Часть 4. Ставки сделаны, господа!
31 мая 2024 г., 10:54
Несмотря на то, что мне не очень хотелось встречаться с Борисом, чтобы больше не обсуждать его идиотские идеи с пикетами, я его не избегала. Даже стоит сказать больше: когда я не увидела Бориса на парах и не встретила ни завтра, ни через три дня коридоре общаги, немало обеспокоилась: мало ли, что могло случиться? В голове было всего два варианта и ни один из них не воодушевлял и не дарил оптимизм. Согласно первому предположению, Борис снова куда-то отправился на митинг, ППСники сдержали свое слово, составили на неугомонного студента протокол, а суд отправил его за решетку на пятнадцать суток. Вторая версия была еще печальнее: какие-то радикально настроенные люди или просто хулиганы взяли и отмутузили ярого борца за нравственность так, что он попал в больницу. О варианте с моргом я предпочитала не думать.
Однако на самом деле все оказалось гораздо проще. Через четыре или пять дней я встретила Бориса на кухне. Помятый, нечесаный и, похоже, приходящий в себя после несколькодневного запоя Борис стоял возле плиты с кастрюлей с кипящей водой и, по-видимому, раздумывал, что бы ему сварить.
— Что, кашеваришь? — спросила я.
— Убеждаю себя, что буду завтракать едой, а не хлебом, — махнул рукой Борис.
— Почему такой вид? — полюбопытствовала я.
— Да потому что! — Борис практически крикнул. — Да потому что я себя теперь ненавижу! Да потому что это проклятые пиндосы ЭТО ко мне подослали! Да потому что я теперь в этой группе учиться не смогу, пока ЭТИХ не размажу башкой о стенку!
Вдруг Борис резко подорвался и куда-то побежал. Я постояла несколько минут, а потом, понимая, что Борис не очень намерен разговаривать, выключила плиту и пошла к себе.
До своей комнаты я не дошла — решила немного посидеть в холле, тем более, что там играли в «Эволюцию». Смотреть за играющими было интересно, кроме того, они выбрали именно «хищническую» стратегию с устранением видов у соперников, а не «детскую», как называли некоторые, версию, когда ты просто развиваешь свои виды и ни на кого не нападаешь. Перебросившись парой слов и договорившись о том, что как только они доиграют, то возьмут меня на следующую игру, я с интересом наблюдала за соседями по этажу.
Сонин зверь был достаточно «прокачан». Травоядный мог летать, плавать и имел камуфляж. Однако он все же был атакован точно таким же «прокачанным» хищником. Соня предприняла попытки создать и «прокачать» еще одного травоядного, тем более, что ее довольно развитый хищник вскоре сдох от голода, однако эта попытка не увенчалась успехом. Простенькие травоядные, создаваемые дальше, были практически тотчас же сожраны.
— Вот так надо играть! — не выдержал Леня, тоже наблюдавший за игрой. — А то некоторые детский сад устраивают и обижаются, когда их зверушек жрут. Так и играйте тогда, не знаю, в шашки, раз такие нытики!
Я вспомнила, как позавчера играла, по-видимому, с «такими нытиками» в «Эволюцию» и удивлялась от фраз по типу: «Ты же не обидишься, если я своего покормлю?», после чего с радостью согласилась с Леней:
— На то это и эволюция, чтобы виды дохли или погибали от рук хищников. С биологами интереснее всего играть, они прикольно комментируют все апгрейды.
Карты были перемешаны и розданы. Однако не успели мы сделать по первому ходу, как за окном раздались дикие крики.
— Help! Help! — верещал чей-то голос.
Я бросила карты и подбежала к окну. Увиденное донельзя поразило меня: Борис мутузил, по-видимому, тяночку, которая от испуга забыла русский язык.
— Долбоеб! Отойди от нее! — крикнула я и помчалась вниз.
— Ты хули телку пиздишь? Совсем ума лишился? — подхватил кто-то с другого этажа.
Когда я спустилась, Борис отбивался уже от какого-то парня:
— Пусти! Это не телка! Это пидор! Это пидор обыкновенный! Это пидарас! Педик! Гомосек! Глиномес! Заднеприводной!
— Ты совсем с катушек слетел со своими пикетами, — возмутился, по-видимому, знакомый Бориса. — И что, что он педик? Да пусть хоть кого в сраку тарабанит! Тебя это ебет?
— Это пидарас! — Борис вырывался из рук уже другого парня, который всячески его удерживал.
— Извиняйся и проси ментов не вызывать, — посоветовал из окна третьего этажа кто-то.
— Подумаешь, пидор! — раздался комментарий сзади от меня. — Он что, тебя изнасиловал, что ты так завелся?
— Да из-за таких шизиков нормальных, кто не поддерживает геев, не любят, — казалось, комментарии никогда не должны были утихнуть.
— Пошли, — сказала я, подойдя к Борису. — Что тут торчать?
Борис, казалось, успокоился и взял протянутую мной руку.
Мы поднялись в комнату Бориса.
— Я не поняла, это что за высер? — реплика показалась мне довольно резкой, однако вылетевшее слово уже было не исправить.
— Это не высер, Ленка, меня пидор опозорил, — ответил Борис.
— Мог бы и сказать, что он катой, — согласилась я. — Но пи́здить было зачем?
— Оно у меня отсосало без презика, — сказал Борис. — Я его оттарабанил в сраку без презика!
Пока я соображала, причем здесь презики, ведь речь идет о ледибое, Борис тоже молчал.
