Edges : [ грани ]

Первым, что Эндрю увидел, войдя в общежитие, были уже упакованные и стоящие у двери сумки. Сердце подпрыгнуло и ухнуло в груди, где-то под кожей зазудело. Подняв глаза, он увидел Нила, стоящего в полуметре с умиротворенным лицом и свободно опущенными по бокам руками. Тяжело сглотнув, Эндрю провел большим пальцем по ключу на ладони. Нил наблюдал за ним; голубые глаза внимательно следили за каждым движением. И Эндрю знал, что должен заговорить первым, но зуд поднялся к сáмому горлу, а язык онемел. Он перевел взгляд обратно на сумки. Сосредотачиваться, когда не смотришь на стоящего впереди человека, проще. Эндрю снова сглотнул. Стараясь говорить ровным голосом, лишенным хоть чего-либо, что могло бы выдать чувства, Эндрю произнес: — Сегодня. — Эндрю, — позвал Нил, и Эндрю распахнул глаза, услышав его голос. Не получив никакой другой реакции, Нил заговорил вновь: — Эндрю, посмотри на меня. Коротко вздохнув, Эндрю взглянул на него. Он чуть склонил голову вбок, но в остальном казался невозмутимым. Встретившись с Эндрю взглядом, он сделал два уверенных шага вперед, сократив расстояние между ними до пары сантиметров. Эндрю уловил резкий пряный запах и глубоко втянул воздух. — Ты хочешь этого? Эндрю уже было открыл рот, собравшись ответить, что ничего он не хочет, но знал: тогда на этих словах все и закончится. Нил кивнул бы, шагнул назад, и все. Сумки бы исчезли, а Нил не стал давить. Эндрю стоял на грани возможности, той самой, которой так долго ждал. Он обсуждал это с Нилом, и с Би было много разговоров; они все тщательно спланировали, даже попробовали парочку вещей, чтобы убедиться, как на них отреагирует Эндрю. Мысль о том, чем они собираются заняться, заставила желудок сжаться, но отчетливее тревоги Эндрю ощущал одно лишь предвкушение. Нил однажды сказал, что хочет увидеть, как Эндрю теряет контроль. Тогда это показалось невозможным, а теперь Эндрю сам жаждал этого. Желал узнать, каково это — доверить кому-то всего себя от и до. Он знал, что может довериться Нилу, может довериться и в этом плане. Эндрю не хотел терять контроль. Он хотел от него отказаться. Нил все еще наблюдал за ним в ожидании ответа. Эндрю бесчисленное количество раз представлял, как все пройдет, и теперь оно маячило прямо перед глазами. Все, что ему оставалось сделать — принять. Встретившись взглядом с Нилом, он кивнул. Нил прищурился. — Слова, Дрю, — попросил он низким голосом. — Да, — хрипло ответил Эндрю. — Помнишь же, о чем мы договаривались? Ты можешь сказать «нет» в любой момент. — Да, — кивнул Эндрю. Зуд под кожей превратился в низкий гул. — Хороший мальчик, — улыбнулся Нил, и Эндрю почувствовал, как по спине бежит дрожь. Нил протянул руку, и Эндрю понял: как только отдаст ключи, все начнется. Он в последний раз провел большим пальцем по ребру, ощущая тепло нагретого металла на коже, а затем вложил Нилу в ладонь. Улыбка его была острой, как нож, и опасной, и Эндрю вдруг захотелось надавить на краешек губ, просто чтобы посмотреть — сможет ли порезаться. Нил запутал пальцы в его волосах. Потянув достаточно сильно, чтобы у Эндрю по коже электрический разряд пробежался, Нил откинул его голову назад и наклонился до расстояния в один вздох. Каждая мысль теперь сводилась к запаху Нила, заполоняющему все чувства, и ладони, все еще находящейся в его прядях. Касанием, невесомым как перышко, Нил провел кончиком носа по его щеке, и Эндрю почувствовал, как затрепетали ресницы. Губы коснулись его уха, горячий воздух опалил шею, снова вызывая дрожь. Внизу живота разлилось тепло; пришлось бороться с желанием протянуть руку и дотронуться. Он хотел, чтобы Нил был ближе. Хотел прижаться губами к его губам. Он хотел… — Бери сумки, детка, — шепнул Нил и отстранился. Открыв глаза, Эндрю увидел его самодовольную ухмылку, а Нил, обойдя, уже улизнул за дверь. Эндрю сдержался и жаловаться не стал, сделав медленный вдох. Услышал, как в конце коридора закрылась ведущая на лестницу дверь, — гулкий хлопок, отдавшийся эхом в теле. Подхватив сумки, Эндрю спешно зашагал следом. Нил ждал, подставив лицо солнечным лучам, у машины, прислонившись к водительской дверце с зажатой меж губ сигаретой. Свет играл в его волосах, превращая кудри в искрящуюся медь, а кожа уже покрылась гриснецом от летнего зноя. Он был совершенно спокоен, позой не выдавая ни намека на волнение. Изо рта у него, сокрывая лицо, лился дым и клубился ввысь, растворяясь в бесконечной синеве неба. Стоило дыму рассеяться, Эндрю встретился взглядом с невозможными лазурными радужками, уставившимися на него в ответ. Сохранять твердую походку оказалось труднее, чем хотелось признавать. Подойдя уложить сумки на заднее сиденье, Эндрю взялся за ручку, но голос Нила остановил его: — В багажник, — он даже не потрудился обернуться. Эндрю хотел поспорить, просто чтобы все усложнить и посмотреть, что Нил будет делать, если его раззадорить. — Почему это вдруг? — Потому что я так сказал, — вот и все, что Нил ответил. Эндрю с вызовом распахнул заднюю дверцу. А затем Нил повернулся ровно настолько, чтобы оглянуться через плечо и пригвоздить его к месту тяжелым взглядом. — Осторожнее, Дрю. Эндрю услышал и заметил предупреждение в голосе и глазах. Нил и раньше говорил, что за хорошим поведением последует награда, но Эндрю хотел посмотреть, как далеко сможет зайти. Убедиться, найдет ли Нил какой-нибудь способ еще и наказать. Он не отрывал взгляда от Нила ровно столько, чтобы бросить вызов, а потом захлопнул дверцу и направился к багажнику. У него впереди были целые выходные, чтобы прощупать каждую границу, установленную Нилом. Забравшись на пассажирское сиденье, Эндрю наблюдал, как Нил в последний раз затянулся никотином, бросил сигарету наземь и раздавил ногой. Только после этого открыл собственную дверь и уселся за руль. Двигатель громыхнул, оживая, и равномерно забренчал под ногами. Эндрю следил за пальцами Нила, обхватывающими руль знакомо и по-домашнему по кожаной обивке. Когда они выехали со стоянки, солнце уже безбожно палило в окна, и Эндрю повернулся, чтобы открыть себе вид на Нила получше: наблюдать, как он водит машину, было удовольствием, которое Эндрю редко себе позволял. Взгляд скользнул по руке, поворачивающей руль; сухожилия натянулись, снова выпрямились. Другая рука легла на рычаг переключения передач, пальцы пробежались по всей длине, обхватывая и плавно нажимая. Эндрю представил эти пальцы кое-где в другом месте, — в груди зародился жар. Он раздвинул ноги, занимая больше места, все еще держа голову повернутой, чтобы наблюдать за Нилом, ведущим машину. Нил