Ракшаса 2. Возмездие

Удар настолько сильный, что голова вот-вот оторвется. Тэхён едва удержался на коленях, но пошатнулся вбок, нервно выдохнув и сплюнув сгусток крови на пол. — Думаешь, обыграл меня? — разъяренное шипение сверху уже не волновало. Тэхёну хотелось рассмеяться. Громко. Насмешливо. Потому что он, действительно, обыграл. — Думаешь, твой друг простит, когда вернется? Нет. Тэхён знал, что не простит. Он уже давно на это не рассчитывал, поэтому ждал, что от очередного удара его голова слетит и тогда все закончится. — Мы так не договаривались! — нервно цокая каблуками взад-вперед, Джиха то выпускала свои изящные крылышки, то убирала их вновь. — Все должно было быть под контролем. — Заткнись! — рыкнул парень в сторону девушки, и та сразу замолчала, словно потеряла голос, только беспомощно открывала рот. Тэхён скривил окровавленные губы в улыбке. — Кто тебе помогал? — парень вновь сосредоточился на нем, схватив за грудки. — Рассчитывал, что я стану послушной марионеткой? — Тэхён бесстрашно, с долей безумия от бесконечной усталости смотрел в лицо вампира. — Чимин или Маркус вернутся, и тебе не справиться с ними, насколько бы сильным ты себя не считал. — Маркус восстановится еще не скоро, а твой Чимин не сможет удержать власть, — процедил парень. У него было бы красивое лицо, если бы не злоба, от которой изящные черты так жутко портились, превращая его в уродливую маску. — Когда мои китайские друзья нападут, от империи Маркуса останется лишь пыль. — Да мне плевать, — выплюнул Тэхён. Он вряд ли доживет до этого момента. От очередного удара Тэхён отлетел к другой стене. Боль от переломанных костей на миг отключила сознание, послав ему спасительное небытие, но продлилось это недолго. Он вновь пришел в себя, но до него больше никто не докапывался. — Чимин никогда не хотел власти, — вновь залепетала Джиха, успокаивая своего друга. — Он сильно пострадал. Как и Маркус. Им потребуется время, чтобы прийти в себя, правда же? — Где он?! — раздался разъяренный рык из коридора. Секунда, и двери с грохотом распахнулись под натиском большого волка, который обратился в мгновение и предстал взвинченным мужчиной. — Ты решил кинуть меня, вампир? — процедил Бонсу, стремительно направляясь к парочке у трона. — Почему моим волкам не дают подобраться к «Ильчулям»? — Ты сам виноват. — Я выполнил свою часть сделки. — Ты выпустил Маркуса из клетки! — прокричал парень в лицо оборотня. — Ты позволил его сыну сбежать! Как так получилось, Бонсу? Почему, черт возьми, они не в клетке?! Почему Юнги не в Пусане? Ты не смог даже уследить за щенком Джихёна. Это из-за тебя весь мой план теперь катится к черту! — Тебе напомнить о том, что я говорил по поводу Юнги? — рыкнул Бонсу. — Его нужно было убрать сразу же! — Убрать и лишиться оружия против ракшасы? — зло напирал вампир, отчего даже Бонсу занервничал. — Ты еще не понял, что теперь тот, кто владеет Юнги, владеет оружием?! Найди мне его, Бонсу. Найди, как можно скорее. — Этот сопляк умеет залегать на дно. И это теперь не моя проблема, — Бонсу, придя в себя, расправил плечи и надменно посмотрел на вампира. — Если я не получу доступ к «Ильчулю», то ты сильно пожалеешь, мальчик. Мне все равно, с какой целью ты приехал в нашу страну, но ты должен запомнить одно — это не твоя страна. И китайская армия меня не напугает, ты понял? Тэхён, приподнявшись, прислонился к стене, наблюдая за ними. Он знал, что до Бонсу еще не дошло, с кем они подписались вести игру, от того оборотень и вел себя так вызывающе нагло. От смешка, который разнесся эхом в зале, стало холодно. — Конечно, Бонсу, — обманчиво ласковый голос вампира пугал не на шутку. Оборотень не успел даже отреагировать, как его пронзило зацепом парня. Тэхён видел ужас в глазах Бонсу, но его не было жаль. Этот ублюдок получил по заслугам. Если бы он не проморгал кольцо Энтервольфа, все могло обернуться иначе. Бонсу, давя немой крик, вынужденно опустился на колени. — Ракшаса, — потрясенно выдохнул оборотень. — Удивлен? — улыбнулся вампир. — Советую тебе найти Шугу как можно быстрее. Ракшаса вытащил зацеп и отошел на шаг, смотря на оборотня, как на таракана, которого противно прихлопнуть. Тэхён поймал на себе взгляд Бонсу и усмехнулся. — Добро пожаловать в хаос, — устало улыбнулся Тэхён. Бонсу ничего не ответил. Прижимая ладонь к раненному плечу, попятился к выходу и ушел. Трусливая псина. — Что будем делать? — спросила в тишине Джиха. — Юнги должен попасть к Чимину, так что не упустите его. — Зачем? — В порыве злости Чимин сделает так, что Юнги сам откажется от него, откажется от связи. И Маркус будет видеть, как умирает его сын. Так что приведи Юнги сюда. Тэхён чувствовал дрожь по телу от безумных ноток в голосе парня. Кажется, их страну ждали кровавые времена.