— Стишок Соголуба знаешь? — спросила я. Не дожидаясь ответа, я продекламировала:
— Наши мальчики любят друг друга так страстно,
Что совместно и спят.
Разгонять их по койкам, ей-Богу, напрасно;
Пусть слегка пошалят:
Ведь ребенка они не родят,
Значит, вместе им спать неопасно.
Я помолчала и добавила:
— Федор Сологуб. 1891 год. Уже тогда знали, что детей от двух мальчиков не будет.
Борис молчал.
— А еще знаешь, анекдот такой есть, — продолжила я. — Приходят к Айболиту зайчик и белочка. И говорят: «Добрый доктор Айболит, мы живем уже вместе полгода, но детей у нас нет. Это все потому, что мы зайчик и белочка?» А Айболит им отвечает: «Не, дебилы, потому что вы мальчик и мальчик».
— Ленка, бля, — наконец, выдавил Борис. — Ты дура или прикидываешься? Пидоры заразные. Мне теперь хер знает сколько раз сдавать на всю эту мерзость, пока анализы не подтвердят, что обошлось.
Борис немного помолчал и добавил:
— Но самое-то главное, что вот ЭТО надругалось над моими взглядами. ОПУСТИЛО меня!
— Не на зоне, чтобы об опускании рассуждать, — ответила я. — Ты же толчки моешь? А с такими взглядами не должен. Толчки могут только петухи мыть.
Борис ничего не ответил.
— Кроме того, опустить — это ты его опустил, а не он тебя, — в чем разница, я так и не понимала, но решила все же сказать. — Ну подолбился в сракотан, что из этого? Как там говорится? Один раз не…
— Не один, Ленка… — прервал молчание Борис.
— Ну, бля, сходи к психологу, в церковь, не знаю, в дацан, — я начала накидывать варианты. — Пешком в Дивеево в паломнический тур сходи. Земных поклонов понаотвешивай. Буддийские барабанчики покрути. Как там? Ом мани падме хум?
— Ленка… — задумался Борис. — Ты это, человек хороший… Но прошу тебя, пожалуйста, съебись отсюда.
Решив, что Борис прав, я вернулась в свою комнату.
***
После нескольких недель затворничества Борис как ни в чем не бывало вернулся к учебе. Соврав всем преподавателям, что он пропускал пары по семейным обстоятельствам, Борис с некоторым удивлением и облегчением заметил, что никто не припоминает ему эту ссору-скандал-мордобой. Студенты из Тайланда все так же ходили на пары и игнорировали Бориса как явление, впрочем, этот игнор был взаимным. Как мне впоследствии рассказал Борис, его вызывали «на ковер» к коменданту и пообещали выселить из общежития за следующий косяк. Возможно, именно поэтому комната Бориса не раз была признана образцовой — в том, что «косяк» подразумевался в виде драки, а не логова тараканов, Борис слишком сомневался. О том, что все-таки произошло, я узнала правду несколько позже. Как выяснилось, Борис предложил пришедшей к нему тяночке «нормальный» секс, а она ответила, что это невозможно чисто технически – природа не предусмотрела подобного отверстия. Борис сперва не понял, о чем идет речь, а потом, когда тяночка продемонстрировала свой половой член, с матами выставил ее из своей комнаты, а потом сразу же ринулся уходить в запой.***
После окончания магистратуры Борис и вправду женился, а буквально через пару лет стал отцом, через год — повторно. Как мне казалось, Борис и ко мне подкатывал, но связывать свою жизнь с человеком, который может начать драку и поднять руку на девушку, пусть эта девушка ненастоящая, мне было жутко. Хотя, не скрою, сперва я испытывала к этому студенту некоторую симпатию. Судьба развела нас с бывшими одногруппниками: ни встреч на пятилетие выпуска, ни чего-либо подобного не было. Те, кто общались до поступления, так и продолжали общение, во всяком случае, если верить социальным сетям, а остальные успешно воспользовались шансом «не видеть всю оставшуюся жизнь этих людей». С Борисом я встретилась случайно, гуляя с коляской по набережной. — Как жизнь, Ленка? — спросил он меня. — Прекрасно, — ответила я, показывая рукой сперва на коляску, а потом и на живот. — Сколько мало́му? — полюбопытствовал Борис. — Два годика и три месяца, — ответила я. — И зовут его не мало́й, а Витька. Мало́го у нас нет, есть только мала́я, если узист не соврал. Борис улыбнулся. — Когда третьего? — спросила я. — Помнишь? За того дебила, который сам никогда детей не родит. — Это только наш, — намек на одного из преподавателей был очевиден, — мог говорить, что женщина — это рожательная машина. Куда спешить? Еще вся жизнь впереди. Казалось, Борис остепенился. От прежней резкости и прыти не осталось и следа. Или мне просто так казалось. Во всяком случае, в новостях или интернете я ни разу не читала и не слышала, что кто-то устроил подобный пикет, как это было много лет назад. — Яночка, Яночка! — вдруг подскочил к дочери Борис. — Ну кто же так рисует? А где голубая линия? Радуга обидится, что ты ее так искалечила! Не выдержав, я рассмеялась, глядя на то, как Борис пытается подрисовать в меловом рисунке на асфальте еще одну линию. — Вот, то ли дело, — добавил Борис. — Теперь это не хромоножка. А то прямо как, помнишь, в мультике было солнце с тремя ножками и одной ручкой. «Нет, Яночка, подрастешь и папа обязательно тебе расскажет, что это еще хуже», — невольно подумала я.
Примечания:
Автор будет очень благодарен отзывам)) Любым))