растянул губы в ухмылке, но тут же посерьезнел: — Есть что сказать? Эндрю не ответил, но погладил себя пальцами — от колена вверх по внутренней стороне бедра. Прикосновение было легким, но давления оказалось как раз достаточно, чтобы вызвать мурашки по коже. Ему не разрешалось прикасаться к Нилу, но это же не означало, что нельзя творить другие штучки, чтобы его дразнить. У Нила желваки заходили, но глаза оставались сосредоточенными на дороге. Эндрю хотел взгляд Нила на себе, хотел отвлечь до грани риска. Опускаясь в кресле все ниже, он продолжал выводить пальцами узоры, следя за лицом Нила в поисках хоть каких-то изменений. Хотелось прикусить линию его челюсти, оставить следы на коже и посмотреть, какие звуки он сможет заставить Нила издать. — Прекрати, — пальцы замерли, но Эндрю оставил ладонь покоиться там же — под растущей выпуклостью на джинсах. — И убери руки. Тон был стальным — не поспоришь. Цокнув, Эндрю скрестил руки на груди. Они выехали на шоссе, и Нил наконец убрал ладонь с рычага переключения, положив ее Эндрю чуть выше колена. — Наберись терпения, детка. Я позабочусь о тебе. Член дернулся от обещания, прозвучавшего в голосе. Эндрю знал правила, установленные заранее; Нил все контролировал. Нил скажет ему, что делать, и решит, что Эндрю получит. Это одновременно дарило чувство свободы и абсолютно сводило с ума. Нил, дразнясь, погладил его мизинцем. И Эндрю теперь не был уверен: жар, растекающийся по телу, исходит от солнца или все-таки от Нила. Все внимание сосредоточилось на давлении на ногу и том, как кончики пальцев, утешая, ласкают кожу. Он хотел попросить о большем, сказать Нилу положить ладонь туда, где ему правда-правда нужно сейчас, но не хотелось рисковать, зная, что Нил может и вовсе убрать руку. Прошло, по ощущениям, несколько часов, прежде чем Нил поднял ладонь выше, впиваясь пальцами крепче. Следующий вздох был дрожащим, из горла едва не вырвался низкий всхлип. Сглотнув, Эндрю прикусил внутреннюю сторону щеки. Рука продолжила описывать сводящие с ума круги; движения оставались ленивыми и неспешными. С каждым поглаживанием Нил приближался к месту, где Эндрю хотел его — нуждался в нем, — но всегда отстранялся, ни разу не коснувшись растущей эрекции. Нил разок сжал его бедро, каким-то образом одновременно собственнически и ободряюще, а потом убрал руку. Эндрю не смог сдержать слабого стона, зардевшись щеками. Легкая улыбка, которую он заслужил этим звуком, была предовольной, но Нил ладонь на место не вернул — был слишком занят очередным переключением передач. Чтобы вновь вернуться в собственное тело, потребовалось больше усилий, чем Эндрю ожидал. К тому времени, когда он осознал, где они находятся, Нил уже парковался перед домом в Колумбии. Распахнув багажник, Нил, впервые с тех пор, как они сели в машину, посмотрел на Эндрю прямо. — Захвати сумки и подожди меня внутри. Он не стал дожидаться ответа, аккуратно выйдя из машины и направляясь к двери. Эндрю не мог оторвать взгляда от изгиба его поясницы, пока Нил не скрылся в доме. Мысленно начал перебирать возможные варианты, задаваясь вопросом, что же именно Нил напланировал. Нил знал его границы, знал, что Эндрю будет интересно, а чего следует избегать. Сердце тяжело и быстро грохотало в груди, нечто сродни отчаянию вертелось на языке, а по венам разливалось возбуждение. Другого выбора, кроме как последовать за Нилом и убедиться, к чему все идет, у него не было. Нил ждал прямо за дверью. Держа сумки в одной руке, Эндрю захлопнул дверь и щелкнул замком. Звук задвигаемого засова, прячущего их от внешнего мира, разнесся по дому. Это уже было обещанием. Пристальный взгляд Нила пробежался вверх-вниз по телу Эндрю. — Поставь на пол. Эндрю уронил сумки, дав им свалиться с глухим стуком. Голубые глаза неодобрительно сузились, не отрываясь от лица напротив. Нил шагнул ближе, большим пальцем скользнув по вороту футболки Эндрю. — Такие дурные манеры, — задумчиво хмыкнул он, царапнув ногтем ключицу. — А я-то думал, мы сможем славно провести выходные вне дома. — Я отлично провожу время, — отозвался Эндрю. — Уверен, что все так, — Нил убрал руку, не сводя с него глаз. — У тебя заканчиваются уступки, Дрю. Ты сам решаешь, как все пройдет, — Нил наклонился, чтобы поднять сумки. И, выпрямившись, оказался с Эндрю лицом к лицу. — Веди себя хорошо и жди здесь. Я сейчас вернусь. Он исчез на лестнице, не говоря больше ни слова. Эндрю испытывал соблазн пойти следом, но чувствовал, на каком краю стоит — на черте, проведенной Нилом. Зайдя далеко слишком рано, он не получит желаемого. Смирившись, что придется подыгрывать Нилу хотя бы недолго, Эндрю стал ждать его возвращения. Это заняло больше времени, чем он думал, — достаточно, чтобы Эндрю начал вертеть в пальцах зажигалку, желая поскорее начать. Услышав скрип лестницы, он сунул зажигалку обратно в карман, ощущая, как вновь вскипает кровь. Нил спустился босиком, расслабленный, спрятав ладони в карманах домашних шорт. Он надел одну из маек Эндрю, обнажив руки, а при каждом движении оголялись ребра. От одного его вида у Эндрю рот наполнился слюной и зачесались ладони от желания протянуть руку и прикоснуться. Снова сосредоточившись на его лице, Эндрю вдруг ощутил — у него вот-вот подогнутся колени. Нил выглядел довольным, ласково и гордо улыбаясь. Он остановился перед Эндрю и провел пальцами по его волосам, легонько поглаживая. Эндрю почувствовал, как погружается в прикосновение, как медленно по телу разливается тепло. Он хотел больше — больше угодить Нилу. — Вот ты где, — промурлыкал Нил, улыбаясь шире. Эндрю просиял от звука его голоса; в нем хотелось купаться, пока не промокнешь до нитки. — Можно помочь тебе переодеться? Джинсы становились неудобно тесными, а голова шла кругом при виде этой версии Нила, которую он так редко заставал. — Да. Ладонь в волосах последний раз погладила кожу и двинулась ниже, прослеживая линию шеи и плеча, спускаясь дальше и останавливаясь на подоле футболки. Пальцы скользнули под ткань, коснувшись нежной кожи живота. Эндрю не возразил, и Нил потянул футболку вверх и снял, пробежавшись костяшками по ребрам. Аккуратно сложив, он положил вещь на стол рядом. Следом снял с Эндрю нарукавные повязки, — нехватка веса ножей стала едва ли не своеобразной формой утешения — еще одна часть добровольно отданного контроля. С Нилом он чувствовал себя в безопасности, защищенно в собственном доме. Прохладный воздух обдул обнаженный торс, оставляя за собой мурашки. Медленно, не сводя с Эндрю, Нил опустился на колени. Вид его лица всего в паре дюймов от члена заставил бедра