Часть одиннадцатая
8 мая 2023 г., 14:40
Отвернувшись от окна, я, наконец, нарушил уже пятиминутное молчание.
— Мне казалось, ты не хочешь торопиться с детьми до свадьбы.
— Черт, конечно нет, — Дейв остервенело крутнул руль в сторону, не сводя взгляда с встречной полосы. — Согласись, немного странно видеть невесту в подвенечном платье и с огромным животом. Я имею в виду, что в этом нет ничего ужасного, правда, но всё равно… Однажды меня с матерью занесло на такое торжество и гости пялились на молодоженов, будто им известна какая-то там грязная тайна. Вроде как если бы тебя в школе макала башкой в унитаз отдельная свора придурков, а на следующий день об этом в курсе каждый первый. И как только вышло…
— Так же, как и в миллионе других подобных случаев. Может, вы с Дженн как-то вечером решили обойтись без презиков. Может, она пропустила день, когда надо было выпить таблетки. Сейчас бессмысленно гадать, в какую секунду и каким образом оно случилось. Прими как факт.
— Какой ещё факт, Ал? Мы в полной жопе. С хера ли ты такой спокойный?
— Не знаю, — я пожал плечами. — Наверное, потому что в этом нет ничего неожиданного. Смотри лучше на дорогу, впереди грузовик.
За вчерашний вечер и сегодняшнее утро мы не говорили ни о чем другом, кроме как о беременности Дженнифер. Мы обсуждали какие-то совершенно бредовые идеи вроде внезапного исчезновения (и это без единой капли виски!), затем затихли в пустоте гостиной на час, потом заказали гору еды из индийского ресторана и до полуночи набивали животы, сидя перед экраном. Казалось, за стеклом медленно, но верно наступал Апокалипсис. На рассвете мы проснулись в совершенно разных местах — потому что Дейв задремал на диване у телевизора, а я прокрался на кухню и открыл бутылку какого-то вина. Вроде, того самого, которое предлагала распить в первый день Хэп. Я выпил, по меньшей мере, половину, а затем поднялся наверх, не дошёл до спальни и выблевал часть ужина в ванной. Рвота была вызвана отнюдь не интоксикацией — просто, вероятно, в тот миг я осознал, что свободы нам обоим теперь надолго не видать. Беда в том, что свыкнуться с этим несчастьем было… очень просто. Я уже не мог разделить с Дейвом его тревогу в полной мере, но попытался отговорить его ехать сегодня к Джеку и Джо — мне это казалось безумным решением. Он только отмахнулся. Мы всё-таки отправились в Бэзилдон.
— Нужно быть спокойным, — Дейв закурил, швырнул пачку Malboro с зажигалкой на приборную панель. — Ведь стать снова отцом — это же… Это же отлично. Всё как впервые: бутылочки, слюнявчики, распашонки…
— Отсутствие сна, — напомнил я, осторожно отнимая у него сигарету и затягиваясь дымом. — Грязные пелёнки, мольбы о тишине и, само собой, никаких ночных походов по клубам.
— Не думаю, что ты беспокоился об этом, когда родилась Пэрис.
— И правда. Я каждому её воплю радовался, как пятилетка радуется игрушке с функцией «нажми на кнопку и она запищит». Но в том-то и дело — я радовался, а ты сейчас не рад.
— Что за чушь ты несешь? Я априори обожаю своего ребёнка, что бы там ни было.
— Если бы ты говорил правду — то не сокрушался бы минуту назад по поводу того, каким образом тебе удалось его зачать, папаша.
— Боги, Чарли, — он дернул плечами, опустив голову, — заткнись. Давай не будем ругаться хотя бы сегодня?
Мне хотелось сказать, что я-то здесь вообще ни при чем, что это он постоянно заводит одну и ту же пластинку о том, насколько же всё дерьмово обернулось для нас… Но я молчал, докуривая. Дейву сигарета, судя по всему, была уже не нужна. Он вцепился в руль так, что пальцы побелели, и больше не обращал на меня внимания.
Джоанна жила в Бэзилдоне — я никогда не мог понять, почему она не осталась в Лондоне при всех имеющихся у неё после развода средствах. Может быть, ей, как мне, по душе было уединение, тихие кварталы с однотипной застройкой, маленькие садики, разбитые у каждого порога. Едва ли здесь она могла сбежать от прошлого, от тех дней, когда каждый бюллетень Depeche Mode Information Service писался от руки, когда почтовый ящик в доме её родителей был до отказа набит письмами фанатов, когда жених неизменно звал её на гастроли и когда всем казалось, что впереди грядёт нечто необыкновенное. Так и случилось. Я помнил её вытянутое лицо, по-своему красивое и по-своему странное, её забавный и немного неумелый макияж, её уставшие, но очень ласковые и добрые глаза — глаза человека, чья душа источает теплоту. Глаза человека, который присутствовал и держал Дейва за руку с самого начала — и был отброшен бесцеремонно, как только нашлись другие варианты. Мне хотелось верить, что я имел право осудить Терезу Конрой, однако полной уверенности не наблюдалось. И всё же я осуждал — и всегда выступал за Джо.
