Ракшаса 2. Возмездие

Чимин надеялся, что холодный душ приведет мысли в порядок и хоть немного взбодрит после бессонной ночи, но чувствовал он себя по-прежнему паршиво. От его выдержки сегодня зависело весьма много, он не имел права отвлекаться на чувства. Только вот ракшаса не желала замолкать и сидеть тихо, его настолько сильно тянуло вниз, в подвал, в ту клетку к Юнги, что уже раскалывалась голова. Чимин ненавидел их связь, ненавидел то, что несмотря на все, сделанное омегой, он все равно беспокоился о нем. В порядке ли он? Как отреагировал на ужин с Джиха? Не испугался ли чужой жестокости? Как воспринял его решение об отречении? Чимин помнил, в каком состоянии был Юнги после их последней встречи. Оглушенный. Растерянный. Будто у него выбили землю из-под ног, лишив последней опоры. Убивать подручных Криса, которые издевались над Юнги в плену, было опасно, но Чимин не представлял, как смог бы дышать и жить дальше, зная, что где-то ходят вампиры, посмевшие тронуть омегу. Эти следы на его теле… Следы вампирских клыков, следы зацепов ракшасы. Они делали Юнги больно, они вынудили его бояться, и даже от одной мысли об этом пелена ярости застилала глаза. Чимин нервно выдохнул, упершись руками на раковину ванной комнаты. Надо было успокоиться. Он ведь уже выпустил пар — десять ублюдков ответили за свою ошибку, но казалось, что этого было недостаточно. Если бы Чонгук не остановил его, Чимин причинил бы им долгие страдания, а так пришлось отрубить им головы — слишком быстрая смерть. Они нашли всех виновных очень быстро. Чимин хотел, чтобы Юнги увидел их мертвыми, но его потерянный вид ударил его в ответ, вызвав желание утешить, успокоить, обнять крыльями. Чимин настолько сильно разозлился на собственную реакцию, что отослал Юнги в клетку, а потом всю ночь мучился вместе с ним, смотря в монитор. Он не хотел видеть Юнги, не хотел вновь все переживать, не хотел тонуть в этой связи, от которой у него отключались мозги, но все равно тонул, захлебываясь чужими эмоциями. Плеснув в лицо воды, Чимин тряхнул головой. Надо собраться, ведь сегодня столько предстояло сделать. Разобраться с китайцами, которые решили вывезти омег в контейнерах, поговорить с Суён и достать кровь первородного, заставить Криса поверить, что его план работает и Юнги отказывается от своей пары. Крис либо поверит ему и даст еще немного времени все подготовить, либо начнет действовать. Сможет ли стая принять Чонгука и новую династию? Смогут ли они сражаться вместе с вампирами против Криса, если не получится достать кровь первородного? Смогут ли они с Юнги разорвать связь, не откажется ли омега в последний момент? Было так много вопросов, которые окружали его, давили со всех сторон, заставляя действовать быстро, принимать решения, продумывать все на десять шагов вперед. Но даже они отходили на второй план перед главным: почему Юнги не отказался от него? Чимин знал, что мог повторить историю своей матери, но все равно шел по грани, не желая пресмыкаться перед омегой. Что удерживало чувства Юнги? Что это вообще за чувства, которые все еще не позволяли связи распасться? Чимин вытер лицо полотенцем и вышел из ванной комнаты с твердым намерением вызвать Юнги к себе немедленно. С утра он уже дал распоряжение, чтобы омегу выпустили из клетки и накормили и чтобы тот приступил к своим новым обязанностям горничной, но вызывать его не потребовалось. Едва выйдя из ванной комнаты, Чимин натолкнулся на Юнги, который тихо вошел в спальню с подносом в руках. На нем уже не было вызывающего платья, которое будило слишком много, но даже в простых джинсах и кофте он выглядел так, что его хотелось сжать в объятиях и укрыть от всего мира. Осунувшийся, бледный, смирившийся. Пальцы покалывало от