дернуться. Нил понимающе улыбнулся, но ничего не сказал. Вместо этого расшнуровал ботинки, отставив их в сторону, когда Эндрю вынул ноги. Следующими были носки, а затем Нил расстегнул его ремень; голубые глаза следили за Эндрю в поисках любого намека на дискомфорт. Пальцы Нила сами собой зацепились за брюки, стягивая с бедер вниз по ногам. Со столь близкого расстояния полуэрекцию скрыть было невозможно, но под осторожным вниманием Нила Эндрю не чувствовал ничего, кроме заботы. Он остался в одних боксерах; Нил выпрямился, тоже стягивая шорты. Нил позволил взгляду блуждать по обнаженному телу, — зрачки расширились, взгляд потяжелел. Он поднял руки, чтобы обхватить щеки Эндрю, поглаживая большими пальцами нежную кожу под глазами. — Ты так прекрасен, — прошептал Нил голосом, полным гордости и благоговения. Тепло в груди распространилось дальше, заставив уши пылать. Когда Нил смотрел на него вот так — будто Эндрю нечто драгоценное, будто он достоин похвалы, Эндрю хотелось сделать все возможное, чтобы это заслужить. Слова рождались в груди и поднимались к горлу, слишком уязвимые и откровенные, чтобы Эндрю смог хоть когда-то их озвучить. Вместо этого он сердито сверкнул на Нила глазами и шикнул: — Ты, блять, хоть когда-нибудь меня поцелуешь? Смешок Нила был низким и хриплым, горловым. — А ты заслужил? Ты весь день капризничал. — Нил, — Эндрю совершенно точно не хныкал. — Насколько хорошим ты будешь для меня, прелесть? — Очень, — тут же отозвался Эндрю. Если он в ближайшее время не получит хоть какого-то облегчения, он просто с ума сойдет. — Я буду очень хорошим. — Лучше бы это было обещанием, — хмыкнул Нил и прижался губами к губам Эндрю. Поцелуи Нила всегда вызывали привыкание — их было достаточно, чтобы довести Эндрю до исступления. Нил коротко, целомудренно чмокал его губы, не задерживаясь дольше мгновения. Эндрю хотел прильнуть, углубить поцелуй и попробовать Нила на вкус, но руки на лице удерживали его на месте. Нил запечатлел поцелуй в уголке рта и продолжил путь вдоль челюсти касаниями мягкими-мягкими, едва ощутимыми, и дразнящими. Эндрю не сдержал слабого звука; разочарование росло. Нил ухмыльнулся, прижавшись к его коже, и подарил последний долгий поцелуй. — Ну же, — прошептал он, находясь все еще очень, очень близко — настолько, что его губы касались губ Эндрю, когда он говорил. — Мы только начинаем. Эндрю ничего не оставалось, и он последовал за Нилом в гостиную. Нил сам по себе был силой, влекущей Эндрю все ближе и ближе. Однажды Эндрю просто возьмет и обнаружит себя раздавленным силой этого притяжения. Неспособным сбежать. Только вот Эндрю уже думает, что может прожить с Нилом всю оставшуюся жизнь и не жаловаться. Теперь слишком поздно. Нил улегся на диван, подперев спину подушкой. Умостившись поудобнее, он протянул руку. Эндрю позволил утянуть себя вниз; Нил устроил их так, что Эндрю лежал на нем сверху, зажатый между его ног. Под ухом раздавалось ровное биение сердца, с каждым вздохом размеренно вздымалась грудная клетка. Это успокоило клокочущий жар, оставив после себя теплое мерцание под ребрами. Прильнув к Нилу, Эндрю позволил ему проникнуть в самое свое существо и смыть назойливые мысли о том, как же просто он подчинился. Откуда-то из дивана Нил достал пульт, листая передачи, но Эндрю ни к одной интереса не проявил. Чмокнув его в макушку, Нил нажал кнопку воспроизведения. Одна рука обвилась вокруг плеч Эндрю, пока другая лежала так, чтобы удобно было водить пальцами вверх-вниз по его предплечью. Сделав глубокий вдох, словно расслабивший что-то внутри, Эндрю смежил веки и позволил себе нежиться в объятиях Нила. Он чувствовал себя окруженным теплом, будто завернутым в тяжелое одеяло. Каждое из его чувств наполнилось Нилом, Нилом, Нилом. Кожа гудела везде, где находился Нил; тело стало сверхчувствительно к ощущению кожи на коже. Касания Нила были легкими, но уверенными — достаточно, чтобы нервы покалывало, но не переходило в щекоту. Пальцы прошлись вверх по внутренней стороне руки, скользнули по плечу и опустились ниже, чтобы проследить изгиб позвоночника. Добравшись до ямочек на пояснице, Нил повторил пройденный ладонью путь, на ходу очерчивая маленькие круги. Разум затуманивался; Эндрю становилось все труднее улавливать мысли. Фильм тихонько гудел на фоне мелодией под ухо. — Ты со мной, прелесть? — голос Нила заставил немного прийти в себя, и Эндрю, моргнув, открыл глаза. Он смог только угукнуть, ведя носом по шее Нила и глубоко вдыхая его запах. Эндрю хотелось окружить себя Нилом — изнутри и снаружи. Хотелось отметить Нила, показать: он — мой. Чтобы укрыть Нила собой так же сильно, как Эндрю чувствовал себя укрытым им. Эндрю, прижавшись губами к его шее, ждал, что Нил скажет «нет», скажет подождать и набраться терпения. Только вот возражений не последовало, — вместо этого Эндрю почувствовал одобрительное угуканье. Приняв это за поощрение, Эндрю принялся оставлять метки засосами. Кожа на вкус была солоноватой от испарины, а тело все еще нагретым солнцем. Руками Эндрю обвел знакомые шрамы. Прикусив ключицу, Эндрю ощутил прежний жар, когда Нил охнул и слабо толкнулся вверх. Задохнувшееся «блять» Нила заставило Эндрю прижаться бедрами к дивану в поисках хоть какого-то облегчения. Он втянул кожу достаточно сильно, чтобы Нил потом никак не сумел скрыть засос; ладони зарылись волосы и оттянули Эндрю от шеи, вовлекая в обжигающий поцелуй. Нил прикусил его за губу, требовательно и нетерпеливо, и Эндрю пылко раскрылся для него, вздрогнув от первого касания языка. Это было собственнически: Нил держал его за волосы, чтобы наклонять голову и углублять поцелуй еще больше. Эндрю животом чувствовал затвердевшую плоть Нила, превращая собственное возбуждение во что-то резкое и настойчивое. Он снова двинул бедрами — не под нужным углом, и трения о диван было недостаточно. Из груди вырвался стон, и Нил жадно проглотил его, прежде чем отстраниться. Эндрю пылал и был мучительно возбужден, отчаянно нуждаясь в большем, чем простые поцелуи. — Только взгляни на себя, — прорычал Нил, — такой развратный. Мы еще почти ничего не сделали, а ты уже совершенно разбитый. Эндрю ни слова воедино связать не мог, — мозг был слишком затуманен, чтобы сделать хоть что-то, кроме как застонать от сказанного. Теперь быть сложным становилось слишком трудно, — все его существо горело желанием усладить Нила, заставить его гордиться. — Скажи мне, чего ты хочешь, детка, — Эндрю снова толкнулся бедрами, надеясь, что этого будет достаточно. Нил остановил движение, положив руку ему на бедро. — Нет. Используй слова. Эндрю