Смерть — всего лишь новое начало

Закум стал отшельником шестнадцать лет назад, после Великой Битвы, в которой он учувствовал под руководством вождя клана Тайранги, Икейни. В той эпической схватке с Небесными Людьми мужчина потерял своего единственного сына, любимую жену и своего верного икрана. Сам он получил лишь незначительные ушибы да пару легких порезов, когда падал сквозь толстые ветви деревьев вместе со своим бездыханным икраном, тело которого защитило его самого от очереди автоматической пушки конвертоплана. Вернувшись с победой, но в пустое жилище, Закум не справился с накатившей хандрой и, выспросив разрешение у вождя, отправился из поселка, где каждый предмет напоминал ему о потере, куда глаза глядят. С этого момента для на’ви любого клана он официально считался отшельником. Существом, не имеющим прошлого и не ищущим будущего. Спустя два затмения он добрался до небольшой скальной гряды, в теле которой обнаружил уютную пещеру, надежно скрытую от сырых ветров со стороны океана. Организовав в ней некое подобие жилья, он принялся обустраивать свой быт, используя все, что предлагала богатая природа Пандоры. Закум вырезал себе новый лук и смастерил небольшой кайяк для непродолжительного выхода в океан. Обитая на границе двух щедрых на дары миров, океана и леса, он добывал пропитание как в густых джунглях, так и в прозрачных водах. На протяжении шестнадцати лет он не общался ни с одним из представителей на’ви. Иногда высоко в небе он замечал парящие на икранах синие фигуры сородичей, но Закум принципиально отгородился от того мира, предпочитая разговорам шепот океанских волн да шум листьев, исходящий от границ леса. Примерно год назад он начал замечать на горизонте странные металлические лодки, которые с раздражающим шумом быстро исчезали из виду. Тогда он понял, что Небесные Люди вновь вернулись на поверхность Пандоры, но зачерствевшее сердце пожилого на’ви даже не вздрогнуло при мысли о появлении старого врага. Пока однажды на небольшую песчаную косу возле его гряды не приземлился банши, из седла которого соскользнуло бесчувственное тело странно одетого израненного на’ви. Осторожно подкравшись к нему, он убедился, что незнакомец не представляет для него опасности. Закум догадался, что на его пляже лежит тело не на’ви, а аватара, ибо забыть облик Торука Макто, возглавившего войска в том славном сражении, было не возможно. Недолго думая, под возмущенные крики явно непонимающего его действий икрана пришельца, он отволок бесчувственное тело к себе в пещеру. Обработав его раны, Закум позаботился о корме для банши и принялся ждать, когда чужак придет в себя. Ждать пришлось долго. Всю ночь он просидел возле мечущегося в горячке тела, обтирая его мокрой тряпкой и пытаясь влить свежую воду сквозь плотно сжатые зубы. После рассвета Закум задремал и, когда проснулся, обнаружил подозрительный взгляд уставившегося на него аватара. Представившись как положено, с трудом узнавая собственный голос, Закум рассказал чужаку, как именно тот оказался у него в пещере. Ответная речь аватара была очень забавной. Складывалось ощущение, что перед ним огромный ребенок, только-только научившийся говорить. С трудом разбирая лепет сказанного, отшельник понял, что аватара зовут Майлз, что тот сражался против небесных людей в морской битве и что его ранили. Что мужчина такой же отец, как и он сам, но только сын его в плену, и тот как раз летел к нему на выручку, пока не рухнул во владениях Закума. Якобы его похитили Небесные Люди и он должен как можно быстрее вытащить его из лап врага. Опытный на’ви почувствовал