желания прикоснуться, дотянуться до него. — Мне сказали принести тебе завтрак, — сообщил Юнги. Чимин знал, что в эту ночь омега так и не уснул, поэтому темные круги под глазами не удивили. — Поставь на столик, — Чимин махнул головой в сторону, указав на чайный столик у дивана. — И заправь постель, — бросил он, лишь бы занять его. Занять хоть чем-то их обоих, чтобы не потянуться навстречу. Юнги послушно стал выполнять его указания, и это начинало пугать. Все настолько плохо? Не будет ехидных улыбок и едких комментариев? Чимин продолжил одеваться, мельком поглядывая на передвижения омеги. Юнги поставил поднос и принялся поправлять постель, к которой даже никто не прикоснулся этой ночью. — Тебе доставляет это удовольствие? — неожиданно спросил Юнги. — Видеть, что я прислуживаю тебе. — Да, — холодно улыбнулся Чимин, надевая рубашку. Не заметить то, как Юнги скользнул по шрамам на его теле, было невозможно. Чимин поспешно стал застегиваться. Он не хотел об этом думать, не хотел вспоминать свой плен и пережитую боль и пытки, следы которых до сих пор разукрашивали его тело. Юнги отвернулся, часто заморгал. — К вечеру тебя отвезут на площадь «Ильчуля», где будет Бонсу, — сообщил Чимин, застегивая манжеты. Он понимал, что его движения стали более порывистыми, резкими, и пытался успокоиться, но присутствие омеги рядом мешало, путало мысли, вызывая спазмы в груди. — Надеюсь, ты сможешь с ним справиться, а то весь наш план закончится, так и не начавшись. — Я справлюсь, — небрежно бросил Юнги, словно и не сомневался в этом, словно сейчас его волновало совсем другое. — Эти шрамы… — указал он на его тело. — Почему они не исчезли? — Все еще думаешь, что я бессмертный? — хмыкнул Чимин, обогнув омегу и подойдя к прикроватной тумбочке. — Что с тобой делали? — спросил негромко Юнги. — Поверь, ты не хочешь этого знать. Твоя задача — сместить сегодня Бонсу и позволить Чонгуку стать вожаком, — произнес Чимин, выбирая подходящие случаю часы. — А я пока вытащу омег. После мы обсудим все детали обряда по разрыву связи, и я отправлюсь в храм за кровью первородного. — Мы можем оборвать связь и после того, как разберемся с Крисом, — начал Юнги внезапно. Чимин едва не сломал часы когтями, услышав это. — Я могу помочь. Что бы ты ни думал обо мне, но я — солдат и могу сражаться. — Нет, — отрезал Чимин. Он боялся этого момента, боялся того, что Юнги откажется, что продолжит и дальше использовать их связь, использовать его, как оружие. Чимин не хотел больше повторения того, что было. — Мы разорвем связь сразу после того, как Чонгук станет вожаком, — тоном, не подлежащим обсуждению, закончил он. — Неразумно списывать меня со счетов в такой момент, — настаивал Юнги. Чимин учуял нотки страха в запахе омеги, и это сбило его с толку. Он не хотел становиться зависимым, не хотел вверять свою жизнь тому, кто однажды уже отвернулся от него. — Ты забыл свое место? — резко и грубо бросил Чимин, желая остановить и подчинить Юнги своей воле. — Чимин-а, — ласково заговорил Юнги. И почему-то этот нежный тон голоса ударил сильнее, чем Чимин ожидал. Эта сука ведь знала, как действует на него! И специально давил, зная, как сложно сопротивляться паре! — На колени, — наступая ракшасе на горло, потребовал Чимин. Юнги осекся, выглядя таким растерянным, будто совсем не ожидал подобной грубости. Все еще ждал особого отношения? Чимина это все больше злило. Он не хотел больше быть дурачком, которого можно обвести вокруг пальца. — Я сделаю, что ты хочешь, просто прошу тебя дать мне немного времени. Пожалуйста, Чимин, — давил Юнги. — Ты не слышал, что я сказал? На колени, — приказал Чимин. Ему плевать, даже если он сломает самого себя, но не позволит больше Юнги манипулировать собой. Омега