Случайность

Она даже не проснулась, а вынырнула из какого-то черного пространства, в котором было тихо и пусто, так это ощущалось. Она открыла глаза, когда пикап затормозил, и Гоуст поднялся со своего места рядом, отчего она пошатнулась и мгновенно пришла в себя. Капитан Прайс уже выходил из машины, Мария поднялась и последовала за остальными. Они вновь были у того большого ангара, что являл собой запасную базу вакерос. К слову, полковник тоже прибыл с ними, но на другом транспорте, как и Руди и большинство освобождённых бойцов Варгаса. Алехандро давал приказы своим, парни слушали его и шли выполнять их, Прайс же стоял неподалеку в окружении своей группы: Гоуста, Гаса и Соупа, который выглядел ужасно уставшим и бледным. Мария неосознанно старалась стоять поближе к Гоусту, он видел это, но ничего не предпринимал, стоял ровно и спокойно, будто не замечая, как его напарник почти что прячется в его тени. Капитан пару раз взглянул на него, но промолчал. Варгас, закончив с раздачей команд, подошёл к ним. — Парни, не передать, как я вам благодарен. Этот американский каброн получит своё, я базу свою так просто ему не отдам, порву за неё и за тех, кто там остался. — Там ещё и пленница наша, и её инфа о Хасане и его ракетах, — в тон ему ответил Прайс, Алехандро коротко кивнул, нахмурясь. — У вас тут спутник ловит, мне надо выйти на связь с Хранителем. — Будьте как дома, — полковник указал жестом на ангар, приглашая сто сорок первую заходить. — Сейчас пожрать организуем, а ещё есть душ и прочее, если надо. И врач у меня есть. Он недвусмысленно посмотрел на Соупа, который слушал их рассеянно, просто стоя и глядя в одну точку. Гоуст никак не отреагировал, но вот Прайс кивнул согласно. — Спасибо, полковник. Воспользуемся этим всем, кому надо. Варгас скупо улыбнулся и направился в строение. Прайс не торопился следом, как и остальные. Он шагнул к Соупу, Мария подняла на него глаза, в голове ее было пусто и гулко, она совершенно не знала, как реагировать и что говорить, если этот добрый на вид человек начнет задавать сложные вопросы. — Джон, ты ранен? Контузия? — Капитан заглянул в глаза Соупа, осмотрел внешне быстрым взглядом, потрепал по плечу. Мария просто смотрела на него, сил хватило только отрицательно покачать головой. Просто невероятная усталость и оцепенение сковали всё тело, которое до этого, похоже, ни разу такого не испытывало, это теперешний его носитель просто сжигал все ресурсы на огромном костре эмоций. — Я в порядке, сэр...— голос охрип и звучал вовсе зловеще, Прайс нахмурился, но тут заговорил Гоуст. — Там, в городе, его несколько раз по башке ударили, есть небольшая контузия. Горячий душ, кофе и сытный обед, и он будет в порядке. Мария посмотрела на него с благодарностью, слабой и почти незаметной, но Саймон глядел на капитана, который хмурился, явно прикидывая, справятся ли они втроём, и не оставить ли Мактавиша здесь, на этой тайной базе. Но он сам много раз был оглушен погоней и схваткой и знал, что в себя прийти можно, используя нехитрый набор способов, включая тот, что озвучил Гоуст. — Принято, — он, наконец, отвёл взгляд от Соупа, и Мария немного расслабила плечи. — Приводите себя в порядок, впереди много дел. Он направился к ангару; Гас, оглянувшись на парней, последовал за ним. Гоуст тоже шагнул вперёд, обернулся на напарника, его глаза были уставшими, но совсем не злыми, как Марии показалось в самом начале. — Пошли. И Мария послушно двинулась следом, как ребенок за отцом, разве что за руку не взяла большого человека в страшной маске. Да и не смогла бы она его за руку взять, он же всегда винтовку свою ненаглядную держал, иногда и обеими руками. Один из вакерос показал им где душевые, это оказалось неожиданно: увидеть в деревянном строении стойки душа с большими котлами бойлера над ними, Марии эти душевые напомнили деревенскую баню у бабушки в селе, куда они с родителями ездили каждое лето. Ей никогда не нравилась эта баня, слишком жарко и душно, ещё тазики эти тягать надо, чтобы смыть мыло и листочки от веников с тела. Но в этих душевых не было душно, они были чистыми, со стенами из темного дерева и черными стоками для воды под ногами. А ещё тут не было перегородок: стойки нескольких душевых стояли вдоль стены, а напротив располагались раковины с