Часть десятая
5 мая 2023 г., 16:22
— Я рад, что приехал сюда, — сказал Дейв, откидывая голову на подушку и устремляя взгляд в потолок. — Это была лучшая неделя… Как будто бы за всю мою жизнь?
— Лучшие полнедели, ты имел в виду, — я бросил на стул джинсы и забрался под одеяло, поближе к его теплому телу. — У нас осталось еще три дня, не считая того, который уже наступил.
— Время летит так быстро…
— Да, такое уж оно — время.
Пять пропущенных звонков от Хэпзибы. Еще два входящих вызова — от Дениэла. Она что, подняла его посреди ночи ради того, чтобы он со мной связался? Боже, Хэп, почему ты просто не легла спать, положившись на поговорку «утро вечера мудренее»? Я щелкал кнопочками мобильника, пролистывая номера в списке контактов, но глаза слипались, буквы с цифрами скакали туда-сюда так, что начинало подташнивать. Хватило трех дней, чтобы сполна ощутить ненависть к этой маленькой коробочке — она была как некий шпионский девайс, как прослушивающее устройство, которое ты случайно обнаружил в своей комнате за слоем обоев или за плинтусом. С тем же чувством отвращения тебе приходится зимой вытаскивать крысиный трупик из мышеловки, потому что грызуны сочли твой дом идеальным жилищем до первого потепления. С мобильником в кармане я уже не ощущал себя в безопасности. Мне хотелось раздавить его каблуком, утопить, швырнуть в кусты и забыть о том, что он там. Но я не забуду. Что с ним ни делай — он всплывёт в памяти, как надоедливое постыдное видение прошлого, и заставит захлебываться угрызениями совести. Тот самый «третий глаз», следящий за тобой из потёмок и твердящий, что он знает о тебе всё.
— А что потом?
— М-м? В смысле?
— Ну, что будет дальше, после этих трёх дней?
Дейв молчал, погрузившись в раздумья и не поднимая век. Я прижал его к своей груди, отложив телефон на прикроватную тумбочку, и смотрел, как рассвет тщетно пытается пробиться лучами к нам в спальню. Спасибо вселенной за существование штор. Мы лежали в уютном сером полумраке, будто бы кто-то надымил здесь сигаретой, с торчащими из-под одеяла голыми ступнями, заспиртовавшиеся в собственном поту от слишком энергичных танцев. Нам было наплевать. На рассвете мы добрались до моего дома, кое-как вкатили машину в гараж и поплелись спать. Мы почти не говорили — до этой секунды.
— Не знаю. Наверное, стоит всё рассказать Дженн и Хэп как можно скорее. Я не хочу… Не хочу доводить всё до абсурда, понимаешь? Никаких интрижек, никаких тайных встреч — это же дерьмо полное, зачем нам так жить?
— У меня уже есть ребёнок. Развод…
Я отчетливо представил себе эту картину недалекого будущего: Хэп в застегнутом наглухо деловом костюме, подписывающую бумаги и сжавшую губы в тонкую, почти невидимую линию; себя, дожидающегося своей очереди. Мы решаем, как быть с Пэрис. Я, вроде бы, и готов отдать ей ребёнка — она прекрасная мама и хороший человек, но… Что-то внутри меня отчаянно противится всему происходящему. Что-то внутри меня отказывается верить, что это нам же на благо. Я чувствую себя последним мерзавцем — и не знаю, почему.
— И что теперь? Ждать до её совершеннолетия? Развод не помешает тебе общаться с Пэрис. Я ведь Джека навещаю.
— Сомневаюсь, что ему этого хватает.
— Ох, слушай, — цыкнул он раздраженно, — лучше так, чем постоянно лгать. Я за правду. С меня вранья достаточно. Мы с Джо сохранили хорошие отношения с тех пор, как… Ну, разошлись. Та история с наркотиками до сих пор не выходит у неё из головы, но она рада, что я выкарабкался, и не против того, чтобы мы с сыном виделись и почаще. Она сама даже…
— Да знаю я, Дейв, знаю. Но проблема в том, что…
— Проблема? Нет никаких проблем, черт возьми! Это не проблема — сказать жене, что ты всегда любил другого человека, это называется быть честным. Думаешь, лучше годами прятаться по мотелям и гостиницам, а в остальное время улыбаться и лицемерить?
— Я этого не говорил, я хочу, чтобы ты понял, что меня волнует.
— И что тебя волнует, Ал?! Давай, поделись, заставь меня снова почувствовать себя как в девяносто пятом, когда ты свалил!
Он вывернулся из моих объятий и лег набок, утыкаясь в подушку — словно обиженный ребёнок.
— Ты боишься, что я уйду?
Нет ответа.
— Дейв?