— Она будет в порядке?
— Что ты имеешь в виду?
Мы катили по залитым солнечным светом улочкам, местами утопающим в тени раскидистых деревьев. Бэзилдон. Я знал, что когда-нибудь вернусь сюда.
— Ну, ты сказал, что взял меня с собой?
— Конечно, черт возьми. Она посмеялась, ответила, что ей придётся наготовить больше закусок, чем обычно. Я предупредил, что мы привезём мясо на барбекю и всё такое.
— Дейв, мне кажется, ты должен был поехать один.
— Успокойся, наконец. Я же договорился. Они тебе обрадуются, вот увидишь.
Дом Джо стоял в конце переулка, небольшой, но очень аккуратный и тихий. На идеальном газоне у подъездной дорожки лежал брошенный велосипед — вероятно, достояние юного Джека. Мы свернули с главного пути и осторожно припарковались. Дейв выбрался из машины, остановился около багажника и принялся выгружать пакеты. Я молча помогал ему.
— Иногда так неловко, — признался он, передавая мне покупки. — Ну, знаешь, Рождество или Пасха обращаются в кошмар, если ты строишь семью с одной женщиной, а с другой у тебя общий ребёнок. Я хочу уделять Джеку больше времени, он заслуживает этого как никто другой. Нет, «заслуживает» это слишком плохое слово. Родительская любовь — не то, что надо заслужить. Я имею в виду, что…
— Понимаю, — кивнул я. — А Джо не думала отпускать его к тебе на зимние каникулы, например? Или летом?
— Мы обсуждали это, но…
Тут он дернул уголком рта и отвернулся.
— Что?
— Она всегда отвечает, что ей нужно время. Её тревога объяснима, но к чему беспокоиться, если я уже два года с лишком чист? Ладно, неважно. Может быть, сегодня что-то изменится и… Всё, она идёт. Эй, Джо!
Джоанна в уютных солнечных слаксах и вязаном розовом кардигане, накинутом поверх майки, спустилась к нам с крыльца. Она обняла Дейва, затем меня — я почувствовал едва уловимый сладковатый запах сигаретного дыма, исходивший от её волос. Еще она пахла домашней едой, утренними газетами, моющим средством и румянами.
— Привет, — сказал я и поцеловал её в щеку.
— Привет, Алан, — Джо скромно улыбнулась — она всегда немного стеснялась показывать зубы и, похоже, эта стеснительность до сих пор никуда не делась. — Хорошо выглядишь.
— Спасибо.
— Джек! Папа приехал!
Джек Гаан, которому через полтора месяца должно было исполниться одиннадцать, осторожно выглянул из-за двери — наверное, мать предупредила его, что гостей будет двое. Коленки в синяках, как подобает активному ребёнку. Маленькая копия Дейва с большими живыми глазами, шорты испачканы травяным соком. Ерунда. Он спрыгнул с последних ступенек и врезался в отца, обхватив руками. Секунд десять длилось это молчаливое приветствие друг друга — приветствие, не требовавшее никаких слов. Дейв обнимал его и ласково ерошил мягкие черные волосы. Ладонь на затылке Джека едва подрагивала. Джоанна улыбалась, но по её глазам было ясно, что она словно бы находилась где-то в своем мире, и я понимал причину. С каждой секундой мне всё сильнее хотелось тихонько смыться.
— Он подрос! — Дейв подмигнул Джо. — Балуешь его вовсю?
— Ничего подобного, — она с нежностью ущипнула Джека за ухо. — С ним полно хлопот, но я не жалуюсь. Кто из нас в таком возрасте не был ходячей катастрофой?
— Я не был. Мама говорила, что я хороший мальчик.
— Да, а потом покатился по наклонной. Шучу. У вас здесь столько всего — вы что, магазин ограбили?
— Мы с Чарли решили, что раз уж я приехал — грех не устроить праздник. Давай я отнесу всё в дом.
Джек по-взрослому сдержанно протянул мне ладонь и, смущаясь, пробормотал:
— Здравствуйте, мистер Уайлдер…
— Зови его дядей Аланом, наконец, он против не будет. Не будет ведь, правда, дядя Алан?
— Не буду, — подтвердил я, едва усмехнувшись. — Мы давно знакомы.
— Да, Джек, вы же столько раз играли вместе.
Но это было будто целую вечность назад. Я смотрел на Дейва — и не подмечал на его лице ни единого следа от тех волнений и удрученности, с которыми он сюда добирался. Одно в нём осталось от прежнего себя, утопавшего в любви к наркотикам — умение ловко скрывать правду.
