Белые Питерские ночи

      Эта ночь оказалась удивительно тёплой и очень светлой. Облака рассеялись за день и небо было чистое, звездное. А луна красовалась белёсым пятном на небе, заливая своим светом пустые Питерские улицы. Сегодня было необыкновенно тихо, лишь редкие проезжающие машины и шелест листьев нарушали это спокойствие. Коля в этот раз сидел у подъезда, на лавочке, ждал своего любимого, посматривая на наручные часы. Время близилось к двенадцати.       Вот наконец высокий тёмный силуэт приближался к блондину, который в свою очередь встал и направился навстречу, крепко обнимая и горячо целуя Фёдора. Гоголь отстранился, смотря в любимые фиолетовые глаза, что словно два драгоценных аметиста сияли в холодном свете уличных фонарей.       — Пойдём? — Достоевский первым прервал молчание, взяв тёплую ладонь Николая в свою и мягко улыбнувшись.       — Конечно, Феденька, я вообще-то весь день тебя ждал — воодушевился он, чуть ли не вприпрыжку следуя за парнем.       Фёдор шёл медленно, неторопливо, любуясь красивыми домами, оставшимися здесь ещё с давних времён. Эти здания будто полностью погружали в атмосферу прошлого, создавая очень тёплое и волнующее ощущение. Глаза брюнета так и бегали по красивым городским пейзажам, которые ярко освещал свет фонарей, а луна добавляла этой обстановке свой особый шарм.       Лёгкий прохладный ветерок прошёлся по улице, когда парни подходили к аллее, плавно переходящей в большой парк, который хорошо устроился на берегу реки. Людей здесь почти не было, вероятно из-за позднего времени в рабочий день, все должно быть планируют завтра рано вставать.       — Тебе нравится вот так гулять со мной? — внезапно спросил Фёдор, замедляя шаг и тепло смотря на Гоголя.       — Конечно! Что за вопросы? — радостно воскликнул блондин, подбегая к качелям и усаживаясь в них — Феедь, покачай меня.       — Так уж и быть. — усмехнулся тот, тепло улыбаясь и начиная раскачивать Николая.       — Как хорошо! — юноша лишь тепло смеялся, будто малое дитя искренне радуясь такому развлечению. Он мотал своими ножками, разглядывая светлое, словно ранним вечером небо, словно в первый раз удивляясь, что оно является таковым ночью. Спустя несколько минут Гоголь спрыгнул с качелей, немного шатко приземлившись на землю. — Куда теперь пойдём?       — Я предлагаю прогуляться до дома через мостовую вдоль Невы. — промолвил Достоевский, поправляя одежду и направляясь к той самой мостовой, неторопливо двигаясь по небольшой тропинке, выстланной крупными светлыми кирпичами.       — Отличная идея! Ты у меня такой умный Феденька! — Николай подбежал к нему, хватая за руку и весело, чуть ли не вприпрыжку следуя прямо рядом с брюнетом, а он лишь улыбнулся в ответ, смотря вперёд и продолжая путь.       Парни шли медленно, совсем никуда не торопясь, словно всё время этого мира застыло, а другие люди внезапно испарились, специально для них. Светлое небо не давало улицам сделаться совсем тёмными, они лишь красиво отливались в этом тусклом смешанном свете фонарей и свода, украшали собой и до того живописный городской пейзаж, да такой, что любой бы художник засмотрелся на него с устойчивой мыслью: «А может всё таки..», и эта мысль сидела бы у него в голове долго, до самой ночи, может даже дольше. Ноги верно вели обоих к Неве. Когда же цель была достигнута, глаза широко распахнулись, лишь бы увидеть полную красоту неба в отражении тихой воды, её зеркальная гладь показывала все прелести Петербурга, не упуская ни единой детали.       — Так красиво.. — словно находясь под волшебными чарами проговорил младший, опираясь на перила и наблюдая за картиной в реке.       — Да, до чего же это прекрасное место. — а взгляд Фёдора был направлен далеко не на Неву и совсем не на живописные красоты. Его взор устремился на миленькое личико Николая, его светлые глазки и белоснежные кудри, которые слегка выбились из причёски, падая прямо на лицо. Брюнет потянулся к ним, лёгким движением своих тонких пальцев убирая прядки за ухо, чем вызвал вопросительный, но от этого не менее нежный взгляд. — Волосы в глаза лезут, неудобно ведь.. — Достоевский слегка растерялся, отвечая весьма быстро и беспорядочно, а затем и вовсе покрылся лёгким румянцем, когда чужие мягкие губы чмокнули его ледяную щеку.       — Спасибо, пойдём дальше? — снова этот озорной голос и рука его обладателя схватила ладонь Фёдора, уводя того за собой.       — Да, время уже позднее. — Достоевский вновь улыбнулся, увидев счастье в горячо любимый глазах.       Такие ночные прогулки были обожаемы обоими как раз за эти моменты, когда всё замирает, уходит куда-то далеко назад, оставляя место лишь тёплым чувствам, разливающимся в молодых сердцах. Посиделки на кухне, чтение книг, чаепития, всё это согревало даже в самый холодный и дождливый день. Коля это особенно ценил, ведь почти целые дни он проводил в мрачной скуке, в ожидании этого заветного щелчка у входной двери, запаха табака, что источали волосы Фёдора, в конце концов ощущения его холодной кожи на своих щеках или шее. Блондин обожал его всего и полностью, словно одержимый любил любую часть его тела. Порой обветренные губы, тонкие пальцы, его худое тело и сверкающие от света фонарей аметистовые глаза, что были краше любых драгоценных камней по скромному мнению Гоголя. Вот и сейчас он смотрел в них, замечая там нежность и любовь, редкое зрелище, которое никому не дано было увидеть.       Николай бегал, прыгал и чуть ли не танцевал, перемещаясь из стороны в сторону и заливаясь громком смехом. А Достоевский смотрел ему вслед, наслаждаясь прекрасной прогулкой и счастьем своего возлюбленного.       Лёгкий, даже какой-то слишком тёплый для Петербурга ветерок обдул лица парней, развивая назад тонкие чёрные волосы Фёдора. А Гоголю было словно совсем не важно всё это. Его волосы уже давно растрепались от этой детской беготни, но что он сделает? На душе было так хорошо и спокойно, что ничего другого даже не хотелось.       Разноцветная радужка снова кинула свой озорной юношеский взгляд на брюнета, который находился в довольно необычном для себя состоянии. Он был счастлив. Безоговорочно и бесповоротно. Фиалковые глаза могли сказать всё, они прямо кричали о том, как же Достоевский рад этому вечеру.       — Феденька, мне кажется скоро будет дождь.. побежали со мной, а то промокнем! — весело протянул Николай и взялся за чужую руку, утаскивая высокую фигуру за собой.       — Ладно, ладно! Только не так быстро. — обычно Фёдор не бегал, да и питал он не слишком то тёплые чувства к этому занятию, но в этот момент это всё меркло.       Достоевский бежал за блондином, что заливался нежным смехом, пока первый лишь мягко улыбался этому милому существу. В это время с неба начинало слегка моросить, а бег парней ускорился, дабы промокнуть хотя бы не до нитки.       Вот через пару минут ливень уже лил во всю силу, а Гоголь стоял и обнимал Фёдора, прижимаясь к нему и слегка подрагивая от страха. А боялся он этого звука, доносившегося издалека. Бил гром, сверкали молнии, нагоняя неприятные чувства на беднягу, даже несмотря на укрытие, в котором они спрятались. Всего лишь арка прямо перед их подъездом.       Но Достоевский не хотел идти так быстро домой. Всё же не зря он вышел прогуляться, да и в этом дождливом Петербурге был свой шарм, своя особая атмосфера, не сравнимая ни с чем в этом мире.       — Федя.. пошли домой, пожалуйста.. мне страшно.. — Гоголь жался к любимому прикрывая глаза в попытках скрыться от этой нагоняющей ужас непогоды.       — Милый, не бойся, я же рядом. — вечно холодные руки подняли запуганное личико Николая, а глаза, что словно два аметиста сверкали в свете тусклых фонарей, нежно взглянули в него. — Видишь, я тут.       Следом уже ни единого словечка не прозвучало в унисон с постукиванием крупных капель о кровлю арки. Губы заняты были совсем другим делом, мягким чувственным поцелуем. Продолжался он долго, до тех самых пор, пока воздух не стал предательски кончаться.       — Пойдём, Коленька. — тихо проговорил Фёдор и отстранился, поглаживая влажные от дождя белые волосы любимого человека.       — Да.. пойдём.. — голос всё ещё был весьма неуверенным, но уже менее напуганным, это не могло не согреть душу брюнета, что сейчас обхватил руку Николая, готовый и вправду двинуться в сторону нужного подъезда.       Пару мгновений спустя парни быстро добежали до двери, а затем звонко рассмеялись. Все промокшие и холодные, зато какие счастливые. Эта прогулка явно стало чем-то приятным и тёплым на сердцах обоих. Об этом можно было несложно догадаться, посмотрев на то, как светятся эти глаза, на то, какие всё же радостные улыбки сияли на мокрых лицах.       Они быстро добрались до квартиры, пробегая пару лестничных пролётов, а за ними и порог квартиры. Всё таки эти ночи, проведённые вместе стали лучшими, что случалось в этой бренной жизни.