Хранилище сокровищ

      — Вить… не надо… — бесполезно. Мой шёпот он похоже даже и не слышал. Прижимая меня к себе, целовал настойчиво, почти грубо. Руками по телу шарил. К «молнии» куртки потянулся, — Витя, да остановись же ты!       Руками в его грудь упёрлась, от себя отталкивая. Из объятий вырвалась. Глянула на него, прищурившись.       — Ты не в себе, — констатация факта, — Понимаю, день был не из лёгких. Но сейчас… просто езжай домой, ладно?       Пчёлкин, отдышавшись, всей пятернёй в свои рыжеватые волосы зарылся, голову к потолку запрокидывая.       — Не, мать, — языком цокнул, — ты приуменьшила. День не «не из лёгких», а по-настоящему хреновый! И это очень-очень цензурно сказано! — голос взлетел до крика, но в нём хрипотца пополам с неимоверной усталостью.       Да уж, свадьба Саши Белова завершилась… не так, как предполагалось. Совсем не так. Слишком много за один вечер впечатлений, так сказать.       Всё моё недавнее раздражение улетучилось. Правду сказать, оно вызвано было не самими действиями Пчёлы (которые, будем честны, мне очень даже нравились!), а тем, что целовал он меня не по-настоящему. В состоянии аффекта, вызванном недавними событиями: взрыве в новой квартире молодожёнов, рукоприкладством от Белого, несправедливыми обвинениями в подлоге гранаты… В том, что обвинения были несправедливыми и ложными, я была уверена. Доказательств не было, но мне хватило одного его слова и одного взгляда, в котором отразилось всё.       — Если торжественно клянёшься не приставать, то я тогда тебе на диване постелю, — помолчав, предложила и стала расстёгивать и снимать куртку, чтобы повесить её.       — Ты ж вроде как только что меня домой отправляла, — привычная ухмылка на Витиных губах. А в небесно-голубых глазах «спасибо. Спасибо, что позволила остаться. Что не дала со своими демонами в одиночку бороться».       — А я девушка переменчивая, разве не знал? — пошутила, улыбнувшись. Чтобы некоторую неловкость из диалога выдворить, — Ванная — прямо и налево, туалет рядом, — махнула рукой, направление указывая, — Чистые полотенца есть там в шкафу, мыла аж целых два.       Пчёла, верхнюю одежду и обувь тоже успевший снять, направился по коридору, но, поравнявшись со мной, взял мою ладонь в свою и прижался к ней губами. Тёплыми, шершавыми. Восхитительными.       — Благодарю, Анна-спасительница. Душ — это именно то, что мне сейчас нужно, — подмигнул и удалился.

***

      — Думаю, все волнения этого вечера отбили у тебя аппетит. Но. Яичницу я всё равно сделала. На всякий, так сказать, — покосившись на вышедшего из ванной мужчину через плечо, объявила, раскладывая еду по тарелкам.       За спиной послышалось шлёпанье босых ног по полу и скрежет отодвигаемого стула.       — Ань, тебе бы поспать, — заметил Пчёлкин, — Уже светает, но хоть несколько часов. Хоть ты и держишься, но ни за что не поверю, что не устала.       И не верь. Устала. Очень устала. Считай, вымотана.       Но…       — Ага, поспать. Чтобы проснуться от громогласного урчания твоего желудка? — привычно перевела всё в шутливый тон и повернулась к своему гостю лицом. Подошла к столу, поставила две тарелки: ему и себе, звякнула вилкой и ножом, — Приятного.       — Спасибо.       Витя ел молча, неторопливо, но с аппетитом. А может, скрывал от меня то, что ему кусок в горло не лезет. Мне вот не лез. И я просто наблюдала.       Внезапно Пчёла поднял глаза, столкнувшись со мной взглядом. Его губы растянулись в медленной улыбке.       — Ты чего это?       Пожала плечами.       — Да ничего, — улыбнулась, — Аппетита нет, вот, любоваться остаётся.       — Кем? Жуком, который от собственных братьев получил и которого все падлой считают?! — тон Вити моментально переменился. Наполнился злостью, раздражением и… болью.       Перегнувшись через стол, накрыла его ладонь своей.       — Ну ладно тебе. Саня вспылил. Да подозрителен, но сам же всё понимаешь… Ну чего ты? — поднялась из-за стола, к бригадиру приближаясь, — Всё образуется, вот увидишь. Верь мне.       Пчёла вдруг круто ко мне корпусом повернулся, руками талию обвив, и, к себе притянув, на колени усадил.       — Вить, ну мы же вроде договорились.       Он усмехнулся.       — Да помню, маленькая, помню… Просто ты… ты ж сейчас как грёбанный островок надежды для меня, понимаешь? Как что-то незыблемое в этом долбанном мире, — талию мою крепче сжал, в глаза взглянул. Хмыкнул: — Вот я и спасаюсь у тебя. Исцеляюсь тобой.       Мои глаза заблестели. Это признание было гораздо интимнее, чем если бы он сказал, что хочет со мной переспать.       — Ох, Витя, — пальчиками в его волосы зарылась, с улыбкой отмечая как он к моим рукам, словно кот, ластится. Устроилась на его коленях удобнее, и сама на себя потянула, — Господи, знал бы ты, жук, как у меня за тебя сердце болит… За всех вас.       Пчёлкин сжал меня в объятьях, его била дрожь. Он казался беззащитным и уязвимым как никогда.       — Прости… прости меня, маленькая… всех нас за эту боль прости, — прошептал-просипел, — А особенно… особенно меня прости. За то что к поцелуями к тебе лез, дебил… Прости. За всё прости. Ну, Анют, чего молчишь-то? Простишь?       — А может, я не хочу, чтобы ты за поцелуи извинялся. Может, мне они очень даже нравятся. Об этом не думал, м?       — Ань… Ты?!..       Замотала головой, на горячем лбу Вити поцелуй запечатлев и с его колен поднимаясь.       — Нет, нет, нет, ничего не говори пока. Не сейчас. Просто подумай об этом, хорошо?..