сдался и опустился на колени. Чимин постарался незаметно выдохнуть и успокоиться. Смотреть на коленопреклонного Юнги легче, это словно создавало некую иллюзию контроля, дарило утешение. Вот он здесь, рядом, у его ног. Живой. — Ты больше не солдат, Шуга. Больше нет, — Чимин смотрел на него сверху вниз, желая опуститься на пол тоже, заглянуть в темные глаза, прикоснуться. Дьявол! Насколько же сильно хотелось дотронуться до него, хоть кончиками пальцев, хоть зацепами, хоть крыльями. Неважно уже чем, лишь бы дотянуться, почувствовать его дыхание. — Ты ничего больше не можешь сделать, поэтому просто смирись со своей участью. — Прости, — внезапно выдохнул Юнги и зажмурился, будто ему было тяжело говорить. — Я знаю, что ты хочешь освободиться от этой связи, просто… мне, наверное… страшно? Кривая улыбка на лице омеги вышла блеклой и смущенной. — Не думал, что скажу тебе это, — неловко продолжил Юнги и поднял голову. — Но мне просто страшно, Чимин. Я не так смел, как ты думаешь. — Надо было думать раньше, — прервал Чимин, чувствуя смятение в душе. Юнги кивнул. — Да. Ты прав. — Нога не помешает тебе выиграть у Бонсу? — Нет. — Хорошо. На бою будет присутствовать Крис, так что подготовься заранее, — предупредил Чимин. Он и сам пока не знал, как отреагирует, как сможет удержаться и не показать своих чувств. — После того, как Чонгук победит тебя, мы сделаем вид, что мне стало плохо. Крис должен видеть, что ты уже близок к тому, чтобы отказаться от меня. — Я тебя понял, — смотря в пол, кивнул Юнги. — Могу я увидеться с Джином? — Ему сообщат о нашем плане. — Он может вмешаться, дай мне поговорить с ним. Чимин на секунду задумался. А ведь Джин и в самом деле мог все испортить. — Хорошо. Перед боем вы сможете увидеться, — застегнув манжеты рубашки, Чимин стянул с вешалки пиджак. — Что-то еще? — Да. Я должен тебе кое-что рассказать. Юнги замялся на мгновение, но с колен так и не поднялся, выглядя невинно и уязвимо до зуда в груди. Ракшаса хотела вырваться наружу, но, помня о его новой фобии, притихла. Чимин снова ощущал себя страшным монстром, которого все боятся и хотят убить. Одиночество заковывало в плен, оставляя его в этой темной клетке навечно. И кажется, вот оно спасение, дарованное судьбой, совсем рядом, только вот небесное благословение превратилось в проклятье. — Что именно? — Чимин тряхнул головой, избавляясь от мрачных мыслей. — Не знаю, как это сказать лучше, поэтому скажу прямо. Запах Юнги отдавал волнением и необоснованной тревогой, словно он начал переживать, но не за себя. Чимин поправил воротник рубашки и сел на диван, оказавшись прямо напротив омеги. Юнги поднял голову. — У тебя две минуты, — взглянув на часы, поторопил его Чимин. — Маркус твой биологический отец, — почти на одном дыхании выдал Юнги сокрушительную правду. Чимин почувствовал толику облегчения от того, что омега поделился с ним подобным, не стал скрывать и делать тайну на пустом месте. — Ты не удивлен, — тяжело вздохнул Юнги и потер виски. — Ты знаешь и это, верно? — Сложно не сложить два и два, которые маячат у тебя перед глазами, — хмыкнул он. — История Правителя, история моей матери, которая влюбилась в вожака оборотней. Все становится очевидным, если присмотреться. Тэсон не был ракшасой, значит, мои родители должны быть ракшасами. Отец всегда говорил только про маму, что ее бросил ракшаса. Отец рассказывал о том, что любил мою мать и взял меня к себе, когда ее не стало. Лишь когда я встретил тебя и, будучи одурманенным связью, начал творить не пойми что, отец рассказал мне о том, что мою мать убил Джихён. Тогда я не смог соединить все истории в одну, слишком потрясенный тем, что твой отец убил мою мать. Но в плену у меня было время подумать. К тому же я не смог