в незнакомце схожую душу такого же воина, как и он. Вкратце поведав свою печальную историю отшельничества, Закум предложил Майлзу провести у него пару дней, дабы восстановить силы, а уж потом лететь на выручку сыну. Однако чужак утверждал, что ему нужно отправляться в путь незамедлительно. Пришлось накормить раненного, дать в дорогу вяленой рыбы из своих запасов и, пожелав тому «Благословления Великой Матери», проводить взглядом улетающего нарушителя его многолетнего одиночества. Несколько дней подряд Закум, взобравшись на прибрежную скалу, с тревогой вглядывался в сторону горизонта в той стороне, где скрылся его необычный гость. Потом ритм ежедневных событий вновь взял верх над течением его жизни, и эпизод с аватаром постепенно превратился в еще один отблеск редких вспышек воспоминаний. Лишь спустя много затмений, счет которым он не вел никогда, вернувшись с утренней рыбалки, Закум обнаружил у пещеры двух аватаров, одним из которых был его давешний гость. Рядом с ним стоял еще один молодой реком, видимо, сын Майлза, который удивленно разглядывал все вокруг, необычно прищуривая один глаз. Если бы Закум был хорошо знаком с технологиями Небесных Людей, то возможно заметил бы, что сын совершенно не похож на своего отца и заподозрил неладное. Но, прожив отшельником много лет, пожилой на’ви, не испытывая сомнений, искренне обрадовался гостям и поздравил Майлза с успешным спасением его сына, пригласив их отведать свежей рыбки, которую он только выловил. Райли не понимал ни слова из того, о чем толковал полковник с этим вонючим аборигеном. Пока те «беседовали», он внимательно разглядывал окружающую обстановку, в которой им, по словам Куоритча, предстояло провести неопределенное количество дней. Тот заранее рассказал легенду, которую он навешал на уши этому синекожему дауншифтеру, и теперь в его жизни появился официальный «папочка». Несмотря на убогость жилища этого старика, место и впрямь было весьма подходящим для их с полковником планов. До парящих гор, где скрывался клан Оматикайя, было всего пару часов лета на икране, а до водного клана, где засела цель Куоритча, судя по карте, было около половины Пандорских суток полета. Обстановка в самой пещере все же не впечатляла молодого рекома, привыкшего хотя бы к минимуму бытовых удобств. Однако вспомнив собственные скитания по земным помойкам и отведав свежеприготовленной рыбы, которую хозяин мастерски пожарил на тонком, плоском камне, лежащем прямо на раскаленных углях очага, Райли понял, что это место не такое и уж и унылое, как показалось ему в самом начале. Закончив беседу с отшельником, Майлз сказал парню, что тот любезно согласился приютить их столько дней, сколько понадобится для спасения «несуществующей мамочки» из злобных лап человеческих недоносков. Эту легенду они с полковником обсудили заранее, и Райли уже знал, кем они предстанут в глазах гостеприимного хозяина этого на’вийского гетто. Типа Майлз спас своего сына, то есть его самого, из лап Небесных Людей, и теперь им предстоит спасти «любимую жену» и «любящую мать». «Судя по всему, синежопый старпер схавал эту лапшу за милую душу» - раздался в голове голос Дона. «Да уж, умом эта раса явно не блещет! Мне интересно, а кровь у них такая же синяя, как и кожа?» – ответил ему Кевин. «Заткнитесь оба!» - раздраженно подумал Райли и отправился вслед за полковником на поиски материалов для двух спальных мест. До самого затмения они обустраивались на новом месте. Полковник о чем-то переговаривался с Закумом, не испытывая необходимости ставить в известность Райли о содержимом их беседы. Да его