпускать, не хочу терять, не хочу, не хочу! ... Смотрел в никуда. Осторожное, слабое объятие в ответ. Да, он ждал. Но ждал ещё тогда. Сейчас же хочется жить. Ему есть ради кого, и он не хочет оставлять того одного. В кромешной тьме. Без единой надежды на будущее. На исполнение заветной мечты. Ткань под руками сжалась. Винд спрятал мокрые глаза в тёплой шее. Успокаивающее покачивание. Может, под ритм сердец. Может, бьют они одинаково. Переживают всё одинаково. Как единое целое. Спирит притиснул долонь к зелёным волосам, чуть взъерошил. Время идёт – что внизу прошло, что здесь. Чем больше возятся, тем более подозрительно будет для Питайи. Наконец огонёк стих: — Он ждёт нас... Он ждёт тебя, — отстранился, и, наоборот, уже к бледным щекам приложились руки; пёрышки гладил. — Но ты же помнишь, что я говорил, да? Не отдам я тебя, помнишь? Винд прижал свои ладони к его тёплым. Кивнул. — Так и будет, — дух утвердил. — Как угодно, но будет, ты будешь жить, ты будешь со мной, всё так и будет!.. — тяжёлая пауза. Вытер он последние капли. — Просто верь мне... За пламенем костра виднелся рассвет – поднималась так надежда ясным солнцем. За этими цветами можно было наблюдать вечность... То пусть он покроет в лесу каждый лист. — Я всегда верил... Выдохнув малую долю тревоги, Фаер наклонил его голову к себе, коснулся лбом изумруда. И парни закрыли глаза. На покой всегда должно быть время, хотя б полминуты. Даже когда её нет. Не важно. Подождут. Последней нежностью стал поцелуй в сам камень. — Нам нужно сделать вид, что этого разговора не было, — шептал теперь. — Я не дам тебя в обиду.

Обещаю.

      Скучно. Собственное прошлое полностью просмотрено, будущее... Придут сюда те двое. А дальше пустота. Может, Лонган бы увидел продолжение, но в любом случае странно. Однозначно что-то не то... Эхо – стук посоха. Дверь наконец открылась. Еще б немного, и тело бы превратилось в камень от ожидания. — Чего так долго? — нахмурился Питайя. — Не твое драконье дело, — повторил эмоцию сын. Держась за руки, они остановились в паре метров. Дракон тут же уставился на Винда. Сохранять спокойствие стало в тысячи раз сложнее, в груди заколебалось, что слабостью отдавало к ногам. Особенно после обращения: — Воин Древнего Города. Фаер почувствовал, как названный сжал ладонь крепче. Он и сам знает. Всё прекрасно понимает, от страха сердце тоже бьёт так, что уже просто больно. Разум кипит в попытках что-то предпринять. А отец возвысил Всевидящее Око. — Руку. Арчер повернул голову к духу – обменялись взорами. Но блестели огненные рубины, отражали адское пламя, что за троном. И тот дрожаще приподнял тонкую долонь. Опустил глаза виновато. Тишина. В обоих головах. Пришлось руку отпустить, шагнул вперёд зеленовласый. И теперь перед ним только Око. Оно смотрело на него, будто настоящее. Иглами пронзало, высасывало всю выносливость – вокруг темнело, кроме него. Поднеслась ладонь невесомо. Как и другая слегка Питайи. Конечно, он знает. Уже готовился поймать. Только окажется на сфере, схватить за шею да, может, задушить. И не поможет ни одно обещание...       — Нет!       Оттянули за шарф назад. Острые когти промахнулись всего в сантиметрах. Спирит спрятал парня за спиной, отходя от белобрысого подальше. Протягивал горящий посох, угрожая. — Что значит «нет»? — грозно нахмурившись, правитель подвёлся с трона. Направился медленно к ним. — Не подходи! — выкрикнул огонёк. Двери сзади поставили в тупик. Питайя остановился. Глубокий вдох, и выдохнул адское пламя: — Вот как. Поэтому Миллениал так внезапно ослаб! Когти без Ока потянулись к ним – огни факелов буквально за спинами разгорелись куда сильнее. От духа мгновенная команда: — Ветер вправо! Сам он успел сферой отлететь влево; адское пламя разрослось по обе стороны. В собственном будущем Винд не явился. А вот сынишка – вылез. Красный Дракон приблизился к огненной сфере как раз в тот момент, когда это и произошло. Он схватил за руку, держащую посох; запекло даже через нарукавник. Смотрел пристально, но другой кулак отмахнул – предсказал. А затем потянул резко в бок и обернулся. Поймав Арчера за шею. Упала белая стрела. Правитель отступил и возвысил обладателя изумруда над головой, широко улыбнувшись. Стук ногой – Фаера оградила высокая толстая стена адского огня. Не пройти. Сферой не перелететь. Ничего. Опять ничего, опять всё катится к чёрту! Пал на колено, опираясь на посох. С каким же страхом и паникой наблюдал, бедный мальчик... Жалкое зрелище. От него Питайя засмеялся на весь зал. Ничего, вот сила будет получена, поменяет своё мнение. Сразу себе скажет, почему не отдал раньше! Удар по запястью. Ноющая боль. Чёрт возьми, кусочки лавового камня?! Зарычав, белобрысому был вынужден мальца отпустить. Порода прилетела с такой силой, что часть брони сорвало напрочь. Но это не значит, что рука теперь нерабочая. Ею он быстро ухватился за зелёные волосы, а через пару секунд откинул, заставив мужчину пасть. Пригнулся – увернулся от посоха, на развороте оттолкнул наследника – тот тоже оказался на полу. Под громкий рык дракон ударил обоими руками по земле, хлынула адская волна по направлению к Спириту. Дух перекатился, загорелась только часть плаща, которую пришлось своим же огнем отсекти. Всё идёт, как нужно. Осталось поднять ещё одну волну. Однако в ушах зазвенело. Боль уже в голове. Вместе с кусками камня упал и шип от шлема. В предсказании... подобного не виделось. Носителя Света нет. Вот же животное... Успел убежать к своему хозяину. Опять-таки прятался у него за спиной, помогая устоять на ногах, рычал на правителя. А изумруд во лбу сверкал ярким жёлтым. Животное! — Да чего ты ссс ним нянчишься?! Разве ты не хочешь быть сссамым сильным в этом мире?! — Нет... — Фаер, не сводя нахмуренных глаз, опёр посох на себя. И стал стягивать нарукавники. — Этого хочешь только ты. А я лишь хочу, — бросил их на пол, — чтоб все были свободны!       Вулкан уже несколько раз дрогнул. Все слуги собрались в столовой, чтобы обсудить, вот только они даже предположить боялись, что может происходить там. В тронном зале. — Никогда такого не было, — Дальгона смотрела в потолок. — Принц с правителем часто ссорились, но не до такой степени... — Должно быть, причина очень серьёзная, — смотрела Клафути. Вновь задрожало, но уже не так сильно, как в прошлые разы. Да что там происходит? Что такое? Люди в страхе задавали друг другу. Если подобное будет продолжаться и дальше, сиё место может развалиться к чёрту. Просто стоять и ждать далеко не лучшее решение. Стоит хотя бы проверить. Бискотто выдвинул эту мысль группе: — Народ в панике. Нельзя сидеть, сложа руки. — И что ты предлагаешь? — спросил Фадж. — Окунуться прямо в жерло? — Именно, — лидер хотел уже шагнуть к выходу, но Туррон хватает его за плечо: — Ты что, бессмертный? Питайя в ярости, он готов сжечь первого, кто ему попадётся. — А не думаешь, что это уже происходит? Там, наверное, целая бойня, но огонь огнем же не потушить. Кто-то должен вмешаться. — А как же его слуга Винд? — вишнёвая дева сложила руки. — Почему бы ему не сделать это? — Ты его тут видела? — он свои, наоборот, развёл. Осмотрелись сразу. Будь тут, то стоял бы где-то рядом с ними, ведь... они уже не чужие люди. Однако его нигде нет. — Тогда кто это сделает, если не мы? — продолжил красноглазый. — Мы же кто с вами? Группа, которая знает абсолютно всё и всех здесь. Поэтому давайте. Он протянул вперёд ладонь. Такое уже было раньше... увы, подкрались сомнения. Они переживали, тоже боялись за свои жизни. Никто бы, честно, не стал туда идти. Да отговорки прокрутились ещё раз... Переживали, боялись за жизни, так на кону стоят ещё множество чужих. Никто б не стал идти, так вот именно. Кто, если не они? Из прислуг единственные самые смелые, не раз стоявшие прямо перед лицом опасности. Раньше – для себя, а сейчас – во благо. Без лишних слов на его руку положились и другие. — Мои люди, — Бискотто усмехнулся. Дальше взобрался на стол, обратившись: — Народ, внимание! Мы собираемся разведать обстановку! Поднялся шум от смешанного шёпота. Но послышалось в ответ, что слишком опасно это, что сожгут их без объяснений. И что не стоит лезть не в их дела. А парень настоял: — Туда пойду только я! Остальные будут рядом, чтобы в случае чего сообщить обо всём вам! С потолка посыпалась пыль. Если действовать, то нужно уже сейчас. Лидер спустился и наконец пошёл к проходу, его люди – за ним. Вечно ссоры да ссоры... Правда, пора бы вмешаться. Может, изменится хоть что-нибудь.       