хотел слишком многое. Хотел всего Нила целиком, всего, что он мог ему дать. Хотел каждый поцелуй и прикосновение, которое только мог получить. Он потряс головой, чтобы немного развеять туман, и одна мысль возобладала над другими. — Отсосать тебе, — прозвучало едва громче рычания, грубого и хриплого. Следующий поцелуй был кусачим; Нил с силой потянул Эндрю за волосы. Ощущение от этого пустило разряд электрического тока по позвоночнику прямо в пах. Эндрю сжал пальцы у Нила на ребрах, заземляя себя, стремительно растворяясь в мыслях. Тяжело-тяжело дыша, Нил прильнул, чтобы куснуть Эндрю за челюсть, прокладывая путь к шее и раскрашивая кожу губами, языком и зубами. Эндрю подавился стоном, когда Нил с силой, собственнически прикусил точку пульса. Успокаивая отметину языком, провел носом по мягкой коже под челюстью. — Может, мне не стоит разрешать тебе кончать, — выдохнул Нил Эндрю на ухо, сжав ладонь на бедре. — Не думай, что я забыл о твоем поведении днем. Эндрю не смог сдержать всхлипа. Эрекция граничила с болью, и теснота ощущалась даже в одних боксерах. — Знаешь, — прошептал Нил, ведя носом по краешку уха, — ты можешь кончить сам прямо сейчас, вот так, — он медленно направил бедра Эндрю, и у Эндрю дыхание сбилось. — Или, если сможешь побыть для меня хорошим до вечера, я помогу тебе кончить так, как тебе захочется. То, что Нил предлагал, было сладкой пыткой. До того как Эндрю будет позволено кончить, пройдет очень, очень много времени, и Эндрю знал, что весь это промежуток сможет думать лишь о том, как именно ему хочется получить разрядку. Нил и раньше пробовал с ним эджинг, но это было нечто иное. Если не получится следовать правилам Нила, то ничего, кроме разочарования, он не получит, а они оба знают, каким Эндрю может стать нетерпеливым. Но Эндрю хотел большего, и готов был сделать все возможное, чтобы добиться своего. — Я буду хорошим, — прерывисто выдохнул он. — Обещаю, что буду вести себя хорошо. — Я знаю, что ты будешь, — промурлыкал Нил, покрывая поцелуями его лицо. Эндрю сглотнул, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Он не был уверен, как долго сможет терпеть. Каждая клеточка тела молила о большем, желая удовольствия все сильнее и сильнее, а Эндрю только что согласился себе отказывать. Если бы только было хоть что-то, на что можно отвлечься, он, наверное, смог бы продержаться. Нил, казалось, почувствовал его огорчение, успокаивающе погладив рукой по спине: — В чем дело, любимый? Эндрю вспыхнул, услышав это обращение, — Нил так редко его употреблял. Еще глубже спрятав лицо в перекате его плеча, Эндрю старался дышать, не обращая внимания на гудение под кожей. Открыл рот, чтобы ответить, что ему нужно на чем-нибудь, хоть на чем угодно сосредоточиться, но все, что вырвалось из горла — задушенный стон. Как всегда, Нил все равно его понял. — Ты все еще хочешь мне отсосать? Судорожно кивнув, Эндрю впился зубами в плечо Нила — что-то, лишь похожее на укус. Он не мог вспомнить, когда вообще был так возбужден. Если честно, он вообще ничего вспомнить не мог. В голове пульсировали лишь желание и жар, рассеивая любые мысли. Где-то в комнате послышался глухой стук, но все внимание Эндрю было сосредоточено на словах Нила: — Встань на колени для меня. Поспешив подчиниться, Эндрю заметил на полу диванную подушку, которую Нил, видимо, положил как раз для него. Стоя на коленях, обхватив руками его бедра, Эндрю с восхищением наблюдал, как Нил устраивается так, чтобы Эндрю оказался меж его ног. Это было знакомо: в таком положении они были бесчисленное количество раз прежде. Эндрю подумал, что мог бы проводить часы между бедрами Нила. Нил был твердым; тонкий материал почти не скрывал возбуждения. Нил сдвинулся, сунув большие пальцы под пояс, одновременно стягивая шорты с боксерами, освобождая эрекцию. Член тяжело лег ему на живот, и у Эндрю губы приоткрылись в предвкушении. В уголке скопилась слюна, поэтому он провел языком по нижней губе. Эндрю уже чувствовал вкус Нила, уже ощущал его тяжесть во рту. Держа член у основания, Нил растянул губы в ухмылке. — Как только будешь готов, Дрю. Не желая терять ни секунды, Эндрю проглотил его целиком. Сдавленный стон Нила был музыкой для ушей; собственный член запульсировал от этого звука. Налитый член увесисто ощущался на языке, увеличиваясь и твердея, и Эндрю уже не хотел сдерживаться, слишком взвинченный, чтобы просто дразниться. Он хотел лишить Нила дара речи. Хотел гордиться собой, зная, что оставил Нила разморенным и выдохшимся, использовав лишь рот. Слушая похвалы и задыхающиеся звуки, срывающиеся с его губ, Эндрю не смог подавить стон, — Нил хрипло ругнулся в ответ, а Эндрю дрожью насквозь прошибло. Пальцы снова запутались у него в волосах, потянув идеально, чтобы вызвать великолепную искру по коже. Собственный член пульсировал, но все казалось таким далеким, пока Эндрю с упоением двигал головой, а Нил был у него в горле. Оторвавшись с влажным звуком, Эндрю провел языком по всей длине, грязно размазывая слюну и предэякулят себе по лицу. Мир сузился до солоноватости на языке, ладони в волосах и «так хорошо, да, именно здесь, детка» в ушах. Добравшись до головки, Эндрю слизал скопившийся предэякулят, проведя кончиком языка по уретре; у Нила снова дыхание перехватило. Просияв от удовлетворения, Эндрю опустил голову так низко, как только смог, пока носом не прижался к животу. Подняв взгляд из-под опущенных ресниц, Эндрю увидел Нила с заалевшими покусанными губами и широко раскрытыми глазами. Его лицо светилось обожанием, выглядя таким блядски ласковым и влюбленным, что Эндрю пришлось прикрыть веки, лишь бы его таким не видеть. Полный решимости сломить его, стереть с лица то выражение, заставляющее чувствовать себя пиздецки слабым, Эндрю удвоил усилия, ведя языком по нижней части головки и снова беря глубоко в горло. — Блять, Дрю, я близко, — вздрогнул Нил, сжав пальцы в его волосах. Эндрю нетерпеливо угукнул, и Нил излился. Убедившись, что проглотил все до последней капли, Эндрю ощутил, как все глубже погружается в туман. Член у него во рту начал медленно обмякать, и Эндрю собирался отстраниться, но лениво откинул голову назад и прижался к бедру Нила. — Все в порядке, — просипел Нил, все еще не полностью контролируя дыхание. — Оставайся там. Ты был так хорош, прелесть. Абсолютно идеален. Тепло и гордость разлились от макушки до кончиков пальцев, затопляя все остальное. Полностью погрузившись в тепло, Эндрю вслушивался в слова Нила. Когда его глаза закрылись, Эндрю позволил туману в голове, наконец, взять верх, оставив его дрейфовать.