зеркалами над ними. Все аскетично, строго и практично. Не было тут только шкафчиков и прочего перед входом в душевую, просто длинная широкая скамья, на которой и оставляли вещи те, кто собирался помыться. На одном краю скамьи лежала высокая стопка чистых серых полотенец. Заторможенность Марии начала проходить по мере того, как она осознавала, что ей сейчас предстоит раздеваться. И мыться, а это было необходимо: её тело, омываемое изнутри волнами адреналина последние часы активности, сильно потело, и поэтому сейчас от неё шибало потом, как от шахтера в забое. В той своей жизни, где она - девочка с хрупким телом, она никогда не чувствовала от себя неприятных запахов, всегда пользовалась всякими средствами по уходу за собой. А здесь...кто знает, чем реальный Соуп перебивает свои естественные запахи и делает ли это, ведь он всего лишь персонаж игры...Игра... Всё что происходит очень мало, совсем не походит на игру. Всё слишком взаправду, всё слишком реально и резко, и больно, и страшно. И вот очередной вызов: раздеться, оголить это тело и не прикрыть ничем, кроме полотенца из той высокой стопки. Но вишня на торте - это Гоуст, который спокойно и не торопясь снимал одежду рядом, у той самой скамьи. Оружие они оставили ещё до похода в душевые, на специальной стойке за крепкой стальной решеткой, где находился арсенал вакерос. Мария повторяла все действия Гоуста почти на автопилоте: вынимала оружие из кобуры и вешала на крючки, снимала автомат с плеча и вешала туда же, потом шла за ним, как верный пёс, пока их вели к душевым, а вот там, разглядев всё, немного оживилась, почувствовав уже привычный прилив страха, когда Саймон начал снимать свою одежду. Первое, что он сделал - это снял маску вместе с балаклавой, к которой та была пришита небрежными стежками. Мария видела изображения Гоуста на артах и прочих картинках, там, в другой реальности, видела фотографии актёра, что дал тело игровой болванке. Но здесь и сейчас, в этом неведомом месте, игре ли, реальности ли, она увидела Гоуста без маски впервые и её замедленные, сожжённые адреналином эмоции отреагировали слабо, но интерес всё же преобладал. Она рассматривала своего напарника и защитника, не думая о том, что пялиться нехорошо и нельзя, но ничего не могла с собой поделать. Реальный...этот Гоуст, выглядел как собирательный образ из всего, что она видела на просторах интернета своей реальности. Красивое лицо: прямой нос, высокие скулы, пухловатые губы, очень белая кожа, густые брови и тёмные, серьёзные глаза. Он заметил пристальный взгляд Марии, повернулся к ней, она смутилась, отвела глаза. — Чего сидишь? Раздевайся. Времени у нас не так много. — Я... — она кашлянула, провела пальцами по лицу и замерла, когда подушечки пальцев наткнулись на колючую поросль на лице. Быстро глянула на Гоуста, он смотрел на неё спокойно и терпеливо, сам он уже разделся до брюк. Глаза Марии/Соупа непроизвольно скользнули по его сильному и красивому телу, рельефным мышцам рук и груди, по татуировке на руке, а ещё множеству шрамов на всем его теле до пояса. Выдержав и переждав её взгляд, Саймон глубоко вздохнул. — Тебе необходим душ. И дело не только в гигиене. У тебя шок и нужно его ослабить, избавиться от него не выйдет так быстро. — Вы верите мне теперь? — Мария почувствовала слёзы на глазах. — Вы теперь понимаете, что я не Соуп? — Понял это, когда ты чуть инфаркт не заработала просто помочившись. И потом вела себя как мой племянник, когда пряталась за мной. Говорить о том, что и сейчас она хотела в туалет так, что зубы сводило, она не стала. Просто смотрела на Саймона, который начинал двоиться в глазах из-за набухающих в них слез. Будь она постарше и помудрее поняла бы, что у неё начинался отходняк от стресса - это или истерика смеха, или слез. Она закрыла лицо руками и не смогла себя держать, согнулась насколько смогла и её скрутили рыдания. Она задыхалась, слёзы, горячие и крупные, лились просто потоком, пыталась что-нибудь сказать, но язык не слушался, а красивое лицо Соупа кривилось от плача. И стыдно должно было быть, наверное, но не было сил остановиться. Единственное, что получилось - это не выть в голос, но выдыхая, слышала свое низкое рычание - в жизни бы не подумала, что умеет так. Вернее, не она - Соуп... Спазмы, сжимающие грудь, стали слабеть, дыхание выравниваться, она смогла выпрямиться, утирая лицо рукавами толстовки, она виновато взглянула на Гоуста, который всё это время стоял перед ней, терпеливо ожидая конца истерики. По его спокойному лицу непонятно было, как вся эта ситуация им воспринялась. — Извините... — Думаю, это нормально, — отозвался Гоуст. — Снимай одежду и в душ. — Я не смогу, — выдавила из себя Мария, всё ещё порывисто вздыхая, но уже не плача. — Я ни разу не видела голого....