ПоГрешность

Атома мельчайшая слеза. Крошечная капелька света упала в одинокую пустоту и взорвалась сверхновой. Разверзлась в тесном пространстве, крутнулась воронкой. Пульсируя, стала поглощать тьму, энергично мерцая, как бьющийся в стеклянной банке светлячок. Пока не разрослась до слепящих энергокрыльев, которые раскрылись и тут же осыпались млечным звездопадом, озаряя помещение. — Никогда не привыкну к инолюкам, — Соня поежилась, прогоняя мурашки. Зябь пробрала максимально, до гусиной кожи, через дырявые джинсы, просочилась и под блузку с дизайнерским, будто случайно «сползающим» плечиком. Ее подруга Северина смолчала, хотя сама ныряла в «люк» впервые. И недоверчиво оглянулась. Окинула взглядом внушительные стеллажи двухуровневой инобиблиотеки под высоченным куполом-потолком. Северина была практичной. Касалось это не только внешнего вида, без намека на излюбленную Соней «дырявую» одежду. И вовсе дело было не в консервативности взглядов как таковых, хотя и ими Северина обладала. А в том, что все учреждения под инолюками, которые так любила Соня (и ее мнение разделяло огромное количество людей), Северина считала слишком подозрительными и всячески избегала до сегодняшнего дня. Как только отважилась посетить самую безобидную из них (хотя и в этом уже не уверена) — библиотеку. Ведь с самого момента обнаружения иномиров, перевернувших все представление о генезисе мироздания, девушка стала подозревать неладное. Сами посудите, жили вы себе спокойно и не подозревали о существовании других, равных по структуре и развитию цивилизаций, и вдруг оказалось, что их целых девять, помимо родного — десятого. Не параллельных миров, не иерархически разделенных, а просто иных. И тут же, как по щелчку, возникли инозоны для посещений, ввелась общая энерговалюта, установлен общий ведомственный язык для общения… И никаких длительных политических переговоров, конфликтов, приспосабливаний или миграций — только равнозначные дружеские отношения. Такое вообще бывает? Такие эксцентрики, как ее подружка Соня, конечно не задумываются, как межрасовые отношения могут сложиться без эксцессов, как по волшебству. А в Сонином «особом» случае даже выходить за рамки «содружественных». Но остальные-то куда смотрят и о чем думают? Массовое безумие какое-то! Хотела бы Северина найти ответы на свои вопросы здесь, в инобиблиотеке. Где, по слухам, можно найти любую информацию, обо всех мирах. Причинах, почему столь длительное время все пребывали в неведении и отчего все внезапно изменилось. Через голограмм-книги, судя по рекламе, можно было не только узнать, но и осмотреть со всех сторон, пощупать, понюхать, и даже осязать объект изучения. Ради этого места Северине пришлось отбросить предубеждения и оставить страхи на дальнем плане. Здесь, в обители знаний и откровений, возрождалась надежда обнаружить хотя бы зацепку по волнующему ее сознание феномену. Однако сопровождающая ее Соня, судя по внешнему виду и количеству запасенной энерговалюты в карманах, преследовала интересы совсем другого характера. И это тоже в последнее время сильно беспокоило Северину. Соня, конечно, не кидалась на каждого встречного иномирца, но… пока нормальные люди посещали ставшие популярными Инопарки и Инокафе, Соню безудержно тянуло в ино… «бордель». Никаким другим словом назвать обитель разврата Северина решительно не могла. «Заговор по совращению» она тоже планировала со временем раскрыть, потому как не верила в непорочный процесс обмена энергиями, именуемый там «модус вивенди». Да какая дура поверит, что можно без прикосновений, на одном лишь визуальном контакте, открыть энергозоны и соединить потоки, ощущая лишь приятное возбуждение? Хотя нет, представить-то можно, если взглянуть на Соню… Ну, ладно. Хорошо, что в инобиблиотеке предаваться «вивенди» Соне вроде бы не с кем — две фигуры здешних служителей выглядели предельно незаинтересованными. — Вроде так не должно быть, — глаза Северины наконец привыкли к странному источнику света, и она сфокусировалась на двух силуэтах напротив. Других посетителей в помещении не было. — Доброй энергии! — помахала рукой перед их носами Соня, но фигуры не реагировали. Вогнутые профили обсидиановых лиц словно застыли в вечности, и