Save four lives in one

Клифф, только что выигравший в карты у Ларса, радостно прошёл к своему месту возле окна. Сам Ларс о чём-то весело болтал с Кёрком чуть в стороне. Джеймс посмотрел на басиста с небольшой завистью. Судьба сложилась так, что он проиграл сразу же, оставив надежду на то, что проведёт ночь на самой удобной койке. Хорошо хоть она досталась Клиффу, а не Ларсу. Клифф больше достоин данной участи, как думал Джеймс. Всё-таки он — лучший музыкант в группе. Для него не жалко даже места у окна. Погрузившись в раздумья о том, почему же эта самая судьба так благосклонна к Клиффу, Джеймс не заметил, как вышеупомянутый Клифф обернулся к нему. — Ты расстроился из-за того что проиграл, или случилось что-то? — сочувственно спросил он, — Сидишь молча, смотришь в одну точку, на тебя не похоже. Джеймс даже немного вздрогнул от неожиданности и не сразу нашёлся, что ответить. — Да нет, в общем, короче, не бери в голову. Я не расстраиваюсь. Видимо устал просто. Тур, все дела, понимаешь. А так-то, я что — маленький, что-ли, чтобы из-за проигрыша грустить? — ответил Джеймс. Клифф понимающе кивнул и оставил Хэтфилда в покое, но всё равно изредка косился на него. Джеймс и сам не понимал, почему сегодня у него такое подавленное настроение. Вроде сегодня хороший день, большая часть тура уже прошла, и скоро они поедут домой. Но весь день Джеймса не отпускало подавленное состояние, как будто через пару дней он будет не отыгрывать концерт, а мыть полы в морге. От внезапно придуманной ассоциации Хэтфилд аж поморщился. Нужно было попытаться подумать о чём-то хорошем. Джеймс попытался устроиться поудобнее на своей койке, и вспомнить лучшие моменты своей жизни. Вот он впервые берёт в руки гитару. Вот он впервые играет на концерте. Настроение будто сменилось на более хорошее. Не очень сильно, но всё же. Чуть приободрившись, Хэтфилд продолжил вызывать в своей голове образы прошлого. Вот он впервые встретил Ларса. А вот он впервые встретил Дэйва. — Блять… — тихо пробормотал Джеймс. Образ рыжего гитариста вновь всплыл в его сознании. Все попытки приподнять настроение пошли крахом. Джеймс постоянно старался забыть его, гнал прочь любую мысль о нём прочь, но избавиться от Мастейна было невозможно. Снова и снова он приходил к Джеймсу во снах, и напоминал о том, как три года назад его бессердечно выгнали из группы. Снова и снова Джеймс вспоминал, какие крутые риффы сочинял Дэйв, как здорово было, когда он был с ними в группе, даже несмотря на то, что от него было много проблем, было здорово, несмотря на наркотики, драки и прочее. Джеймс вспоминал снова и снова, как впервые прошептал Дэйву «я тебя люблю», а он улыбнулся, и даже не ответил очередной колкостью. Вспоминал, как забывал обо всех «неправильно» и «по-гейски», когда Дэйв выстанывал его имя, прижимаясь к нему разгорячённым телом. От этих мыслей Джеймсу стало ещё хуже. На секунду даже захотелось выйти из окна прямо под колёса автобуса. Но всё же пришлось отказаться от этой мысли, поскольку вернуть Дэйва это никак не поможет. Джеймс глубоко вздохнул. Мало того, что весь день уставшим был, так теперь вообще грустно, хоть плачь. — Знаешь, обычно я не страдаю такой заботливостью, но, блин, чувак, ты выглядишь ужасно. Будто сейчас заплачешь, — Клифф сел рядом с Джеймсом, — уверен, что всё хорошо? — Не уверен. Но что поделать. Может, сейчас посплю, и завтра лучше станет. — Хочешь, займи моё место, — вдруг предложил Клифф, — Если тебе от этого лучше станет. — Давай, — вздохнул Джеймс, — Хотя бы в окно выйти при желании удобней будет, не придётся через тебя перелезать, — попытался пошутить он. — Вот тур закончится, тогда и выходи. А сейчас не смей, — Бёртон всегда умел поддержать. Джеймс кое-как изобразил на лице улыбку и переместился на койку, которая изначально досталась Клиффу. Она действительно оказалась более удобной. Джеймс даже мог вытянуть на ней ноги так, что они не упирались коленями в стену. Хэтфилд уже был готов провалиться в сон, но тут прямо возле его уха завопил Ларс. — Так нечестно! Джеймс, значит, проиграл, а самое лучшее место достаётся ему? Кёрк, стоявший рядом, хлопнул себя ладонью по лицу. Клифф усмехнулся. — Вообще-то, я выиграл это место и великодушно отдал его человеку, у которого на любом другом месте колени упирались бы в стену. А ты, во-первых, тоже проиграл мне, а во-вторых, ты и так мелкий. Ульрих возмущённо и обиженно надулся и хотел ещё что-то ответить, но тут Хэммет внезапно проявил инициативу, и спас всю группу от ярости великого и ужасного датского барабанщика. — А пойдём, ещё пару партий сыграем, — сказал Кёрк, доставая колоду из кармана, — Только уже не на место будем играть, а на что-нибудь ещё. — На раздевание? — ухмыльнулся Ларс. Кёрк снова хлопнул себя ладонью по лицу, причём с такой силой, что Джеймс даже забеспокоился, не разбил ли Хэммет себе нос. Но с носом Кёрка всё оказалось в полном порядке, а сам Кёрк утащил Ларса дальше играть в карты, за что Джеймс был ему безмерно благодарен. Теперь, когда Ульрих был устранён, а мрачные мысли и тяжёлые воспоминания покинули Хэтфилда, можно было, наконец, растянуться на койке и заснуть. Знал бы он, что спать ему придётся совсем недолго…

