Гак и рыбка

«Я новый телефон уронила», - ответила Венди Джеймсу. «Я куплю тебе ещё». «Ха-ха». «Ты дома? У тебя свободный вечер?» «Да и да». «Собирайся, я заеду через 20 минут». Венди не особенно поняла, куда надо было собираться. Замуж? Сейчас? Кое-как, ничего не соображая, куда-то, в общем, собралась. Джеймс заехал через пятнадцать минут. Молча зашёл, молча расцеловал её, куда попало, в лоб, в нос, в обе щёчки, взял за запястье, потащил за собой, усадил в машину. Самостоятельно пристегнул её ремень с таким выражением лица, будто к мачте привязал, чтоб девчонка не вздумала никуда сбегать. – В прошлый раз я видела это лицо, когда ты впервые вёз меня к себе домой, - пробормотала Венди, а потом тихо добавила, – капитан Крюк. Э… я всё правильно прочитала? Или глаза меня обманули? Ты мне предложение сделал? По вотсаппу? – Сам не понял, - пожал плечами Джеймс, – Да. Мы едем за кольцом. Я в шоке. Ты в шоке? – В шоке. Некоторое время они молчали. Потом Венди вдруг захихикала. – Что? – Джеймс. Серьёзно? По вотсаппу? – Чёрт. Да, получается. Ты хотела рояль? – Нет, боже упаси! Только не рояль!!! И зачем ты всегда спрашиваешь? Никогда! Никаких! Роялей! А-ха-ха-ха! Нет. Вотсапп – нормально. О, господи, что? Что?! О, господи!!! Я уже должна сказать, что согласна? Или от меня, как от приличной леди, требуется медлить и томить тебя ожиданием? Я приличная леди? Ха-ха-ха-ха! Венди взялась за голову, сползла по сиденью вниз. Тут засмеялся и Джеймс. – Венди, - бархатно промурлыкал он, – ты просто сказка. Я думаю, ты можешь считать, что… хм. Ну, что помолвлена? То есть, мы пока не назначаем никакую дату, более того, я вообще не знаю, ты, может, и не хочешь официального замужества? Я ведь не спрашивал… но я куплю тебе кольцо, ты будешь его носить и будешь считаться моей невестой. Всё. А дальше – я спрошу у Альфа, через какое время после знакомства бракосочетание считается обдуманным шагом, а не спонтанной прихотью, и поведу тебя в ЗАГС… Венди… Венди! Ну, прекрати! Баловница. Начиная со слов «спрошу у Альфа» Венди хохотала уже почти истерично, закрывала рот руками, это не помогало, смешинки так и рвались наружу вместе со слезами и коликами. Джеймс глядел на неё краем глаза и думал, что, если честно, предпочёл бы повести её в ЗАГС уже сейчас. – Он спросит у Альфа… - не унималась Венди, хватаясь за живот, – спросит… у Альфа… ах-ха-ха… бракосочетание… БРАКОСОЧЕТАНИЕ..! Ой-ой-ах-ха-ха-ха! Мистер Роджерс..! Вы старый романтик..! Капитан..! Сэр! Ах, я буду Ваша, буду Ваша! Замуж – по вотсаппу! А-ха-ха-ха-ха!!! А-ха-ха-ха! Ха-ха… ха… ой… ха-ха… ой… ох… ой. Джеймс? Что? Подожди. Куда мы едем? Джеймс коварно на неё оскалился. – Джеймс… чёрт… у меня нет с собой паспорта… – Я всё взял. Венди показалось, что кто-то нажал на рычаг отключения от реальности в её голове, и в следующий раз она более или менее ясно осознала себя где-то посреди Вандомской площади. – Знаешь, была б у меня возможность телепортировать тебя прямо сюда, или как-то доставить тебя так, чтобы ты до последнего не знала, где окажешься, я бы такой возможностью воспользовался. Ты бы видела свои глаза в аэропорту… даже не представляю, что случилось бы с тобой здесь, если бы ты только здесь поняла, какой это город. Лопнула бы? - умилялся Джеймс, держа Венди за пальчик с кольцом, а Венди, опухшая и зарёванная, всё прижималась то ушком, то губами к его плечу. – Дурак, - всхлипывала она где-то между поцелуями и прерывистыми вдохами, – Лопнуло бы моё сердце, вот что случилось бы! Тебе мало было сцены у Вольферса? Господи! У ВОЛЬФЕРСА, ДЖЕЙМС!!! О! Мне от одного этого впечатлений на триста лет вперёд хватит! А у Вольферса случилось вот что: Венди, уже проплакавшая в самолёте весь рейс от Лондона до Парижа, чуть не упала в обморок, когда увидела, под каким ювелирным остановилось такси. Сопротивляться она не посмела, понимала, что Джеймс сейчас пребывает на пике энергии короля мира, и делала то, что от неё требовалось – принимала… но… Вольферс… только дышать воздухом рядом с этим истинным музеем великолепных украшений уже было бесконечно дорого. Естественно, Джеймс предложил Венди выбирать из тех колец, представленных в особом зале, цены на которые были не указаны, чтобы не вызвать ни у кого сердечный приступ, Венди собрала всю свою силу воли в кулачки, ткнула на то, которое покорило её с одного взгляда, с красным камушком. Колечко вынесли, передали Джеймсу, Джеймс встал на колено, успел сказать: – Венди Мойра Анджела Дарлинг… Дальше не договорил, так как Венди не справилась с импульсивностью, кинулась ему на шею, не рассчитала, оба они упали на пол, оба расхохотались, стали целоваться, Джеймс надел кольцо ей на пальчик, потом Венди ещё минут десять плакала, лёжа клубочком, а Джеймс лежал рядом и гладил её волосы. С продавца взяли клятвенное обещание не выкладывать пока в сеть видео всего этого, которое он, подлец, услужливо заснял, а продавец взял с Джеймса и Венди клятвенное обещание