сражаться с Маркусом в полную силу, когда вы нас натравили друг на друга. Юнги сжал кулаки, тоже наверняка вспомнив тот роковой день. — И Маркус вытащил меня с вашей базы, хотя у него не было никаких причин делать это, — продолжил Чимин делиться своим умозаключением. — Подозреваю, что он тоже недавно узнал о нашем родстве, но все еще не решился со мной поговорить. Эмоции уже улеглись. Догадки перерастали в уверенность, а потрясение становилось уже не таким сильным. Маркус все еще держал дистанцию, но Чимин кожей чувствовал изменившееся отношение. Его внимательные, долгие взгляды говорили громче слов. Его запах. Даже то, что он не пытался оспорить власть, уже о многом говорило. Но Маркус все равно молчал. Даже появление Криса не побудило его к разговору, но Чимин ждал, что однажды тот наберется смелости встретиться с ним и расскажет обо всем. — Когда узнал о нем ты? — спросил Чимин. Ему было любопытно, в какой момент об этом узнал Юнги. — До переворота вы вряд ли знали, учитывая, что тогда бы спектакля не было. Так когда? — Крис рассказал, — признался Юнги. — И ты снова умолчал об этом. Почему решил рассказать сейчас? — Когда я должен был это сделать? В перерывах между тем, где ты ловишь меня в сети и заставляешь прислуживать на ужине, на котором основным блюдом подавали отрезанные головы? — с вызовом бросил Юнги, смотря ему в лицо. — Кто второй сын Маркуса? Это Чонгук или Крис? — Это тебя уже не касается. — Касается. Если это Крис, ты не сможешь его убить. Вы оба не сможете друг друга убить. Все будет напрасным, — пылко произнес Юнги. — Крис будет мстить Маркусу, используя для этого всех вокруг. Чимину нравилось видеть омегу таким воинственным, решительным, готовым сражаться. Это было лучше той маски отрешенности, с которой он вошел в эту комнату. Лучше, чем запах страха и его «мне страшно». — Хочешь, чтобы я сказал тебе имя? Отсоси мне. — Что? — потрясение на лице омеги было почти комичным. — Ползи ко мне. И отсоси. Тогда я тебе скажу. Юнги остался стоять на месте. Чимин был практически уверен, что омега спасует, откажется, возмутится, как обычно. Но Юнги сильно удивил, когда опустился на четвереньки и двинулся к нему. Его покорный вид был настолько соблазнительным, что Чимина стало неслабо потряхивать. Он хотел дать задний ход, вдруг испугавшись приближения омеги и своего учащенного сердцебиения. Юнги преодолел короткое расстояние между ними и остановился прямо у его ног, поднял голову, посмотрев, казалось, прямо в душу. Чимин при всей своей силе вдруг почувствовал себя бесконечно уязвимым. Ему думалось, что он беспомощней, чем омега, сидевший так близко. Юнги положил ладони ему на колени. — Удивлен? — улыбнулся он. Улыбка у него была настолько чарующая, что Чимин начинал терять последние остатки здравомыслия. Он хотел, чтобы эта улыбка никогда не покидала это лицо. Он так скучал по ней, так сильно скучал. Не сдержав сиюминутного порыва, Чимин протянул руку и заворожено прикоснулся к щеке Юнги. Так же, как и вчера, там, в столовой, его охватило тепло. Тот доверчиво прикрыл глаза, словно все в порядке, словно он тоже наслаждался этим прикосновением. У Чимина сердце ухнуло в пятки, когда Юнги так доверчиво потерся о его руку. Чимин смотрел и впитывал в себя каждую секунду, едва не застонав обреченно, когда Юнги открыл глаза, посмотрев на него таким внезапно потемневшим взором, в котором был вихрь эмоций. — Мне жаль, — внезапно выдохнул Юнги тихим голосом, — что у нас с тобой так получилось. Чимин не мог вынести этой искренности, этого сожаления, которое пробуждало в нем слишком много чувств. Юнги не шевелился, просто глядел, проникая в самую душу, просачиваясь через стену отчуждения. Такой красивый, что ноет под ребрами. Поддавшись