особо и не интересовало, что там обсуждают два старикана. В его голове близнецы на два голоса придумывали варианты будущих наказаний, которые они применят к тушкам Нэйта и Мэган Салли, когда те попадут в их руки. Райли не спорил с ними, хотя то, что предлагали почившие друзья, вызывало в его душе определенные нотки тепла и удовлетворения. Он даже получал некое удовольствие от того, что был не один в стремлении к жестокой мести, пусть даже остальные мстители накрепко засели в его разуме. Рекомы разгрузили вещи с икрана и разложили их по пещере отшельника. Куоритч хотел покормить своего питомца остатками ужина, однако абориген что-то высказал ему и, издав серию прикольных щелчков, перемешивающихся свистом, вынудил ящера взмыть в воздух и отправиться в сторону океана. Как потом объяснил ему Майлз, Закум был родом из племени Повелителей Икранов Восточного моря, известного как непревзойденные воздушные наездники, и велел не кормить лишний раз своего зверя. Икраны должны сами находить себе пропитание, благо, содержимому океана мог позавидовать даже самый богатый на ассортимент гипермаркет его родной планеты. Типа, кинь даже с закрытыми глазами гарпун в воду, всяко попадешь в какую-либо съедобную тварь! После ужина Райли настолько вымотался, что завалился на свою жесткую лежанку и моментально уснул. Полковник вместе с на’ви тихо беседовали, распивая содержимое его фляги, пока непривычный к крепкому алкоголю Закум не свалился, оглашая своды пещеры своим громким храпом. На следующий день у рекомов была запланирована важная операция по приручению икрана для Райли. Не мог же Куоритч все время оказывать услуги таксиста, да и для его банши перелет с двумя взрослыми пассажирами «на борту» давался весьма не просто. Добираясь до отшельника, они были вынуждены приземляться каждые три часа, дабы дать отдохнуть уставшему животному. Посему на «добычу транспорта» пара отправилась с самого утра. Закум, узнав, куда они направляются, вручил Райли свою старую болу и седло, что остались от его давно почившего крылатого друга. Реком внимательно разглядывал потертую растительную бечевку с утяжелителями на конце, не понимая, для чего ему вручили эту хрень. «И что нам делать с этой рухлядью?» - раздался в голове голос Кевина. «Предлагаю связать ею руки и ноги рыжей сучки, когда мы будем вскрывать ее брюхо!» - тут же ответил Дон. - Чего завис? – голос Куоритча, уже сидевшего на своем ящере, вывел парня из раздумий, и тот быстро вскочил к нему за спину. До гнездовья пара добралась довольно быстро и, спешившись на крае уступа, с высоты которого не было видно даже земли, полковник, перекрикивая стоящий вокруг ор бесчисленной стаи икранов, вкратце поведал Райли о том, что ему предстоит сделать. «Что этот вояка сейчас нам сказал? Нужно связать пасть одной из этих зубастых тварей? - удивленный голос Кевина в голове не смолкал. - Может, мы и дальше пешочком походим? Так ведь и хвост отбросить не составит труда!» «Ссыкло!» - мысленно огрызнулся Райли и почувствовал какой-то непонятный спортивный азарт, который частенько вспыхивает в крови молодых людей, стремящихся доказать ровесникам на спор, что они слеплены вовсе не из сдобного теста. Даже несмотря на то, что эти ровесники в данный момент обитали только в его голове. Под внимательным взглядом Куоритча, снявшего пулемет с предохранителя, Райли потихоньку двинулся навстречу зубасто-крылатой толпе. Взгляд рекома перескакивал с одного ящера на другого, пытаясь понять, кто же из них предназначен ему мифической Эйвой. «Давай вон того, синекожего!» - вставил свои пять копеек Рон. «А