Фадж остался у входа в столовую, Клафути была у лестницы, Туррон — на площадке между первым и вторым этажами, а Дальгона – меж вторым и третьим. Так можно будет по цепочке передать ситуацию. Бискотто же подходил к дверям тронного зала. От них стены и пол покрыты ветками трещин, за ними – рычал Питайя... Мурашки пробежали по телу. Там действительно бойня. Даже просто стоя рядом можно услышать разбивающиеся вдребезги камни. Наверное, поэтому земля и дрожала. Вдруг по ушам ударил голос Фаера. Напряглись все мышцы. — Сейчас! Отступить и прижаться к стенке успел в последний момент. Двери распахнулись от куска камня, сильный ветер промчался из помещения. За ним из потолка впивались в пол шипы, слежку после продолжил сам Красный Дракон. Однако из зала вылетела и огненная сферка, которая в холле перегородила ему путь, – дух, выбравшись наружу, сразу остановил посохом. Правитель зарычал на него, а тот в ответ процедил пламя сквозь зубы. На фоне Питайи что-то двинулось. Кто-то. Знакомый цвет волос и сбил наследника с толку. Отец перевалил по силе и за посох оттолкнул в бок – сын до падения спрятался в рубине. И оба скрылись на лестнице наверху. Переворот. Лучшая мысль, что описывала происходящее. Бискотто сам рванул к ступеням, и только Дальгона спросила: — Что это было? — как её схватили за руку, ведя вниз. — Потом, всё потом! По пути в столовую присоединились остальные члены группы. Грохот страшный. От паники уже сдают нервы, особенно у Клафути. — Да что там такое?! Красноглазый забежал с ними в помещение и наконец выкрикнул: — Переворот! Фаер с его слугой пошли против Питайи! — Что? — вырвалось у Туррона, а блондинка только повторила, подойдя к лидеру ближе: — Что-что?! Шум голосов заполнил уши. Он был куда громче, чем от новости о разведке. Так звучал хаос. Ему потребовалось время, чтобы собраться в слова – оставаться тут нельзя. Нужно бежать. Это тот самый шанс на свободу. — Бискотто, чего застрял?! — Фадж сзади потрусил, пока другие слуги уже покидали столовую. Да использовать его казалось неправильным и подлым. Эгоистичным. Оставаться нельзя, но и бежать ведь тоже. Он ответил, обернувшись к своим: — Мы не можем так поступить! — Как поступить? С кем поступить?! — Клафути вновь крикнула, стоя у выхода. — Тебе жизнь совсем не дорога или что?! — Бискотто, не делай ещё больше нервов, — рыжий вовсе схватил его за плечо и повёл прочь, однако ни в какую – вырвался. — Идиоты, за Фаера подумайте! Те двое – ничто против Питайи, а мы вот так просто сбежим?! Это так вы хотите отблагодарить за прощение?! Многие остановились ещё на зацепке о принце. А уловив конец, некоторые даже вернулись к ним. Всё-таки проснулось чувство долга. Проблема лишь в решимости. Никто не пойдёт, пока не будет ясна конкретная и очень весомая причина. Настолько, чтобы ради неё, наоборот, осмелились ту жизнь поставить на лезвие ножа. — Люди добрые! — донёсся голос женский среди скопления. Барфи. Она вышла к группке и продолжила всем: — Прошу, послушайте его! Если мы сразим Питайю, во власть придёт Фаер – это изменит судьбу не только Долины, а и других земель! Умоляю, мы должны помочь! Именно! Вот, за что стоит бороться, ну! Начался счёт секунд тихих переговоров, которые заглушались отдалённым грохотом камней. Яростным рёвом дракона. А затем и стуком сердца. Продержатся ли, пока не придёт сия помощь? Не будет ли слишком поздно? «Поможем!» – донеслось от людей. И Бискотто очнулся. Собралась рядом его команда, родные лица. Посмотрел на остальных – от них через край лились слова поддержки. Улыбнулся. Не будет поздно уже. Будет как раз вовремя! — Тогда я готов вас повести!       Пятый этаж, холл. Затишье. Меж Виндом и Фаером – Питайя. Тот следил за обоими в будущем, но никаких отличий от настоящего не наблюдал. Значит, сам их сделает. Словно мечом, дракон взмахнул Оком в сторону пернатого – длинный шип под углом пронзил лишь след ветра. Явился парень с быстрым ответом из тех же камней, что, увы, обвенчалось промахом. И такой атаки снова не должно было быть... А сейчас уже увидел – вмешается. Правитель отступил, и на его месте загорелся столб пламени, из-за чего следующий кусок породы полетел на сына. Но был неожиданно разбит другим. Прекрасная же у лучников реакция! Камни сбивались чередой, в критичных моментах поднимались пластины-щиты, пока Спирит пытался дать Красному отпор. Для последнего – бесполезная трата магии. Око не предсказывало изменений... Потому цель резко сменилась обратно. За секундной встречей взглядов последовал удар в голову. Крик, и Арчер пал. Слабость встать не позволит, в ушах звон, всё кружится. Давящая боль в месте прилёта и острая в районе... изумруда. Кулаки сжались сильнее. — Винд! Один шаг Фаера – отец ухватился за сферу. Тело сдавило с той же силой, как сдавили и её. В разы сильнее, чем когда это сделал страж Лонгана. Посох магией впитался в предмет, наследник же упал на колени, обнимая свою грудную клетку. Дышать практически невозможно. Сердце не знает ритма. Сейчас расколется. Но Питайя не такой, так ведь? В нем осталась капля милосердия, хотя бы к своей кровинке, правда же? Правда? Рубин упал, отчего вырвался приглушённый крик. Тяжёлая отдышка. Дракон пошёл разбираться с Виндом, а сил нет – ни заступиться, ни подвестись даже. Дух забрал сферу в надежде на хоть небольшое восстановление. После его плечи вдруг обхватили сзади и оттянули к лестнице. Испуг. Знакомые лица. Все в броне, ну или частично. И с оружием. — Мы вам поможем, — улыбчиво промолвил Бискотто. Огонёк, увы, помотал головой. И с тем поставил условие, что шокировало не хуже происходящего. — Без лезвий... Я не хочу его ранить...       Изумруд с трещиной, да ветром избежать шипы смог. Ещё и рычит, опираясь о дальнюю стену. Смелый какой. К шипам теперь прибавились и обычные камни, но если от первых увернуться успел, то вот вторые оказались быстрее. Приставились холодные к шее – одно неверное движение, и будет сжата. Злит это его, ой как злит... Питайя ехидно ухмыльнулся, неспешно шагнул к носителю, словно к щенку на цепи. Растягивал азарт. Оттягивал момент истины, чтобы вдосталь насытиться завуалированным под гнев страхом. Оттянули, однако, и его самого. Буквально. За ноги и хвост, белобрысый с грохотом упал на пол. Взмах крыльями – их прижали. На спине тоже появилась сильная тяжесть. Голоса, жалкие слуги! Разнеслось громким эхом: — Живо отпуссстите меня! И поведение сразу изменилось. Дракон смог нормально двигаться, оттого трещина внутри изумруда заискрилась – красная сначала, за секунду стала розовой. — Вольно! Тогда пришли в себя. Давка продолжилась. Раз чарами не избавиться, в ход вернулась магия Перстня, но и она уже не помогала – сколько бы камней не было, все до единого успешно сбивались. Во время этой «бури» Фаер подбежал забрать у отца реликвию, что, ожидаемо, не вышло, – тот заметил и со злости направил шипы. А позже атака вовсе прекратилась. Под рёв Питайи красно-зелёные огни факелов разгорелись куда ярче, будто змеи, постремились к нему. К людям. Охватил их ад, который для правителя – преимущество. Вырвались многочисленные крики, а он с лёгкостью поднимался, скидывая с себя лишний груз. Зрелище наследника сковало. Глаза забегали, как мысли без возможности собраться. В горле завязывался ком, нет-нет, нельзя! Дышать, не стоять статуей, позвать – и пламя ведь подвластно! — Винд! — Знаю, чёрт возьми! На словах загорелась вновь красным трещина. Срослась полностью. Арчер возвысил опламеневшую ладонь и сжал что есть сил в кулак. Адский огонь – и свой, и чужой – потух без следа. Беловласый обескураженно посмотрел на слуг, окружившие его. Тот щенок использовал от Бусины. Но когда он успел к ней притронулся? Засветилось Всевидящее Око – быстро, когда, когда? Перед полетом к Лонгану – нет, к Ананасу, Личи – тоже нет. На Лотос прошлое оборвалось. Спирит ухватился за сферу. Его силой оттолкнули, пара шипов – однако были разбиты. Магию стоит сохранить... А значит, откроется ближний бой, и дух подготовился, передав свою жизнь в руки одному из людей. Драконьи взоры приковались друг к другу, отец и сын шагнули по круговой в сей импровизированной арене. — У тебя слишком слабые козыри, пап. — Кто знает, сссынок... Может, они помогут мне забрать твой козырный туз. Так и должно, что Фаер выдохнул пламя да с загоревшимися кулаками пошёл в нападение. Но одновременно с ним подключился и тот «туз» со своими породами – похлеще головной боли. Ни об этом