♡ ♡ ♡

Рука погладила по волосам; голос тихонько позвал по имени. Эндрю захотелось отвернуться, глубже погружаясь в негу. — Давай, Дрю, — голос Нила заставил тело онеметь еще сильнее. Он слабо надавил, и Эндрю позволил отодвинуть свою голову назад, пока рот не опустел. Он глубоко втянул воздух в легкие, чувствуя пустоту без веса Нила, удерживающего его на месте. Чужие пальцы легонько пробежались по обеим сторонам его лица, успокаивающе поглаживая щеки и челюсть. Эндрю замурлыкал от этого ощущения; мысли все еще ускользали. Ладони у Нила были огрубевшими и теплыми — родными. — Можешь открыть глаза для меня, Дрю? — сделав еще один вдох, Эндрю проморгался, сфокусировавшись на ласковой улыбке Нила. — Ты здесь. Как себя чувствуешь? — Порядок, — ответил Эндрю, и голос хрипло царапнул горло. — Хочу пить. Нил кивнул. — Я принесу тебе попить и немного еды. Хочешь подождать здесь или пойдешь со мной? Сама мысль остаться одному заставила Эндрю поежиться от холода. Снова уткнувшись лицом в бедро Нила, он потерся щекой о накаченную мышцу, греясь в тепле его тела. Нил пальцами смахнул светлые прядки со лба, продолжая гладить в ожидании ответа. Вздохнув, Эндрю поднял глаза и поймал взгляд Нила. — С тобой, — сказал он тихо, но уверенно. — Нужна помощь, чтобы подняться? — спросил Нил, опуская руки и уверенно оглаживая плечи Эндрю. Пошевелив ногами на пробу, Эндрю застонал, почувствовав, как кровь снова стремительно прилила к члену. Бедра дернулись, ища, но ни на что не наткнулись. Впившись зубами в бедро Нила, Эндрю прикусил ровно так, чтобы оставить отпечатки. Ровно так, чтобы показать Нилу, как ему тяжело. Он больше не осознавал время, но ждать миг за мигом казалось сущим адом. Пальцами он вцепился в кожу собственных бедер, давя все сильнее и сильнее. — Чш-ш, детка, ты отлично справляешься. Есть силы продержаться еще немножко? Эндрю издал сокрушенный звук, сжав челюсти крепче. Он не хотел ждать. Он хотел облегчения. Хотел похвалы Нила. Хотел быть доволен собой за то, какой он молодец. Медленно он отпустил Нила, прильнув лбом к ноге. — Скоро, — Эндрю не был в состоянии выдавить вопросительную интонацию, зайдя слишком далеко, слишком отчаявшись, чтобы справиться с этим. — Я просто хочу немного тебя напоить, — успокоил Нил, не переставая гладить шею Эндрю, его спину, плечи. — Мы можем пойти в постель, когда тебе станет полегче, хорошо? — Хорошо, — отозвался Эндрю через мгновение, наконец поднимая голову с бедра Нила. Он знал, что Нил прав, но его это не радовало. Нил помог встать; Эндрю покачивало от всех этих ощущений, а ноги покалывало. Нил потянулся назад, чтобы стянуть одеяло с дивана и укутать плечи Эндрю, и только потом занялся своей одеждой. Эндрю уцепился пальцами за его футболку, потянув ближе. Нил поддался, притягивая его и крепко прижимая к себе. Эндрю уткнулся лицом ему в плечо, глубоко дыша и медленно приходя в чувства. И задумался, упершись пальцами ног в ковер. Он чувствовал себя хорошо — лучше, чем просто хорошо. В груди теплились и разливались светом безопасность, комфорт и умиротворение. Он все еще был очень, очень возбужден, но в этот момент, прямо сейчас, с Нилом, все было отлично. Эндрю никогда бы не подумал, что с ним случится вот такое: момент, когда он сможет довериться кому-то настолько, чтобы попытаться. Нил всегда был для него исключением. — Порядок? — прошептал Нил ему в волосы. Эндрю кивнул, неуверенный в своем голосе. Нил все равно понял, медленно ведя его на кухню. Крепко обнял одной рукой, прижимая к себе. Эндрю гладил его пальцами через мягкую темную ткань футболки. На кухне Нил усадил Эндрю на столешницу, поправив одеяло, чтобы он был укрыт. В тот момент, когда Нил отошел, Эндрю ощутил холод вокруг, — даже пара футов между ними казались слишком громадным расстоянием. Но Нила не было недолго, он просто взял нужное и вернулся. Встал между ног Эндрю, уложив ладонь ему на поясницу. Кивнув в знак одобрения, Эндрю прильнул, снова прижавшись к его телу. — Детка, тебе нужно попить, — напомнил Нил, протягивая бутылку воды с трубочкой. Обхватив соломинку губами, Эндрю сделал жадный глоток. Вода оказалась прохладной, успокаивала горло и еще больше разогнала туман в голове. Эндрю выпил полбутылки; Нил кормил его маленькими кусочками шоколада, нашептывая ласковые похвалы в макушку. Глюкоза, попавшая наконец в организм, дала о себе знать, вновь разжигая пожар, тлеющий целый вечер. Поймав пальцы Нила губами, когда он собирался отстраниться, Эндрю обвел их языком, слизывая сладость с кожи. Прикусив легонько — так, чтобы не стало больно, — Эндрю поднял глаза и увидел, как Нил кусает нижнюю губу. Встретившись с его горящим взглядом, Эндрю втянул щеки и поглубже взял пальцы Нила в рот. Действовать у него всегда получалось лучше, чем говорить. Нил надавил подушечками пальцев, и Эндрю почувствовал, как по подбородку течет слюна. У Нила за чернотой расширившихся зрачков не было видно радужки, а щеки и шея залились прелестно-алым. Медленно он вытащил пальцы — снова погрузил обратно. У Эндрю дыхание перехватило, когда Нил начал трахать его рот и пригвоздил взглядом к месту. Что-то разгоралось в груди, угрожая спалить дотла, вырваться и сжечь целый мир. Кончиками пальцев Нил надавил Эндрю на зубы, и Эндрю открыл рот. Скользкие от слюны пальцы скользнули вниз по его подбородку к новым, расцветающим на горле засосам. Он вздрогнул, когда влага остыла на коже; тело вспыхнуло жаром, как провод под напряжением. — Ты такой умница для меня, прелесть. Думаю, ты ждешь уже достаточно долго, м? — у Эндрю в ответ свело бедра; возбуждение лавой разлилось по венам. — Я обещал, что ты сможешь выбирать, — прикусив челюсть Эндрю, Нил прошептал следующие слова ему прямо в кожу: — Скажи мне, чего хочешь, детка. Все что угодно. Эндрю низко, гортанно простонал. Он хотел слишком много разом. Хотел Нила. Хотел… — Все. — Оу, — голос у Нила был хриплым и грубым. — Хочешь, чтобы я отсосал тебе? Растянул пальцами? Хочешь, я вылижу тебя? Или, знаешь, — Нил, придерживая Эндрю за поясницу, притянул его к краю стойки, прижав