***

Джеймс проснулся оттого, что автобус резко тряхнуло, а потом вдруг занесло в сторону, так что Хэтфилд ударился о стену. Разбуженный и взволнованный странным передвижением автобуса, он попытался встать. Сначала ему это почти удалось, но тут автобус снова тряхнуло и развернуло, причём так, что он накренился вбок и почти встал на левые колёса. Джеймс потерял равновесие, и упал прямо на окно, которое, не выдержав удара, разбилось вдребезги, и Хэтфилд выпал прямо в него. А следом на него упал автобус. Джеймс почувствовал ни с чем не сравнимую боль от осколков оконного стекла, вонзившихся в кожу, и автобуса, придавившего большую часть его тела. Кровь от порезов осколками на лице заливала глаза и затекала в горло. Джеймс не мог даже кричать. Он не знал, сколько продолжался этот ад, он почти ничего не соображал от боли. Через какое-то время он услышал голоса друзей, но не мог сообразить, что они говорят. Иногда удавалось различить, как Кёрк восклицает «о Боже!», Ларс громко матерится, а Клифф кричит «чувак, держись!», но боль заглушала все чувства Джеймса. Оставаясь в таком же полусознательном состоянии, ещё через некоторое время Джеймс почувствовал, что тяжесть машины, придавившая его тело к земле, исчезла. Автобус начали поднимать тросами и приводить в должное положение. Но тут раздался треск, трос оборвался, и машина вновь опрокинулась на Джеймса. По его телу прошлась новая волна боли от удара, а через секунду всё вдруг оборвалось, как трос, поднимавший автобус. Больше Хэтфилд ничего не чувствовал. Да и не мог. Он был уже мёртв.

