Глава 2
14 апреля 2023 г., 00:40
Картман появился на автобусной остановке на следующий день и сделал то, что предсказал бы любой, кто знал его буквально хоть какое-то время: сохранил свою тупую гордость, притворившись, что ничего не произошло.
Принять это как реальность было немного сложнее, учитывая, насколько испорченным было его лицо. Кайл уставился на него, чувствуя при этом взгляд Стэна.
У него была разбитая губа, уже поблекший синяк под глазом, который Кайл даже не помнил, и просто ужасный пурпурно-черный синяк на мясистой щеке. Кайл не чувствовал себя… виноватым, черт возьми, но он точно чувствовал какое-то подобие сожаления, пока не вспомнил, как легко Картман получил синяки.
Это было почти смешно и имело определенную карму. Бог (или Вселенная, Кайл, черт возьми, не знал) действительно создал кого-то таким надоедливым, таким фанатичным и крикливым, а затем влепил ему зефирное тело с нулевой терпимостью к боли. Божественное возмездие, в некотором роде.
В дошкольном возрасте он скулил, как какой-то чертов младенец, и бежал к ближайшему взрослому, когда кто-нибудь из них хоть локтем толкал его в бок, а на следующий день демонстрировал синяки, как будто им должно было быть совестно.
Это было другое, и Кайл, вероятно, все равно должен чувствовать себя плохо, но единственной эмоцией, которую он мог вызвать, когда смотрел на Картмана и его изуродованное лицо, было тихое очарование. Это чувство выбило его из колеи, потому что...
( Не думай о вчерашнем дне, не думай о вчерашнем дне, не...)
Просто потому.
— Чего вы, придурки, такие тихие? - спросил Картман, наклонив голову и выражая откровенное любопытство - два очевидных намека на то, что он вот-вот станет гребаным идиотом.
— Мы с Кенни прервали ваш поцелуй или что-то в этом роде?
Кайл закатил глаза, услышав, как Кенни приглушенно хихикнул сквозь свою куртку, потому что у него до сих пор был юмор двенадцатилетнего подростка. Вероятно, поэтому он и Картман так хорошо ладили.
— Чувак, заткнись, - Стэн вздохнул.
— Не нужно злиться на меня, Стэн, мы не собирались вторгаться к вам двоим , девочки, чтобы заняться ножницами, честное слово, - Картман попытался сказать невинно, но расплылся в ухмылке, когда Кенни снова расхохотался.
Вот в чем дело. Кайл правда планировал бросить это и позволить Картману сохранить то немногое достоинство, что у него осталось, но соблазн был слишком велик.
Он улыбнулся Картману, наблюдая, как его дерьмовое выражение лица трансформируется в искреннее замешательство, а затем спросил:
— Как поживает твое лицо, Картман?
Лицо, шея и уши Картмана за считанные секунды стали свекольно-красными.
— Иди на хуй, еврей!
— Даже если бы ты мне заплатил, я бы не сделал это.
Кенни хихикнул, а Картману удалось покраснеть еще на несколько оттенков.
Кайл, возможно, наслаждался этим, совсем немного, и только потому, что он мог сосчитать, сколько раз он видел Картмана в законном смущении по пальцам одной руки. Это было весьма интересное зрелище.
Только и всего. Интерес.
Было 2 часа ночи , и Кайл не мог уснуть.
Он перевернулся на бок, закрыв глаза. Посмотрел в окно. Ночь была холодной, но у него не было желания подняться и пойти за дополнительным одеялом. Он был самым худым из своих друзей (чудо, учитывая, что обеды Кенни обычно состояли из замороженных вафель и немного небрендированной газировки), и недостатком этого было то, как легко он замерзал.
Он плотнее свернулся калачиком и потер друг о друга руки, чтобы попытаться хоть немного согреться.
( Он как печь , рассеянно подумал Кайл, погребенный под всем этим адреналином и гневом, когда он оседлал Картмана и ударил его в челюсть во второй раз. Он был чертовски горячим, даже сквозь толстую ткань его пальто ).
Кайл закрыл глаза.
Он представил, как засунул свои ледяные руки под рубашку Картмана. Без сомнения, было бы тепло, обхватить руками его пухлую голую талию и сильно сжать, пока Картман бы не стал извиваться под ним. Без сомнения, он будет все время ворчать и ныть.
Кайл неуверенно провел рукой по волосам и повернулся обратно лицом к стене.
Ему стало теплее, и он предпочел бы умереть, чем признать, почему.
Кайл вздохнул, пальцы застыли на контроллере, когда пухлая рука Картмана скользнула ему на колени и схватила горсть попкорна, должно быть, в третий раз. Ублюдок думал, что был незаметен, невинно ухмыляясь с перепачканным от масла ртом, когда прищуренный взгляд Кайла метнулся к нему, а затем обратно к экрану.
Его лицо все еще было в синяках. Кайл старался не заострять на этом внимание. Картман, казалось, хотел то же самое, и его это вполне устраивало.