тела вплотную друг к другу, а потом прорычал прямо на ухо: — я мог бы тебя трахнуть. — Да, — выдохнул Эндрю, пытаясь прильнуть к Нилу еще ближе, впиваясь пальцами в кожу и обнимая его стройное тело. Смех Нила был томным и теплым, словно шелк, и звук мягко касался ушей и обжигал сердце. — Сможешь продержаться так долго? Может, мне просто подрочить тебе прямо здесь. Эндрю заскулил, и даже для самого себя прозвучал слишком сокрушенно. — Нил, — теперь он молил, под кожей ощущая тепло целого лета. — Тебе нужно сказать мне, детка. Скажи, чего ты хочешь. Эндрю едва хватило самообладания, чтобы просипеть: — Тебя. Я хочу тебя. И тогда Нил выбил все дыхание из легких, вбирая каждый звук, слетавший с губ Эндрю, каждый судорожный выдох, приберегая для себя. У Эндрю губы загудели от силы поцелуя, а кожа пылала везде, где Нил касался. Большой палец вскользь огладил сосок, и Эндрю вздрогнул, впившись в гладкую от ожогов кожу. Пальцы прижались ниже, к бедрам, а затем под ним ничего не оказалось. Нил отстранился ровно настолько, чтобы прижаться лбом ко лбу; дыхание, одно на двоих, все еще смешивалось в промежутке меж губ. — Я не смогу поднять тебя по лестнице, любимый. У Эндрю из горла вырвался разочарованный звук; его уже потряхивало. Нил легко поставил его на землю, огладив руками вверх по ногам и ребрам. Переплетя пальцы, Эндрю резко толкнул Нила в плечо, намекая пошевеливаться. Все происходило торопливо и безумно; Эндрю останавливался через каждые пару шагов, чтобы выпросить у Нила еще поцелуй. Они, спотыкаясь, поднимались по лестнице, снова и снова падая и ловя друг друга в объятиях. Эндрю пребывал в состоянии свободного падения: внутри все парило, а нервы бесконтрольно посылали сигналы в мозг, крича: «падаю», «еще, еще», «не останавливайся» и «да, вот так». — Блять, — выдохнул Нил, пинком захлопывая за ними дверь. Заведя руку за голову, Нил одним плавным движением стянул с себя футболку, позволив Эндрю облизать взглядом его великолепно сложенный торс. Все его тело было точеным и голодным, и Эндрю полностью осознавал, в каком Нил состоянии. Он сам был почти полностью обнажен перед ним, стоя в комнате без возможности скрыть, как же сильно его вожделеет. Контроль давно утек сквозь пальцы, — Эндрю передал его в руки другому человеку. — Да или нет? — спросил Нил, не сводя голубых глаз с ореховых. Эндрю, ни на миг не засомневавшись, ответил: — Да. Поцелуи Нила обжигали, забирая у Эндрю весь зной и превращая в пожар. Нил повел его вглубь комнаты, подталкивая к кровати руками и бедрами. Коленями Эндрю уперся в край матраца, и Нил осторожно уложил его, ласковыми руками уговаривая расслабиться и отдохнуть на подушках. Когда Эндрю устроился поудобнее, Нил медленно подполз к нему, пока не оказался верхом на бедрах, используя свой вес так, чтобы бедра Эндрю не потряхивало. Вид склонившегося над ним Нила, — без футболки и уже наполовину возбужденного, — заставил Эндрю тяжело сглотнуть. Ему так нужны были руки Нила, чтобы Нил поймал его, чтобы держал, когда Эндрю чувствовал, что вот-вот рассыпается мириадами осколков. — Нил, — он не смог набрать достаточно воздуха в легкие, чтобы звучать не так задушено. — Чш-ш-ш, — успокаивал Нил, баюкая в ладонях его лицо и покрывая поцелуями лоб, щеки, нос, глаза и губы. — Я держу тебя. Руки скользнули вниз, легко-легко касаясь чувствительной кожи шеи, но этого хватило, чтобы Эндрю вздрогнул. Пальцами он вцепился в простыни, отчаянно пытаясь отыскать, за что ухватиться, когда Нил прикусил ключицу и принялся выводить узоры на груди, обжигая кожу засосами. К тому времени, как Нил коснулся губами его бедра, Эндрю весь пылал. Нил подцепил пальцами резинку боксеров и оттянул. Эндрю приподнял бедра, желая поскорее избавиться от ткани. Ругнувшись, Нил отпустил резинку — в наказание, — и Эндрю проглотил стон. — Такой требовательный, — упрекнул Нил и ухмыльнулся, а Эндрю едва сознание не потерял от него такого. — Знаешь, насколько ты великолепен в таком состоянии? Воздух напрочь из легких. Поразительно. Ты поразительный, Эндрю. Эндрю с силой прикусил губу, пытаясь сдержать рвущийся всхлип. Нил, приоткрыв рот, покрывал поцелуями внутреннюю сторону его бедер, слегка царапая зубами. — Дай мне услышать тебя, детка. Когда Нил ногтем провел по всей длине его члена, Эндрю выгнулся дугой и не сумел сдержать стон. Пальцами сжал простыни так сильно, что где-то на задворках сознания засомневался, не порвал ли их. Хватая ртом воздух, он моргал, глядя в потолок, пока перед глазами плыло. В поле зрения появилось лицо Нила — спокойное, родное и такое блядски прекрасное. Одна его рука покоилась рядом с головой Эндрю, поддерживая, пока другая лежала на его животе, делясь теплом. Он ждал — давал Эндрю время перевести дух. — Ты скажешь мне, если станет слишком, — велел он решительным тоном. — Ты скажешь мне, если тебе потребуется остановиться. Эндрю хотел напомнить, что они уже занимались этим раньше, что он знает, чего ожидать, но не смог. Для Нила это не имело значения, потому что Нил всегда, всегда спрашивал. Никогда не брал больше, чем ему давали, никогда ничего не ждал — знал, что хотеть чего-то не всегда достаточно. Только благодаря этому Эндрю смог расслабиться настолько, чтобы попробовать. Взяв себя в руки, Эндрю убедился, что его голос и взгляд тверды, когда произнес: — Я обещаю. Нил наградил его медленным, сладким поцелуем, согревая солнечным светом до самых костей. Эндрю мог бы раствориться в Ниле, в жаре его губ. Мир померк; все сосредоточилось лишь на внутренних чувствах и ощущении Нила над ним. Коснувшись языком, в последний раз прикусив губу Эндрю, Нил отстранился. Порылся в тумбочке и вернулся с презервативом и смазкой. Бросив их на кровать рядом, он сел на пятки, все еще находясь между ног Эндрю. Ладони пробежались вверх-вниз по мышцам ног, и Эндрю ощутил себя необъяснимо зачарованным этим движением. Все в Ниле завораживало — от сияния кожи в лучах заходящего солнца до слов: — Ты готов, Дрю? Он, блять, готов уже несколько часов. Сдерживать свое недовольство удавалось титаническими