предсказания, ни теперь предсказаний во время. Как было с прошлыми его атаками... Значит, они непредсказуемы сами по себе. И сейчас, действуя постоянно, он делает таковым вообще всё будущее! Поэтому, иногда уклоняясь, Питайя невольно отдалялся к слугам. За командой же держать в кольце те каждый раз потом отталкивали обратно. Не помешал бы сейчас «вечный сон»... Что-то отступал. Что-то людям говорил. О, надо же, а куда же камни исчезли? Неужели магия закончилась? Будущее... И будущее наконец-то есть! Красный немедленно побежал к центру, а едва ступил туда наследник, то замахнулся кулаком. Да к сему парень и готовился – зарычав, остановил руками. Сильное обрушилось, однако, давление... Стало ещё тяжелей, когда задержал и второй. С Оком. Когда отступать больше нет права. Только смотреть страху в глаза – буквально. И рваться против него. К ладоням венами прильнул цвет солнца, магия огня. От кончиков пальцев до самых локтей кожа посветлела, пожелтела, запылала, как та радужка очей. И смешалось пламя вместе с адским, покрывшим руки отца. Кольцо начало сужаться. «Долой короля!» «Долой короля!» – повторялось. Ну что за бессмыслица. Будущее духа ничем не отличается от настоящего. Мужчины будут упираться, терпеть пекучую боль. Затих же тот пернатый. Значит, Око говорит правду. Только правду. Говорит... А говорило ли оно вообще? Не было ведь предсказания, что хватка резко станет крепче. Взревел гневно Спирит, силой распахнув его кулаки. В сию секунду по ним сзаду нацелились из потолка куски, сравнимые с той же реликвией. Которую из-за удара правитель удержать не смог. Зарычал он от этого, на боль плевать. Забрать нужно, забрать, так чёртовы слуги схватились за всё, что только можно, и потянули назад! Всевидящее Око подобрал его сын. Рык раздался на весь холл, голоса людей – лишь громкое эхо. Питайю пытаются массой оттеснить к углу у прохода к ступеням. И даже после всего произошедшего... больно смотреть. Прости, пап... Фаер отвернулся и побежал в противоположном направлении. — Винд! От беспокойства Барфи он отвлекся моментально. Так и протянул руки к огоньку, словно магниту, приложил к наплечникам. — Как ты? Как все? Никого не ушиб? — Нет, всё в порядке, послушай меня внимательно! — протараторил и, став сбоку, указал на правый коридор напротив лестниц. — Туда. Бежишь в самый конец, открываешь проход, наверху найдешь трещину – реликвии там! — Заткни-и-исссь! — оглушил драконий крик. Под ногами задрожало. Нельзя медлить. Дух вручил ему предмет, и зелёные глаза распахнулись шире. Изумруд засиял светлым золотом – какое... невесомое ощущение. Двойные, тройные очертания всех, кого Арчер видел. Их будущие действия. Среди которых поцелуй Спирита в камень драгоценный. — А теперь беги, — как бы ни хотелось, но он подогнал, толкая спину. — Беги и не оглядывайся! Раз так... то лучник бросил на него последний взор. И подарил в ответ мягкую улыбку.       Питайя даже под давлением нападал. Кусок за куском, ярые попытки попасть. Тщетно. Всё предсказал. Скрылся, замуровав за собой проход. — Я сердцем с тобой, — всё же вырвалось у Фаера, хоть и знал, что не услышит. Чья-то рука коснулась плеча. Барфи поднесла рубиновую сферу, усмехнувшись. Краешки губ изогнулись и у самого парня, своё забрал. Но поблагодарить не успел. Зарычал отец, и вскрикнули вдруг слуги, прогремев бронёй. Он решил положиться на физическую силу, начал отталкивать их от себя, а они всё равно лезли удерживать – куда, это разозлит ещё больше! — Чтоб он сгорел, Барфи! — принц обратно перевёл глаза, сформировав посох. — Пусть все забьются по углам, отступайте! Бедная женщина аж растерялась. Когда она кивнула, Спирит мигом рванул к правителю. — Отпустите его! Он слишком опасен, отступайте! Отступайте! Господи, прислушались наконец. Тех, кто слёг, – оттягивали, да и готовых бороться дальше тоже. Но только дух направился к перекрытому коридору, раздался очередной рёв. И единственный мужской крик вперемешку с каменным треском. Бискотто, ну что за везунчик хренов! Как его вообще умудрились откинуть в стену?! Взлетел. С вопросами потом. Стуком посоха Фаер покрыл пламенем закрытый проход за спиной, а когда Питайя стремительно полетел на него – взмахом создал защиту и перед собой. Тот ведь знает, что на огонь сына нет иммунитета. Что пройти сквозь него не сможет – будет пылать. Знает же? В нарастающей панике отошёл на несколько шагов. Знает. Просто ему наплевать. Красный ухватился за шею, прижав к той же стене. Броня зажглась, волосы тоже; он поднял Спирита выше и сдавил горло в разы сильнее. Пламень начал гаснуть. Нет кислорода, чтобы горел. Наследник уже сферой стучал по крепкой руке в попытках хоть как-то вдохнуть, ослабить хватку. Темнело в глазах. Языки на слабом шёпоте потухли полностью. — Пап... Белобрысый приблизил его к своему лицу. — Ещё разссс вмешаешься. Задушу. И откинул в сторону слуг. Увы, смягчить падение сферой не вышло. Тут хотя бы отдышаться нормально... Пока народ оказывал помощь, дракон отлетел подальше. Чтобы с разгона пробить тот коридор. — Дьявол... — Фаер пробормотал. Как только смог устоять на ногах без поддержки, то сразу развернулся к: — Бискотто! Его пропустили. Дальгона осматривала голову, но с виду ничего серьёзного. Наверное, удар приняла на себя броня торса. Огонёк присел и побеспокоился: — Ты как? — Это не важно... — всплыла у него улыбка. — Бегите за ним, принц... — Прошу, не волнуйтесь за нас, — длинноволосая продолжила. — Мы обо всём позаботимся. — Бегите, пока не поздно! — а Клафути, кажется, нервничала куда больше, чем сам их лидер. Они так изменились. Просто выросли на глазах – это нечто удивительное! Приятное и очень мотивирующее. Усмехнулся Спирит. — Горжусь вами, — сначала тихо, затем ему помогли встать, и он повторил громче: — Горжусь всеми вами!       Возвёл ещё одну стену. Око засверкало – присмотрелся. И продолжил путь. Этого будет достаточно. За счёт Фаера успею открыть только первый, но магии должно хватить на все. Ещё и на защиту по пути наверх... — Боже, опять ты за своё... Дрогнул Винд, вскинув голову. Святое Древо, Ананас... — Сколько раз ты ещё собираешься прийти ко мне с этим заявлением? — задал и сложил руки. Пара шагов назад. Ощущение, будто Золотой смотрел на кого-то за спиной. — Больше нисссколько. Сердце ушло в пятки окончательно. Зеленовласый по инерции увернулся к стене, словно от удара. И правда, сзади был как раз Питайя, который с ухмылкой возгласил: — Я докажу, что сссильнейший из драконов, и мне будет незачем сражаться сссо всеми вами снова! Стоят, будто наяву. Но они третьего лишнего не видят. Тот вернулся к сфере в руке – сверкает. Это что, воспоминания драконов..? — Ох, глупец ты, Питайя... — Ананас чуть отвернул главу в сторону, а следом приподнял, кинув высокомерный взгляд. — На мне начнёшь – на мне и закончишь. — Увы, начало положено ещё до тебя. Но есссли так подумать... — уголки губ растянулись шире, — то Личи и Лотоссс можно принять за тренировки! — Что? — брат нахмурился, руки опустил. — Ты серьёзно напал на них в первую очередь? Питайя, они слабейшие из нас. Они женщины в конце концов! У тебя что, совсем горррдости нет, что ты поднимаешь её за их счёт?! Кажется... я это слышал... — Они не настолько ссслабы, чтобы не постоять за себя!.. — улыбка Красного ещё на отчитывании упала от загоревшейся злости, а Золотой к нему подступил, активно жестикулируя: — Но не когда они против тебя! Ты мог оставить их на последок, твои силы б хоть немного угасли, и тогда всё было бы справедливо, с трррудом справедливо! А так поздравляю, ты хорошо выложился на них, но против Лонгана у тебя уже нет шансов! — Ананассс!.. — Я тут говорррю! Разрывать с тобой узы мне далеко не хочется, но с твоим харррактером и целями они держатся на волоске! Гордость поднимаешь сражениями, когда я – людьми. У этих же людей ты продолжаешь отнимать свободу, когда я, наоборот, хочу вернуть её им! Это низко, Питайя. Тебе легче изменить всё под себя, чем вместе с нами пытаться поддерррживать мир – это ли не слабость?! По телу прошла тревожная волна. Арчер вспомнил. Потому и стал делать аккуратные шаги от них. — Да завали ты пасть! — Питайя хватает Ананаса за шею, и рука в сей момент загорается красно-зелёным пламенем. Только кто ж думал, что потом оно начнет заполнять весь коридор! Парень в страхе ринулся бежать, однако стихия обогнала его с потолка, перегородила путь. И вот снова те эксперименты. А сколько продержится в дыму? А сколько вытерпит тело прежде, чем