мимолетному импульсу, он потянул его на себя и, схватив за шею, впился в манящие губы. В первое мгновение показалось, что его выкинуло в хаос невесомости, выдернув из реальности. Он отчаянно прижался к горячим губам омеги, чувствуя чужое сердцебиение всем телом: учащенное, взволнованное, такое искреннее и страстное. Юнги заполз к нему на колени и, обхватив руками, углубил поцелуй, посылая по телу горячие волны возбуждения. Чимин вцепился в него, прижал к себе теснее, ворвавшись в чужой рот сдерживаемым пламенем. Они целовались грубо, агрессивно, так жадно, дробя этот голод пополам. Юнги сжал его волосы в кулак, напирая требовательно, жестко, словно боялся не успеть, не напиться. Агрессивные, собственнические поцелуи, от которых рвало изнутри. Чимин сжимал его тело до боли, но не мог остановиться, не мог заставить себя все оборвать. Он ловил юркий горячий язык, то перехватывая инициативу, то позволяя Юнги буквально трахать свой рот. И от этого хорошо, настолько хорошо, что все остальное было неважным, глупым, ничтожным. Поерзав на его коленях, Юнги все же почувствовал стояк, упирающийся в него. Чимину хотелось немедленно раздеть омегу и войти в него, вбиваться так глубоко и быстро, чтобы звезды искрились под закрытыми веками. Но Юнги вдруг замер, оборвав хаотичный поцелуй, выдохнул нервно прямо ему в губы. Сорванное, частое дыхание — одно на двоих. И по венам било током от последствий их порыва. Чимин чувствовал запах возбуждения омеги, но не мог даже шевельнуться, напуганный силой своего желания. Юнги задрожал, стоило провести открытой ладонью по его спине, коснуться оголенной шеи, застонал тихо-тихо, беспомощно уткнувшись носом ему в шею. — Прости… Чимин уже не понимал, за что он просит прощение, в голове густой туман и ни одной здравой мысли, кроме одной: омеге страшно отдаться ему сейчас. — Кто-то обещал мне отсосать, — напомнил он, давая другой путь унять всколыхнувшееся возбуждение. — Ты так смело начал. — Я не очень хорош в этом, — хрипло ответил Юнги. — Поможешь? Чимин не хотел выпускать его из объятий, не хотел терять это тепло, которым делился омега. Ему были нужны новые поцелуи, такие же страстные и безумные, на грани. Думать так тяжело, когда от возбуждения уже плывут мозги, но Чимин не торопит, не пытается давить. Он давал полную свободу омеге и был готов уйти, отпустить, лишь бы не сделать больно. — В первый раз помогу, — в тон выдохнул он. Юнги вновь соскользнул вниз, между его разведенных ног, смотрясь так растерянно, неуверенно, но его запах говорил о желании продолжить. Его потемневший взгляд был таким жадным, голодным, таким влажным, что у Чимина мозги окончательно теряли связь с реальностью. Не отрывая глаз от лица омеги, он расстегнул себе брюки и достал возбужденный, пульсирующий член. Ракшаса внутри сходила с ума вместе с ним. — Давай, возьми в рот. Юнги приблизился и несмело обхватил губами головку. Чимин почувствовал себя так, будто его пробило разрядом. Сердце стучало отбойным молотком при виде такого Юнги. Омега неловко взял глубже, прикрыл глаза, затаив дыхание. Его запах кружил голову, в нем не было отвращения или неприязни, создавалось ощущение, что Юнги сам хотел получить новый опыт, хотел его. — Оближи и пососи, — потребовал Чимин, положив ладонь на его затылок. Он направлял омегу, дурея от вида Юнги, который так старательно сосет его член, пытаясь взять глубже. Такой горячий, восхитительно невинный и сексуальный. Уязвимый, с обнаженной душой. Его такого страшно сломать, задеть словом, жестом. Но так хочется внутрь, туда, глубже, в горячее, влажное. — Открой рот и вытащи язык. Юнги выполнил его указания, смотря невменяемым, потемневшим взглядом. Чимин вновь погладил его по щеке и скользнул членом