Он ранен нежностью очей

Льющиеся лунные лучи освещали не только земную юдоль, но и ладно лежащие на плечах Гуй Чжун пряди волос, кожу, что подобна бледному мрамору полнолуний, и уста, кои сродни с цветочными полями. И только Мораксу ведомо, что губы его возлюбленной превосходят своей нежностью белёсые лотосы. — Знаешь, не могу не думать о том, что всему когда-нибудь настанет конец. Эти люди... Их век так короток, но ведь и мы не вечны. В ту ночь, когда Архонт пыли произнесла те слова, тихо опадали, кружась в танце, листья. Помнится, тогда повеяло благоуханной печалью, пока бесстыдно рдели цветы. — Все пути однажды приведут к концу. Не стоит зацикливаться на этом, Гуй Чжун, — дал он ей ответ, подойдя ближе. Моракс оплёл сетью пальцев чуть дрожащие руки девушки, чьё сердце было растревожено не любовной свирелью, а неясным будущим. Их отношения нежны, а любовь подобна сладкогласной песни, и потому так страшно всё в одно мгновение потерять. «Нас венчал шёпот глазурных лилий», — молвила однажды Гуй Чжун, улыбка, помнится, растеклась на ручьи — Гео Архонт был ею полюблен и приголубен, ну разве не чудо? Но сейчас на бледном, утомлённом разными думами лике горела печаль. — Наверное, ты прав, — ответила наконец Архонт пыли, позволив расцвести слабой улыбке. Его дражайшая возлюбленная босиком ступает по травянистому покрову, тяна за собой и Моракса; хватка девушки крепка, и всему виной те окаянные думы, тревожащие Гуй Чжун не одну ночь. Да, когда-нибудь всё цветущее увянет, а рождённое умрёт. А вот любовь приведёт их к верной гибели, ибо нет ничего страшнее, чем потерять того, кто стал твоим светочом лилии. Когда-то Моракс всё пытался выяснить, отчего миловидная улыбка девушки дарит ему незыблемый покой наряду с теплом? Отчего сердце долее не бесплодно? Почему ранен не холодом, а нежностью очей? Почему, когда по этим дивным щекам текут жемчуга, готов утешать хоть целую вечность? Потом осознал, что он просто ранен любовью. Любовь... Какое, однако, странное, но одухотворённое чувство!