мне больше нравится вот тот, что орет на скале как ненормальный!» - тут же парировал Кевин. «А мне бы сейчас хоть чуток тишины в собственной голове и возможность сосредоточиться! Не ваша шкура пострадает, если все пойдет по пи###де!» «Вообще-то, наши с братом шкуры в гнезде у танатора в качестве трофеев уже давненько висят!» - парировал Дон. «ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ОБА!» - АЙ! Твою мать! Увлекшийся внутренним монологом Райли не заметил, как сбоку от него приземлилась широкая тень, и твердая морда икрана буквально пнула его в плечо. Удар был настолько сильный, что парень упал на бок, но тут же перевернувшись, вскочил, поворачиваясь к обидчику. «Кажись, мы нашли своего зверя» - тут же прокомментировал ситуацию Кевин. Реком озлобленно ухмыльнулся на фразу почившего друга и, пригнувшись к земле, злобно зашипел в сторону громадного, желтокожего ящера, шипящего в его сторону, распахнув крылья. - Что, сука, кровушки моей захотел? – прокомментировал реакцию икрана Райли и принялся потихоньку подбираться к животному, держа в руках сложенную пополам болу. – Не ты первый, кто желает отправить меня на тот свет! Становись в очередь! Зверь начал перескакивать из стороны в сторону, не давая рекому сблизиться с ним на минимальное расстояние. Его зубастая пасть то и дело стремилась схватить Райли за руки, но он успевал их одергивать, начиная получать странное удовольствие от этой смертельной забавы. «Интересно, а он очень больно кусается?»- возникла нелепая мысль. «А ты проверь!» - подстегнул ее Кевин. «Точно! Пусть куснет, а то мы так и будем как балерины скакать перед ним» - добавил Дон. «А ведь это идея!» - подумал Райли и принялся наматывать на руку выше кисти болу, создавая на коже плотный кокон из прочной бечевки. Дождавшись очередного броска в свою сторону, реком не стал убирать плотно обернутую руку, а наоборот, резко сунул ее зверю в пасть. Пока ошалевший от подобного поведения банши пытался сделать из предплечья Райли жеванную отбивную, тот резко вскочил ему на шею, обхватив длинную шею ногами и… понял, что одной рукой невозможно соединить нервные окончания своей косы с отростком этого мини-дракона. Складывалась откровенно патовая ситуация. - Ну ты, парнишка, и псих! – прокомментировал увиденное Куоритч и бросился к борющейся паре. Он, уворачиваясь от длинных когтей на концах крыльев икрана, быстро схватил его мечущийся хвост и соединил его с косой парня. Зрачки зверя расширились и он замер, привыкая к новым ощущениям и выпуская из зубов руку Райли. В паре мест жгут болы явно потемнел от крови, но сам Райли даже не замечал ранения. Его разум пытался вместить еще одного гостя, шокированного присутствием не одного «хозяина». «Шикарные ощущения - озвучил общие мысли Дон. – Предлагаю опробовать этого монстрика в деле! Кто хочет полетать?» «Я, кажется, окончательно свихнулся» - подумал Райли, четко услышав в собственной голове трехголосый ответ «Я!», среди которых слышался и его голос. Куоритч пнул плечом икрана с наездником в сторону обрыва и прокричал, что нельзя терять времени, и Райли пора испытать свой новый транспорт в деле. Проследив взглядом за началом полета, он вскочил на своего банши и стремительно рухнул на нем в бескрайнюю бездну, устремившись вслед новообразованной паре. Рекомы провели в полете весь день, делая небольшие перерывы, в которых полковник делился своим опытом пилота необычного транспорта. И лишь к заходу светила они вернулись к Закуму, где на радостях нахлебались остатками спиртного, что хранил Куоритч, отмечая удачное завершение этого дня.