от этого по затылку Северины пополз холодок. А Соня продолжила «знакомство». Хмыкнув, она вальяжно смахнула с темно-сиреневого костюма одного хранителя мнимую вековую пыль, а затем повисла на его плече, обвив рукой вокруг его шеи. — Ты что вытворяешь? — Северина захлопала ресницами так быстро, как могут разве что крылья колибри. Все выглядело слишком странно. — Давай без шуток! Надо выбираться отсюда. — Что? Почему? Тут довольно прикольно. И посмотри на этого милаху. Если мое лицо и его соединить, мы будем как на картинке «солнце и луна». — Соня действительно очаровательно бы смотрелась, если темное вогнутое и светлое выпуклое лица слились в одном контр-поцелуе. Но что было нормальным для воображения Сони — чревато для чувств Северины, и подруга сжалилась над ней, повернувшись обратно и ткнув в ее сторону пальчиком. — Нет уж, я тебя еле уломала на инолюк! Так что идем смотреть твои книжки. Видишь все эти иношкафы вокруг? Они все твои, я плачу. А вот и отмеритель времени, — Соня указала на стол за фигурами, — ничего странного. Эти чучела наверняка отомрут, когда мы запустим часы. — А ты точно в этом уверена? — Северина не могла отделаться от нехорошего предчувствия. — Перестань уже везде выискивать заговоры! Доверься мне, — Соня вытянула лист анкеты из стопки и начала заполнять. Северина тоже знала, что в любом иноучреждении надо пройти тест на знание правил, и прибыла подготовленной. — Я доверяю только знаниям, — отрезала Северина, но анкету с иноручкой все-таки взяла. Заполненные бланки девушки положили на сканеры, обе панельки озарили стопроцентную правильность ответов. Можно было запускать механизм, напоминающий фантазийно украшенные песочные часы: змеевидная вереница, спирально придерживающая колбы, тянулась вниз до самого крупного обода-подставки. Электронным узлом обнимая энергоприемник, действительно напоминало кобру. Точно такой же аппарат Соня видела у… …Адмана — так Соня прозвала администратора учреждения «Модус вивенди». Он был исключительным иномирцем, перед которым у Сони подгибались колени и холодели ладони. Свои эмоции она бы описала коктейлем из страха, восторга и поклонения. Адман был фигурой непостижимой даже для Сониного воображения. Одновременно демиургом и берсерком, проводником в мир чистой энергии и воплощением самой страсти. И при всем при этом — строгим и спокойным блюстителем порядка. Этот бессменный хранитель новшества под названием «модус вивенди» был единственным, кого Соня напрямую не рискнула бы потрогать. А где тогда можно безнаказанно ощупать такого богодьяволоподобного иномирца? Верно, в голограмм-книге в инобиблиотеке! — А мы сможем запустить эту штуку? — Северина нахмурилась. — Да что тут уметь, первая кнопка активирует, другая переворачивает. — Сонь, кнопок-то три… — Вер, ну ты… тугая. Третья — наверняка для отключения. И надо же колбы обратно перевернуть. — А ты в курсе, что произнесла в некотором роде дико пошлый комплимент? Соня на это просто закатила глаза. Она расположила энергоблок в кольце и нажала верхнюю кнопку. Капсула ожила. Энергия потекла вверх фиолетовым влажным дымом, наполняя резервуар. Вторая кнопка действительно перевернула «часы», и вся библиотека, включая стол и служителей, взметнулась серым облаком и растаяла. Девушки второй раз ощутили каждой клеточкой эффект падения в инолюк, но в этот раз они ухнули прямо в объятия роскошной кровати, качающейся на крепких длинных цепях над полом. — Кресс! — Соня отпружинила и засияла, выдав единственное междометие на иноязыке. — Как-же-я-обожаю инокровати! — она снова легла, раскинула руки и изогнулась, потягивая каждую мышцу. — Не начинай, — Северина была уже сыта по горло неожиданностями. Не хватало еще напоминаний о похождениях вечно ищущей приключения Сониной задницы. Плавное покачивание кровати Северину никак не впечатлило. Наоборот, сильно удручила потеря из вида инокниг. — И где мы вообще? — Кажется, тут наши «луноликие» отдыхают. — Комната и впрямь напоминала номер курортного отеля: за окном виднелся песчаный пляж и морской прибой. Единственное, что отличало этот пейзаж от обычного пляжа — проросшие в инопеске яркие цветы. — Пойдем, понюхаем? Соня не собиралась слушать возражения и сразу