от ожогов вернётся в изумруд? А что будет, а может ли – ноги обернулись ватой, и мужчина упал, отползал от огней, в которых видел того же Красного Дракона. Пасть его ближе и ближе – как накинуться хотел, Винд прикрыл лицо рукой. Да раздался знакомый звук струн. Мандолины. И свет в веках заметно стух. Приоткрылись помокревшие глаза. Пламени нет. А перед ним общались между собой Лотос и, видимо, её помощница. — За что ему такое, а?.. — первая, помотав головой, приложила руки к груди. — За что нам такое? — Не переживайте Вы так, дорогая, — хотя сама цветочная волновалась не меньше. Гладить правительницы спину стала – и себя, и её как-нибудь утешала. — С нашей помощью всё точно закончится хорошо. От этих воспоминаний сердечный приступ словить можно. Когда женщины шагнули по коридору, куда и нужно, он шатко, но быстро подвёлся и последовал за ними. Похоже, затишье... — А как быстро закончится? — теперь драконша с девой за руки взялись. — Какие будут потери? Сможет ли вообще наша броня защитить его воинов от адского огня? — Сможет. Нас нельзя недооценивать, Вы же сами так говорили. — Говорила, родненькая, говорила... — опустила она взгляд. Всё раздумывала, молчала, а затем вновь помотала главой. — Какой же Питайя идиот... Мы из чешуи вон лезем, чтобы всем было комфортно, а он!.. Ох, бедный Ананас... — Мы всем Раем будем молиться за него и его армию. А Питайю рано или поздно обязательно настигнет карма... — Я очень в это надеюсь... — за короткой паузой Лотос нахмурилась, серьёзным да уверенным стал и настрой, что ясно с её голоса. — Его проигрыш в войне станет первым от неё уроком. В войне..? Остановиться заставило то, что после слов двое рассеялись. Тишина. Лишь где-то далеко пробиваются построенные стены. Арчер осмотрелся вокруг, однако больше никого не видел. Даже в Око заглянул, бо казалось это подозрительным. Будто затишье перед... Оглушающий звон металла. Вырвался из горла крик – испуг то ли, боль в ушах или всё вместе; закрыл парень руками слух, зажмурившись, спустившись к полу. Свист от того звука так и стоял, сквозь него постепенно пробивались десятки схожих звонов. И яростных возгласов. Вспомнилось вновь. Потому взор поднял очень неохотно. С не абы каким ужасом. Коридора больше нет. Это буквально то чёртовое поле битвы! Воины с красными деталями в броне были готовы рвать до костей. Мечами управляли искусно и ловко, как и воины в тёмно-морской своими копьями. У последних жёлтые повязки на плечах. Мужчина с трудом встал на ноги – здесь самый пик, выбраться, выбраться! Оружия оглушают, падающие сверху породы и пыль от них закрывали обзор. Адский огонь, назад! Красный Дракон накрыл ряд вражеских бойцов своим дыханием, однако та морская броня, видимо, довольно огнеустойчива. Пламя даже не задержалось на ней. Золотой же на атаку брата взревел, мгновенно ответив валунами и ему, и его войску. Очень сложно ориентироваться. Где тут границы того коридора? Куда идти, если армия буквально повсюду? Питайя и Ананас сцепились наверху в человеческих формах. Та же ехидная ухмылка первого, нежелание сражаться второго, нет-нет-нет, только не ещё один звон! Винд рвался как мог, призраком проходил сквозь стражей – ничего не разобрать, лиц слишком много. Резки движения его глаз, искал он путь, но, увидев, споткнулся о собственную ногу. Людей вмиг поменьшало, и один быстро возвысил меч, отразив свет искрой. Не сразу лучник понял, что под ним уже не земля, а снова пол из лавового камня. Он удерживался на четвереньках и просто дышал. Лёгкие, казалось, забиты той пылью и пеплом. Хоть и происходило всё только в голове. Грохот теперь ближе. Собрался носитель подвестись, так ему протянули руку. Заблестала ярко-золотая броня. Ну нет, опять затишье... Ананас стоял на одном колене, наверное, ждал. А сзади него были все. Абсолютно все. — Да шевелисссь ты уже! — Питайя подогнал, на что тот спокойно заткнул: — Не отвлекай. Жёлтогорячие глаза смотрели прямо в зелёные. Это, конечно, совпадение, но дрожью пробрало. Выглядело, словно он хочет помочь... Арчер настороженно поднёс свою руку, только осмелился положить, да в золотую ладонь буквально запрыгнула белка. То и было ожидание... Зверёк пробежался к наплечнику и уселся, дракон наконец встал. Лотос прикрыла уста рукавом, издав тихий смешок. — Как мило. — А чего плестись по пятам? — брат подошёл к ней, а пушистик залез ещё выше, на головушку. — Раз хочет моего внимания – пусть. Медленно, чтоб опять не рухнуть, Винд поднялся за ним. Из всех присутствующих особое внимание привлёк только светлый образ по центру. Тот самый Лонган, да? В человеческой форме. Наблюдал за обоими... сторонами. По правую как раз Золотой и Голубая, по левую – Красный и Лиловая. Он своей чертой цвета слоновой кости разделял два абсолютно разных убеждения. Личи с ухмылкой прильнула к уху Питайи, но специально сказала так, чтобы её услышали все: — Теперь ясно, откуда от него такой запах... На неё сразу пал осуждающий взгляд Ананаса, да и Лотос тоже, в то время огненный брат шутку оценил – сдерживался что есть сил, чтобы не расхохотаться на... А где они вообще? — Довольно, — от резкости голоса самого старшего дракона зеленоглазый аж дёрнулся. — Я разрешил потратить время далеко не на это. Не дожидаясь каких-либо ответов, он продолжил путь. Остальным пришлось последовать – образовался клин, если бы они были стаей птиц. И в нём Арчер поплёлся за спиной главной... — То есть ты сссерьёзно? — ну не мог Красный не высказать своё недовольство. — Сам твердил, что времени мало, а тут видите ли на какое-то... пушиссстое нечто оно нашлось! — Это белка, неуч! — Ананас огрызнулся. — Ой-ой, — а Лиловая только подлила масла в огонь, скрестив руки, — опять умным себя выставляет! — Да потому что так и есть! Слова снежным комом обратились в шум оскорблений. И Лонган на сей раз не реагировал. Лотос пыталась следовать его примеру, но увы, её хватило лишь на десяток секунд. — А ну замолкли! Даже идти перестали. Круглыми очами спорившие уставились на неё. Молча наконец-то. Драконша сделала глубокий вздох, обратилась: — Лонган. Зачем мы здесь? — Не я сего желаю, — не направил он к ней и лица. — Это ясно, как солнце, но ты же знаешь причину. — Ну-ну, всссезнайка! — приблизился к нему Питайя, за плечо развернул на себя. — На кой мы ему так нужны? — Узнаете. Не задерживайте ни себя, ни

—

      В глазах промелькнуло. Исчезли. Кроме Лонгана в конце коридора. Он стоял прямо у стены с огромной трещиной к лучнику спиной. Что-то держал в правой руке перед собой. Никаких действий. Винд оглянулся на пару секунд. Убедился – тихо. Потом сделал несколько осторожных шагов, и дракон медленно обернул голову в его сторону. Смотрел пристально, с расслабленным лицом. Держал такое же Всевидящее Око. Опустил парень изумрудный взгляд на своё – светится. А как перевёл обратно, засветилось и у правителя Царства, чьи веки были прикрыты. Уж только после ещё одного шага распахнулись они – резко да широко, вонзили лезвия-зрачки в сердце тревогу. И больше он не моргал. Странное воспоминание... Очень на таково не схоже. Но тем не менее и Арчер не смел смыкать очей. Отводить их куда-либо. Вообще двигаться. Лишь, нахмурив брови, играл с Лонганом в гляделки. Глупо это, однако, звучит – драконам в принципе не обязательно моргать. Да всё же. Не взирая на эхо от рычания и падающих камней, дрожь под ногами, мужчина наблюдал. Даже когда разрушилась предпоследняя стена. Судя по всему, видение ни на что не влияет, тогда чего медлить? Его можно просто проигнорировать и наконец начать своё дело – победитель ведь в любом случае... закрыл глаза..? На серьёзе. Лонган повернулся к носителю Света полностью, взглянул на него, как раньше – расслабленно, спокойно. А затем отошёл, Оком пригласив к проходу. Рассеявшись на грохоте последней защиты в сей момент. Будущее обещает быть тяжёлым. Но благодаря такому воспоминанию Винд больше не боялся. Не имел на это право. Ведь сам Дракон Слоновой Кости убедился в том, что он готов принять всё за должное. Зеленовласый убрал предмет себе в шарф, притронулся к трещине, и засверкал изумруд ярким жёлтым. Подул сильный ветер – задрожали стены. Начало открываться. До ужаса медленно, только пальцы и смогли пролезть. — Папа, нет! Эхо доложило – стена разрушена. Но Фаер защитит. Вот он сферкой явился за поворотом, а как выбрался, на бегу поджигал посохом коридор сзади. Рычащего Питайи не видать в огне. То и беспокоился сын. — Просто оставь нас! Ответ, отбившийся от стен, заставил применить куда больше сил. — Твой огонь!.. Именно столько. Реликвия, реликвия. Ну же, она должна пролезть! — Мне ни к чему! Есть! Арчер выкрикнул, оглянувшись: — Туши и прижмись! Чёрт бы побрал, тому Красному и вправду плевать! Наследник махнул посохом вниз, убрав пламя, и мигом отпрыгнул с дороги. Секунда в секунду дракон пулей пролетел мимо, зрение затмила пыль, когда вцепился он в проход. Носитель за ней. За этой щелью, не сводил безразличных глаз с лезвий правителя, держа сверкающую реликвию. Подобен Лонгану. Что разозлило ещё больше. Как парень ступил к лестнице, тот яро раскрыл трещину полностью, да из сферки, пролетевшей над головой, пекучим огнем вырвался Спирит. Его языки в который раз перекрыли путь, теперь и сам пошёл бы наверх. Но взгляд на белобрысом задержался. Он не чувствовал себя виноватым, нет. Ему просто было жаль. Они похожи, но одновременно такие разные. А дело всё лишь в их приоритетах.       