***

Нетейам долго уговаривал Мэган отказаться от идеи с «Охотой грез», ибо прекрасно помнил, как сам едва вышел из состояния транса, в который погрузился под воздействием яда арахноида. Однако рыжая, как это бывало с ней и раньше, уперлась «рогом» в свою идею фикс. Девушка любыми средствами хотела стать своей как для семьи Салли, так и для рифовых заодно. Не могла она планировать свое будущее, зная, что до конца жизни на нее будут взирать как на чудного рекома с дефективным ДНК, подарившем ей огненный облик. Она понимала, что жизнь в Меткайине не совсем то светлое будущее, о котором она могла мечтать, но не зря на Земле говорится, что «С милым рай и в шалаше». Милый – вот он. Шалаш им предоставят, как только она станет для клана своей. А рай она сможет уже создать и своими руками при махонькой поддержке Эйвы. После Нетейама ее принялись отговаривать и остальные члены семьи, разве что Кири – целиком поддержала ее желание, ибо кому, как не ей, были понятны внутренние терзания Мэган. «Упорства хватит — и сквозь землю пройдешь» - вертелось в голове рыжей поговорка Ричарда и, в конце концов, все сомневающиеся сдались. С единственным условием со стороны Нетейама. Он, внимательно посмотрев на упрямо сжатые губы своей девушки, поправил вредный рыжий локон, все время спадающий на ее прекрасное личико, и сказал: - Ну, хорошо! Только я буду проходить этот обряд вместе с тобой! - Но Тейам, ты же уже видел Сон Охотника. Даже Тарсем говорил про это! Для чего тебе рисковать еще раз? – удивилась Мэган. - По сути, тот, кто прошел Унилтарон, уже два месяца покоится на дне океана. К тому же, я не собираюсь терять хвост от волнения, пока ты будешь исследовать мир грез в поисках своего внутреннего зверя. Либо мы оба проходим обряд, либо его никто не проходит. - Салли за своих горой и даже после смерти? – с улыбкой вспомнила фразу Нетейама, когда тот пытался убедить Ло’ака, что он не сошел с ума, и перед ним не какой то хрен с горы, а реально его воскресший братишка. Вместо ответа Нетейам прижал к себе девушку и впился в подставленные губы, в очередной раз мысленно благодаря Великую Мать, что послала на его пути это рыжее чудо. Осталось только узнать, чем обряд рифовых отличается от обряда лесных на’ви. Цирея, которая этот обряд еще не проходила, посоветовала расспросить ее брата, и пара рекомов выловили паренька по дороге с рыбалки. Аонунг сильно удивился просьбе новеньких, но не стал делать из обряда тайну и выложил все как на духу. После смерти Нетейама он с Ло’аком наконец-то наладили подобие мирного сосуществования и перестали собачиться по малейшему поводу. К тому же за ним все еще висел должок после того, как лесной отмазал его пред родителями, когда тот бросил пацана в океане. По сути, «Охота Грёз» в клане Меткайина проводился так же, как и у Оматикайя, разве что вместо паука испытуемого жалят щупальца ядовитой медузы, а в его рот вкладывалась редкая маленькая рыбка-желтопёр, вылавливаемая для обряда за внешним рифом. Отправившись в маруи вождя, Нетейам и Мэган договорились с Ронал о том, что та проведет обряд ровно через три дня. Пока тсахик клана объясняла желания новеньких пришедшему мужу, Мэган вручили в руки маленького принца, который с восторгом принялся перебирать ее рыжие косы, смешно пуская пузыри во время импровизированной забавы. Нетейам с восторгом смотрел, как Мэган сюсюкается с малышом, смакуя языком его сложное имя - Но'эн, мысленно представляя на руках своей любимой девушки их совместных детей. Он всем сердцем жаждал поселиться в отдельном от родителей помещении не только потому, что так было положено в его новом возрасте, но и уже устав прикрывать каждое утро бугор на собственной повязке, просыпаясь рядом с соблазнительной девушкой своих грез. Тоновари был только рад пополнить клан новыми членами, ибо последняя схватка с китобоями лишила его нескольких прекрасных воинов. Церемония должна была пройти после заката, и Ронал велела им обоим весь день до Унилтарона не принимать пищу. По ее словам, это сделает обряд более чистым в глазах Эйвы. Пока же будущим членам клана было разрешено подыскать себе место