За окном распевались проснувшиеся птицы — их пронзительный крик нарушал утреннюю тишину, такой же привычный, как гул в проводах линий электропередач, мимо которых проходишь во время неспешных прогулок. Кто-то вставал, а кто-то только засыпал. Я слышал приглушенное из-за подушки сопение Дейва и не знал, что сказать или сделать. Казалось, любое слово или движение приведёт к катастрофе.
— Мои переживания из-за разговора с Хэпзибой не означают, что я сомневаюсь в своем решении. Да, после развода будет трудно, но ты прав: это лучший вариант, нежели чем изменять тайком. Я… Волнуюсь. У нас с Джери не было общих детей — мы поделили имущество и пошли каждый своей дорогой. Просто, неправда ли? Сейчас ситуация другая.
Даже если счастье с Хэп было иллюзией, ложью, чьих-то неведомых сил всё же оказалось достаточно, чтобы эта ложь приобрела костяк. Её уже нельзя развеять, словно дым, одним мановением руки. От этой мысли стало дурно.
— Ситуация другая, верно, — пробормотал Дейв обессиленно. — Я как всегда смотрю на всё поверхностно. Прости. Надо было включить мозги, прежде чем бросаться на тебя.
— Да, — фыркнув, я потрепал его по голове. — Скажи еще, как ты сожалеешь, что испортил мне сон и как сильно тебе хочется загладить свою вину.
— Ладно, ладно, я сожалею, бла-бла-бла, мне хочется извиниться. Всё еще любишь меня?
— Ты сегодня ответственный за ужин.
— О’кей…
Он повернулся, закатив глаза, и стал устраиваться на моей груди, как довольный кошак.
— И ты больше никогда не будешь сомневаться в том, что я говорю или делаю. То есть ты можешь сомневаться, но самую чуточку. А лучше предварительно спроси, что я имел в виду и как всё обстоит.
Я погладил его щеку, другой рукой придерживая за подбородок.
— Эта ругань выбила меня из колеи.
— Меня тоже, честно говоря.
Дейв прикрыл веки. Держать его в объятиях было истинным наслаждением — особенно, когда он наполнялся спокойствием, когда негодование угасало, как остатки дня, когда не оставалось в нём ничего, кроме того, что я действительно любил и хотел беречь. Он не пытался спрятаться, его теплая щека прижималась к моему сердцу — к сердцу того, кто был ему дорог больше всего в мире. И мы лежали, слушали, как утро вступало в свои права, я смотрел на узкую полоску света, пробившуюся через щель между шторками — мне казалось, что это действительно конец всех распрей, мгновение, когда мы пришли, наконец, к общему знаменателю. Когда ничто уже неспособно будет оборвать нашу связь, укрепившуюся за эти дни, преобразовавшуюся, как преобразовался бы всё тот же луч солнца, пройдя через стеклянную призму с одной стороны и выйдя с другой в виде радужных клякс. Почему-то мы не решались уснуть, хотя очень хотели — на меня накатывала зевота, однако я не спешил дремать. Дейв, судя по дыханию, тоже бодрствовал. Наконец, он вновь открыл глаза.
— Чарли?
— М-м…
— Помнишь, я обещал Джеку, что навещу его?
— Кажется, да.
— Ты не мог бы съездить со мной? Скажем, завтра?
Я удивленно дернул бровью.
— Думаю, это будет немного… неловко. Он явно не ждёт, что отец притащит с собой кого-то постороннего. Вы же, наверное, захотите пообщаться и всё такое.
— Да брось, давай предложим Джо собраться на барбекю или что-то вроде. Купим кучу бутылок Tizer, с лимоном, там, или с апельсином. Посидим, отдохнём. Мне нужна твоя поддержка.
Я молчал, поглаживая его плечо.
— Они должны убедиться, что я правда в порядке, понимаешь? То, что ты будешь рядом, послужит лишним доказательством.
Как бы мне потом не пришлось совершать такие же осторожные визиты к Хэп, чтобы увидеться с дочерью. Осторожные визиты, полные неловкости, смущения и глупых плюшевых медвежат, которых вручаешь на прощание.
— Хорошо, я поеду с тобой. Засыпай, угу?
— Спасибо, — он слабо улыбнулся, зажмурившись. — Спокойного утра.
Я давно не видел Джо — наверное, с тех самых пор, как они развелись. У меня не было её номера, чтобы позвонить и поинтересоваться, как она. Наверное, раньше я даже не считал это чем-то необходимым, с таким же успехом глупо было бы звонить Грейн или Сюзанн. Я знал их мужей, этого хватало с лихвой, но они сами… В крайнем случае, я мог считать их хорошими знакомыми, милыми дамочками и так далее.