сообщить ему, когда будет можно. Потом, разумеется, были совершены все действия, предписанные процедурой, пройдены все этапы: примерка этого и других колец в отдельной комнате, разглядывание камней под специальной лупой, внимательное выслушивание истории выбранного украшения… Венди ничего из этого не запомнила. – Почему Вольферс? - она взглянула на кольцо на секундочку и снова поскорее вложила пальчики Джеймсу в руку, точно боялась смотреть слишком долго, – То есть… ох. Раньше я бы сказала так: человек твоего уровня, по моему мнению, выбрал бы… что? Тиффани? Картье? – Человек моего уровня, ха-ха, да, я это помню, - фыркнул Джеймс и самовлюблённо пошевелил усами, – Не знаю, почему. «Вольферс» на «W» начинается, как «Венди». – А почему Париж? – Честно? Случайно. Изначально я планировал главный магазин в Брюсселе, но с рейсом не сложилось. К тому же, Париж – романтично, ха-ха! Я же старый романтик, да, маленькая мисс Дарлинг? – Ах, Джеймс… * – Ах, Питер, - Майкл буквально облизывал ангельское личико Питера Пэна в приступе сумасшедшей любви и преданности, – я не знаю, как благодарить тебя… Как благодарить… Питер только что подарил Майклу ключи от BMW M8 Cabrio: предложил поехать с ним в салон на тест-драйв, выбрал самую дорогую машину из наличия, сказал «заверните» и отдал Майклу ключи. Майкл решил, что ему дают ключи – просто подержать, а когда Питер уселся на пассажирское, минуты две тупо лупоглазил на своего возлюбленного. Потом сообразил, что к чему, испугался, начал совать ключи Питеру обратно со словами: – Ты шутишь? Нет! А Питер сначала обиженно надул губы, но передумал и посмотрел на Майкла влюблённо и с аппетитом: – Я всего лишь дарю тебе ключи, а ты так остро реагируешь… такой чувствительный… нежный такой… сладенький… я тебя съем, малыш, съем… ням-ням… но сначала сделаю тебя счастливым. Со мной ты будешь самым счастливым, зайка! Ты счастлив со мной? – Питер… да, да… очень-очень счастлив… но… нет, пожалуйста, это слишком дорого… я не могу… – А твоё мнение не учитывается, ха-ха! - Питер потянулся к Майклу и любовно погладил его щёку, – Не думай, ладно? Зачем тебе думать? Давай, думать буду я, у меня это лучше получается, а ты садись, прокати меня, поехали, я поставлю тебя на учёт! А дома – поставлю на колени… К вечеру Майкл был поставлен на колени пару раз подряд, лежал в кровати счастливый, нацеловывал Питера, никак не мог остановить поток комплиментов, сердце у него буквально выпрыгивало из горла. – Люблю тебя… люблю тебя… люблю тебя… – И я тебя люблю, малыш. Я б тебе весь земной шар подарил! Когда у тебя день рождения? Подарю тебе земной шар. – Питер, не надо, - охнул Майкл, поправил любимый золотистый чуб и сел с некоторым трудом, – У меня день рождения третьего апреля, но мне ничего не нужно, не дари мне ничего! Достаточно будет утреннего поцелуя… Питер округлил на Майкла свои озорные зелёные глаза и изумлённо открыл рот: – Третьего апреля?! И когда ты собирался мне об этом сообщить? Это ж уже вот-вот, через неделю! Хотел, чтобы я пропустил, а потом выставил бы меня виноватым? – Нет, нет! - испуганно запротестовал Майкл, удивившись такому странному предположению, – У меня… на Фейсбуке указано… – На Фейсбуке я смотрю только на твои фотки, малыш, ни на что больше не отвлекаюсь. Свернувшись рядом с Питером счастливым и жизнерадостным калачом, у которого за какой-то месяц сбылись вдруг все возможные и невозможные мечты, Майкл ткнулся носом куда-то парню в рёбра, запустил руки вокруг стройной мальчишеской талии и обнял её. – Люблю тебя, - вздохнул он, – Не вздумай мне больше ничего дарить, мне и так неловко. Расскажи лучше, что я могу дарить тебе? – Время, - без раздумий ответил Питер и потрепал Майкла за ухом, – Я хочу твоё время. С тобой мне не так одиноко. – Всё моё время – твоё, - Майкл лизнул его, стиснул крепче, – Что ещё? – Мысли. – Мысли? – Мысли. Хочу, чтобы ты думал только обо мне. Чтобы сошёл от меня с ума. – Я только о тебе и думаю! Ты один в моей голове сутками напролёт! – Чувства, - предложил Питер и Майкл сладко ему улыбнулся: чувствами он тоже был переполнен, – Эмоции. – Какие чувства и эмоции ты хочешь? – Самые сильные. Взрывные. – А взрывной секс ты хочешь? – Хочу. – Сейчас? – Ага. Подаришь? – С радостью… Если рассуждать открыто и честно, у Майкла такого яркого секса, как с Питером, никогда в жизни не было. Майкл считал себя тем ещё героем-любовником, легко вступал и в длительные, и в короткие связи, всегда отдавался процессу с удовольствием, был чувственным, любил порадовать партнёршу или партнёра, заботился о чужом оргазме, не стеснялся спросить, как его избранница или избранник предпочитают достигать пика, вообще любил поговорить на эту тему, выведать подробности, поделиться своими. Эти откровенные, чаще даже шутливо-грязные разговорчики всегда добавляли перчинки в процесс, дарили яркие ощущения, но то, что вытворял с Майклом Питер, ни в какое сравнение не шло ни с каким его прошлым опытом. Кроме