***

Чимин сидел на крыше дома, вдыхая ночную прохладу. Луна освещала поляну перед домом, придавая всему бледноватое сияние. Услышав шорох рядом, Чимин даже не обернулся. И так знал, кто к нему подкрадывается так тихо. — Ты пропустил ужин, — сообщил Сокджин, добравшись до него и присев рядом. — Снова. — Я достаточно поел. Чимин не лгал. Кровь Чонгука, на которого он напал пару дней назад, благотворно повлияла на его организм. Слабость, от которой постоянно кружилась голова, перестала выматывать тело, дав возможность восстановиться и прийти в себя. — Как себя чувствуешь? — заботливо спросил Сокджин. Чимин не понимал, почему этот оборотень относится к нему с такой теплотой, особенно после всего, что произошло с Чонгуком. От Сокджина хотелось отгородиться, отстраниться, напомнить ему, что они вовсе не друзья, но не получалось. Оборотень был настолько понимающим и заботливым, что внутри начинало тихо скрести. — Я уже в порядке, — ответил Чимин, продолжая смотреть вдаль. У него было столько мыслей в голове, столько вопросов, на которые не находилось ответов. — Чонгук тоже немного оклемался, — сообщил Сокджин как бы между прочим. Омега до сих пор думал, что Чимину это интересно. А Чимин предпочел бы, чтобы Чонгук сдох. — Ты избегаешь нас всех. — Ты ошибаешься. — Нет. Ты прячешься на крыше. Сону хотел поговорить с тобой, а ты даже не перекинулся с ним и парой слов. От меня бегаешь, от Маркуса, — продолжил Сокджин без упрека. — Мы беспокоимся о тебе, Чимин. — Не стоит. Я в порядке. Тебе с Сону лучше уехать. — Что собираешься делать? — напрягся Сокджин на его сухой тон, но ответа не дождался, хотя, наверняка, догадывался, что их всех ждет впереди. — Давай уедем вместе. Тебе не нужна эта война. Стая не виновата в том, что творит Бонсу. Они обычные жители, из которых сделали рабов. Они только вдохнули свободы. Не отнимай ее у них. Прошу тебя. — Твоей стае нужно было лучше выбирать вожака, — грубость сорвалась с языка сама собой. Чимин повернул голову и посмотрел на омегу, который выглядел таким виноватым и несчастным. — Уезжайте с Сону, пока еще можете. — Чимин… — Прекрати, — резко потребовал он. — Я благодарен вам за то, что вытащили меня. Я не желаю тебе и твоему сыну зла, но на этом все. Наши пути расходятся, Джин. Либо ты уедешь и спасешь сына, либо тебя постигнет та же участь, что и остальных волков. Решать тебе. Чимин не хотел больше оставаться с ним рядом, не хотел видеть это осуждение в глазах. Поднявшись на ноги, он спрыгнул с крыши и мягко приземлился на землю. Уходя, не обернулся, но чувствовал взгляд Сокджина до тех пор, пока не скрылся за деревьями. Чимин перешел на вампирскую скорость через пару шагов, бросаясь вперед порывом ветра. Тело восстановилось в достаточной степени для рывка, поэтому он не чувствовал затруднения в движении на подобной скорости. Если оборотни думали, что он будет прятаться или бежать, они серьезно ошиблись. Очень скоро Чимин добрался до своего района и остановился перед воротами дома. Улица была пуста, в особняках вокруг ни души. Эта тишина была оглушительной. Пустые улицы, пустые дома, одиноко стоявшие в темноте. Чимин остановился перед воротами, чувствуя ускорившееся сердцебиение. Он боялся войти внутрь, боялся убедиться, что все это правда. Боялся осознать, что все произошедшее с ним — не жуткий кошмар, а реальность, жестокая и холодная реальность. Нервно выдохнув, Чимин толкнул ворота, и те с легким скрипом распахнулись перед ним, открывая вид на черный, застывший двор. Не горел в окнах свет, не зажигалась ночная подсветка фонтанов и тротуаров, не было охраны. Тишина. Особняк выглядел настолько мертвым, что по спине пробежал мороз. Чимин заставил себя сделать шаг вперед, но далось это