по чужому языку вперед и назад, одурело наблюдая за тем, как тянулись капельки смазки. Юнги дышал через раз, вцепившись пальцами ему в бедра. — Хороший омежка, — похвалил Чимин его за терпение, продолжив водить членом по горячему языку. Юнги одурманено смотрел на него в ответ, и это доводило до той грани, за которой уже не страшно. — Давай, попробуй еще раз. Пососи, детка. Юнги, как под гипнозом, стал старательно выполнять указание. Чимин больше не сдерживал стоны, откровенно наслаждаясь. Он сам чуть ускорил ритм, проникая глубже, насаживая на себя омегу, вбиваясь резче, чаще. Так хотелось выпустить крылья или зацепы, но Чимин терпел, сдерживал ракшасу, отдаваясь страсти. Чимин не хотел кончать в него, но не успел отстраниться и излился прямо в рот. Юнги не дернулся в сторону, принял все безропотно, зажмурившись с непривычки. — Хороший мальчик, — похвалил Чимин снова, утробно простонав от теплых, приятных волн, растекающихся по телу. Он, не отрывая взгляда, впитывал каждое мгновение, ему хотелось запомнить это навечно. Юнги выглядел так развратно, пошло в коленопреклонной позе со слегка опухшими, покрасневшими губами. Юнги судорожно проглотил его семя и закашлялся. — Ты заслужил подарок. Чимин скользнул к нему на пол и, не дав времени на раздумья и сомнения, скользнул ладонью ему в штаны. Юнги слабо дернулся, выдохнул нервно, но не стал сопротивляться, наоборот прижался теснее. Чимин позволил ему спрятать лицо у себя на груди и начал неспешно дрочить, убеждаясь, что Юнги не на шутку заведен. — Тебе нравится? — прошептал Чимин ему на ухо, продолжив неторопливо ласкать. — Какая же ты сука, — простонал Юнги, задрожав у него в руках. Чимин хрипло рассмеялся и поцеловал омегу в макушку. — Не смущайся. О, какие мы влажные стали, — чувствуя удовлетворение, не удержался он от комментария. — Ты уже течешь для меня. — Заткнись, — рыкнул Юнги, но его тело реагировало само, подаваясь навстречу. Чимин вытащил руку и аккуратно приспустил штаны вместе с нижним бельем омеги, оголив его. Он наклонил Юнги вперед, уложив к себе на колени, задницей кверху. Тот поддался, но в запахе появились знакомые стыдливые нотки. Поначалу он не давал своей внутренней омеге взять вверх, но в конце концов все же сдался. Чимин на мгновение удивился тому, что Юнги не стал сопротивляться, позволил себе отдаться в руки вампира, но эти мысли довольно быстро исчезли. Вид обнаженных ягодиц будил настолько будоражащие фантазии, что Чимин едва соображал. Он любовно, ласково погладил сжавшиеся половинки. — Расслабься, Юнги-я. Сегодня больно не будет, — пообещал Чимин, продолжив свои действа. Омега дрожал в его руках, но вид был настолько соблазнительным, что Чимин не смог удержаться от легкого шлепка. Юнги задрожал, всхлипнул как-то жалобно, но кажется, готов был принять от него все. — Ты так вкусно пахнешь, выделяя смазку. Расслабь задницу, солнце. Я только пальцем. Чимин снова погладил ягодицы, поясницу, дождавшись, когда омега перестанет зажиматься, а затем, осторожно разведя две половинки, скользнул пальцем в уже влажный анус. Омега тёк, и этот факт отзывался внутри сладостью. Чимин настойчиво протолкнул палец в узкий, горячий проход, почувствовав, как Юнги напрягся, пытался сдержать стоны, но проиграл в борьбе с собственной природой. — Хорошая омежка, — не унимался Чимин, заметив, что Юнги реагирует на его голос. — Давай, ты же хочешь больше, да? Моя омежка хочет больше? — Чимин дразнил, двигая пальцем чаще. Юнги зарычал, выпустил когти, царапнув по полу. Чимин довольно улыбнулся и прибавил еще один палец. Непослушные стеночки впустили его, окружив так плотно. Юнги весь пульсировал. Такой горячий, истекающий смазкой, отдающийся своим инстинктам. «Мой хороший. Мой