я не умею бриться...Я стесняюсь! Злость стала неожиданностью для неё самой. Такая смена настроения с ней была впервые, обычно, после рыданий, она замыкалась и была тиха весь оставшийся день, но тут, под спокойным напором Гоуста, вдруг разозлилась. Саймон склонил голову вбок, улыбнулся слегка. — Будь умницей, будь сильной. Ты оказалась там, где никто ни с кем не нянчится. Я пока не даю себе волю гадать над тем, как всё это могло получиться. Что произошло с моим напарником и правда ли в нем сидит ребенок, или он спятил. Если бы это случилось на гражданке, я бы просто отдал тебя мозгоправам, но сейчас мы в самом пекле, и мне нужен мой партнёр. Я пообещал тебя защитить, ты должна мне обещать слушаться. Такой договор. Верно? — Мне пятнадцать лет! Я девочка!! Я не умею воевать. А дальше будет только хуже, дальше..! — Молчать. — От его резкого тона и сведенных сердито бровей, Мария замолчала мгновенно и вытаращилась на Гоуста, он стоял перед ней нагой по пояс, но от этого ещё более страшный, большой и сильный. — Ещё одна часть договора - никаких предсказаний и наводок из мнимой игры. Сейчас ты разденешься и примешь душ, потом мы пойдем к остальным. А дальше по плану капитана. Я пообещал тебе защиту, значит, так и будет. Выполняй мои приказы и останешься жива. — Я хочу домой...— прошептала она на русском, не отводя глаз от лица Гоуста, он промолчал на это, но смотрел выжидательно. — Хорошо... — Нужно отвечать "есть, сэр", — Саймон отвёл глаза и принялся снимать свою обувь. — Есть, сэр... К моменту, когда Мария сняла последнюю часть своего одеяния, Гоуст давно уже стоял под струями воды, намыливая своё большое и сильное тело. Она видела всё это, украдкой посматривая на него, пока раздевалась. Было послевкусие после его слов, как после ссоры с папой, так было там, до всего этого... Но когда он прошел мимо неё полностью обнаженный, пока она возилась со своими брюками, прежде с трудом отстегнув все те подсумки и прочее, что крепилось к бедрам, её бросило в жар. Она, и правда, ни разу не видела вживую голых мужчин, может на рисунках или в фильмах каких-нибудь, но вот так рядом - впервые. А потом подумала: "Я-то теперь мужчина и сейчас голой буду тоже". Голова шла кругом, но раздеваться она не перестала. Понимала, что помыться точно надо, и ей вдруг просто отчаянно захотелось этого: ощутить потоки горячей воды, зажмуриться и подставить под струи лицо. Странно, ей до этого никогда такого не хотелось, неужели, это память этого тела? Значит, Соуп любил горячий душ? Почти равнодушно она сняла всё до пояса, глядя вниз и видя хорошо развитые грудные мышцы Соупа, она мысленно готовилась снять джинсы и плавки под ними. Глубоко вздохнув, она расстегнула ремень и одним рывком стянула джинсы, высвободив ноги, сложила вещь аккуратно на скамью. Мазнув тыльной стороной ладони по носу, она взялась за резинку плавок и, задержавшись на секунду, дернула их вниз. Не сводила глаз с болтающейся части своего тела, пока снимала нижнее белье и прятала его в джинсы, потом опомнилась, выпрямилась и взглянула на Гоуста в душевой, он был занят помывкой, не обращая внимания на красного и смущённого напарника. Мария подхватила полотенце из стопки на лавке и шагнула на влажный пол душевой. На выбор было твердое и жидкое мыло, и пахло всё это очень странно, необычно, но не неприятно. Выбрав самую дальнюю стойку душа, Мария включила воду, отрегулировала и, вновь глубоко вздохнув, начала намыливать тело небольшим бруском зелёного мыла. Это было очень странно: чувствовать под руками не привычное свое гладкое и ровное тело, а рельефное и какое-то тугое туловище, поначалу было неловко будто, но потом ей начало нравиться водить гладким брусочком по сильным мышцам и сильной груди. Это было...приятно? О боже....