***

Спустя несколько дней. Дэйв сидел у себя дома и дергал медиатором струны гитары, наигрывая «Mechanix». «Вот сейчас доиграю, — думал Мастейн, — Ну может, ещё пару песен, и можно будет закинуться чем-нибудь из заначки и кайфовать пару часов». Но его планам не суждено было сбыться, так как его увлечённую игру на гитаре прервал стук в дверь. — Сука, ну кого там принесло, Джуниор, что-ли, опять… — недовольно проворчал Мастейн, нехотя откладывая гитару, поднимаясь с дивана, и плетясь к двери. Дэйв оказался прав. Открыв дверь, он действительно увидел на пороге Дэвида. Тот взволнованно смотрел на Мастейна, сжимая в руках какой-то журнал. — Хули припёрся? — поздоровался Дэйв. Эллефсон уже привык, что Мастейн здоровается так почти со всеми, и вежливости от него ждать не стоит. — Вот, — Джуниор протянул Дэйву журнал. — И зачем мне эта хуйня? — Дэйв взял в руки протянутый ему предмет, и начал вертеть и рассматривать его, словно впервые видел подобную вещь, — Ты заходи, если надо, — пригласил Мастейн Дэвида. Эллефсон зашёл в квартиру, отобрал у Дэйва журнал, который тот всё ещё вертел в руках, открыл журнал на нужной странице, и вернул обратно Мастейну. — Вот тут, читай, — сказал Дэвид, — Ты не поверишь. Мастейн уткнулся в журнал, читая текст статьи. «27 сентября произошло поистине прискорбное событие. Автобус с популярной метал-группой «Metallica» попал в аварию по дороге в Стокгольм во время тура. Причиной аварии, по-видимому, стало то, что водитель не справился с управлением. Автобус с музыкантами сошёл с пути и перевернулся. Авария послужила причиной смерти фронтмена группы Джеймса Хэтфилда. Остальные музыканты остались невредимы…» Дальше Дэйв не стал читать. Журнал выпал у него из рук, сам Дэйв побледнел. С тех пор как его выгнали из Металлики, он мечтал отомстить. Он часто мечтал о том как, например, чёртов Хэммет, которым его заменили, сломал бы руку, не восстановился бы потом и не смог больше играть свои лажовые соло. Или Ульрих отравился бы дешёвым алкоголем или попал под машину, переходя дорогу. Но он никогда не желал смерти Джеймсу. — Дэйв? — спросил Джуниор, глядя на шокированного новостью Мастейна. — Этого не может быть... — прошептал он, — Это невозможно, нет, я не верю... Дэвид понял, что сейчас у Дэйва произойдёт либо истерика, либо приступ агрессии, либо ещё что похуже. Попасть под руку разъярённому Мастейну не хотелось, но и оставлять друга в таком положении одного было бы бесчеловечно. Тем более что в таком случае, Дэйв, скорее всего, сразу же кинется заглушать боль наркотиками и бухлом. Поэтому Эллефсон, добрая душа, решил остаться и успокоить Дэйва, искренне надеясь, что тот не начнет вымещать свою боль на нём. — Дэйв, послушай, я понимаю, это тяжело принять, но... — Дэвид не успел договорить. — Уходи, — сказал Мастейн, — Уходи! — повторил он громче. — Нет, я не уйду, — твёрдо заявил Джуниор, — если я уйду, ты тут же наглотаешься каких-нибудь подозрительных таблеток, чтобы забыться. Такие проблемы нельзя так решать. Ты должен смириться с этим. Да, это неприятно, больно. Но такое случается. — Джуниор, заткнись! — с этими словами Дэйв схватил упирающегося Эллефсона за шиворот, вытолкнул его из квартиры и захлопнул дверь. Наглотаться "подозрительных таблеток" сейчас очень хотелось. Дэйв поднял с пола журнал и снова открыл его на той самой странице. С иллюстрационной фотографии на него смотрел Джеймс, совершенно живой и здоровый. Дэйв не мог поверить в то, что он мёртв. Мастейн пробежался глазами по статье. «Остальные музыканты остались невредимы. По их словам, в начале поездки они даже играли в карты на место, доставшееся Джеймсу Хэтфилду. Кто бы мог подумать, что судьба сыграет такую злую шутку, и победа окажется для победителя смертельной ловушкой...» Дэйв яростно сжал кулаки. Почему не Ульрих, не Хэммет? Почему, в конце концов, не Бёртон? Да, его тоже было бы жалко, но Джеймс... Это другое. Джеймс был самым ценным человеком для Дэйва на протяжении его пребывания в Металлике. А потом он предал Дэйва, выгнав его, а теперь ещё и умер. Так нельзя. Нельзя дважды разбивать сердце. Дэйв понял, что больше так не выдержит. Нужно срочно вкинуться, заглушить боль, заглушить слёзы, грозившие вот-вот покатиться из глаз. Но едва Дэйв добрался до припрятанной в комнате заначки, как в дверь опять постучали.

***

Дэвид, после того как Мастейн выставил его из квартиры, решил вернуться к себе. Сейчас оставаться рядом с Дэйвом было опасно. Мало ли, вдруг побьёт, или ещё что похуже. Но совесть не позволяла так просто взять и уйти. Дэвид погрузился в раздумья - как помочь Дэйву справится с болью. Эллефсон представил себя на месте Дэйва. Что бы сделал он, оказавшись в такой ситуации? А был ли он вообще в такой ситуации? Дэвид попытался вспомнить, было ли с ним такое. Вроде бы из близких родственников и друзей у него пока что никто не умирал. Все близкие ему люди до сих пор были живы. А если не люди? Тут Дэвида осенило. Точно! Дэвид бросился в свою комнату и начал рыться в шкафу с книгами. Спустя минут десять он увидел то, что искал, и с радостным криком «нашёл!» побежал обратно к Дэйву, бережно прижимая к груди "лекарство" от его страданий.