break some bread for all my sins

      Как и большинство трагических событий в жизни Кайла Брофловски, все начинается с Эрика Картмана.       Ну, если вы хотите получить техническую информацию, все началось с того, что мама Кайла отругала его за что-то, что даже не имело значения .       Обычно он относительно легко справлялся со своей строгой матерью, учитывая, как часто это случалось. Вполуха выслушивая ее разглагольствования о четверке, которую он получил за эссе, или о какой-то другой академической ерунде, а затем легко отделывался бормотанием с извинениями. Сегодня по какой-то причине терпения не хватило. Возможно, из-за недосыпания (большое спасибо, Стэн, Кайлу действительно нужен был полуторачасовой телефонный звонок с нытьем о вашем "последнем" разрыве с Венди. В час ночи) или это могло быть абсолютно ничего, просто медленное нарастание гнева, которое ослабило его терпение к ее смехотворным стандартам, но в любом случае он возразил.       — Это даже не плохая оценка, почему тебя это так волнует ?, - без сомнения, раздражительное и незрелое, но это выскользнуло у него по прихоти, прежде чем он успел передумать.       Все закончилось именно так, как вы можете себе представить (ее голос был достаточно пронзительным, чтобы разбить стекло, когда она закричала:       — Ты наказан, молодой человек!, - как будто ему снова было восемь лет), и его настроение совершенно очевидно отражалось снаружи, когда он стоял у автобусной остановки.       Он бы не удивился, если бы от всего этого скрежетания у него откололся бы зуб.       Кенни, благослови его бог, не пытался завязать разговор. Стэн переписывался с «вы не поверите - Венди…» прежде чем прерваться, увидев хмурый вид Кайла и мешки под его глазами. По крайней мере, у его лучшего друга был хоть какой-то здравый смысл, и слава богу.       Оглядываясь назад, Кайл даже не помнил, что сказал Картман.       Что-то антисемитское, вероятно, и глупое, точно. Толстяк подошел прямо к нему, низко наклонившись, чтобы попасть в его поле зрения, пока Кайл сердито смотрел на снег.       Он ухмыльнулся, открыл рот и, прежде чем осознать, Кайл увидел, как его собственный сжатый кулак врезался Картману по челюсти.       Он упал сразу же, и да, у Кайла было явное преимущество в силе и росте (большое спасибо пубертату за то, что он вырос, как чертово дерево, в девятом классе и, очевидно, перерос Картмана), но шок от этого, вероятно, не помог. Они не дрались физически с тех пор, как были детьми. Кайл втайне считал себя лучше этого. Это лучше, чем тратить столько сил на такого мудака, как Картман, главной целью которого было залезть Кайлу под кожу и заставить его отреагировать.       Все это было забыто, потому что Кайл не остановился на этом. В ушах звенело, он оседлал Картмана, правое колено резко впилось ему в живот. Он отдернул руки, которыми Картман инстинктивно закрывал свое лицо, и ударил его во второй раз, затем третий.       Стэн оттащил его, обхватив руками за талию, крича раздражающим голосом:       — Чувак, стой, остановись, я знаю, что это Картман, но черт возьми…, - он не сопротивлялся. Его сердце колотилось.       Кенни помог Картману сесть, бормоча ему что-то, чего Кайл не мог расслышать.       Лицо Картмана превратилось в чертову кашу. У него из носа пошла кровь, он всхлипнул и поднял руку, чтобы вытереть кровь рукавом. Возможно, он плакал.       — Какого хрена, еврей? - он попытался закричать, но его голос дрогнул на середине.       — Я даже ничего не сделал!       На его зубах была кровь. Учитывая, насколько плохим он всегда был в питании и гигиене, он был несправедливо благословлен в стоматологической области, и то, как кровь окрасила его ровные, белые зубы, доставляло странное удовлетворение.       Автобус прибыл.       Кайл выпрямился, стряхнул снежинки, прилипшие к его груди, поправил рюкзак на плече и молча прошел, сев на заднее сиденье.       Его кулаки уже чертовски болели. Скорее всего, завтра они будут в синяках.       Стэн подошел через несколько секунд, один, и одарил Кайла обеспокоенным взглядом. Но все же сел рядом с Венди. Что, на самом деле, было хорошо, потому что…       У Кайла была эрекция. Очень очевидная, которая неудобно натягивала ширинку джинсов.       Адреналин, подумал Кайл. Это адреналин, поэтому так и должно быть...       Он подумал о Картмане, о его возможных слезах и о его окровавленных зубах. Он заерзал на своем месте, положил рюкзак на колени и задумался, какого хрена он сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить это.       Картман так и не сел в автобус. Как ни странно, Кенни тоже.       — Возможно, ему просто стыдно, — сказал Стэн позже, во время обеда.       Настроение Кайла улучшилось настолько, что его лучший друг сел напротив него вместо его так называемой подруги, задумчиво пережевывая соломинку из своего напитка.       — Да, ты определенно, э-э, выбил из него все дерьмо, но, вероятно, его гордость — это то, что сейчас действительно болит.       Задержав взгляд на столе, Кайл прикусил губу. Будь проклята зрелость. Победа над Картманом всегда доставляла ему какое-то детское самодовольное удовлетворение. Подайте в суд на него.       — Возможно, - сказал он.       —Однако это не объясняет, почему Кенни здесь тоже нет.       — Эй, ты же понимаешь, что он сбежал вместе с Картманом.       У Кайла тут же исчезло самодовольное выражение лица .       — Чт-блять, почему?       Когда он поднял голову, Стэн поднял бровь, глядя на него через стол.       — Я имею в виду… они вроде как лучшие друзья, чувак. По крайней мере, они настолько близки, насколько это возможно, чтобы быть лучшим другом Картмана.       Он откинулся назад, глядя куда-то через плечо Кайла. Венди, должно быть, прошла мимо. Он продолжил слабым от рассеянности голосом:       — Кенни, наверное, гладит ему спину, пока он ноет в пакет с дрянными пуфами… или что-то в этом роде, я не знаю.       Плохая шутка или нет, но ментальный образ раздражал Кайла. По какой-то причине.       — Ну, это чертовски глупо.       Он воткнул вилку в полузамороженную зеленую фасоль, подперев ладонь подбородком. Слезящиеся карие глаза Картмана и то, как дрожал его голос, промелькнули в его сознании. Ему, вероятно, должно было быть плохо. Но это не так.       Руки Кайла зачесались.