усилиями. Эндрю не хотел рисковать, зная, что Нил может остановиться сейчас, если он не придержит язык за зубами. Едва «да» слетело с его губ, как Нил попросил: — Приподними для меня бедра, детка, — и Эндрю ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Нил, не теряя времени, стянул с него нижнее белье и отбросил куда-то себе за спину. Щелчок открывающейся бутылочки показался таким громким на фоне тяжелого дыхания и шелеста ткани. Эндрю позволил коленям раздвинуться, и Нил почти замурлыкал в знак одобрения. Тепло разлилось внизу живота, и член запульсировал. — Ты такой отзывчивый, — прорычал Нил; острая ухмылка растянула его шрамы. — Обожаю видеть тебя таким. Эндрю издал низкий стон, быстро сменившийся тяжелым вздохом, когда Нил легонько провел смазанным пальцем по его входу. Эндрю был уверен, — Нил решил просто убить его, дразня нежными круговыми движениями. Слишком возбужденный, чтобы отдавать себе отчет, Эндрю погнался за касанием, нуждаясь в большем. Когда другая рука Нила легла ему на бедро, не позволяя двигаться, Эндрю не сумел заглушить всхлип. — Абрам, — взмолился он. Палец Нила, медленно входящий внутрь, доставлял одновременно головокружительное облегчение и подливал масла в огонь. Эндрю затрясло от отчаянного желания, чтобы Нил поторопился. Угроза всегда был осторожен, блять, и не спешил, дразня Эндрю в открытую. К тому времени, как он добавил второй палец, Эндрю вцепился рукой в собственные волосы и с силой тянул. Щеки у него были влажными, волосы в беспорядке, а зрение затуманилось. Мысли витали далеко и ускользали; тело стало сверхчувствительным и наэлектризованным. Прохладный выдох обдал член; у Эндрю закатились глаза. Он едва осознавал происходящее и не успел заметить, когда Нил добавил третий палец, но от легкого жжения рот открылся в немом крике, а пальцы на ногах онемели. Когда Нил согнул пальцы, надавливая на простату, Эндрю накрыло с головой. Тело выгнулось дугой над кроватью, насаживаясь глубже, и из груди вырвался вскрик — перед глазами все побелело. Он был в секунде от оргазма, когда пальцы Нила исчезли, оставив пульсирующие мышцы сжиматься. Когда Эндрю снова смог открыть глаза, Нил нависал над ним, обеими ладонями успокаивающе поглаживая ребра. Прерывистый всхлип сорвался с губ, и Эндрю поднял руки, чтобы спрятать лицо. Он был так близко, блять, так близко. Он не мог… ему надо было… — Эндрю, детка, посмотри на меня. — Эндрю покачал головой. Он ненавидел Нила. Он так сильно ненавидел его. — Ну же, любимый, не оставляй меня сейчас. Слова заставили Эндрю убрать руки, делая все возможное, чтобы взгляд, которым он смерил Нила, был как можно более свирепым. Судя по ухмылке на лице напротив — взгляд этот смысла не возымел. — Шел бы ты, — выдавил он едва слышно. — Я хочу… я не могу… — Все хорошо, прелесть; я знаю, что ты близко. Я позволю тебе кончить, обещаю. Ты был таким хорошим для меня, детка. Я так горжусь тобой. Ты великолепен, Дрю. Такой идеальный, просто невероятно, — Нил продолжал гладить ребра Эндрю; ладони его были шершавыми и теплыми. — Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду внутри тебя. Да или нет? — Да, Нил! Просто трахни меня уже, — голос был прерывистым, высоким и умоляющим. Улыбка в ответ пронзила Эндрю насквозь. — Ну, — промурлыкал Нил, скользя руками по его спине, чтобы обнять за плечи, — если ты настаиваешь. Усадив его к себе на колени, Нил потянулся за презервативом и смазкой. Увидев это, Эндрю схватил квадратный пакетик и швырнул его через всю комнату. Он хотел почувствовать Нила, стать как можно ближе. Нил изогнул бровь, но ничего не сказал. Всего в паре дюймов Эндрю мог видеть широко распахнутые голубые глаза и ярко-ярко алые — Нил их искусал — губы; единственные признаки, что Нил возбужден куда сильнее, чем хочет показывать. Эндрю наблюдал, как он смазывает член лубрикантом, и вдруг понял, что упустил момент, когда Нил полностью разделся. Эта мысль, как и все остальные, вылетела из головы, когда Нил уложил ладони на его ягодицы и приподнял. — Теперь ты можешь касаться меня, — Нил запечатлел эти слова на коже дорожкой поцелуев. Одной рукой Эндрю нашел самый рельефный шрам на его груди, а второй обнял за шею, заземляя из обоих. Поцелуй, который Нил оставил на его губах, был благодарностью, признанием и обещанием. Прерывисто вздохнув, Эндрю опустился вниз. Нил не давил — лишь мягко помогал и направлял. При первом же толчке Эндрю сжал руки так сильно, что, скорее всего, оставил синяки. Нил даже не моргнул — все глядел на него — открыто, тепло и до безумия влюбленно, так, будто не мог поверить, что все по-настоящему. Сосредоточившись на цвете радужек Нила, текстуре его шрамов, Эндрю вздохнул и опустился ниже. Чувствовалось растяжение, но жжение было скорее приятным, нежели болезненным. Ресницы Нила затрепетали, меж бровями залегла складочка, когда Эндрю полностью принял его. Он удобно устроился на коленях Нила, ощутив себя до предела заполненным. Прикусив губу, Эндрю толкнулся бедрами. Это движение вызвало стон у них обоих; по позвоночнику пронеслась молния. Руки Нила легли ему на бедра, легонько сжав, когда он направил Эндрю под другим углом. — Доверься мне, — прошептал Нил и поцеловал его так, будто в жизни ни о чем другом и мечтать не смел. Прижавшись к груди Нила, Эндрю приподнялся и снова опустился. Звук, который он издал, звучал дико и разбито; он подался вперед, когда удовольствие пронзило все тело. Эндрю потерялся в этой силе притяжения, в жаре Нила внутри. Больше не получалось сосредоточиться достаточно, чтобы целоваться, — все, что Эндрю мог — задыхаться Нилу в губы. Напряжение росло; он был на грани. — Отпусти себя, любимый. Давай. Нил обхватил ладонью его член, быстро поглаживая несколько раз, и, когда толкнулся, попав прямо в простату, Эндрю растворился. Мир зарябил черно-белым, отдаваясь привкусом специй и соли на языке. Были лишь пульсирующий жар, зубы на коже и электричество, прожигающее насквозь. Были разбивающиеся волны и падение, и Эндрю позволил этим чувствам овладеть собой, погрузившись в забытье.