ему с большим трудом. Он не хотел верить. До сих пор не хотел. И невольно ждал, что сейчас войдет внутрь и увидит Хона. Чимин помнил, как смеялся всегда над чопорностью их слуг, но сейчас был бы рад увидеть хоть кого-нибудь. Живого. Но внутри никого не было. Лишь холодный сквозняк и тишина. Убивающая изнутри тишина, от которой хочется кричать. Чимин вошел в темноту пустого дома. Он помнил ту запись. Вот здесь, прямо у лестницы, лежало тело Джи. Чимин сделал шаг наверх. Вот здесь лежало тело еще одного охранника. Вот здесь была служанка. Чимин на деревянных ногах поднимался выше. Каждый шаг вонзал в него жестокую реальность, от которой невозможно сбежать. Дверь кабинета отца была распахнута настежь. Чимин перешагнул порог и замер. Внутри все было перевернуто вверх дном: разбит чайный столик, разбросаны бумаги, как снежное покрывало на полу, сваленный со стены портрет полководца, потухший камин, и всюду отпечатки чужой обуви. Перед глазами крутилась запись с того видео, где отец, задыхаясь, падает на колени перед мальчишкой-альфой, как пытается встать с колен, но хватается за горло в попытках выдавить из себя яд. Под ботинком хрустнуло стекло, ужасающе громко в мертвой тишине. Чимин прикусил губу, чтобы не заорать в голос от раздирающей боли. Папа. Ему казалось, что он сходит с ума от этой боли. Последний шаг, а потом ноги уже не держат. Чимин, как подкошенный, рухнул на колени. Белое пятно расплывалось, растворялось, швыряя его в реальность, где он беспомощнее котенка. — Прости, — прохрипел он надломленным шепотом. — Прости, пап. Прости. Хриплый рваный вздох перерастал в тихий скулеж, а изнутри рвалось что-то бесконтрольное, темное, звериное. Собственный крик оглушал, разрывал на части, но Чимин лишь крепче сжимал кулаки и выл невменяемо, теряя всякую связь с реальностью. Его накрывала боль. Страшная, сильная, безысходная. Она прошивала насквозь, скручивала и дробила кости, превращая его в ничтожную пыль, молящую о смерти. Время перестало иметь значение, оно превратилось в тягучую резину, бесконечную и колючую. Он пришел в себя лишь когда начало светать, но заставить себя подняться так сложно. Он не хотел двигаться, не хотел быть. Вина и сожаление придавливали его плитой, они ядом разъедали его изнутри. Он отдал бы все, чтобы поменяться с отцом местами, чтобы вернуть время вспять и отказаться от оборотней, никогда не появляться на рынке рабов, никогда не встречаться взглядом с упрямым и гордым омегой, что разрушил его жизнь. …— Я не думаю, что Юнги моя пара в том самом смысле. Тэсон издал обреченный смешок. — Не думает он. Не хочу тебя расстраивать, но теперь ты и жизнь свою положишь к его ногам. Когда ракшаса встречает свою пару, это всегда катастрофа для всего мира… Разговор с отцом тогда казался таким нелепым и незначительным. Пара. Чимин даже не усомнился в Юнги, когда он заманил его в ловушку. Не обратил внимания на мелочи, которые кричали о том, что это все спектакль для него одного. Солнечный свет проник через окно и упал ему на лицо, но Чимин не шевелился. Казалось, в тот день он умер тоже, оставил свое сердце и душу в той лаборатории. Но, несмотря на свое состояние, осторожные шаги во дворе он услышал сразу. Инстинкты сработали быстрее, чем он успел подумать. Пара мгновений и он уже вжимал ошарашенного гостя в землю. — Это я, — хрипло выдохнул Чонгук, пытаясь оттащить от своего горла руку с когтями. Чимин не отпускал, прожигая парня невидящим взглядом. Ему хотелось сломать шею альфы, но в глазах парня столько мольбы и знакомого, зеркального отчаяния, что внутри все цепенеет. «Его использовали так же, как и тебя!» Чимин со злым рыком отшвырнул парня от себя. — Пошел вон отсюда, — прошипел он, выпуская крылья и