Джо Фокс и Джек, уже не такой крошечный, каким отец держал его на руках в Rose Bowl. Еще два призрака из прошлого, которые неизвестно что принесут с собой в мою новую жизнь, начавшуюся с той секунды, когда я увидел на пороге Дейва. Хотел ли я встретиться с ними? Возможно, да. А возможно, в глубине души мне просто не хотелось, чтобы он тоже начал сомневаться — и оттого у моего присутствия рядом с ним в этот момент даже появилась какая-то необходимость. Необходимость, которую я сам же и выдумал. Ну и пусть. Мои потяжелевшие веки сомкнулись.
***
— …да, да. О, погода здесь жуть — то в жар, то в холод бросает. Нет, я не застудил горло, Дженн, упаси Боже. Моё чертово горло в лучшей форме, чем когда-либо, клянусь. Чарли говорит, что я пою еще круче, чем прежде. Но я такого не говорил. Что вообще происходит? За окном медленно догорал закат. Он еще не тлел, его пламя бушевало в небе, раскрашивая комнату в оттенки желтого и оранжевого. Наверное, это Дейв раздвинул шторы. Спросонья мне хотелось его проклясть за такую невыносимую пытку. — Милая, я пока не знаю. Ориентировочно дней через шесть. Нет, я не успею заскочить в Нью-Йорк, эта куча перелетов туда-обратно меня в могилу сведёт. Я знаю. Ну и что? Как и ожидалось, я ощущал себя разбитым. Нужно было как-то подняться с кровати, затащить себя в душ, отыскать в холодильнике какой-то намёк на ужин. Дейв обещал приготовить что-то съедобное. Мне чудился в воздухе запах только что снятого с плиты карри. А еще почему-то — сладкий аромат яблочного пирога, просочившийся из прошлого, из первого дня, когда Хэп еще была дома. Я будто бы наяву слышал смех Пэрис и её неуклюжую беготню по дубовым полам — вот она упала, ударилась коленкой, кажется, закатила скандал прямо перед матерью. Сейчас они обе ворвутся в спальню, одна на руках у второй, плюхнутся ко мне на кровать — и всё случившееся до этого окажется глупым сном, я снова посмотрю на календарь и обнаружу, что застопорился на числе «двадцатое августа», играю в свой собственный «день сурка» вновь и вновь без возможности выбраться. — …о’кей, я не забуду. Расскажи уже, как у вас дела. Нужно вставать. Я потянулся, нашарил на столике мобильник и бегло просмотрел последние звонки. Ничего. Дейв, судя по звуку шагов, прохаживался где-то в коридоре. — М-м, специальная новость? Вещай, мой персональный корреспондент. Что стряслось-то? Я сел на постели и завернулся в халат, пытаясь собрать мысли в кучу. Во рту было до отвратного сухо. — Ага. Угу… Странно, что Хэп не звонила днём. Обычно, если она действительно беспокоилась, то всегда перезванивала позже. Может быть, обиделась на меня? — …что?.. Я метнул быстрый взгляд в сторону двери. Шаги участились — он ходил туда-сюда. — Ты уверена? Это точно? Что вообще происходит? Дом будто не принадлежал мне, жил своей жизнью, а мы были подобны червям или крысам, забравшимся в подвал на зимовку. — Нет, я рад! Я чертовски счастлив, детка! Ты уже говорила родителям? Хорошо. Это просто замечательно, я расскажу Чарли, когда он проснётся. Я… Что? А, он наверняка… Ха-ха, ну да, если бы я еще пил — он бы проставился сегодня. Пот выступил на моих ладонях. — Мне жаль, что я не рядом, Дженн, и не могу тебя обнять. Ты… Ты — лучшее, что случалось за всю мою жизнь. Неправда! Ты же говорил то же самое мне! Я машинально обтёр руки об халат, нервно барабаня пальцами по колену. — В общем, начинай есть за двоих, родная. Если я приеду из тура и ты не поправишься хотя бы на пять килограмм — придётся всерьез за тебя взяться. Угу. А ты что думала? Конечно. Я люблю тебя любой, как и ты любишь меня любым. Угу-м. Ладно. Еще раз: я люблю тебя. Дошло? Славно. О’кей. По-моему, Чарли проснулся — пойду, обрадую его. Пока, Дженн. Целую. Я чувствовал себя так, будто услышал то, чего мне слышать не следовало. Вчера мы говорили о том, как важно иметь место, куда ты будешь возвращаться, чтобы ощутить твердую почву и не упасть — я и сейчас находился там, в том самом месте, но земля уходила у меня из-под ног. Казалось, за какие-то несколько секунд я был вывернут наизнанку, как тряпка, оказавшаяся в стиральной машине, скомкан, сморщен и выброшен обратно — туда, где я уже едва ли что-то осознавал. Туда, где мои мысли стали совсем тихими, а голос ослабел. Дейв зашёл в спальню, сжимая в руке телефон — и почти сразу же остановился, видимо, не ожидав, что я и впрямь очнусь. В его лице не было ни кровинки. — Дженн беременна. Я тупо смотрел на него. Я не мог нарушить воцарившейся мертвой тишины.