потащила Северину за рукав в сторону моря. Будто боялась упустить хоть секунду созерцания открывшегося потрясающего вида. Ветер раздувал мельчайшие брызги, пахло просто упоительно. Соня подставила лицо под эти блаженные порывы свежести и ласковые лучи. Береговая полоса тянулась вдаль, а в конце, у самого горизонта, грезилось целое древо из солнечных птиц. — Мне… надо туда… — внезапно серьезно произнесла Соня. — Может, не надо? Я боюсь отходить далеко. Когда время закончится, нужно же быть на той кровати? — А ты не ходи за мной. Останься, полюбуйся на цветы, пока ждешь. Я примерно знаю сколько длится время в накопителе, я успею. — И, убрав ладонь с плеча Северины, поспешила к миражу. Соне было немного стыдно за свою ложь. Как-то само вырвалось, дабы успокоить, а не скрыть, что на самом деле за временем всегда следил Адман. И отправлял обратно, в десятый мир — тоже он. Соня полагалась на его чутье абсолютно: если он говорил, что энергии на сегодня достаточно — это означало, что пора уходить, даже если ей казалось недостаточно. Чуть позже, когда эйфория спадала и чувства выравнивались, оказывалось, что Адман был прав. А здесь, у края горизонтов, на что ориентироваться? Полагаться не на кого. Оптимизм как-то подтаял. Быстрее, чем снег на ладони. К тому же, Соня никогда не прыгала в инолюк внутри люка, и совсем не была уверена, что кровать отправит их обратно… Сейчас она даже не была уверена, что «заговор» Северине лишь чудился… Все вокруг действительно выглядело странно: замершие смотрители, будто их «позабыли» включить, пустынный иномир, словно несуществующее и никем не заселенное место… Соне стало не по себе: в таком бескрайнем и чудесном пространстве она сама могла потеряться, как песчинка. Зато дерево Соне не померещилось — оно действительно росло прямо на берегу, игриво шурша почти стеклянными, подрагивающими от легкого бриза листьями, в которых бликовало солнце. Рассматривая свои черты в каждой зеркальной поверхности, Соня мысленно искала выход из сложившейся ситуации, но видела лишь свое, некогда прелестное, личико. Беспокойство за истекающее время и подругу в отражении были. А вот ответов там не было. И чего ей так приспичило переубеждать Северину? Накануне она рискнула встретиться с тремя любимчиками одновременно — все ради энерговалюты и осуществления миссии «антизаговор». Но вот к чему все это привело… Хотя сама встреча того стоила!.. — Пройдите проверку, вас уже ожидают, — сказал в тот раз ей Адман без лишних приветствий. — Все трое? — поразилась Соня, а Адман безупречным жестом указал на бланк, будто не расслышав вопрос. Ох уж эти правила — Соня бы заполнила анкету с закрытыми глазами. Адман принял бланк, поднес к сканеру на стене и получил идеальное совпадение теста и исходника правил. Умное устройство — не надо проверять каждый пункт, и так видно будет, если рисунок галочек не сойдется. — Прошу вашу руку в измеритель, — все также безучастно произнес Адман. — Ой, да знаешь ты, сколько во мне энергоемкости. К чему этот цирк? По лицу Адмана скользнуло раздражение, и Соня поняла, что его лучше не злить, пока не передумал предоставлять эксклюзивную услугу. Девушка села в специальное инокресло и сунула руку в манжету. Прибор реагировал, издавая свето-звуковые сигналы, пока диаграмма не остановилась в высшей точке по всем показателям. Соня победно встала, молча выразительно зыркнув: «ну что, съел?». Но увы, Адман все также бесстрастно проводил Соню до подготовленного инономера. Ктулх, Экзот и Чудик уже томились в ожидании. Ну как томились: тот, кого Соня нарекла Ктулхом, изображал полную непричастность, стоя спиной к другим иномирцам. Не соизволил он обернуться и на ее приход, но Соня снисходительно улыбнулась: до чего же хорош! Всему виной его внушительная как скала фигура, на редкость приятная и упругая, как у дельфина, кожа, красивые руки с приплюснутыми кончиками пальцев, стройные бедра и статичные волосы, коралловой шевелюрой застывшие над далеко не уродливым лицом. Показная отстраненность скрывала его натуру — на самом деле выходец из восьмого иномира был высококультурным и вежливым. Обходительность, когда они были наедине, Соню безумно подкупала. А Ктулхом она прозвала его за схожесть