зацепы. Чонгук смотрел на него без страха, лишь сожаление отражалось на его бледном лице. — Прости, — не поднимаясь с колен, выдохнул альфа. — Мне некуда больше идти, — едва слышно прошептал он. — Уходи, Чонгук. Уходи, и никогда больше не попадайся мне на глаза, — едва держа себя в руках, угрожающе произнес Чимин. - Иначе я убью тебя. — Так убей, — Чонгук поднял взгляд. — Убей, если от этого тебе станет легче. Это я виноват во всем. Я! Я разбил ту ампулу, убил твою семью. Это был я! Казалось, Чонгук и в самом деле готов был умереть, он желал смерти, чтобы сбежать от чувства вины. — Он сказал, что это просто снотворное, — вцепившись в землю когтями, сломлено простонал Чонгук. — Снотворное. Тэхён. Осознавать, что лучший друг обманул его оборотня и убил Тэсона, было невыносимо. Чимин поднял лицо к небу и часто заморгал. Дыхание стало тяжелым. Ракшаса внутри обреченно завывала. — Я не знал, — повторил Чонгук, замотав головой. — Не знал… Чимин не мог этого слышать. Юнги обошелся с ним так же, как Тэхён с Чонгуком. Влюбил в себя наивного мальчишку. Почему? Тэхён… он же лучший друг, почти что брат. Они росли вместе. Они взрослели вместе. Они, черт возьми, даже трахались! Было ли это тоже какой-то частью плана? Была ли его дружба настоящей? Было ли хоть что-то настоящее в этой жизни?! Чимин нервно потер глаза и выдохнул. — Где… где тело моего отца? — задал он тот вопрос, который был важней сейчас. — В городском склепе. Чимин ожидал услышать другое. Он думал, оборотни поиздеваются и над мертвыми. Неужели, в них осталось хоть что-то святое? — Найди Су Тэхана, и приведи старика к склепу, — отдал Чимин приказ, пытаясь понять, что вообще сейчас делать. Он не знал, где сейчас находится вампирская знать, кто еще до сих пор на стороне Правителя и всем ли пришелся по душе новый Правитель Ким Тэхён. Но старик Су был предан Тэсону и Маркусу настолько, насколько это можно ожидать от древнего вампирского клана. Чонгук поднял голову, смотря удивленно, но решительно. Альфа выглядел так, словно готов жизнь отдать, но выполнить приказ. Чимин видел это желание заслужить прощение, только сомневался, что сможет простить Чонгука, доверять ему вновь. — Да, хён. Я все сделаю, — кивнул Чонгук и поднялся на ноги. Чимин, оставив его, вернулся в дом. В собственную спальню войти не решился, принял душ в гостевой комнате, сбрасывая оцепенение ночи. Нашел тут же свою старую одежду, которая не помещалась в гардеробной спальни. Раньше она казалась ему мрачной и скучной, но сейчас Чимин надел сшитый когда-то на заказ костюм, чтобы выглядеть прилично. Застегнул манжеты белоснежной рубашки и накинул пиджак черного цвета. Лакированные туфли, брюки со стрелками и тяжелый взгляд существа, которому больше нечего терять. Чимин взглянул на себя в зеркало. Отец хотел видеть его таким. Собранным, сосредоточенным, серьезным. Что бы он сказал, если бы увидел его сейчас? Порадовался бы тому, что его сын перестал витать в облаках? Чимин поправил рубашку и вышел из комнаты. Идти по пустым коридорам даже в свете дня было тяжело, но он заставил себя идти медленно, не бежать, не думать о том, как тут стало тихо. Выйдя из дома, Чимин оглядел их автопарк и, проигнорировав ярких расцветок спорткары, выбрал черный «мерседес». Обстановка в городе разительно отличалась от того, что было раньше, хотя с первого взгляда и не поймешь, но Чимин чувствовал изменения, которые витали в воздухе. По улицам ходили военные с оружием, были закрыты увеселительные заведения, а оборотни, которые теперь были свободны, почему-то не ходили по городу с криками о победе. Все было странно тихо, словно город замер в преддверии бури. Чимин не стал искать окольных путей, проехал прямо по центру города, заявляя