Догнал. Ступени позади пылали. Отлично. Винд остановился и, обернувшись, перекрыл пройденный путь шипами, отчего дух перепуганно оглянулся тоже. Вернул голову на голос. — Поджигай дальше, — лучник опустил очи к реликвии, продолжил подниматься. — А-а постой! — Фаер ухватился за шарф. — А как же Питайя? — Из камней сделал броню, этим мы выигрываем время. Дрогнуло всё под рёв, и посыпались кусочки от условного потолка. Кажется, добрался до тех шипов. Это какая должна быть выносливость, чтобы в подобной защите умудряться что-то ломать? — Нужна ещё пара, быстрее, — Арчер поторопил. Резко, однако, – сразу в бег. А Спирит так и держался за мягкую ткань. Накрывая жаром всё за спиной. Надеясь, что отец справится с нагрузкой... Шипов уже единицы. Можно подумать, для экономии магии, но когда двое наконец остановились у второй трещины, оказалось совсем другое. Винд прислонился к стене, буквально рыча, и огонёк за него взволновался куда больше. — Эй-эй, Винди? — хотел уловить его глаза. — Ты как? Голова? — Я дотерплю... Я должен!.. — он оторвался от опоры. Фаер, поддержав, помог ему добраться к проходу. Увидел: золото в изумруде сменилось на яркую желтизну. Внушил себе, значит, дотянет без сомнений. Око – в шарф, да принялся раздвигать ту щель. Его лишь нужно защищать. Любой ценой от надвигающегося грохота. — Открывай-открывай, я задержу! — дух отбежал к пламени и стукнул посохом о пол. Языки теперь разгорелись настолько, что заполняли всю лестницу. В такой ад Красный же не ступит, да? — Только ты смотри, там!.. — Я не слепой! Одним резким движением раскрыл на максимум. Уж очень схоже с Питайей. А то и логично: протянул руку к адской защите и под искру её цветов сжал в кулак. Чисто. — Ходу! Оглянулся Спирит, убедившись, быстро потушил огонь и побежал вслед. Но выйти не успел – пекучая боль схватила запястье. Правитель даже от каменной брони окончательно не избавился, рассыпалась на очах. Потянул он сына назад без каких-либо колебаний. Ведь приковано внимание лишь к носителю дорогого Света. На удивление, спина вдруг прислонилась к какой-то пластине. Арчер подстраховал. И упала та, когда на него напали. — Закончу ссс тобой, разобью его вдребезги! — дракон ударил кулаками по земле – от волны адского, естественно, парень увернулся. — Не позволю!       Лонган. Стоит спиной. Благо Фаер успел сломать меч, который Питайя сделал из кусков. Уже скоро. Когда именно – неизвестно. Как бы ни хотелось держать себя в руках, ритм ускорился, от волнения кровь прильнула к голове. Зеленоволосый начал отходить в нужную ему сторону, подозвав: — Фаер, будь рядом! Огненную сферу поймать не смогли, и дух явился перед ним, прикрывая собственным телом. Тот же закинул руку за шею, пытался устоять на ногах. Назад отводил. — Он должен попасть по трещине, — сказал тихо, но дрожаще. Всё хуже ему. Ему точно страшно от ощущений, да признаться в том же мог и принц. Даже считал, что боялся в разы сильнее. Только за него. А отец медленно шёл к ним, собирая новое остриё. — Ходячая проблема... Вечно ссстоишь мне костью в горле. Вечно рушишь мои планы. Вечно! Ты и только ты! — возвысил загоревшееся оружие. — Вправо! — дал команду Винд. Сам он успел отбежать влево, и меч снова разлетелся на кусочки, что больновато задели. Однако получилось. Теперь сквозь щель отчётливо пробивался свет.       Почти оглянулся. Напали на Спирита. Лучник ринулся к нему, однако голова отяжелела вмиг настолько, что буквально поставила на колено. Плечи – его тянет вниз каменный груз. И даже вопреки этому, он смог ударить камнями когти, пытающиеся вырвать посох. Сердце духа сжалось аж до боли. Увы, не от испуга. — Фаер! Наполненные страхом глаза так желали покоя. А рука, тянущаяся с последних сил, – родного тепла. Тот сферой избежал охваченного адским огнём кулака и как можно быстрее побежал к изумруду. Вслед за ним правитель, да возвелась в этот раз уже непроходимая преграда: посох оставил на земле горящую линию, и разрослась она в толстый пламенный купол. Провести хотел Фаер. Должен. Он упал к Арчеру на колени, отложив рубин, крепко прижал. — Всё-всё, я здесь! — Фаер!.. — вцепился в него, отдышка ужасная – такова была боль, что даже спустилась к груди. Каждое слово давалось только через выдох. — Что? Что ты? — Фаер. Защищай. Ся. Защищай... Фаер... Отпустил. Всё тело обмякло. Больше ни на что не реагировало, лишь подергивалось от воспоминания. Ну за что ему... Спирит поглаживал по голове, прокручивал ту фразу. Защита... Они так боялись друг за друга, а теперь весы с жизнями перевалили на чашу огонька. Получится ли защитить его? Себя? Не станут ли эти грёзы последним увиденным – поднялись глаза на Питайю. Наблюдает. Не моргает. Злость не даёт и шевельнуться. Сей контакт духа пронзил. Не в мочь теперь свести взор, ведь отцовский пыл медленно разгорался в нём самом. То и есть наследие. То и есть для дракона проклятие. Постоянно держать под контролем, подавлять, усмирять, за гнев угрожать и винить, чтоб придушить! Собственную слабость. Истинные силы. Следил пристально Фаер, при этом подтянул лучника повыше. Напоследок, да и как назло, решил поцеловать он изумруд. Без сомнений, сломался белобрысый. Нахмурилось наконец выражение, гнев теперь, видно, выливался через край. Но сделать-то пока ничего не мог. Потому наследник осторожно Винда уложил и, захватив сферу, направился к нему. — Что глазеешь? — вышел он из купола. — Магия закончилась, да? А у меня своей ещё полно. Её так много, — загоревшийся в руке рубин поднес к груди, — что она сжигает! — сердце заменил. — Меня изнутри. Звучит нечестно, правда? Я бы так и сказал, но теперь у меня другое мнение, — под неспешные шаги огненный вихрь сделал его подобным солнцу. — Когда родной отец пытается отобрать у сына его единственное в жизни счастье – вот это нечестно!       Коридор ведёт к проходу, что украшен лентами белой тюли. К мужчине на балконе, облачённому в светлое одеяние и золотую броню. Правитель Небесного Царства в гробовой тишине смотрел на большое око с драконьими крыльями. Оно – глубокие знания и тяжкий опыт. Его вес удерживало на себе такое же немалое древо. Выносливость. Сила духа. А вместе – олицетворение всех драконов. — Не думал, что увижу Вас снова, — внезапно заговорил, но продолжал стоять статуей. — Я слабею, Лонган. Неужели. Голос того, от чьего лица всё и происходит. Впервые за увиденные воспоминания. Очень знакомый... — И что с того? — прозвучало монотонно. — Я бы хотел, чтобы ты сделал одолжение. Вот теперь-то двинулся – слегка повернул голову. Размышлял, каждый палец на перилах поднимал волной. И всё же заинтересовался. Когда он обернулся всем телом, неизвестный приложил ладонь ко лбу. Из-за количества света, исходящего от кончиков пальцев, дракон нахмурился. А мужчина стал медленно отводить руку от себя, в которой из сего яркого постепенно формировался шар. Вдруг долонь сжалась, но круглая масса уже затвердела. Рассеялся свет на частицы, он – словно треснутая краска, что скрывала истинный вид предмета. И в руке осталась сфера. Драконий глаз, сделанный из белого золота. Сиял внутри, а затем потух. Неизвестный протянул его Лонгану. — Не останавливайся на прошлом и не пытайся изменить будущее. Ожидаемо, никакой реакции. Правитель забрал око молча, однако сразу после распахнул веки. Предмет засверкал снова, как раньше. Неподвижен. Значит, можно заканчивать. Гость без лишних слов развернулся и шагнул прочь. Проход позади – остановился. Точнее дракон остановил. — У Вас будет прекрасный сын,

Хранитель.