— Картман, клянусь богом, - спокойно заявил он.
— Если ты еще раз сунешь свои грязные руки в мой попкорн, я выброшу этот джойстик в окно.
— О, Кайл, Кайл, Кахлллл, - протянул Картман, прижав руку к груди в притворном оскорблении.
— Я никогда не думал, что ты в одиночку докажешь, что стереотипы верны, но вот ты здесь, в моей комнате, ешь мой попкорн, играешь в мой Xbox, и посмотри на себя! Все еще остаешься жадным евреем.
Он действительно начал сожалеть о своем решении прийти после того, как Стэн отменил встречу в последнюю минуту из-за Венди, а Кенни тем утром попал под автобус. Картман становился все более раздражающим, когда они оставались только вдвоем, если это вообще было возможно.
— У тебя есть своя миска! - Кайл стиснул зубы, упрямо глядя в экран, хотя его персонаж стоял неподвижно
— Прости меня, Кайл, я думал, что делиться - значит заботиться…
— Забавно, учитывая, что я не забочусь о тебе. На самом деле, мне было наплевать, так что, - Кайл бросил на него взгляд, наблюдая, как дерьмовая ухмылка Картмана дрогнула, прежде чем снова взглянуть на экран телевизора, втайне довольный.
Для человека, который любил залезть под кожу других людей, Картмана было довольно легко обидеть, когда ты знал, на какую кнопку нажать.
— Держись подальше от моей миски, толстяк.
— Ладно ладно! Иисус, - сказал Картман, показательно делая вид, как он откинулся назад, потягиваясь, подняв руки над головой. Его рубашка, часть какой-то изношенной растянутой пижамы Терренса и Филлипа, слегка свисала с левого плеча. Кайл отвернулся, потому что ему действительно не нужно было замечать эти вещи.
— Не надо так сильно выкручивать трусики, чувак, черт возьми.
— Заткнись, я пытаюсь сосредоточиться.
Потребовалось шесть, а может даже пять секунд настоящей, благословенной тишины, прежде чем Картман снова потянулся прямо к его попкорну.
Кайл издал вздох человека, действительно доведенного до предела, схватил Картмана за запястье и сжал с такой силой, что тот вздрогнул. Он сидел, держа запястье Картмана в руке, пока он не покраснел, безуспешно пытаясь вырвать свою руку обратно.
— Э-э, еврей, пусти меня…
— Нет, - решительно заявил Кайл
— Ты не послушался меня, поэтому я не буду слушать тебя. Прими это.
Другой мальчик уставился на него, казалось, обиженный, и замолчал. Как только Кайл начал позволять себе наслаждаться редкой победой, Картман дьявольски ухмыльнулся, посмотрел на него сверху вниз и сказал:
— Знаешь, Кайл, я начинаю думать, что тебе просто нравится прикасаться ко мне и моему горячему телу. Я не люблю рыжих, так что мне придется отказаться…
Кайл швырнул контроллер так сильно, что тот ударился о дальнюю стену, притянув Картмана ближе к себе, не обращая внимания на возмущенный вопль, наклонился в его личное пространство и прижал большой палец к темному синяку на щеке, вонзя его так сильно, как только мог.
Картман извивался, и это только подстегивало его, побуждало толкнуть руку Картмана на ковер и подойти еще ближе, глаза горели гневом и чем-то еще совсем другим. Что-то, на что он действительно не хотел обращать внимание.
— Что за чччч …- его голос сорвался, когда Кайл наступил на грудную мышцу.
— ерт, Кайл, отстань от меня, ты чертов, ах , еврей!
— Извинись, - требование прозвучало менее яростно, чем он хотел, даже на грани хрипа, и Кайл был так, так взбудоражен.
— Извинись, и я подумаю об этом.
— Соси мои яйца, - Кайл скрутил руку, которую он держал прижатой к полу, и Картман застонал.
— Черт … Ой, ой, ладно, блять, блять, прости, евр-Кайл, мне чертовски жаль!
Кайл не особо хотел останавливаться (почему он не хотел останавливаться?), но он знал, что должен. Он откинулся на спинку кресла. Его лицо было горячим, и он надеялся, что не выглядит таким красным, как он представил себе. Он был возбужден, вероятно, с тех пор, как он посмотрел на дурацкое лицо Картмана в синяках.
Он сгорбился и попытался не думать об этом.
Попкорн был разбросан по всему полу, а его миска лежала вверх дном в трагической сцене, которая выглядела почти поэтично.
— Я даже ничего не сделал, ты такая ебаная девчонка. Из-за такого дерьма..., - проворчал Картман себе под нос слева от Кайла.
— Такой мудак.
Кайл мог бы сказать: Рыбак рыбака видит издалека, Картман или даже вечно пригодившееся: Отъебись, толстяк, но вместо этого он посмотрел ему в глаза, действительно потратив время, чтобы увидеть светло-коричневый цвет его ирисов. Размышляя о том, что сказать.
Он облизнул губы и открыл рот:
— Соси мои яйца, жирный ублюдок.