о своем возвращении. Городской склеп представлял собой святое для вампиров место. Здесь, в многочисленных каменных коэльях, находили свое последнее пристанище вампиры из древних кланов. Скульптуры гаргулий и ангелов украшали территорию вместе с зелеными цветущими деревьями, источающими легкие приятные запахи. Вокруг никого не было, лишь древние могилы, покрытые цветами пионов. Чимин, бросив машину у ворот, вошел на территорию кладбища и по одной из мраморных тропинок направился к склепу их клана. Коэлья клана Пак располагалась в восточной части, поэтому пришлось миновать холм и спуститься к тихой журчащей речке. Чимин бывал тут нечасто, лишь с отцом на день усопших, когда они приходили сюда почтить память их предков и вспомнить о матери. Спускаясь ко входу в коэлью, Чимин чувствовал, как его сердце наполняется волнением. Войдя в тихий, прохладный зал, Чимин нервно выдохнул. Там, на каменных постаментах, окутанные ветвями растений лежали тела. Слуг обычно размещали в могилах, но дворецкий Хон и Джи лежали тут. Отец был бы рад. Он никогда не считал этих двоих прислугой. Чимин с сильно колотящимся сердцем ненадолго задержался рядом с их бледными телами и прошел дальше, к центру, где под плакучей ивой размещался каменный выступ с телом отца. Тэсон казался таким спокойным и умиротворенным. Тела вампиров не разлагались после смерти, как тела оборотней, они просто превращались в пустую оболочку, бледнели и лишь через сотни лет становились пылью, в один миг. Чимин сжал руки в карманах. Он стоял рядом с отцом, не веря, что это всё, конец. Что отец никогда больше не улыбнется ему, никогда больше не отругает, не обнимет, не пожелает доброго утра. Никогда больше. Чимин вытащил руку и дрожащими пальцами прикоснулся к лицу отца. Холод его кожи обжигал, но Чимин не отстранился. Он смотрел, падая в глубокую пропасть, туда, где так холодно и темно. Тишина в ответ разрывала душу в клочья. — Прости, — тихо выдохнул Чимин. Ему хотелось кричать об этом, но горло сдавило, как удавкой. — Они ответят за все. Обещаю тебе. Они ответят за все, что сделали с тобой и мамой. На шаги за спиной он не отреагировал. — Жаль твоего отца. Он был великой личностью, — в старческом голосе слышалась искренность. — Да, — не оборачиваясь, Чимин продолжал смотреть на отца. Ему сейчас хорошо? Вампиры верили в загробный мир, верили, что там они обретали покой вместе со своими родными и любимыми. Чимин не верил в эти сказки, но сейчас отчаянно хотел, чтобы Тэсон был там счастлив. — Я не поверил твоему волку, когда он сказал, что ты вернулся, — произнес старик Су. — Ходило много слухов. Поговаривали, что тебя и Маркуса убили. — Ракшасу невозможно убить, — тихо ответил Чимин, выпуская зацепы. Больше не было смысла скрывать свою сущность, и ему было плевать, как на это отреагируют сородичи. — Значит, не лгали, ракшаса. Что собираешься делать? — Наказать тех, кто убил мою семью. Что сейчас происходит в стране? Я видел военных на улицах города, — Чимин накрыл ладонь отца своей в бессмысленной попытке согреть. — Бардак творится. Правителем провозгласил себя отпрыск Минджу, Ким Тэхён. Он заключил сделку с оборотнями, и теперь некоторые из них заседают в Совете. Оборотни получили антиблокатор и вернули себе силу, потом получили свободу. Тэхён отпустил всех волков, закрыл Ильчули и выделил оборотням юг страны. Он приказал вампирам не вступать в войну, и привел с собой китайскую армию. Не уверен, что идея была хорошей. Теперь в стране творится хаос — номинально власть в руках Тэхёна, но на деле Китай явно не за его красивые глаза помогает. — Как обстоят дела с древними кланами? — Они притихли, выжидают. Мы повидали достаточно переворотов, чтобы смотреть шире, чем прыткий