— Пойду вперёд.
Он зашуршал пакетами и двинулся к крыльцу. Джек рванул за ним. Мы с Джоанной замыкали торжественную процессию — я с оставшимися покупками и она, приспустившая пониже закатанные рукава кардигана. В Бэзилдоне уже начинало холодать.
— Дейв живёт с тобой?
— Угу-м. Я предложил ему погостить у нас с Хэп недельку до начала тура, чтобы не мотаться ко мне в деревню из Лондона и обратно.
— Как мило. Хэп — это…
— Хэпзиба, моя жена, — я пропустил её в коридор первым. — Наверное, он не рассказывал тебе про развод.
И уж точно он не говорил ей о том, что я собирался развестись еще раз. Что за дрянная история, боже, словно второсортное телешоу.
— Мы много говорим по поводу Джека, — Джо отвела взгляд. — А про остальное он не особо распространяется. Мне кажется, ему неловко до сих пор.
— Вероятно. Но вы ведь были друзьями.
— Да. Он был и навсегда останется моим лучшим другом, что бы там ни вышло…
Дейв высунулся из кухни в прихожую.
— Эй, хватит шептаться, не то я обижусь!
— Идём, идём, подожди нас!
— Надеюсь, никто не будет против гарнира в виде жареного картофеля? Противень уже в духовке…
— Я только «за», но от мяса воздержусь. Дейв, вдвоем с Джеком справитесь?
— Без проблем, неженка. Сынок, пойдём пока посмотрим, как там мамин гриль.
— Тогда Алан поможет мне с салатом и напитками, о’кей?
— Конечно.
Джо вручила мне доску и нож, а сама пристроилась у раковины, чтобы помыть овощи. Я ждал её и прохаживался по кухне туда-сюда, думая о своём. Золотой полдень раскрасил гостиную в теплый цвет, лучи заскакали по стенам, отражаясь от стекла, за которым прятались детские фотографии в массивных старомодных рамках. Джек в коляске. Джек с детским ксилофоном. Джек, измазавшийся кашей. Джек, который наверняка до сих пор просыпался по ночам от редких кошмаров, в которых его отец лежал на полу ванной с пустыми глазами и исколотыми венами. А может быть, всё благополучно забылось.
Нет. Вряд ли такое забывается.
— Значит, ты развёлся с Джери? — Джоанна передала мне сладкий перец. — Порежь его кубиком, пожалуйста.
— Да, — я проверил пальцем остроту ножа и взялся за дело. — Давно, уже после того, как вы с Дейвом разошлись.
— Наверное, слишком бесцеремонно с моей стороны расспрашивать о таких вещах. Прости.
— Ерунда. Мы не виделись сто лет — разве это не лучший повод для сплетен?
— А тебе нравится сплетничать о себе? — хохотнула она. — Раньше за тобой такого не водилось.
— Ты теряешь драгоценные минуты — при Дейве-то расспросить уже не получится.
— Что ж, — Джо достала стаканы с верхней полки, — я знаю, что ты занялся своим проектом, когда ушёл. И еще я знаю, что ты накрепко засел в кроличьей норе под названием Хоршэм. И почему меня это не удивило?
— Потому что ты ждала чего-то подобного или потому что поступила бы на моем месте так же.
— Наверное. Всё такое странное в последнее время…
Если бы Джо только знала, насколько она была права. Всё смешалось, краски потускнели и тотчас же вспыхнули еще более ярко. И вот мы, я и Дейв, бежим от уготованной нам судьбы — спотыкаемся, но бежим, потому что меньше всего нам хотелось обманывать и меньше всего хотелось притворяться. Ненавижу притворство. Возможно, я бы так никогда и не осознал, что делаю это каждый день, каждый час и каждую минуту, если бы мы не встретились. Впрочем, даже если ты осознаёшь свою ошибку — как с точки зрения практики это может тебе помочь? Ответа на данный вопрос пока не нашлось. Говорят, что принятие болезни и готовность обратиться за помощью — первый шаг на пути к исцелению. Каков следующий? Кто мог бы нам помочь, кто успокоил бы наши души?
— Спасибо, что присматриваешь за ним, — Джо забрала у меня нарезанный перец и принялась шинковать латук. — Он этому рад, как видно.
— Дейв уже большой мальчик, он сам о себе заботится, — мягко поправил я её. — Ну, знаешь, все уроки выучены, мораль ясна, грядёт пора перемен… Хотя куда уж дальше, он и так изменился с девяносто пятого года — в лучшую сторону.
— Верно. Но ты не считаешь, что в том есть твоя заслуга?