для персональной маруи и начать обустраивать его по всем традициям водного клана. Окрыленная мечтами о будущем, парочка принялась подбирать подходящую точку для будущего любовного гнездышка. В поисках активно помогал Ло’ак с Циреей. Вторая по причине доброты душевной и как знаток всех потаенных уголков деревни, а первый еще и из корыстных интересов. Ему просто жизненно не хватало места, максимально удаленного от родительского контроля, а будущее жилье брата как нельзя кстати подходило и для личной жизни парнишки. Маруи клана выстраивались на тугом плетеном основании, натянутом наподобие батутов среди бескрайних зарослей мангровых деревьев, смахивающих на когти огромно зверя, воткнутых в прибрежные воды. Большая половина поселения из-за особенности расположения стволов мангр нависало над водой, позволяя рифовым буквально с порога менять воздушную стихию жизненного пространства на водную. Найти свободное место над океанской поверхностью не представлялось возможным, и рекомы обнаружили подходящее свободное пространство на самой границе поселения. В этом месте широкое пространство стволов плавно перерастало в густые заросли зелени, и у Нетейама даже сложилось ощущение, что он вернулся в свой родной, лесной клан. Сразу после зеленой растительной стены располагалась площадка для банши и источник пресной воды в виде бурного ручья, вырывающегося из-под земли. Единогласно одобрив место для своей маруи, Нетейам с Ло’аком принялись натягивать над готовой площадкой основания толстые переплетенные растительные канаты, которые любезно выделил Тоновари, создающие скелет куполообразной крыши. К работником внезапно присоединился Аонунг, что повергло в шок Ло’ака, благо парень не стал распускать свой язык по этому поводу. Советы парня оказались невероятно полезными в этом деле, ибо опыта у лесных на’ви в создании подобных сооружений рифовых не было никакого. После сооружения скелета будущей палатки старший сын вождя притащил целый рулон треугольных кусков гибких панелей из жестко переплетенных, сухих листьев пальм, используемых для создания крыши и стен. Панели были явно бывшими в употреблении, и перед тем, как натягивать их на каркас, Мэган и Цирея спешно латали в них явные прорехи и меняли подгнившие жгуты, сдерживающие конструкции вместе. Два дня в упорном труде, прерываемые лишь на перекусы, которые таскала работникам Кири, пролетели как один миг. К вечеру третьего дня новенькая маруи из стареньких материалов была готова. Осталось только пройти обряд и разжечь в центре помещения очаг, дабы получившийся весьма уютный кокон считался окончательно пригодным для проживания. Работа максимально отвлекла рекомов от предстоящего обряда, но, как только они закончили, тревожные предчувствия нахлынули в полной мере, вымывая из души удовлетворенность от проделанной работы. Как только Альфа Центавра А скрылась за Полифемом, на широкой песчаной косе бухты загорелись факелы, воткнутые цепочкой по границе суши и воды. Нейтири нанесла на лица детей белой краской традиционный рисунок и мысленно вознесла молитву Великой Матери, дабы та приглядывала за их душами во время обряда. Стоящая по колено в воде, Ронал поприветствовала испытуемых и велела им сесть перед ней прямо на песчаное дно. В церемонии участвовали сами рекомы, Ронал с Тоновари, да группа из пяти рифовых на’ви мужского пола, сидящих с небольшими барабанами на берегу, образовывая некое подобие полукруга. Нетейам сел напротив Мэган и взял девушку за руки, чувствуя, как ее потряхивает от нервного возбуждения. Вода доходила обоим по грудь, а вокруг них в таинственном ритме застучали ударные инструменты. Стайки мелких светящихся рыб принялись кружить вокруг пары, создавая под водой необычные нити светового рисунка. Ронал подожгла пучок специальных сушеных трав и затянула низким грудным голосом текст обрядной молитвы, призывающей души зверей явить свой облик рождающимся второй раз на’ви. Она резким движением потушила траву и принялась окутывать дымом головы замерших в воде рекомов. После пары вдохов Мэган почувствовала, как ее сознание поплыло, а глаза отчаянно хотели закрыться. Ритм