молодняк. Если хочешь знать, пойдут ли они за тобой, то отвечу — пойдут. Все знали, что сын Тэсона однажды взойдет на трон. Факт, что вампиры из древних кланов склонятся перед ним, вызывал облегчение. Чимин понимал, что как бы ни был зол, ему не справиться, если придется воевать еще и со своими. — Хорошо. Тогда собери Совет, — бросил Чимин так, словно старик был его подручным. Раньше он никогда бы не позволил себе подобный тон, но сейчас словно стерлись последние границы между ним и старшими. — Его и собирать не надо. Уже все в сборе. Сегодня день заседаний, я как раз ехал на него, когда узнал о тебе, — сообщил старик Су. — Оборотни хотят продвинуть новый закон о «кормежках», навязывая нам лицензии на кровь. Тэхён явно плохо справлялся со своими обязанностями, раз дошло до такого. — Ты вернулся весьма вовремя, — добавил древний. Чимин отпустил ладонь отца. Пора восстановить порядок в своей стране и занять место, которое предназначалось ему. Они вышли вместе с Су Тэханом из склепа и направились по тропинке к выходу. Чимин ловил на себе его брошенные украдкой взгляды, словно старик проверял, насколько опасен и силен мальчишка, который до недавнего времени всегда стоял за спиной их генерала. Только если раньше подобные взгляды раздражали, сейчас они ничего не вызывали в его душе. Он чувствовал ракшасу внутри себя как никогда хорошо, это была иная сила, не просто мощь древнего, а нечто большее, нечто темное. Ему больше не нужно скрываться. Дойдя до выхода, Чимин заметил у своей машины Чонгука. — У тебя появился личный пёс? — усмехнулся Тэхан. — Видимо, да. Отправляйся во дворец, я сейчас подъеду. Тэхан не стал спорить, и даже не возмутился, что им командует какой-то юнец, отправился к лимузину рядом. Чимин подошел к замершему Чонгуку. Что-то в нем тоже изменилось, что-то неуловимое, но бросающееся в глаза. Несмотря на внешний измотанный недавним нападением ракшасы вид, Чонгук выглядел опасно. Тьма в его зрачках давала понять, что больше ошибок этот парень не совершит. Чонгук поднял руку, в которой держал ошейник, и молчаливо протянул его. Казалось, прошла целая вечность с того дня, когда на этом парне был ошейник. Целая жизнь, перевернувшая все. Чонгук терпеливо ждал решения, так уверенно вновь предлагая себя в качестве раба. — Позволь мне заслужить твое прощение, — произнес Чонгук. Ветер трепал его черные волосы, но язык бы больше не повернулся назвать его слишком юным и невинным, в глазах — холодная сталь и знакомая решимость. Чимин все еще не верил, что сможет простить, но взял ошейник. Чонгук опустился на колени и склонил голову, прямо как раньше, будто только вышел из «Ильчуля», считая себя омегой. Но сейчас его тело пылало силой, у которой не было вектора. И Чимин готов был дать вектор этой силе. Он застегнул ошейник на альфе и отступил на шаг. Чонгук все еще стоял на коленях, словно ждал нового приказа. — Черный ошейник для черного волка. Как-то скучно, тебе не кажется? — рассматривая парня, Чимин пытался утихомирить собственные воспоминания, где этот самый парень стоял над его умирающим отцом. — У меня не было времени бегать по магазинам, хозяин, — произнес Чонгук ровным тоном, но между строк без труда угадывалась усмешка. Чимин не сдержал болезненную улыбку. В душе снова тоскливо засосало. Когда-то он хотел избавиться от рабства и этого «хозяин», но оборотни сами решили иначе. — Я займусь этим позже. Надеюсь, этот ошейник без блокатора? Мне может потребоваться твоя вторая форма. — Я смогу обращаться, но при желании ты можешь использовать блокатор. — Хорошо. Поехали. Отдав короткий приказ, Чимин направился к своей машине. И по тихим шагам услышал, что Чонгук двинулся за ним. Пора было разобраться с бывшим другом.