сладкий. Давай. Не сопротивляйся». Юнги сам начал слабо двигаться навстречу, кончики его ушей покраснели, но он не мог больше противиться своей природе. — Все хорошо. Ты все правильно делаешь, Юнги-я, — Чимин не стал ускоряться, он медленно трахал его двумя пальцами, массируя заветное местечко внутри, балдея от происходящего вместе с омегой. — Чимин-а, — простонал Юнги, сжимая его пальцы так сильно и изливаясь так бурно. Чимин подождал еще немного, поглаживая его по спине, давая им обоим время прийти в себя. Юнги, оглушенный собственным оргазмом, долго не шевелился, а потом хрипло, немного истерично рассмеялся, уткнувшись лбом в пол. Чимин недоуменно замер, ожидая объяснений. Но объяснений не последовало. Юнги завозился и развернулся к нему лицом. Покрасневший, шальной, удовлетворенный, но в глазах почему-то грусть, которая била рикошетом. — Спасибо, — улыбнулся он внезапно. Чимин уже перестал понимать эту дурную омегу. — От удовольствия мозги стали протекать? — придерживая Юнги, Чимин хотел понять причину чужой грусти. — Надеюсь, у тебя все будет хорошо, Чимин, — загадочно произнес он, словно прощался. Чимину не нравилась подобная атмосфера. Все же было так правильно, так почему снова… — после того как мы разорвем связь. Напоминание о том, что вскоре должно произойти, ударило внезапно, возвратив его обратно в мир, где все было неоднозначно. Эйфория и тепло, которое окутывало его совсем недавно, вдруг стало отступать под натиском темноты. Юнги уже прощался с ним. Что бы он не чувствовал, он явно не собирался оставаться рядом. Он был искренним, и от этой искренности резало изнутри. Чимин смотрел на омегу, думая о том, что будет после, и ракшаса начинала тихо стонать от вернувшейся боли и осознания одного простого факта: Юнги ему не принадлежит, и никогда не будет, как бы хорошо в постели им не было. Ему страшно остаться без стаи, но остаться с ракшасой он все равно не хочет. Ему нужна была только эта чертова связь? Чимин вновь почувствовал себя идиотом. На короткое мгновение он вдруг поверил, что между ними что-то есть, что-то большее, чем просто животное желание. Но он снова видит то, чего нет. Снова! До чего он жалок. Нервно сглотнув колючий комок, Чимин заставил себя надеть привычную теперь маску равнодушия. Он скинул со своих ног омегу и поднялся, посмотрев на него сверху вниз. — Я буду счастлив разорвать с тобой связь, потому что ты, даже как омега, ничего из себя не представляешь, — бросил он колкие, жалящие слова. — Ущербный. Юнги дернулся, как от удара. Опустил взгляд, будто верил в это дурацкое слово. Чимин пожалел о том, что сказал, но не стал оправдываться. Он задыхался от мысли, что Юнги снова его использовал. — Ты так хотел владеть информацией, что даже заставил себя течь рядом со мной, — поразился Чимин чужой беспринципности. — Все не так, — грубо оборвал его Юнги, натягивая штаны обратно. — Я просто… — Что? Что, Юнги? — взвился Чимин. Он не хотел реагировать, не хотел оправданий, но, черт возьми, почему ему снова так больно рядом с ним?! — Я не хочу разрывать нашу связь, — выдохнул Юнги, взлохматив волосы. — Конечно. Это ведь так здорово иметь ручного монстра! Но запомни, Шуга, — Чимин ткнул пальцем в его грудь. — Я не позволю больше тебе использовать меня. Мы разорвем эту долбанную связь, и я смогу наконец-то освободиться от тебя. Юнги словно хотел сказать что-то еще, но замолчал, выглядя так, будто его приговорили к казни. — Да, — протерев лицо рукой, омега отступил на шаг. — Да. Прости. Я не буду больше поднимать эту тему. Прости. Если тебе будет так легче, то я сделаю это. — Убирайся отсюда, — потребовал Чимин. — Убирайся! Юнги, пошатываясь, направился к выходу. А Чимин сорвался на крик, выпустив ракшасу наружу.