барабанов и заунывное пение тсахик каким-то образом синхронизировалось с ее сердцебиением, и она, как бы со стороны, увидела, как вождь клана достает из небольшой глиняной емкости пульсирующую слизь небольшой медузы и выкладывает ее на спину Тейаму, прямо под основание его косы. Спустя минуту прохладное и довольно противное ощущение она испытала и на собственной шее. Место соприкосновение со склизкой тварью стремительно онемело, и немота плавно начала растекаться по организму девушки, отключая чувствительность по всей ее коже. Лицо сидящего напротив на’ви начало покрываться полупрозрачным туманом а перед глазами возникла рука Ронал, держащая на ладони крохотную желтую рыбку. Мэган, увязшая мыслями как муха на липкой ленте, уже не помнит что это, ибо в ее голове практически все воспоминания сами собой завязались в крепкий узел, не позволяя выцепить из него даже небольшого фрагмента. Но она откуда-то знала, что обязательно должна проглотить это маленькое существо. Вкуса девушка не почувствовала, ибо даже язык потерял свою чувствительность. Благодаря этому приступ легкой тошноты прошел быстро, оставляя за собой лишь небольшую волну судорог, прокатившуюся мимолетом по всему телу. Холодная плоть провалилась в пищевод, и реальность вокруг нее окончательно расплылась в сияющих разноцветными огням контурах. Внезапно волна резкой боли, пробежавшей по всему телу, заставила девушку сжать зубы и проглотить рвущийся с губ стон. Последний раз подобную боль она ощущала разве что от когтей танатора, впивающихся в ее тело, когда вместе с Нетейамом убегала от этого хищника. Однако боль исчезла так же быстро, как и появилась. На смену ей пришла абсолютная легкость, и душа девушки начала плавно взлетать. Перед глазами предстали неподвижные контуры ее тела и тела Нетейама, а так же светящиеся облики тсахик и ее мужа. Сознание резко устремилось в сторону океана и внезапно рухнуло в самую глубину темных вод, заставив инстинктивно прикрыть глаза. Однако, как оказалось, у души не было век, и процесс погружения в подсвеченную морской флорой пучину пролетел в разуме Мэган с мельчайшей детализацией. Она сначала даже не поняла, что вместо привычного тела ощущает некую мощь чужих мышц, слушающихся ее команд как свои собственные. Подобно «Гонке на выживание», ее новое тело стремительно неслось вперед, рассекая плотную воду, словно раскаленный нож, погружаемый в твердое масло. Фееричное ощущение свободы и скорости вызывали бурю разнообразных эмоций, сравнимую с лишь невероятными пируэтами на ее любимом Ф’Рике. В пучинах океана она в данный момент ощущала себя так же уютно и гармонично, как наверняка ощущала себя еще до рождения, находясь в утробе собственной матери. «Жаль, что я не вижу облика своего духовного зверя» - промелькнула шальная мысль. Справа от нее мелькнула чья-то быстрая тень. Она перевела туда взгляд и восхищенно вздохнула. Параллельно ей воду рассекал невиданный ранее морской зверь невероятной грации и красоты. «Тэре'ату» всплыло в голове наименование под картинкой, которая она вычитала в ПЭФ (Пандорской Энциклопедии Фауны) еще на этапе предполетной подготовки на Земле. Размером это редкое для Пандоры существо было чуть меньше духовного брата Ло’ака, а морда его напоминала смесь пантеры и дельфина. Разве что глаз на видимой стороне его продолговатой головы, повернутой к Мэган, было два. У мощного морского создания с темно-синим окрасом кожи и молочно-белым подбрюшьем насчитывалось три пары ласт вдоль всего туловища и широкие гребные пластины на раздваивающемся хвосте. Из широкой костяной пластины на загривке выходило шесть нервных отростков, концы которых ярко светились подобно небольшим фонарикам. «Неужели я то же так же бомбезно выгляжу?» - подумала счастливая Мэган, загребая плавниками и пытаясь понять, чего именно хочет от нее плывущий рядышком зверь. А тот явно на что-то намекал, так как постоянно совершал вокруг нее кульбиты, периодически касаясь ее ласт своими. Она резко сбавила скорость и практически остановилась, пытаясь понять цели ее необычного компаньона. Тот подплыл к ней и его нервные окончания потянулись