того, что Майкл выяснил, что ему нравится пожёстче – сильно нравится, очень сильно, до алого стыда на щеках – он ещё и с огромным интересом вовлёкся в использование всяческих интимных игрушек. Игрушки, правда, не все приходились ему по душе, но играть любил Питер, а Майкл любил Питера и испытывал дикое возбуждение, когда видел как красиво у него встаёт. Секс с Питером был наполнен чем-то таким необузданным и волшебным, что Майкл буквально парил от удовольствия, не заметил, ни как пролетел месяц знакомства, ни как весь мир замкнулся на златокудром красавчике Питере Пэне и сузился до хитрых искорок в любимых зелёных глазах. Майкл так и не рассказал никому о том, кто именно занял его тайный пьедестал под названием «любовь всей моей жизни». Майкл сам пребывал на пьедестале, Питер ласково и триумфально возвысил его, осчастливил, залюбил изо всех сил, убедил его в его исключительности, тысячу раз уже, должно быть, признался ему, что нашёл в нём все свои мечты и ожидания, и что считает его идеальным. «Моя душа» – так он записал Майкла у себя в телефоне. «Твой вождь» – а так он сам себя переименовал в телефоне у Майкла, и на аватарку поставил фотку с той вечеринки первого августа, выбрал кадр, где нахлобучил пышные индейские перья прямо поверх эльфийского колпачка. Майкл обожал эту фотку и всегда, когда Питер звонил ему, отвечал «слушаю и повинуюсь, великий вождь». И Питер был счастлив, каждый раз хохотал, как впервые. Догадливая и чуткая Венди заподозрила, что с братом творится что-то странное, ещё до того, как он не явился на работу в её день рождения. Но Майкл молчал, никак и ничем себя не выдавал, Венди была в курсе только, что он встретил «того самого», и списывала всё на активный выброс дофамина (и была очень-очень права). А потом вся эта эпопея с записью медитации, покупкой кольца и предстоящим замужеством, то есть, свадьбой, то есть, ЗАГС, миссис Джеймс Роджерс и всё такое, раскачала её собственные гормоны, и Венди не сразу даже осознала, что уже две недели как работает на банкетах и других событиях с этим новеньким долговязым Кристофером по причинам «я приболел», «не могу сегодня выйти», «не приеду», «в ближайшее время не на связи». В конце концов, она и сама раньше всё бросала, когда влюблялась… Майкл хоть и был, как казалось Венди, намного мудрее неё, но он вполне мог подвергаться импульсивным решениям, работу Кристоферу передал грамотно, никого не подвёл… Всё изменилось в тот день, когда уставшую после утренних записей аудио, а затем и нарочито весело (как всегда) проведённого эфира Венди уже по привычной схеме подкараулила у Дома Вещания Тинкер Белл. Венди и не заметила бы исхудавшую и похожую на глисту Тинк, проплелась бы мимо, спала на ходу, но Тинк встала прямо напротив неё и писклявым голоском произнесла: – Венди. Привет. Венди чуть не подпрыгнула от неожиданности, сон как рукой сняло. – Чёрт! Здравствуйте! Прошу прощения, я Вас… о, боже, Тинк, это ты? Я… прости, я тебя не узнала. Минуту Венди лупоглазила на тощую Тинк, разглядывая кошмарные синяки у неё под глазами, а Тинк смотрела на Венди и, видимо, подбирала слова, что было крайне на неё не похоже. Венди поёжилась, инстинктивно шагнула назад. – Тинк… - с опаской начала она, не представляя, как оправдаться насчёт Лос-Анджелеса, и мысленно уже прикидывая, в какую сторону пуститься бегством, если ревнивица приготовила для неё кислоту, – У меня с Питером ничего нет, клянусь… и никогда не бы… – Эм Дэ Ивент это твой брат? - перебила её Тинкер Белл, дрожа с головы до ног. – Что..? - Венди пришлось потрясти головой и поморгать, чтобы не усомниться в окружающей её реальности. – Майкл… Дарлинг… он… кто? Твой брат? – Что? Майкл? Да… Тинк, что происходит? Я не пони… Но Тинкер Белл не дала ей закончить, она вдруг громко разрыдалась, села на корточки прямо посреди улицы и уронила голову в колени. – Господи, Тинк! Ты что? Боже! Что случилось? Что с тобой? Причём тут Майкл? - Венди по инерции села тоже, осторожно тронула бедняжку за плечо, а что делать дальше – не знала: Тинкер Белл ведь не была ей подругой, с трудом даже могла называться знакомой, – Боже… Тинк… ну… так, идём, давай отойдём, что ли… Ох. Ну? Что такое..? Я чем-то могу тебе помочь? Издавая невнятные звуки, среди которых различалось «Дарлинги» и ещё несколько матерных эпитетов, выставляющих всех в мире Дарлингов в крайне невыгодном свете и характеризующих их катастрофически гадко, Тинк безвольно разрешила увести себя к покатому крылу здания. – Так, - сказала ей Венди почти строго, – Я слышу, что ты нас всех ненавидишь и желаешь нам страшной смерти. Я тебе сочувствую, что бы там у тебя ни приключилось, но я сейчас развернусь и уйду, если ты продолжишь поливать нас грязью. Ты можешь сказать, что происходит? Попытайся, хотя бы? И имей ввиду, тут камера у служебного входа, мы прямо под ней. Не вздумай причинять мне вред, если планировала. Господи! Ну? Что, Тинк, что?! Почему ты плачешь? Причём тут… И