      Открылись широко глаза, глубокий с этим вдох. Резкий кашель. Лёгкие горят. Винд с трудом приподнялся на локоть и другой рукой укутал часть лица в шарф. Горячий воздух, запах дыма и гари. Слишком яркий купол. Слишком мало места. Огонь разросся настолько, что и происходящее снаружи не видно вовсе. — На трон ты больше не сядешь, понял, скотина?! Сюда иди! Фаер. Взгляд молниеносно приковался к сжатой реликвии. Смотрит. Пытается смотреть. А тело задрожало. От тяжести, огромной слабости. От нервов. Ведь, сколько бы секунд не ждал, ничего не было. Не загоралось внутри Око. Нет ни прошлого, ни будущего – только настоящее. Ну же! Я должен знать, что с ним, пап, почему я не вижу?! Слова Питайи за секунды перебились криком сына. Становится жарче. Чёрт, шарф! Ещё б немного, и вспыхнул бы конец. Но ведь пламя было дальше, разве нет? Места было больше, разве нет?! Нет-нет, пусть остановится, стухнет, бежать же ж некуда, это ж защита, Фаер, защита! А он всё перекрикивает, всё стыдит и ругает, Фаер, гнев, заметь, успокой его, успокойся, Фаер, Фаер, — Фаер! Стянулось всё внутри на вдохе, то и закашлялся после, то и ритм в ушах и слёзы на очах, да они неощутимы, испарялись в маленьком аду. Услышит, не услышит – лишь свет сквозь веки мог донести. И донёс. Купол ослаб в разы. Отдышаться возможность есть. Нет времени. Зарычали те двое, обратился на них едва взор. Красный пытался вырвать у духа сердце. Тот, конечно, не поддавался, за запястье держал крепко, однако от давления начинал отступать. От волнения. Он сосредоточен не на отце уже – на оберегаемом изумруде. Пыл остывал, чтоб ситуация не повторилась. Потому Арчер кинулся к свету. Камень сколько мог-то раскрошился, да сама трещина открываться не желала. Хотя так не должно было быть. Око ещё по дороге сюда чётко показало – магия будет. Тогда что опять? Почему, когда она вкрай нужна, её опять нет? Когда речь идёт о единственном родном существе, почему? Почему? Я же должен его защитить! Белая стрела с треском вонзилась в породу. Не отколола какой-то кусочек, а вонзилась, прямо как в масло. И вытащил лучник так же, не прилагая особых усилий. То есть. Он вновь ударил наконечником по камню, который следом начал раскалываться. Магия осталась. Только услышав звонкий шум, Питайя оттолкнул огонька. Защиту тот, значит, пробивает, тогда к чёрту и купол! К носителю он резко взлетел, но Спирит за ним, и даже смог перед ним, остановив. — Да признай ты уже! Не твоя эта сила, не твоя!       Стрелы рассеялись. Винд в спешке вытащил объединенную реликвию и струсил с неё осколки. Что основа, что сами драгоценности в ней засияли куда ярче. Они почувствовали истинного. Последний недостающий элемент. Предмет в одну руку, вторая потянулась к Всевидящему Оку. Осталось только приблизить их. И всё будет на месте. Всё закончится. Силы «Создателя всего живого»... перейдут его же наследнику. А вместе с ней и огромная ответственность. Перед родными, чужими землями. Перед целым миром. Очень огромная. Настолько, что задрожали руки. Не рано ли? Ещё нет и четвёртого десятка, хватит ли воли, сил? А как же... Уши пронзил хриплый вскрик. Фаера. В прежней форме упал на землю, купол потух, сердце, сердце! Дракон засмеялся, возвысив рубиновую сферу. Арчер прижал реликвии к груди. Склонил голову и зажмурил глаза. Быстрые взмахи крыльев. Всё ближе и ближе. Он даже не заметил, что в руках уже ничего нет, обнимал себя крепко. Лишь когда сквозь веки не пробился яркий свет. Собирались это воедино частички – рассеянные драгоценности – в мерцающий шар перед ним. Сверкал он всевозможными цветами. Поднял в защиту отталкивающий ветер. Красный из-за него спустился, пытался теперь подойти, прикрывая лицо. А дух огня, хоть и через боль, мягко улыбался... Поднеслись руки к свету, с ним зеленоглазый встал на ноги. Рычание доносилось отчётливо. Бог знает, что дракон там делает, – сейчас не до этого. Сей свет. Он наконец коснулся изумруда во лбу.       Ветер утих, и Питайя замахнулся горящими кулаками. Увы, по воздуху. Мальчишка явился в другой стороне. Уже с рисунками на лице да с другим цветом камня. Фиолетовым, как аметист! Магия Ока даёт о себе знать – развилась интуиция, потому с уворотами проблем нет. Тревожило лишь Фаера сердце. Оно постоянно сжато из-за атак, вместе с когтями пылало адским огнем. Отражением сего была дрожь, тяжёлая отдышка. И еле сдерживаемое кряхтение, когда от боли аж сворачивало в клубок. Нужно сосредоточиться... Чтоб не сделать ещё хуже. В распоряжении пять видов магии. Адского огня больше нет – это приобретенная способность Бусины. Четыре. К чарам наверняка есть иммунитет, ведь использовал на слугах – три. С магией Всевидящего всё ясно давно – два. А вот Перстня... К отступившему правитель хотел сделать рывок, но что-то резко остановило. Небольшие камни схватили запястья. Зарычав, он попытался взлететь, освободить те руки, без устали рвался вперёд, так потом сдавили и всё тело. Чтоб сферу забрать, да? Как там сынишка кликал, «единственное счастье». Увы, оба – ничто больше, чем хрупкие самоцветы! Выпустил Питайя свой яростный рык, и пламя от ладоней покрыло его с головы до ног, разгорелось в разы сильней. Оттого дух истошно замычал. Оттого породы стали буквально плавиться, он может двигаться, он летит, не выйдет бить, нельзя замирать, бежать, бежать! — Винд! — благо Фаер оклемал – ветром мгновенная дистанция. Магия Перстня, выходит, тоже бесполезна. Один. От него и одна только полезная способность. Что у отца, что у сына нет на неё иммунитета... однако им можно стать. Лишь закрыть руками, защитить от звучного мира, и тогда всё сработает – враг падёт, но души останутся живыми! Винд исчез, обернувшись порывом. К огоньку он постремился – дракон ощутил – есть что-то на уме. Поэтому рыкнул: — Ша-а-аг! На что пришлось явиться. Буквально в метре от. Глядя на высоко взнесённый рубин над головой. — Не то разобью. Абсолютно серьёзен. Адское пламя мужчина потушил, направился к ним, неспеша, нагнетая, да Спирит лежать и просто ждать не собирался. Лучник, понятное дело, не двинется, так что сам решил к нему доползти. Отчего пришлось тому закрыть уши себе, чтобы хоть как-то заглушить его крик. — И тебя касссается! Руки, опускаясь, начали трясти. Всё тело. Нельзя сейчас. Нельзя ничего – сляжет. Либо замертво, либо... А что, если... тоже?.. — Теперь ссслушай сюда, — голос Питайи перебил от мыслей, но увы, не от слез, что, видно, очень раздражали. — Тебя я убью в любом ссслучае. Но за его жизнь в ответе ты. Пойдешь ко мне – будет цел. Прильнешь к нему – оссстынет прямо на руках, — протянул он сферу вперёд. — Винд, не вздумай... — выдавил принц, что оборвалось его же мычанием. — Пасссть! Выбора нет. Это единственный лучший, придётся сейчас. То и гложут думы, душат сильней. Оба могут очнуться, однако шанса ещё добиться нужно. Сделать столько всего, а что, с чего начинать? Что, если из-за большого периода времени ничего не сработает? Что тогда будет с Долиной? Фаер же... Фаер... ...мучается. Каждую секунду. Терпит, боится тоже, дрожа, – всё хочет, чтоб Арчер остался живым. Да только сердце своё раскалывает не хуже отца... Хватит с него. Он и так выдержал слишком много. Ему нужен покой. Избавление от долгих страданий. Сейчас. — От меня зависит... — хоть голос и колебался, посмотрел на дракона со спокойным лицом, вытер с щек беспрестанные капли, — не только его жизнь... Насторожился правитель, чуть руку опустив. Дух успел лишь приподняться на локти. Ведь сразу после в ушах обоих застрял эхом резкий, полный отчаяния выкрик.       — Юнхэн чэньшуй!