в ее сторону. Взгляд умных глаз как бы приглашали ее поступить точно так же. «Надеюсь, в этом мире это не посчитают изменой Тейаму?» - почему-то возникла забавная мысль. Нервные окончания двух тэре'ату сомкнулись в тсахейлу, и в разуме Мэган прозвучал до дрожи знакомый голос ее любимого. «Мэган, это я! Ты, конечно, выглядишь фантастически, но нам пора возвращаться! Еще немного и наши души останутся с нашими духовными животными навсегда!» «Но как это сделать, я даже толком не понимаю, каким образом я тут оказалась.» - мысленно ответила Нетейаму она и каким-то образом скользнула в сознание его духовного зверя. Поле зрения ее резко поменялось, и перед глазами Мэган на краткий миг предстала точная копия тэре'ату Тейама, только с кардинальной, бордовой тональностью в окрасе кожи. «Этот цвет, походу, меня просто преследует!» - мысленно хихикнула девушка и тут же вернулась в разум краснокожего создания. «Нам нужно спешить! Ты просто должна мысленно уступить волю этого существа ее истинному хозяину и представить, как возвращаешься в свое тело на пляже». Мэган сосредоточилась и вдруг почувствовала, как на самой грани сознания вместе с ней получает удовольствие от подводной прогулки еще чей-то разум, который был вовсе не против, чтобы девушка осталась с ним навсегда. Он посылал в ее сторону волны эмоционального одобрения и приглашал разделить с ним всю дальнейшую, дарованную Эйвой, жизнь. Девушка практически поддалась этому зову, но внезапно возникший образ Нетейама, который почему-то покачивал головой и печально смотрел своими желтыми глазами прямо ей в душу, заставил вспомнить его советы. Она поблагодарила за столь необычное приглашение свою духовную сестру, поняв, что находится в теле самки, и напрягла изо всех сил волю, представляя, как сидит по грудь в воде, а напротив нее расположилось самое важное существо в ее жизни. Вспышка света принесла с собой не только легкий испуг, но и адскую тошноту, вызывающую рвотные позывы. Ощутив себя в собственном, ноющем каждой крохотной мышцей, теле, вытащенном кем-то из рифовых на берег, она быстро перевернулась на бок и принялась активно дышать, пережидая стихающие волны накатывающей тошноты. Рядом с ней, в такой же нелепой позе кашлял Нетейам, которому, как и ей самой, нечем было опорожнять желудок, ибо, как и велела тсахик, они не ели ни крошки с прошлого вечера. Сама Ронал довольно улыбалась, ибо успешно проведенный Унилтарон не мог не вызывать гордости за новое пополнение клана. На’ви верят, что каждый из них рождается дважды. Во второй раз, когда твой народ принимает тебя. Навсегда! В этот вечер клан Меткайина увеличился на два новых члена, которые отныне имели такие же права и обязанности, как и каждый проснувшийся живым после «Сна Охотника».

***

На следующий день поздно вечером после переселения в собственную маруи, уставшие Нетейам и Мэган разожгли огонь в очаге, уселись на пружинящий пол и тут же со стороны входа послышалось тихое покашливание. - Те-й-ам, Мэ-ган! Можно я у вас перекантуюсь, - жалобно проблеял Ло’ак, втекая в дом брата. - Мама из-за переживаний по поводу вашего переезда люто зверствует. А я как назло снова свои вещи не убрал. - Куда ж мы от тебя денемся, заходи! - со вздохом произнес Нетейам, подозревая, что еще не скоро останется с любимой наедине. Он как будто в океанскую воду глядел. Не прошло и двух минут, как возле входа возникла еще одна тень. - Мэган, я перекантуюсь у тебя эту ночь, ладно? - сказала появившаяся на пороге угрюмая Кири. - Мама сегодня разошлась как дикий икран! - Давай уже, проходи! - сказала улыбающаяся Мэган, понимая, что сегодня их маруи будет представлять собой некий филиал общежития. Осталось только повесить над входом вывеску «Sully's Guest House», да начинать принимать плату за постой. Молодежь только успела рассесться у горящего очага, как со стороны входа вновь раздалось тихое покашливание. Все разом повернулись и уставились на хмурное лицо Джейка, пытавшегося придумать оправдание своему появлению. - Да ладно, па, заходи. Чего уж. Мы тут уже все понимаем! - сказал Нетейам отцу под нервный смешок собственного брата.