в этот момент Венди осенило. Пазл сложился сам собой, она уронила челюсть, схватилась за голову и сильно побледнела. – Не-е-е-е-ет… - простонала она, – Нет, Тинк, не-е-е-е-ет!.. Умоляю… только не говори мне сейчас, что мой Майкл увёл твоего парня… Конечно, Венди не имела никакого злого умысла, просто не успела подумать, но Тинк, когда услышала эти слова, бессердечно и неумолимо констатирующие сей драматичный факт, буквально захлебнулась в слезах, она опять села, только теперь – совсем села, чуть ли не легла, облокотилась плечиком на каменную круглую стену и зашлась в истошном рыдании. Венди почувствовала, что сама хочет срочно лечь, так как ноги едва её держали. Пикнул телефон. «Задержался лечу буду через пять», - высветился текст от Джеймса, а сразу за ним пришло второе сообщение, – «Еду по Портленд выходи на угол». Венди показалось, что она успела ответить Джеймсу, но она не успела, сделала это, очевидно, только в своей голове, так как чат остался пустовать, Джеймс подъехал, увидел Тинк, наплевал на правила парковки, по-пиратски влез на бордюр, вызывая у прохожих возгласы недовольства (рядом с Тинк уже собралась толпа любопытных зевак), выпрыгнул из машины, сходу спрятал Венди к себе за спину и самоотверженно заявил: – Это была моя идея!!! А потом различил, что Венди тихонечко стучит по его плечу и мотает головой из стороны в сторону, намекая, что речь у неё с Белл шла, видимо, не о полёте в Лос-Анджелес и грандиозной неудавшейся подставе. Кто-то полез за телефоном. Венди, медийная личность, сию секунду прыгнула в Гелентваген, чтобы спрятаться за тонировку, и Джеймсу ничего не осталось делать, кроме как подать Тинкер Белл, размазывающей сопли по лицу, руку, предложить помощь, усадить в автомобиль, закрыть за ней дверь и побыстрее слинять с места событий. – Ты в порядке? - спросил он у Венди встревоженным и мягким голосом, и Тинк на заднем сидении накрыло новой волной безудержных слёз, – Что случилось? Потом он достал из бардачка бумажные салфетки, выдал их Тинк и прошипел: – Белл. Если ты обидела мисс Дарлинг, я… Тут Тинк громко высморкалась, а Венди, пребывая в состоянии шока, сумела положить руку Джеймсу на колено и выдавить: – Всё нормально. Джеймс свернул на ближайшую парковку по Оксфорд-стрит. – И..? Белл, тебя какие черти к мисс Дарлинг принесли? Что у вас тут стряслось? Куда мне тебя везти? Тинк была явно не в состоянии говорить связно, так что за неё ответила Венди. Предварительно предложила: – Тинк, заткни уши, я скажу это ещё раз. Та послушно заткнула. Джеймс изогнул бровь. Венди проговорила шёпотом. – Майкл увёл у неё Пэна. Мой Майкл. Я в ужасе. Это какая-то Санта-Барбара. Видать, это Пэн тот самый «тот самый»… и, похоже, это Майкл… - Венди взглянула на Тинк, удостоверилась, что та не во внимании, и беззвучно сказала Джеймсу на ухо, – Майкл ему рассказал… про наш план… я в ужасе. В ужасе. Ненавижу интриги. И мне почему-то страшно. – О, Господи, - устало и протяжно вздохнул Джеймс, прикрывая глаза металлической рукой, и проворчал в адрес Пэна несколько очень мерзких слов, – …кусок дерьма. Так. Ну… э… Он тоже наклонился к Венди, чтобы шептать на ухо: – А с ней что делать? Что она хотела от тебя? – Я не знаю, - чуть шевеля губами ответила Венди, – спросила, кем приходится мне Майкл, и всё, дальше – это. – Я хотела… хотела… - булькнула Белл с заднего сидения, и Джеймс с Венди зеркально на неё развернулись, абсолютно идентично изображая внимание и участие на лицах, – ой… вы одинаковые… надо же… а что у вас был за план… Венди страдальчески захныкала. Ответил Джеймс: – Я хотел, чтобы Пэн больше не работал в THI, – серьёзно сказал он, подивившись, как так быстро сумел найти безобидную формулировку и не наврать. – Это хороший план, - Белл втянула носом сопли, поперхнулась и высморкалась в салфетку ещё раз, – Вы хороший, мистер Роджерс. Я давно знаю, что Вы хороший. И ты, Венди, тоже хорошая, - пробубнила она, потёрла заплывшие глаза и хмыкнула, – Почему ты всегда на меня плохо думаешь? Ждёшь, что я тебе наврежу? Я… я же тоже хорошая… я же… не плохая… – Ты уже делала это, - Венди пожала плечами, но в глазах у неё теплилось искреннее сочувствие. – А… ну… да… но… ну… нет, я не буду, не буду больше, честно не буду… Крюк же меня потом в порошок сотрёт… я… я только хотела спросить про… про Питера… и… и… эт-того… Эм… Эм… Д-дэ… с-серьёзно т-там у них… ил-ли-и т-так… д-думала, ты зна-а-а-а-е-ешь… Слёзы хлынули ручьём по новой и закапали у Белл с подбородка. Венди с надеждой глянула на Джеймса, всегда так делала, когда не знала, как решать какую-то проблему, но Джеймс беспомощно развёл руками, всем своим видом давая понять, что мечтает сбежать из собственного автомобиля. – Я не в курсе, - Венди удручённо вздохнула, – Майкл ничего мне не рассказывал. И, видимо, специально. Не думаю, что я могу тебе чем-то помочь… Майкл мой брат, но он взрослый мальчик, вразумлять его я не собираюсь и тебе не советую. Даже не думай его