***

      «Фаер, всё в порядке. Это нормально, когда что-то не получается. Нормально...» Нормально, Винд. Не нужно рвать себе сердце. Я всё прекрасно понимаю. И то, как тяжело тебе было. Мы ведь столько всего прошли вместе... Поэтому я горжусь. Горжусь и радуюсь так сильно, что не передать, правда, ты большой молодец. Но теперь, прошу, не вздумай стоять на месте. Иди дальше. Думай за себя. Не за меня, не волнуйся. Со мной всё в порядке. Мне совсем не больно, слышишь? Совсем... Дело тьмы кромешной. Поглотила та всё, оставила лишь тишину и ясный ум. Мир без ощущений. Потому можно погружаться в воспоминания хоть с головой – ничего не почувствуешь. Ни физически, ни морально. Это же намного лучше, чем захлёбываться своими слезами. А уж тем более – находясь... в сознании. Только не в сознании. Пусть ночь будет по-настоящему вечна, ни света не нужно, плавно разливающегося, ни звуков, что проявлялись ясней. Складывались в мелодию, будто лёгкий ветерок наигрывал листьями под пение птиц. Не нужно! То, что вокруг тепло, не заставит открыть глаза! Наоборот, обжигает! Ведь бьёт теперь в трепете измученное сердце, не замолкнет, пока не почувствует такой же теплоты от человека. Существа. Которого... нет... Нет его... Ох, как же закололо... Как же больно, больно!..       На едва взошедший пар прошлись по голове нежные, словно лепестки цветов, кончики пальцев. Слегка прохладная ладонь окунулась в море из огня, что грубо называлось волосами. Да тревоги не внушала – с ней боль отступала. Ровным стало дыхание, замедлился ритм, а звуки природы, кажись, больше не раздражали. Скорее, убаюкивали. Может, получится уснуть... — Доброе утро, Фаер.       Веки резко открылись. Непонятна сначала картина. Лежал в тени под одним из деревьев; зайцы, коты и другие мелкие зверушки игрались друг с другом, в молочно-белой реке плавали утки. Лишь пронёсся мимо медовый аромат, тогда пришло осознание. Рай. Фаеру вмиг захотелось подняться, но только и придавил ладонь к земле сильней. Чтоб не отпугнуть, на чьих ногах лежит, к кому повёрнут спиной. Обладателя того голоса. Родного настолько, что даже становилось страшно. Мог же полусонный разум исказить его? Вдруг то какой-то ангел, который лишь хочет провести к новой жизни? Ведь раз так – никуда уже не сбежать. Однако духа волновало далеко не это. К рукам тянет, почему-то хочется коснуться. Согреть в своих. Значит ли, что посмотреть стоит? Но если ж будет не тот... Больно ж будет очень. Хотя, не узнав, уснуть – тоже, что ведь, если тот? И только третий исход не ранит душу. Какой из приготовила судьба, узнать мог один Спирит. Осторожно обернувшись. Улыбчивый мужчина. Выделялся на пастельных, лилово-голубых волосах синий венок. В нём особенно ромашки и маленькие... незабудки. Потому спустился взор к лицу. Приятные черты. Перья от щёк до висков, рисунки, очи. Драгоценный камень во лбу. Как тот аметист. Теперь без колебаний сел принц. Не сводил больше изумлённых глаз с его, пока немые уста, едва шевелясь, пытались прервать тишину леса. Это выглядело глупо. И человек пред ним не мог не усмехнуться шире. Боже... А улыбка-то та же. Пронзающая теплом, лучами солнца, – от неё и самому хотелось растянуть краешки губ. Такое было всегда. Насколько сильно бы ни изменилась внешность, внутри всё осталось прежним. Это всё ещё он. Это он. — Винд... После долгого сна сердце наново зажглось яркими красками. Фаер бросился к нему, обнял так, будто никогда не думал отпускать. И Винд прижался тем же образом. Он его слышит. Он наконец-то слышит его голос, его плач, отчего и сам слезился без конца, покачивая со стороны в сторону. Но сгасла радость, как дух заплакал о прощении. Сделал недостаточно, вот если бы, то было б иначе – не виноват, пытался Арчер к нему достучаться. Вовсе, надавив на грудь, отодвинул от себя да накрыл руками щёки. — Ты не виноват! Ты н-ни в чём. Никогда не был виноват. Большими пальцами он вытер мокрые дорожки. А тот притиснул свои ладони к его, заворожённо вглядываясь в родные очи. Видел озеро, отражающее фиолетовым небо, посреди изумрудного леса. Туда можно прийти в любой момент, в любом состоянии – этому будут только рады. Раз нуждается в чём-то душа, то задарят без вопросов, там не борются, чтоб заслужить. Достаточно простого существования... — Я так тебя люблю... — промолвил шёпотом. На полное осознание ушли секунды, прежде чем тревожность отчётливо сошла с лица. Лучник выдохнул весь груз, усмехнулся тихо, да искренно, будто сии слова залоскотали саму душу. Вправду, улыбнулся от его счастья и Спирит. — И я тебя... — прошепталось в ответ. Больше сказать – потом тоже засмеялся чутка. Особенно внутри затрепетало, когда Винд в нос и лоб поцеловал, на каждом задерживался, чтоб огонёк мог ощутить тепло его губ. Да ведь в лоб, наоборот, его целовать стоит. Ему же, знал, куда приятней, то и сделал взаимно: запустил руку в волосы сзади, наклонил и коснулся устами сердца, задержавшись так само. Разлился сразу любимого смех, а он схож с тем, как в то утро, когда Фаер разбудил его щекоткой, ему щекотно! Смешно теперь стало, скорее, оттого, насколько это мило – аж до кончиков ушей! Но дух чудом пытался сохранять спокойствие, что нельзя сказать только по широкой улыбке. Переглянулись они вновь, и вместо смеха спутником стало молчание. Уж не хотелось длинноволосому сбивать атмосферу – по головушке гладят, пламя костра в глазах согревает... А Спирит всего на всего избавлял себя от лишнего волнения. Чтоб оно было меньше, чем желание. До тех пор, пока не выпустил короткий вздох. На этот раз сам приблизился к Арчеру и, не торопясь специально, подарил уже поцелуй в губы. От прошлого ничем не отличался – краткий да робкий, самый простой, однако для них куда особенней. Именно такой заставил аметист засверкать, размыл границу между телом и душой, ведь только, отстранясь, встретились взглядом – не в силах сдержаться расхохотались, что даже зверушки заинтересовались звоном молодых. Их Хранитель прикрыл улыбку руками, тише хотел быть, но Фаер того не желал: — Не прячь! — свои к вискам его приложил. — Она у тебя очаровательна! Защебетали птицы в листве над головой – все слова правдивы, в чём Винд ни чуть не сомневался. Убрал он руки огоньку на плечи, и двое соприкоснулись лбами в объятиях. Убаюкивались постепенно приятно взволнованные сердца, да не спустить уголки губ с лиц. Не успокоить причину этому – счастье. Огромное и чистое, длиной – осознание принца – в целую жизнь. — Ты и есть то вечное счастье... Как и ожидалось, он лишь выразил недоумение, принахмурив брови. Спирит издал смешок. — Тот, кто найдёт стрелу, найдёт и вечное счастье. Вечное счастье – это ты, да? И теперь выражение менялось к удивлению. Усмешка стала опускаться сама по себе, но парень сразу вернул её прежнюю. — Да... Именно так. Но откуда? — Я расскажу тебе позже, ладно? — ответив, поцеловал его напоследок в нос, немного отсел. — Лучше скажи, сколько ты прожил без меня? На это лучник покачал головой. Неохотно потом: — Достаточно долго... Сегодня – ровно месяц. — Как месяц? Я пробыл во сне месяц?! — Арчер, поджав губы, кивнул. Упал у духа от сожаления взгляд, сам главой помотал. — Бедная ж ты пташечка... А-а Питайя? Он там в порядке? Однако Хранитель молча распахнул глаза шире. Не то, чтобы что-то с драконом сталось, нет. Поразило, что, несмотря на всё пережитое и услышанное в свою сторону, Фаер продолжал переживать о нём. Даже побывав на грани смерти от его рук, он всё ещё любит. Ну не заслуживает отец такого прекрасного ребёнка... — Д-да, — через секунды наконец заговорил, — в полном. Я разбудил его буквально позавчера. Мог, конечно, и раньше, но я не хотел, чтобы он вмешивался в мои дела с другими драконами. — Мгм, — тот ему кивал. — А он бы вмешался, я уверен. И что ж там родня моя? — Ну... В первую очередь я отправился к Лотос и... могу сказать, что это было не очень хорошее начало.       «Ты столько бед навлёк на мой дворец! Да что уж дворец – на весь Рай! Ты забрал мою магию, усыпил моих прислуг, моих стражей, мою! Гортензию!.. Мой ц-цветочек...»       — Я не успокоюсь, пока не попрошу прощения лично... — Попросишь, — Винд с лёгкой улыбкой положил свою ладонь на его. — Она в любом случае хочет увидеть тебя. Ох, а Спирит как хотел... Сели бы за чашечкой чая, поговорили про всё на свете и по душам... Да теперь втроём. Показали бы Арчеру ту книгу с языком цветов, ту хризантему, которая запомнилась лучше всего. Может, просто подурачились, играя в догонялки по дворцу. Подобно старым добрым временам... Мужчина усмехнулся тоже, кивнул вверх: — Что остальные? — С ними ситуация намного лучше. С Личи я провёл беседу по поводу острова, с Ананасом поговорил о Миллениале. О нём я разговаривал и с Лонганом, но кроме этого мы обсудили восстановление Царства и прошлое в целом, — дальше же он глубоко вздохнул. — А вот Питайя... — Что Питайя? — насторожился. — Да... он ввёл меня в такой шок, что я до сих пор отойти не могу.       — Фусин.       