Один раз не...

      На следующий день, когда мы встретились на учебе с Борькой, невооруженным взглядом было видно, что он сиял, будто начищенный самовар.       — Ленка! — крикнул Борька. — Айда ко мне!       Я подошла и с легкой ухмылкой спросила:       — Что, будешь хвастаться своими любовным похождениями, Казанова?       — Ленка! — взахлеб рассказывал Борька. — А мне вчера в жопу дали!       — Не в жопу, а по жопе, — ответила я. — Я видела, как ты вчера играл в футбол на спортплощадке и как тебя Афонька пнул.       — Да ну тебя! — отмахнулся Борька. — Мне. Вчера. Тяночка. Дала. В. Жопу.       — Ох уж эти таечки, — рассмеялась я. — Мастерицы извращений!       Борька откинулся на стуле и мечтательно сказал:       — Нет, я даже никогда не думал, что первой в жопу мне даст именно таечка. Ой, Ленка, какая-же она, все-таки, кавайная!       — Кавайные японочки, а тайки — я такого слова не знаю, — ответила я.       Диалог с попыткой вспомнить или найти в интернете, как именно звучит «красивый» на тайском постепенно пришел к тому, что я вспомнила, что «кавайне» означает «милый», а не «красивый». Вскоре Яндекс-переводчик уже показал, что «милый» на тайском читается как-то, вроде, «нарачный», после чего Борис уже вовсю сыпал шутками о том, что его и вправду ублажали вчера раком.       После первой пары Борис, как обычно, проверил телефон и, полистав что-то совсем немного, вдруг соскочил с места:       — Ленка, пошли сегодня на митинг пидоров гонять!       — А кто останется на вторую пару? — спросила я. — Иначе уже нас будет деканат гонять.       — Мы же опоздаем! — воскликнул Борис.       — Не знаю, как тебе, а мне учеба дороже всяких пидоров, — ответила я.       — Ты не понимаешь! — Борис говорил очень воодушевленно. — Мы же страну, мы же мир, мы же государство, мы же все нации спасаем от этих пидрил! Ну пропустим одну пару — что, помрем потом?       — Прежде думай об учебе и только потом о пидорах, — произнесла я. — Пойду только после пар.       Борис куда-то быстро слинял, чуть было не столкнувшись нос к носу с преподавателем, а я осталась на пару со сложным названием, которую мы всей группой окрестили «культура Тайланда».       Казалось бы, такой интересный предмет, преподаватель вел так себе. Нет, конечно, многое из этого я не знала, но текстовая презентация в виде черных букв на белом фоне не внушала ни малейшего оптимизма и я даже успела подумать, что лучше бы пара шла и вовсе без презентации, а не с такой ерундой.       Где-то за минуту до конца пары мне пришло сообщение от Борьки:       «Приходи хотя бы сейчас, поддержи нас».       Я запомнила адрес и, едва пара кончилась, побежала на автобус.       Проезжая мимо местной центральной районной площади, я увидела несколько человек с листами ватмана и парочку ППСников. Понимая, что нет смысла приходить к Борьке, я вышла на остановке и решила понаблюдать за ситуацией издалека.       Борька и компания о чем-то беседовали с ППСниками, после чего свернули плакаты и пошли в сторону остановки.       — Что, выперли вас? — спросила я.       — Да, выперли, — ответил Борька. — В центр города я не поеду, там мне менты уже обещали пятнадцать суток, если еще раз появлюсь. Надо хоть чуть-чуть выждать.       — Поехали на вторую централку, — предложил молодой человек, имя которого оставалось мне до сих пор неизвестным.       — Ленка, я забыл тебе представить, — Борька будто прочитал мои мысли. — Дима. А вот Даша и Соня.       — Борька, ты наши правила знаешь, — сказала то ли Даша, то ли Соня. — Надо уметь вовремя останавливаться. Второй раз мы никуда не поедем. А плакатик можем дать на время.       — Я Ленке уже свой написал, — ответил Борька. — Ленка, куда поедем? Во второй центр или в говноцентр?       