преследовать. – Да не буду я..! - огрызнулась Тинк, булькая и задыхаясь, – Надоели со своими нападками! Злобно выкидывая ворох сопливых салфеток под ноги, она развернулась в кресле боком, облокотилась на дверь, подтянула колени к груди и, болезненно нахмурившись, обняла себя за живот. Венди посмотрела на неё внимательно-внимательно. Сглотнула. – Счастье моё, - шепнула она Джеймсу, – спроси у Старки, он далеко? Или Джукс? Может, ты поедешь домой, а я приеду сама… ну… попозже? Мы с Тинк ещё немного тут… поболтаем. Джеймсу эта идея, естественно, понравилась, он с благодарностью сжал вендину ножку, молча и с облегчением кивнул, сказал, что позвонит Билли на улице, и поскорее слинял от девчоночьих драм. Не сдержав глубокого вдоха, Венди вышла из машины и села рядом с Тинкер Белл на заднее. Начала очень осторожно: – Тинк. Я… можно я задам тебе личный вопрос? – А-га, - всхлипнула Тинк. – Ты… так огорчена… ну… то есть, Пэн, он же всё время так себя ведёт… но раньше ты так не расстраивалась?.. Скажи… ты… ох… ты сейчас… ты, наверное… ты… ты в положении? - мягко предположила она и сразу же добавила, – Извини, пожалуйста, если я лезу не в своё дело… – В положении? - Белл подняла на неё замученный взгляд, – В смысле… в смысле, беременна? – Ну… да… так за живот держишься… я подумала… – А! - Тинк утёрла слёзы вместе с соплями и слюнями рукавом свитера, – Нет, нет, я не беременна. Я… просто в этот раз всё по-другому. Не так, как обычно. Дерьмо! Они вместе живут! Я боюсь, что это у них серьёзно… Питер никогда раньше… с парнями… и никогда не жил ни с кем… даже со мной! То есть… я просто… гостила у него… подолгу, но… без вещей… Я его обидела последний раз… случайно… вскрыла коллекционную бутылку редкого виски… он меня прогнал… и всё… мы почти не видимся… у него всё время этот Эм Дэ… – Почти не видитесь, то есть, видитесь? – Он звал меня несколько раз, пока Эм Дэ был на работе, - беззаботно пояснила Тинк, и Венди почувствовала, как внутри неё закипает гнев на Пэна такой же, какой испытывал к нему Джеймс, – Но в последнюю неделю от Питера ни слуху, ни духу… он игнорирует меня… не отвечает нигде… как будто меня нет! Что ответить, Венди не знала. Неоднократно утешала Кэтрин в разных ситуациях, сама порой просила утешения, понимала, что осыпать Питера ругательствами делу не поможет, и что «всё будет хорошо» тоже особенно не подбодрит Тинк. В общем, она так и сказала, а потом спросила, может, Тинк хочет перекусить, или, может, надо отвезти её домой. Тинк сообщила, что желает заморить себя голодом и сдохнуть. – Слушай, - Венди на секунду ласково тронула её за руку, – Поговори с Альфом. Ты же знаешь Альфа? Который Мейсон, психолог JR. Я обратилась к нему недавно. Он… он поможет тебе. Мне бы и хотелось посоветовать тебе бежать от Пэна без оглядки, а Майкла лично унести из этой ловушки на своих руках, но так это, к сожалению, не работает. Ты понимаешь, что ваши… отношения… с Пэном… это не норма? Понимаешь, что так быть не должно? – У всех всё то же самое, - буркнула Тинк, – просто никто не признаётся. – Да, я знаю, так думать тебе сейчас легче, - Венди вздохнула, – Но это неправда. В здоровых отношениях люди подобным образом себя не ведут. То есть, если вы, конечно, имели изначальную договорённость изменять друг другу, наносить физические травмы и заниматься гостингом, то да… хотя, я подозреваю, судя по твоему состоянию, что не имели… но даже в этом случае расставание должно быть совместно принятым решением, следующим после честного разговора. Ты же не куколка игрушечная, чтобы выкинуть тебя, когда надоело, и подобрать, когда стало скучно. А если с тобой обращаются именно так, то… – Что такое гостинг? - живо полюбопытствовала Тинк. Даже в минуты полного отчаяния и тотальной подавленности Тинкер Белл была типичная Тинкер Белл. Будь ситуация чуточку полегче, Венди бы даже улыбнулась. – Гостинг, Тинк, это… - она подумала и решила, что надо сказать ей, как есть, без прикрас, – это форма абьюза. Когда человек исчезает без предупреждения, заставляя тебя мучиться и искать причину такого поступка. Если у тебя здоровая психика, то это – больно. Ты начинаешь копаться в себе, пытаешься разобраться, понять, в чём провинилась, чем обидела человека, раз он оборвал все контакты, страдаешь… а потом человек снова возникает в твоей жизни, как ни в чём не бывало. Без объяснений. И так по кругу. Это абьюз, Тинк. Умышленный. – Но я ведь обидела его? Испортила виски, открыла… – Но ты же не специально? И сразу извинилась, когда поняла? – Он сам просил открыть бутылку. Но я извинилась. Позже. Купила взамен другую бутылку, попроще. Приехала, он меня пустил. Я думала, всё хорошо. Ушла домой счастливая, собиралась вечером прийти сделать сюрприз, а там уже Эм Дэ с фургоном вещей. Хотелось прокомментировать всё жутко непристойными словами, но Венди сдержалась. Перелезла на водительское, скрежеща зубами от злости. – Поехали, я куплю тебе бургер. А потом отвезу тебя