Когда пришла пора намыливать всё ниже пояса, она с ужасом увидела, что та самая часть её нового тела стала будто больше, уже не висела спокойно и индифферентно, а обрела твердость и упругость, качаясь от ее движений. — Мамочки... Что делать-то?... Она стояла и таращилась на крепнущий член Соупа, пока не поняла, что выглядит сейчас как дурочка. Хм, как дурак?...Поджав губы и стиснув зубы, она намылила между ног все резкими движениями, взбивая пену и думая, что от почти болезненных мазков мылом по непослушному органу её не родного тела, твердость его уменьшится. Но вышло наоборот, член ещё сильнее окреп, поднявшись горизонтально и сверкая головкой. Мария таращилась на него, чувствовала, что живот крутит то самое тянущее ощущение, только теперь ещё добавилась тяжесть в пояснице и пульсация в том, что она с ужасом идентифицировала как яички. Она подняла руки, будто говоря этой борзой части тела: всё, я больше к тебе не притронусь, только прекрати всё это. Вода льющаяся из душа была горячей, реально горячей, несильно густой пар обволок её тело. Мария положила мыло на его местечко в стене душевой и повернулась, чтобы подставить спину под струи воды, решив более не трогать себя спереди, в полной уверенности, что это недоразумение скоро пойдет. Но... Она увидела себя в зеркале напротив. Не себя - Соупа. Того самого персонажа, той самой игры, в которой она теперь, и которой восхищалась в другой реальности. Соуп в зеркале таращился в ответ, его красивое лицо вытянулось от изумления, что испытала Мария, увидев себя той, какая она сейчас. Зеркало было немного запотевшим, но она прекрасно видела идеальное тело, в котором сейчас находилась, смотрела как вода стекает по сильным рукам и груди, широким плечам и узкой талии, и тому что ниже. Она видела, как этот ужасный, но заставляющий смотреть на себя, орган поднимается опять, медленно и неумолимо, с каждым ударом сердца. Тяжесть в пояснице стала совсем уж болезненной, Мария глубоко вздохнула, хотела выгнуть спину, чтобы хоть как-то ослабить напряжение в пояснице, а получилось наблюдать, как Соуп в зеркале красиво изогнулся, завел руки за спину, как его грудь двинулась вперёд, а бедра немного назад, как крепкий член качнулся из стороны в сторону. И вдруг дыхание Марии сорвалось, ее пронзила глубокая волна невыносимо приятного чувства, доселе не испытанного ни разу, ее тряхнуло, а низ живота скрутило сладкой судорогой, от которой с губ Соупа сорвался тихий низкий стон. Колени вдруг ослабли и, Мария глянув вниз, испытала отвращение вперемешку с восхищением, наблюдая, как с головки вздрагивающего в оргазме члена, стекают белесые тягучие капли, что смешиваясь с водой из душа, стекали по её ногам и исчезали в стоке канализации. Тело Соупа тряхнуло последний раз и сил у Марии не осталось, она опустилась на колени, избегая смотреть в зеркало, но взглянув мельком с облегчением поняла, что не видно ничего. Ей стало душно, стыдно от того, что сейчас с ней произошло, страшно было посмотреть в сторону Гоуста, а что если он всё это видел?.... Она всё же скосила глаза в сторону, где мылся её напарник и выдохнула дрожаще, слава богу, его не было, он закончил свою процедуру и вышел. Но как давно?... Пожалуйста... Мария прошептала это слово, сама толком не зная чего и у кого просит. Того, чтобы строгий Гоуст не видел того безобразия, что случилось только что, или возвращения в своё тело, в свою реальность. Или чего-то ещё? Она поднялась на ноги, выключила воду, полностью игнорируя зеркала, вышла из душевой и пошла к выходу, туда, где стояла скамья с её одеждой. Замотала бедра полотенцем, прежде почти со злостью взглянув на член, что висел теперь смирнёхонько и вяло. Саймон стоял у маленького зеркальца рядом с крючками для одежды и использованных полотенец, и скреб щеки одноразовым станком для бритья. Глянул на Соупа, когда тот хмуро прошел мимо него, направляясь к своей одежде. Мария избегала смотреть на Саймона, ей почему-то было ужасно стыдно за то, что приключилось с ней в душе. Каким-то шестым чувством или чем-то иным, она понимала, что её истерика и этот...