— Какая заслуга? Меня не было рядом с ним. Не сказать, что я об этом не жалею, но…
— Зато ты был в его мыслях, — она пожала плечами. — Мысли материальны, Алан. Если ты чего-то очень захочешь — ты это получишь.
— Мало одного желания. Нужно что-то делать — и Дейв сделал всё от него зависящее. Он прошёл реабилитацию, черт возьми сколько месяцев проторчал на групповых собраниях, где многие истории похожи на его собственную. И он сделал это не для меня. Он сделал это для вас. Для Джека. Он мог умереть. Он хотел умереть и умер бы, но что-то вернуло его к вам.
Я сглотнул ком в горле. Джо смотрела на меня влажными, почти слезящимися глазами, отложив нож.
— Дейв так сказал тебе?
— А зачем говорить? Всё и так ясно, разве нет? Я не буду ссылаться на Бога или другие сверхъестественные силы, однако иногда чудо случается просто потому что… В общем, оно случается и нужно это принять. Без разговоров.
— Я знаю, что когда у него вновь случилась передозировка, он был мёртв какое-то время, — ей хватило сил взять себя в руки и её голос перестал дрожать. — Мёртв, Чарли, понимаешь? Это дно, тупик, конец пути. И я до сих пор с трудом верю, что он с нами. С Джеком. С Дженнифер — так ведь зовут его жену? Прости, что говорю с тобой о этом, когда прошло уже много времени — мне некому было излить душу… И я знаю, что он сейчас в порядке, но всё равно тревожусь иногда. Вот почему я рада, что вы вновь близко общаетесь. У него теперь есть надежный тыл.
— Да, — кивнул я, почему-то ощущая горечь на языке. — Теперь это действительно так. Джо, а… Что думает Джек? Он в порядке?
— В порядке. Мы не вспоминаем о том кошмаре три года назад. Думаю, Джеку легче воспринимать это как страшный сон или что-то очень далекое. Может быть, когда он станет старше, всё изменится, но он любит Дейва. Он его просто обожает.
Почему же тогда она медлила с окончательным возвращением ему всех отцовских прав? Я так и не спросил, сосредоточившись на нарезке помидоров.
— Весело проводите время, ребята?
Дейв заглянул на кухню, чтобы забрать мясо. Джек снаружи, видимо, остался присматривать за грилем.
— Замечательно, — хмыкнул я, налив себе стаканчик лимонного Tizer'а. — Джо такая же болтушка, что и раньше.
— Люди редко меняются.
— А ты, помню, утверждал совсем другое пару дней назад.
— Значит, я тоже изменился!
Проходя мимо, он слегка хлопнул меня по плечу и быстро прошептал на ухо:
— Пойдём со мной.
— Извини, Джо, мы…
— Ничего, я справлюсь. Всё равно уже немного осталось сделать.
Мы вышли во внутренний дворик, где вовсю щебетали птицы. Джека рядом не было видно.
— Бэзилдон не изменился, — Дейв засунул руки в карманы, плюхнувшись в раскладное кресло около небольшого стола. — Навевает воспоминания, а?
— Только о том, как меня в баре просили не сидеть, положив ногу на ногу, — фыркнул я, глядя на огонь. — Чтобы никто из местных не посчитал, будто я педик.
— Сейчас они были бы наполовину правы. Ладно-ладно, не смотри на меня так. Шутка. У тебя дерьмовый вид, Чарли. Что стряслось? Джо сболтнула лишнего?
— Я в порядке. Просто не совсем осознаю происходящее в реальности.
— Думаю, это тоже можно считать за «не в порядке».
Он встал, подошёл ближе, запуская пальцы в мои волосы. Мы не касались друг друга с самого утра и я уже чувствовал мучительный тактильный голод. Казалось, только его ласка могла ненадолго усмирить накатывавшие на меня волны тревоги.
— Так ли нам это нужно?
— Что именно? — Дейв сосредоточенно массировал мою макушку.
— Ну, признаваться, — рассеянно повёл рукой в сторону я. — То есть, нужно ли делать это сейчас? В ближайшее время?
— У тебя есть план?
— Ты же прекрасно видишь, что никакого плана нет. Нельзя предугадать, чем всё это закончится.
— Я думаю, что чем быстрее — тем лучше.
— А что насчёт Дженн и ребёнка?
Дейв помрачнел лицом, убрав с моей головы ладонь.
— Не знаю, Чарли. Как я сказал, мы в полной жопе, но нужно продолжать играть в эту игру — пока мы не придём к чему-то.
— К чему-то?
— К тому, что устроит всех, — невесело усмехнулся он. — К тому, из-за чего не будешь по ночам терзаться. Поговорим об этом по дороге обратно, если хочешь, о’кей?
Джо вынесла во двор тарелки. Я успел лишь кивнуть — и тут же натянул на лицо пустую, совершенно неискреннюю улыбку.