домой. Введи, пожалуйста, свой адрес в навигатор. Ты ешь сыр? Говядину? – Ничего не хочу есть. Хочу умереть. Всё ем. – Хорошо. Венди немного мимо правил вывернула с парковки МакДональдса, где они с Тинк и стояли, во въезд МакАвто, по пути послала воздушный поцелуйчик какому-то пожилому джентльмену на синем Рено, который поневоле пропустил красотку на Гелентвагене вперёд, смерив её неоднозначным взглядом. Попросила в окошке пару чизбургеров и две содовых, одну забрала себе, вторую вместе с бутербродами в пакете вручила Тинк. – Всё съешь, - наказала она учительским голосом, – Давай телефон, я буду смотреть, куда ехать. Домой Венди вернулась ближе к вечеру, Джеймс мудро поджидал её с бутылкой белого сладкого и всякими закусками, предположил, что его милая возлюбленная после всех утренних записей и дополнительного белобрысого стресса захочет немного расслабиться. – Я чисто из вежливости спрошу, как всё прошло, но мне на самом деле неинтересно, - фыркнул он, – то есть, я переживаю за тебя, и мне жаль, что подонок втянул в свои игры твоего брата, но я терпеть не могу эти темы, аж воротит, если честно. И мне ни капельки не жаль Белл. Если сможешь, то пощади меня и спаси от подробностей, м? – Ух, - Венди выпила сходу целый бокал и бесцеремонно улеглась кверху попкой прямо Джеймсу на колени, а голову спрятала под диванную подушку, – Что за напасть. Да, я тебя пощажу. Не хочу об этом всём не то, что говорить, а даже думать. Я отвезла её домой, передала мистеру Беллу лично в руки. Он славный такой, кстати, похож на гнома. Оценил кольцо – ещё бы, ха-х!!! – ну, а ей я настоятельно порекомендовала обратиться к Альфу за помощью. Мне страшно за Майкла. Но я же не могу пойти и высказать ему в лицо всю правду о его ненаглядном перевёрнутом цветочке… он ни за что мне не поверит, к тому же, он сейчас очарован, если я правильно всё понимаю… а я представлена в самом отвратительном свете. Ещё эта тема с Лос-Анджелесом… Тинк ничего про это не знает, кстати, слава богу… в общем, я, наверное, сейчас в позиции врага номер один, Майкл уже некоторое время со мной не общается и не работает. Налей мне ещё, Джеймс, я хочу напиться, уснуть и завтра лежать весь день дома. Недолго думая, Джеймс наполнил бокал – свой, а Венди отдал всю бутылку. – У тебя завтра разве нет банкета? Учеников? – Всё в среду. Сегодня был эфир, значит завтра вторник. А у тебя? – Банкетов и учеников нет, - хмыкнул Джеймс и пощекотал вендину попку, – Есть мои кретины-партнёры и придурки-подчинённые. Но я часов до трёх должен освободиться. Ты будешь ещё спать, если сейчас напьёшься. Принести вторую бутылку? – Давай. Только никому не рассказывай, что я злоупотребляю. Поехали завтра к немцу в гости? – Ф «Непогоду» за сауэгбгатеном и беглинен айсбайн? - Джеймс так похоже изобразил смешной немецкий акцент тучного Куксона, что Венди захихикала, а попка у неё чудно затряслась. – Ich bevorzuge Königsberger Klopse oder Maultaschen, - она аппетитно причмокнула губами с характерным «м-м-м», – айсбайн для меня слишком жирно! – Meine süße Prinzessin, - нежную попку теребили теперь две руки, живая и искусственная, они уже успели бессовестно оголить её, и Венди смешно вздрагивала тогда, когда румяных щёчек касался холодный металл, – und ich bevorzuge… ein Stück Schwarzwälder Kirschtorte… jetzt… Но потерплю, если ты не в настроении. Угощусь утром. Твоим утром, когда с работы приеду. Утром ты всегда в настроении… моя вишенка… Отвечая Джеймсу коварным мурлыканием, Венди хитро намекнула, что готова угостить его кое-чем другим, а дальше – предложила распоряжаться ей, как он захочет, и Джеймс, как всегда, не стал тратить времени зазря, раздел девицу, приговаривая всякие пошлые «съедобные» комплименты, отнёс её в душ, вручил ей в ладошки бутылку вина, сам намылил стройное женское тело, сам ополоснул, сам облизал в самых чувственных и горячих местах, дождался, пока Венди начнёт чертыхаться, а потом распорядился ей на своё усмотрение: подхватил и вжал лопатками в стену. Венди успела подразнить его словечками типа «ja», «schneller», «halt bloß nicht an» и как-то умудрилась одновременно кончить и расхохотаться. Джеймс присоединился к ней через секунду, забрызгал чудесный девичий животик и тоже посмеялся в процессе. Потом он снова сам отмыл Венди от последствий этого Abenteuer schamlos и сам отнёс её, хихикающую, в спальню. Вероятно, если бы не Джеймс, Венди бы жутко расстроилась из-за Майкла и Питера: прекрасно ощутила, как работают манипуляции, умело применяемые Пэном, на себе, и, более того, на сто процентов поняла благодаря Альфу, как именно Пэн был устроен. Джеймс как-то сказал, что до определённого момента считал всё это чушью… да, любой психически здоровый человек посчитал бы такое чушью, любой, кто лично с такими, как Пэн, не сталкивался (Альф и сам приводил Венди в пример себя: ни о чём подобном не подозревал, пока не женился на даме с диагнозом «нарциссический перверт» и не остался после развода