с подводной амфибией, убрав мифологическое «у» в конце, дабы подчеркнуть его несравненность. Соня подошла к нему и чмокнула в налитой трицепс — слишком соблазнительно выглядывал он из безрукавки, да и выше она бы не дотянулась. На этот раз Ктулх вежливо приподнял самыми кончиками пальцев руку Сони и почтительно прижался лбом к ее кисти. Раздался звук за его спиной. По глазам Чудика и тому, как он сглотнул, стало очевидно — с его-то резвостью сдерживаться ой как непросто. Это вам не Ктулх, который прислал согласие позже всех, тщательно все взвесив и обдумав. Чудик вряд ли секунды помешкал. Смотреть на него, изнывающего от нетерпения, — уже особое удовольствие. Он был повыше Экзота, но с характером любопытного ребенка, старательно пробующего все и как можно скорее. Как выходца из четвертого мира, его выделяли вечно изумленные глаза, кожа светилась переливами желтого с зеленцой, чувствительные заостренные ушки прикрывались легкой волной крашеных в голубой цвет волос. Худоба привлекала не меньше, чем пухлость и пушистость Экзота — того, кто был воплощением тепла и податливости в прикосновениях, и он всегда так скромно поглядывал на Соню выразительными кошачьими глазками. Она бы уже сгребла эту покрытую мягким ворсом тушку в охапку, если бы Чудик не отсвечивал ожиданием внимания к своей персоне. Так что Соня развернула руки для обоих и прижала к себе без лишней скромности, компенсируя собой разность их телосложений. Энерговремя не резиновое, и Соня принялась наглаживать шерстку Экзота, прощупывая под ней все присущие мужчине третьего иномира достоинства. Чудику никакой прелюдии не требовалось, а Ктулха решила не трогать — дать ему время на переваривание. Однако он удивил Соню, шагнув и подхватив ее вместе с Экзотом на руки. Невозмутимо, смотря топориком только прямо и совсем не прикладывая усилий, донес до инокровати. Сам сел в изголовье, плюхнув Экзота поодаль, а спину Сони расположил на своих упругих грудных мышцах. Удобная поза «звезды» предназначалась для запуска энергообмена, только вот жгучее чувство между ног вмешалось, хитро щекоча чертовой греховной кисточкой. Там, где челокотик начал прижиматься, купаясь в неге первой легкой энерговолны и одаривая теплой лаской в ответ, у Сони вспыхивали маленькие пожары. Чудик замер, словно был нескончаемо зачарован. Торча всем, чем только можно у иномирцев торчать. И это смотрелось восхитительно нелепо глазами полу-расслабленной, полу-расплавленной Сони. И нешуточно заводило, окончательно и бесповоротно убеждая в ошеломительности всей затеи. Оглушенная нарастающим вожделением, Соня даже не заметила, как Чудик пристроился около бедра. Только когда его ладонь поднялась от колена до четкой линии трусиков под одеждой, все нервные окончания Сони предательски выбили из нее сладостный стон. Похоже, Чудик прочел о десятых то, что порядочным мальчикам читать не стоило. Ктулх пока держался, хотя седьмым чувством можно было поймать его незатухающую энергетическую дугу, как хвост электроската. Экзот больно осторожно вбирал свое удовольствие и слишком нежно выпрашивал больше. От разности его, плавучей, и дерзко-накидывающейся энергетики Чудика Соня просто теряла разум. Дыхания сбились. Комнату наполнили всхлипы, стоны и урчания. Колебания воздуха достигли отметки, превышающей все мыслимые измерители. Экзот пребывал в эйфории: он попеременно содрогался и съеживался, глаза стали затуманены, как дождливый день осенью. Соню тут же прошибло новым разрядом живой энергии, хотя Экзот не был к ней причастен — скорее это Чудику пришлось разгуляться. Через томные вздохи и приливы энергий, он нагибался и целовал Соню через одежду, стараясь максимально доставлять, а не забирать. Было слишком. Слишком много стимулирующего доверия, слишком много всего для одного связующего сознания. Энергополлюции почти довели девушку до отключки, но обратная высасывающая сила заставляла энергию отступать. Но только до тех пор, пока не накрывало новой волной. Снова накатывало и снова отпускало, возвращая в реальность, извлекая излишки. Сгусток чистой синей энергии колыхнулся за спиной, Ктулх замер, только губы его бормотали не переставая что-то очень возбуждающее на родном языке. Соня оглянулась