***

Эндрю ощутил, как мурашки пробежали от макушки до кончиков пальцев ног. Он был измучен и дрожал, слыша бешеный гул сердца. Грудь вздымалась при каждом вдохе, но он все еще сидел у Нила на коленях, в безопасности, заключенный в его объятия. Тело полностью обмякло, рухнув на Нила. Эндрю ткнулся лицом ему в шею, — запах был знакомым и успокаивающим. Нил пошевелился, собираясь помочь Эндрю подняться со своих колен, но Эндрю проскулил в знак протеста. Он еще не был готов двигаться. Он хотел остаться здесь, завернутый в объятия Нила до тех пор, пока от него не останется ничего, кроме пыли. — Дрю? Я как раз собирался положить тебя. Все нормально? Должно быть, он выпал из реальности недолго; судя по голосу, Нил все еще задыхался. Еще глубже зарывшись лицом в его шею, Эндрю медленно покачал головой. Он хотел остаться именно вот так, в этом положении. — Хорошо, — произнес Нил, чмокнув его в плечо. Ладонями Нил начал не торопясь выводить линии по спине Эндрю, гладя вдоль позвоночника, по плечам и снова до поясницы. Движения оставались ритмичными и выверенными, и Эндрю позволил телу погрузиться в ощущения. Нил массировал все, до чего мог дотянуться, уделяя особое внимание бедрам и шее. Все то время, что гладил, Нил заверял Эндрю, как гордится им, каким хорошим он был и как отлично справился. К тому моменту, когда Эндрю мог снова формулировать целые мысли, он был словно из пластилина в объятиях Нила. — Это было покушение на убийство? — буркнул он Нилу в шею. Тело Нила вздрогнуло от беззвучного смеха. — Если так, то вышло как-то убого, — Эндрю только рыкнул, не сумев придумать ответ. Нил чмокнул его в висок. — Все хорошо? Эндрю сильнее обычного задумался над своим внутренним состоянием. Редко случалось такое, чтобы Нил вот так брал все под контроль, и это всегда, всегда сопровождалось еще несколькими заверениями и тщательным обсуждением. Было самую малость больно, но в груди чувствовался теплый прилив удовлетворения. Тело стало тяжелым и неотзывчивым, но лишь из-за усталости и выброса эндорфинов, прожегших его насквозь. В основном Эндрю ощущал просто усталость, но такую, что предвещала крепкий-крепкий, без кошмаров, сон. — Постель, — прохрипел Эндрю и решил, что это слово прекрасно подытожило все разом. — Душ, — возразил Нил. — А потом сможешь поспать. Тяжело вздохнув, Эндрю демонстративно пожал плечами, позволив рукам бесполезно повиснуть вдоль тела. — Не могу. Слишком устал. Пошевелиться не могу. Нил хохотнул: — Я тебя отнесу. — Не отнесешь, — нахмурился Эндрю. — Ты меня уронишь. — А вот и не уроню, — улыбнулся Нил, уже передвигаясь с ним на край кровати. — Нил. — Эндрю. — Не… — начал Эндрю, но Нил просунул руки под его бедра и поднял. Инстинктивно Эндрю обнял его за плечи; конечности покалывало от нервов. — Ой, так ты все-таки можешь двигаться, — хмыкнул Нил, направляясь в ванную. Порой Эндрю забывал, что Нил сутками пропадает на корте, и запас энергии у него словно неиссякаемый. Не найдя в себе силы вскинуть голову и свирепо сверкнуть на Нила глазами, Эндрю легонько куснул его шею. — Я держу тебя, — заверил Нил, плечом открывая дверь в ванную. Нил помог ему усесться на крышку унитаза; ноги Эндрю все еще периодически подрагивали, и сил, чтобы стоять, в мышцах не было. Держа одну руку на его плече, Нил потянулся и включил воду. Поцеловав Эндрю в лоб, Нил выскользнул из комнаты, чтобы принести сменную одежду для них обоих. Пар поднялся в воздух, согревая кожу и заставляя Эндрю ощутить тепло. К тому времени, когда Нил вернулся, Эндрю уже наполовину заснул, но его повели в душ. Нил шагнул следом, и Эндрю с удовольствием прильнул к нему, веря, что он подхватит, если понадобится. Нил не стал возражать, просто взял шампунь и начал прочесывать пальцами его волосы. Эндрю, дрейфуя, смутно осознавал, что Нил моет его тело, и одобрительно угукнул, когда липкое ощущение исчезло с кожи. В воздухе витал аромат корицы с апельсином, тепла и пряностей. Пахло Нилом. Плечо, на которое Эндрю уложил голову, резко вздрогнуло. В отместку он ткнул Нила в бок. — Извини, — хохотнул Нил. — Ты только что сказал, что я очень приятно пахну. — Не говорил я такого, — возмутился Эндрю. — Видимо, я реально вкусно пахну, — Эндрю слышал улыбку в его голосе. — Достаточно вкусно, чтобы это был твой любимый запах. — Я тебя ненавижу. — Знаю, — кивнул Нил, выключая воду. — Но тебе все равно нравится, как я пахну. Эндрю отказывался смотреть на него все то время, пока Нил помогал вытираться, не желая доставлять ему удовольствие. Одеваться ему тоже помог Нил, — Эндрю не доверял своему телу до конца. Нил одел его в боксеры и самые мягкие спортивные штаны. Когда помог просунуть руки в рукава свитера, Эндрю нахмурился: — Это твой? — М-мх-м-м, — ответил Нил. — Мне нравится видеть тебя в моей одежде. — Наркоман, — фыркнул Эндрю, но все равно схватил Нила за подбородок, чтобы притянуть к себе для поцелуя. Поцелуй вышел медленным и неторопливым; ни один из них не думал ни о чем другом, кроме скольжения губ. Эндрю чувствовал себя тепло и удовлетворенно, а разум его все еще пребывал в блаженном покое. Нил мурлыкал, заставляя губы гудеть. Отстранившись, Эндрю уткнулся лицом в его плечо, зевая так широко, что раздался влажный чпок. — Кровать, — буркнул он, и Нил без возражений помог вернуться в комнату. Он сменил простыни, — теперь они были свежими и хрустели под ладонями, когда Эндрю забирался под них. Плюхнувшись на подушку, он сонно моргнул, глядя на Нила, изо всех сил стараясь не заснуть. Нил не сразу забрался в постель, и Эндрю протянул руку — ждал его. Улыбаясь, Нил потушил свет и только потом лег рядом. Как только он устроился на подушках, Эндрю перекатился так, что его голова оказалась на груди Нила. Притянув поближе, Нил уткнулся носом в его все еще влажные волосы. — Спасибо за доверие, — прошептал Нил. — Спокойной ночи, любимый. Эндрю слушал размеренное биение сердца Нила, чувствуя, словно погружается в толщу воды. И, на грани сна, один раз сжал руку, перекинутую через его талию, и позволил себе погрузиться в негу.