кругом виноват, раздавлен и, впридачу, серьёзно болен да гол, как сокóл). Более того, с такими надо было столкнуться не просто лично, а – близко, тогда только эти люди раскрывали свою истинную личину. А так, всё наоборот: вокруг Пэна вращались тысячи человек, и все были уверены, что он – мухи не обидит. Сущий ангелочек. Соткал вокруг себя из золотых иллюзий светлый и непорочный образ. Одна Тинкер Белл, наверное, принимала настоящий удар на себя. Да, Тинкер Белл стопроцентно и сама была «ку-ку», как выразилась разок Венди, но даже самая отчаянная леди-сорви-голова не стала бы оставаться рядом с таким, как Пэн, по доброй воле. Тинкер Белл сидела на нём, как на наркоте, качалась на эмоциональных качелях в уверенности, что так и должно быть, и болтала ножками, а мир здоровых женщин смотрел на неё и недоумевал, почему нельзя развернуться и уйти. Увы! Нельзя. Пэн мастерски подсунул ей тяжёлую зависимость под соусом любви, и Тинк была рада обманываться. И то же самое происходило теперь с Майклом. Майкл проживал пока первый акт сценария трагедии: купался в любви, был возвышен и ослеплён своим идеальным счастьем, но его ожидали травматичное падение с пьедестала, болезненная подстройка под правила Пэна, изменённая психика и полное опустошение. Тем не менее, Венди не обманула ни Тинк, ни себя, когда сказала, что лезть в «Санта-Барбару» не намерена: интуиция подсказывала ей, что держаться от Пэна необходимо подальше, что всё затеяно просто ради того, чтобы действовать на её нервы и на нервы Джеймса, и Венди решила избрать единственно верный способ реагировать на ситуацию – не давать вообще никакой реакции и не кормить Пэна вообще никакими эмоциями. Уж лучше она с Альфом всё проговорит… К тому же, начинался свадебный сезон, Венди поджидала гора банкетов и поездок, плюс, где-то на горизонте маячила её собственная свадьба, поэтому справиться с тем, чтобы переключить фокус внимания на другие сферы жизни вообще не составило труда. Джеймс с некоторым самодовольством рассказал Венди, как Альф на одной из их встреч, на той, когда Джеймс задал ему свой вопрос, заключил, что, несмотря на обстоятельства предложения руки и сердца, предложение это точно не являлось сиюсекундной прихотью или импульсивным решением, Венди похохотала над Джеймсом потому как это было смешно, консультироваться с третьими лицами на такие темы, Джеймс парировал лукавые смешки комментарием, что ещё сотню-другую лет назад подобные вопросы вообще решались исключительно третьими лицами, и Венди тогда голосом Я Дарлинг промурлыкала, скромно опустив глазки, что её судьба, как молодой особы, решается самым благоприятным образом. – У нас будет банкет? - спросил у неё Джеймс и почесал протезом затылок, – Я, понятное дело, ко всем этим традиционным торжествам глубоко равнодушен. Но «человеку моего уровня», наверное, надо закатить вечеринку? Все закатывают, и непременно в среду, ха-х. Проведёшь свою свадьбу, а, птичка? Венди, которая пыталась одновременно читать сценарий на завтра, доедать остатки клопсов (щедрый Куксон, немного влюблённый в красавицу Я Дарлинг, решил, похоже, пожизненно обеспечивать Роджерса и его невесту едой, выдал им запаса на несколько дней вперёд «за отметочки ф Инстаггамчике и добгые отзывы»), запихивать кусочки картофеля Джеймсу в рот и не ткнуть его вилкой в бороду или щёку, чуть не поперхнулась от смеха. Прокашлялась. – Дорогие друзья, уважаемые гости… - торжественно произнесла она, – обычно мы ожидаем невесту в некотором предвкушении… однако, сегодня наша невеста уже в зале потому, что сегодня наша невеста это – я! Искупайте меня в ваших овациях! Подвигаясь поближе к ухмыляющемуся Джеймсу, девица подцепила его под локоть и, делая вид, что читает по сценарию в руке, продолжила голосом конферансье: – Сегодня! Тридцать второго августа! Под ваши самые яркие… самые бурные… самые громогласные, дружные, всеобъемлющие и блестящие аплодисменты, наши молодожёны! Джеймс Бартоломью… и Венди Мойра Анджела… КРЮКИ! Ах-ха-ха-ха-ха!!! Едва не опрокинув на себя блюдо с клопсами, Венди уморительно покраснела и залилась смехом, Джеймс прыснул тоже: – Крюки! Ха-х! Крюки! Да, мне нравится! Запущу это прозвище в JR, я уже слышал, что ты в моём приближённом кругу зовёшься «мисс Капитан», но «Крюки» это совсем другой уровень! Почему тридцать второго августа? – Потому, что дату проведения свадьбы у Я Дарлинг надо было бронировать заранее, мистер Роджерс! Все среды давно заняты! Тридцать второе августа – первое ближайшее окошко! - подмигнула Венди. – В этом году, я надеюсь? - сощурился Джеймс. «Крюки», разумеется, прижилось в JR за секунду. Кроме того, что по милости Пэна и Тинк мистер Джеймс Роджерс сам назвал свой аккаунт @james_hook, а оттуда «Крюк» давно уже переползло во всеобщий обиход, прилипая прозвищем к извечному «Капитану»; для нового «Крюки» понадобилось не более одного дня, Джеймсу стоило лишь обронить при миссис Джун фразу типа «Крюков не беспокоить», когда