Говноцентром, как я уже поняла, многими назывался центр небольшого городка-спутника, до которого нужно было ехать всего лишь десять минут. Так как во второй центр надо было ехать куда дольше, я сразу же сказала:       — Поехали в говноцентр.       Мы сели на автобус и уже вскоре были в так называемом говноцентре.       — Запоминай кричалку, — сказал Борька. — Жопа нужна, чтобы срать.       Я хихикнула, а после того, как вспомнила, что именно Борька рассказывал про тяночку, и вовсе рассмеялась.       — В жопу не нужно давать, — продолжил Борька.       Не успела я отойти от этой информации, как Борька развернул плакат и сказал:       — Просто стоишь с ним. Будут фоткать — позируй. Придут менты — не ругайся. А то была у нас тут одна активистка, которая начала толкаться — на пятнадцать суток уехала.       Я пригляделась к незатейливому рисунку: человечек на четвереньках с перышком, вставленным в причинное место, куда-то убегал, а гнал его, по-видимому, огромный включенный вентилятор.       Борис развернул свой плакат.       «Почему дорожают яйца? Петухов в курятниках не осталось, кур топтать некому», — прочитала я.       Ниже был нарисован петух, обутый в женские туфли и держащий крылом сумку.       Плакат Димы тоже был незатейливым: «Я с детства любил гонять голубей — гоняю их и сейчас». Схематичный человечек с дубинкой в руке гнался за другими человечками.       — А где моя подпись? — спросила я.       — Не успел придумать, — ответил Борька.       Мы стояли уже минут пятнадцать. Реакция прохожих была самая разнообразная: от «правильно, ребята, хоть кто-то этим занялся» до «тебя ебет, кто кого ебет?».       — Меня ебет, что кого-то ебет, что никто не знает, кого именно он ебет, — ответила я.       — Жопа нужна, чтобы срать, в жопу не нужно давать! — в очередной раз затянул Борька.       Еще через десять минут мне надоело подобное представление.       — Держи, — сказала я. — Мне надоело быть бесплатным клоуном. Да и платным тоже.       — Ты что, хочешь, чтобы пидоры просто так ходили по нашим улицам? — спросил Борька.       — Я не хочу дискредитировать таким поведением хорошую идею, — мне все настолько осточертело, что я свернула плакат и отдала его Борьке.       — Она просто новенькая, еще не привыкла, — краем уха слышала я, как Борис это сказал Диме. — Новеньким всегда тяжело. Это еще нас сегодня никто кефиром не полил.       — А, то есть, и такое было? — не выдержала я. — И как бы я возвращалась обратно в общагу, вся в кефире?       — Ленка, погуляй полчаса и обратно поедем, — сказал Борька.       Я села на лавочку неподалеку и, немного остыв, пришла к выводу, что зря была столь резкой с Борисом.       «Видать, отыгралась на нем за все реплики прохожих», — подумала я.       Еще минут через пять к Борьке и Диме подошли ППСники.       — Ребята, хватит, идите домой, — раздалось вдалеке.       — Да мы же только пришли, — произнес Дима.       — Все-все, уходим, — Борька начал сворачивать плакат.       Уже вскоре мы ехали в автобусе обратно.       — И как тебе, Ленка? — спросил Борька.       — Клоунада и ебанатизм, — честно ответила я.       — Да ничего ты не понимаешь, — махнул рукой Борька. — Пусть все видят, насколько актуальна эта проблема с пидорами! В стране нехватка населения, девушки не могут выйти замуж, а эти пидоры и без того небольшое число парней сокращают! Да скоро у нас будет как в Южной Корее — 0,6 ребенка на человека!       — И где твоя жена? — спросила я.       — В поиске достойной партии, — ответил Борька. — Да, как гласят статистические исследования, в семье должно быть трое детей! За маму, за папу, и за того дебила, который сам никогда детей не родит! Только тогда у нас страна вырождаться не будет!       — Бросай свою тянку и ухаживай за мной, — пошутила я. — Или тяночки не в счет? Или метисы тем и хороши, что красивые?       — Нет, детей буду делать только от своих девушек, — сказал Борис. — Но для начала надо отучиться, сперва магистратура — потом демография.