и залюбовалась на закрытые глаза, лоснящийся потный лоб и разжатые губы. Сквозь ватную пелену до сознания Ктулха прорвался ее голос: — Ребята, тут нужна помощь, — она перевернулась, улеглась животом на его влажное дельфинье тело. Ктулх зажмурился, хватая ртом воздух как выброшенная на берег рыба, только с той разницей, что здесь его не бросили, а наоборот удерживали трое. На пике перевозбуждения, боясь то ли наброситься на всех по одиночке, то ли сломаться от нахлынувшего удовольствия, Ктулх замотал головой: — Не могу, не могу… — Мы поможем. Все будет хорошо, — она положила ладони на его скулы и заставила посмотреть на нее. Такую необузданную, но абсолютно уверенную, такую внушительную и прекрасную. Это было так сокрушительно, что Ктулх под ней просто распался на кусочки материй. Всех четверых накрыло оглушительным энергооргазмом, комната вспыхнула гигантским фейерверком эмоций и осыпала обессилевшие тела бурлящими искрами удовлетворения… Северина не знала, насколько незабываемым был тот день для Сони. Она и представить себе не могла, каким бывает «модус вивенди». Пока на берегу не встретила прекрасного иномирца. Юноша был неотразим, по меркам как минимум пяти миров. Невольно Северина оглянулась на фантомное присутствие подруги, испугавшись, что Соня такой экземпляр не упустит. Даже странно, что она не нарисовалась в такой-то момент. И кстати, где она сама? Для чего вообще все это затеяла? Северина вдруг поняла, что заслушавшись истории получения энергоблоков, так и не выяснила причину посещения инобиблиотеки. Неужели Соне, с ее-то болтливым языком, было что скрывать? Нет, глупости. Что-то совсем понесло строить теории заговоров. Соня конечно не дуреха, а получать информацию во время сближения с иными очень даже удобно… но мы же говорим о Соне, о ее близкой подруге, о которой она знает все… — Ты где-то не здесь, — пальцы юноши нежно коснулись щеки. — Можешь рассказать, что тебя так волнует? — Я ищу здесь подругу… — Кажется я вижу ее у дерева осознания. Не волнуйся, когда она задаст правильный вопрос и получит на него ответ, то сразу же придет. А пока, могу ли я предложить «модус вивенди»? Юноша раскрыл ладони. Ответом было нежно-голубое свечение, протянувшееся дугой между ними двумя. Наслаждение было чистым и непорочным. Хотя Северина признала это лишь время спустя, когда они с Соней, не без помощи юноши, вернулись в родной десятый. Северина не успела поделиться впечатлениями, потому как Соне резко и безотлагательно нужно было «кое-что окончательно прояснить». Северине оставалось лишь последовать ее примеру и выдумать повстречавшемуся незнакомцу «особое» имя… — Вы не предупреждали о визите, — Адман оставался невозмутим, либо так старательно скрывал удивление. — А ты, — Соня запиналась, пытаясь отдышаться после бега, — ты сам принимаешь? — Не думаю, что ты выдержишь даже простого осмотра… — А я рискну! — воскликнула Соня, заметив перехождение на «ты». Но она пожалела о своих словах в ту же секунду, когда Адман развязал пояс и раскрыл полы своего облачения. — Ох мать моя женщина! — попятилась Соня, чуть не опрокинув спиной стол и анкеты. — Как… что… как это вообще… В голове крутилось продолжение «вообще размножается», но она не рискнула узнать еще больше шокирующих открытий. И так сегодня хватила потрясений сверх нормы. Адман рассмеялся, впервые, но так натурально, что Соне оставалось только улыбнуться и вытереть истерически проступившие слезы. Адман оделся и с привычной невозмутимостью пригласил Соню испить с ним энергочай. Сидеть вот так рядышком на балконе и смотреть красоты иномира Соне было особенно трепетно после всего пережитого. Она думала о том, что мир не может существовать без некой детерминанты. Без таких странных, как они оба. На Соне природа согрешила повышенным либидо. На Адмане, вероятно, наоборот решила «отыграться» и создала поистине отталкивающую ауру. Но пусть будет так. Если само существование таких «погрешностей» приносит в мир согласие и гармонию. Удивительно, но сам Адман тоже размышлял о глобальном, глядя на Соню: все на свете, любую частичку, можно принять за центр мироздания, и в то же время, для иной частички вселенной она, так или иначе, станет его личной погрешностью.