оргазм случились от нервного напряжения. Может, так оно всегда и происходит, тем более с тем, кто оказывается в таком положении, как она, впервые. У организма своя техника приведения себя в порядок. Всё также не глядя на Гоуста, она молча принялась одеваться. — Могу помочь тебе с этим, — она умудрилась не вздрогнуть, когда неожиданно раздался глубокий голос напарника, оглянулась на него, он крутил в пальцах нераспечатанный станок для бритья. Мария представила, как сидит перед Гоустом на этой скамье, а он старательно водит станком по её щекам, серьезный и сосредоточенный. Нет, только не это. — Э...нет, не надо. Пусть растет. Борода, в смысле. Саймон кивнул и кинул станок в общую кучу, в коробку, что стояла тут же, рядом с зеркалом. Он тоже уже был полностью одет, подхватил балаклаву со скамьи и натянул на голову. Странно, но когда Мария вновь увидела серый череп и красивые карие глаза в прорезях маски, испытала чувство, будто старый и добрый друг вернулся, взамен строгого и бледного мужчины, что пугал её до этого, сердился и приказывал. Она тоже оделась полностью, но замешкала с подсумками, соображая, как их крепить, вертела в руках, прикладывая к бедрам то так, то эдак. Наблюдавший за этим Гоуст, шагнул к ней, взял из её рук футляры с ремнями, присел на одно колено и ловко закрепил все это к ногам Соупа. Пока он совершал все эти действия, Марию вновь кинуло в жар, ведь Гоуст, сам Гоуст(!), стоял перед ней на колене и, касаясь своими длинными пальцами, собирал её, как ребенка в школу. Закончив, он легко поднялся на ноги, посмотрел ей в глаза. — Запомнила как? Ни фига. — Да. Спасибо, — Мария почуяла, как щеки начали гореть, скорее всего опять красная стала. Стал. Ох.... — Ещё одно, — Саймон смотрел прямо и вновь строго. — Соуп не знает русского. Капитан владеет им свободно. Я не думаю, что капитану стоит знать, что ты не Мактавиш, поэтому постарайся не путать языки, если сможешь. Всему своё время. — Хорошо...э, то есть, есть, сэр. — Молодец. — Он повернулся было идти, но обернулся к ней вновь. — Ты была молодцом, там, на базе. Оставайся ею впредь и, может, прорвёмся. — Спасибо, мистер Гоу...— она осеклась, когда он нахмурился под маской и быстро поправилась. — Саймон. Спасибо, Саймон. Она взяла толстовку со скамьи и протянула её Гоусту, но тот отрицательно покачал головой. — Оставь себе. Мария молча надела вещь, потом тяжёлый бронежилет, благо там застёжки были простыми и легко вошли в пазы стоило немного надавить. Они вышли вместе из душевых, как раз вовремя, потому что целая группа вакерос направлялась именно туда, Мария похолодела от страха, представив, что ей пришлось бы мыться не со спокойным и надёжным, как скала, Гоустом, а с целой толпой мексиканцев. Воистину, пронесло. Прайс и Варгас ждали их в небольшом штабе этой базы. На деревянном столе стоял ноут, пока отключённый, и много всякой заказной еды и термос с кофе. Пока командиры обсуждали предстоящую операцию и звонок командованию, остальные бойцы сто сорок первой ели и пили. Прайс внимательно взглянул на Соупа, когда они с Гоустом присоединились к ним, увидел его относительно спокойный взгляд и почти здоровый цвет лица, кивнул довольно и продолжил разговор с Алехандро. Мария, старательно жуя пиццу, думала о том, что предстоит ей, а именно штурм базы. Там у Соупа очень ответственное задание, он должен взорвать танк с американцем-предателем внутри. Получится у нее или она погибнет там? А может, там есть место откуда она домой вернётся? Может, погибнув, очнётся в своей постели. Или сгинет навсегда. Она сама себе удивилась, что очень спокойно думает обо всем этом, а потом поняла почему. Она, как любой ребенок или просто человек, оказавшийся в сложной ситуации, надеется на сильного и надёжного человека рядом. Гоуст. Он теперь её ангел-хранитель, хотел он этого или нет, но он сам вызвался, благородства ради ли или просто для удачного завершения миссии. Как бы там не было, Мария решила отныне беспрекословно слушаться его. Она посмотрела на своего напарника, он сидел на походном стульчике и, приподняв маску, пил кофе из пластикового стаканчика, прислушиваясь к беседе командиров. Почувствовав взгляд Соупа, он перевел взгляд на Марию, она слегка улыбнулась ему. Саймон смотрел на неё ещё пару секунд, но потом, моргнув, отвёл глаза. Мария вздохнула и отпила кофе из своего стаканчика, никогда она не пила такого горького и крепкого кофе, да и вообще этот напиток не любила, но сейчас просто наслаждалась его горечью.