Сидя на кровати, Винд ближе поднёс свечу к лежащему рядом правителю. Под тиканье часов внимательно наблюдал за малейшими изменениями в лице. Ожидал, пока веки наконец не шевельнулись. Вздохнул он с облегчением, когда Питайя зажмурил их и отвёл голову от света. Свечу поставили на тумбу, дракон с мычанием открывает заспанные очи. Лишь через секунды осознал: в покоях своих лежит. Без брони. Взглянул он потому на сидящего – длинноволосый, пернатый. А во лбу камень, переливающийся цветами от маленького огня. Он заставил застыть. Из-за него и пробудился полностью разум, что ясно по распахнувшимся шире острым глазам. В этот момент подсознание лучника пробило ноющую тревогу, от которой даже скапливался ком. Интуиция подсказывала ещё и желанием скрыться от пронзительного взора. Кричала о том, что нужно уйти и как можно скорее. Однако на неё впервые не успели отреагировать. Тех секунд на действие оказалось очень мало – Арчер хотел отскочить, да смог лишь дёрнуться, ведь крепкая рука резко схватила за горло. Красный подвёлся и возвысил его над головой. Зарычал, чётко ощущалось: сильней он хотел сжать, чтоб аж сломать, будто никому не нужную сухую ветку. Но вместо стал вымещать свой пыл словами. — Это была моя сссила, — низко зазвучал, а затем сорвался: — Моя! Дар речи отняло и в голове. Всё сказанное ошеломило Винда до такой степени, что он не мог поверить ушам, надеялся, что ослышался. — Я так долго готовилссся, планировал до мелочей, а какое-то отродье посссмело забрать все прямо перед носом! Наконец тишина прекратилась. Полились потоком мысли, желание ответить ими не просто появилось – оно гневом зажглось и позволило набрать столько воздуха, сколько нужно для громкости голоса сквозь преграду. — Да к-как вам не стыдно! Мало того, что подняли руку на Хранителя, ещё про магию только и думаете! — выражение лица Питайи расслабилось к каменному. Пристально смотрел, никаких слов, никакой реакции, потому носитель Света задел последнее: — Сын же Ваш вечным сном спит. Или Вы уже про него забыли? Сразу после Арчер вскрикнул. За попытками стерпеть боль, разжать с шеи пальцы и глотнуть хоть каплю кислорода правитель наблюдал без колебаний. Но засиял вдруг аметист, отдавая синевой. К руке тепло неспешно прильнуло, и стала хватка... поневоле слабеть. Тогда Красный вложил больше сил, однако казалось, будто ничего не изменилось. Лишь едва подёргивали мышцы, а как попытался вторую взамен потянуть – ситуация повторилась и с ней. Обе дрожали, сопротивляясь, и не слушали его даже через все усилия. Пальцы открывались, просто медленнее. И в конечном итоге отпустили бедного. Он упал на колени и закашлялся в локоть. Дракон же взглянул на свои ладони. Камнями сделать теперь легче некуда. В порядке теперь. Магию, значит, применять научился... Питайя струсил кулаки вниз, приковав к нему ярые, хоть и на твёрдом лице, глаза. — Где он, — вновь снизился тон. — Ну уж нет... — поднял голову. — Я Вас... к нему не подпущу... — и осторожно встал. — Он сам решит... хочет он Вас видеть или нет...       Фаер задумчиво смотрел в траву. С одной стороны, большинство действий отца и вправду непростительны, а тем более то, что он намеревался сделать с Виндом. Злоба питает к нему в ответ, но с другой... не тот ли это шанс, чтобы её прекратить? — Он мой отец... — перевёл очи на возлюбленного. — И я не могу от него отректись. — Хорошо, — уже с тёплой усмешкой выдохнул Хранитель. — Значит, ты хочешь его увидеть? — Да, — огонёк усмехнулся за ним. — Может, за столь долгое время мы наконец нормально поговорим... Заодно извинение выбью за то, что пташечку мою тронул, — засмеялся да потискал мягонькие щёчки. — Обязательно! — Арчер же, хихикнув, его щеку поцеловал, прежде чем укутать в мягкие, подобные крыльям, объятия. Лишь тогда он заметил, как метушилось большинство зверушек. Мелкие приносили травы и ягоды, медведи и олени, не без помощи птиц, – тысячелетние плоды. Это они так поздравить хотят, да? Гостинцы собирают, букеты складывают, ну что за прелесть! А когда поняли, что тот наблюдает, некоторые к нему подбежали, рядом уселись; спустились и чистые души, щебетали, отвлекали обоих мужчин. Подсел ещё и один из оленей – с ромашками и одуванчиками. Сколько времени уже прошло, а они вянуть будто и не думают... Однако чистые внезапно притихли. Обернулись, несколько даже взлетели. И стали они крутить головками, словно высматривая что-то вдалеке. Перебивать, конечно, приятный душевный покой не хотелось, но лучника сиё насторожило. Поискал меж деревьями сам... Да, оказалось, птицы смотрели не на что-то.       А кого-то. Он подошёл ближе, по ту сторону молочной реки. Сиял своей улыбкой – вторым солнцем. Всё глядел на влюблённых голубят. Ему должно быть тяжело такое видеть. Человек, которого он делал счастливым, счастлив с другим... Винд даже уловил горечь вины во рту, схожее с послевкусием гранатового яда. Да, помогал, не раз жизнь спасал, однако хотел ли он этого? Наверняка держа в себе огромную обиду, копившуюся с того времени... Тут Спирит ощутил, что сжали плащ. То и решил оставить тепло на щеке, нашептать на ухо ласковых словечек, непременно вызвав любимый звон. Вернулось потом внимание. А друг с замком ладоней под головой улыбался едва ль не до ушей. Картина умиляла, утешала, делала живым – видно по блеску карих глаз. Тоже счастливым. И Арчер не мог принять сего до конца. Ангел-хранитель – отводил бы от смерти, следуя написанной судьбе, но он её менял. Во снах и наяву являлся, подсказывал, потому что знал один из исходов и специально к нему направлял. К истинной любви, которая сможет позаботиться так же, как он при жизни... Да. Ведь приложил руки к груди и затем протянул их. Любите друг друга... От своей интерпретации Винд в спокойствии поднял краешки губ снова. Произнёс немо: «Спасибо. За все». Тот глубоко вздохнул – расслабились веки, сам сцепил долони впереди и наклонил голову набок. Наслаждаясь этой хорошо знакомой, старой усмешкой... Скромной, непринуждённой, но скрывающей целый спектр эмоций, который мог открыться только правильному человеку. Птица чиста зависла пред лицом. Легкий оттого испуг наконец вытянул его из мира мечтаний. Остальные внизу – ранее звали, щебетали – теперь притихли. И уже с них взор обратился на ту одну душу. Что тянула за подвёрнутый рукав. Осознание плавно заглушило радость обоих. Каждая секунда переглядки мучительно превращала сердце в камень, тяжелело и тяжелело. Мертвый друг уже давно, а не отпускало – как же его забыть? Когда даже сейчас, с мокрыми очами, печальными бровями, всё равно по-прежнему улыбнулся и помахал рукой на прощание. Словно он просто возвращается домой, в свою деревню. Увы, предупредив, что... больше никогда не сможет наведать. Потому и поднёс кончики пальцев к устам. Поцелуй оставил. Первый, последний. Развеял потоком ласкового бриза, который лишь Арчер мог уловить. Дрожащей ладонью, осторожно. Его любовь. Хранитель смотрел на кулак. Крылатое чувство отдавало теплотой, не схожей ни на что другое. Грело, как владельца нежные руки. Всегда, хоть и в самую холодную зиму... Оно пробирало до слёз. Или утратить столь природнившееся – считал, утратить часть себя. Или воспользоваться шансом. Спасти от повторной смерти, навеки обеспечить жизнь, и не важно, что в изумруде. Но Винд не двигался. В живом теле... в одном бьющемся сердце не может быть любовь и живого, и мертвого. Всё мертвое должно упокоится. В земле... Винд по ней и провёл. Тепло отступило вниз – он не понимал, легче стало или только хуже. Смешанные эмоции. А на том месте, где скользнула рука, взошли к свету ростки. Через пару секунд вытянулись в стебли, и вместе с листьями раскрылись бутоны. Множество маленьких вытянутых лепестков розового цвета создавали впечатление половинки бубенчика из ниток. Напоминают хризантемы... Ветерок покружил меж ними, впитав в себя аромат, пронёсся мимо носа. Однако парень ничего не почувствовал. Рядом с ним астры. Символ понимающей и терпеливой любви, памяти и воспоминаний. Они способны жить даже в снегу – это... Арчер с огромным изумлением поднял очи на друга. Точное отражение. Его эмоций, немых слов. Его самого. И только теперь, когда растения передали всё, что хотелось бы сказать лично,

Херб последовал за чистыми душами.

      Упала первая капля. Вторая. Винд не в силах был смотреть. Уже просто не мог сдерживаться, уткнулся резко в шею живого. Чтоб мертвого отпустить. И боль вместе с ним. Разрыдавшись... — Винд? — судя по тихому голосу, Фаер запаниковал не на шутку. Он немного отстранился и... Ох, бедное сердце. В последний раз лучник так плакал в Царстве Лонгана... — Винди, родненький... — руки сами потянулись к щекам и уже по привычке гладили перья. — Чш-ш-ш... Чего это ты вдруг? Арчер прижал его ладони своими и едва открыл веки. Заикался ужасно, слёзы не прекращались. Но он хотел сказать желаемое. Дабы наконец-то зажить настоящим. — Спас-сибо...

За всё!..

      — Я бы не расслаблялась, белый король... Шах от чёрной королевы уже близок.