Венди заехала к нему на работу. Дальше сразу же подтянулось «Крюк» в качестве фамилии капитанской невесты, и в этом случае оно не склонялось: «Крюк приехала», «Крюк заходила», «Крюк поднялась в каюту». Дело было чуть позже середины апреля. Лондон, как обычно, заливало дождями, все, как обычно, отчаянно ждали потепления, а потепление, как обычно, воротило нос от острова и развлекалось где-то на юго-западе континента. Вы бывали в весеннем Лондоне? О! Весенний Лондон – обманщик такой же, как Питер Пэн: смотришь на его каменные мостовые в окно, и они залиты тёплыми лучами солнца, кроны зеленеют, небо бессовестно копирует цвет глаз мистера Джеймса Роджерса и кое-кого ещё, вокруг всё яркое, насыщенное, краски буйствуют каруселью; а выйдешь на улицу – и холод сожрёт тебя, не спросив разрешения, обглодает тело до самых костей, влезет под всю одежду, проникнет во все швы и все дырочки для пуговиц, будет кусать и колоться ледяными иглами, вынудит тебя думать, что не так-то глупы были представители старой доброй Англии прошлых столетий, гордо напяливающие на себя по несколько слоёв традиционных костюмов. Джеймс, человек-радиатор, на погоду редко обращал внимание, а вот с Венди понял, что ему, наверное, в жизни повезло: невеста его только и знала, что чихала да кашляла, вредничала, отказываясь носить «дурацкий пуховик посреди весны», мёрзла, если находилась на улице больше десяти минут, и Джеймс подтрунивал над ней, заматывая её в свою верхнюю одежду. Это был как раз такой момент: Старки высадил мистера Роджерса и мисс Дарлинг у большого цветочного в Блумсбери, откуда до дома Дарлингов было рукой подать, Джеймс попросил водителя дождаться их, но Венди убедила его, что готова пройтись, и что Старки можно отпустить. Уже угадывая, как всё сложится, Джеймс пообещал намотать свой кардиган ей на голову, когда (когда, а не если) его леди замёрзнет, сказал даже не рассчитывать на милосердие по отношению к красивой вендиной причёске. Венди терпела до последнего, осилила половину пути, потом аккуратненько указала Джеймсу под воротник, невинно пропищала что-то вроде «у тебя пылинка… дай, посмотрю… ну-ка, сними..?» и почти сознательно подписала своим изящно уложенным локонам смертный приговор. Мистер Пират зыркнул на свою жертву свысока, улыбнулся сладко-сладко, чтобы усыпить бдительность маленькой мисс Глупышки, передал ей букет пионов, приобретённых для миссис Дарлинг: – Конечно, моя ласточка, что там? Подержи, пожалуйста… – и, пока доверчивая Венди перехватывала цветы, сдёрнул с себя кардиган, поймал в него девчонку, как рыбку в сеть, завернул потуже и дьявольски захохотал. Венди даже не попыталась сопротивляться. – «Я же предлагал ехать на Старки», - донёсся из под кардигана глухой девичий вздох, невероятно похоже имитирующий коварную интонацию Джеймса, – «Но маленькая мисс-мерзлячка хотела идти пешком». Да. Всё так. Ты умный. Я дурочка… над дурочками так легко издеваться… Дьявольский смех превратился во влюблённо-виноватый, Джеймс ослабил хват объятия, серые глазки блеснули на него из-под кардигана сначала с преувеличенной обидой, а потом хитро, девица, как кошка, мгновенно выскользнула из плена, влезла в один длинный рукав, чтобы сохранить побольше тепла, и, смеясь, пустилась в бегство по направлению к дому своих родителей, выкрикивая по пути: – У меня капитанский камзол! Ха! Я украла камзол у пиратского капитана! Ха-ха! Безобразие! Безнаказанность! – Дурочка, - любовно вздохнул Джеймс. Он постоял, глядя на корчащую ему смешливые рожицы плутовку издалека, шёпотом обозвал дураком и себя тоже, а потом в глазах у него заплясали ехидные огненные чёртики, те, которых Венди когда видела, таяла от любви и счастья. Джеймс медленно и демонстративно поднял в сторону Венди руку с протезом. Медленно собрал стальные пальцы в кулак, все, кроме одного, указательного, указательный он согнул крюком. А затем медленно зашагал на кутающуюся в пиратский бордовый кардиган девицу, с аппетитом изучая её исподлобья. Венди почувствовала себя так, словно находится на палубе Весёлого Роджера, и бежать ей от неминуемой расправы – некуда. Это был просто день. Обычный апрельский день, девятнадцатое число, день рождения Джона, на этот праздник и направлялись Джеймс и Венди. Обычная промозглая погода, обычный угол Блумсбери-стрит у дома 27, просто день, в нём не должно было быть ничего такого… Венди могла бы кинуться бежать к крыльцу секундой позже или секундой раньше. Джеймс мог бы не провоцировать её шутливыми угрозами и обещаниями наказания за плохое поведение. Майкл мог бы не отвлекаться на надменное сообщение от Питера, когда подъезжал к дому на издевательской M8, такой же, как у Венди, только с откидной крышей. Майкл мог бы вообще не приезжать, он уже четвёртый месяц не виделся ни с кем из семьи, вот и продолжал бы в том же духе… Но Майкл разнервничался и отвлёкся в ту самую секунду, когда Венди стремглав помчалась вперёд. Майкл не успел затормозить. А Венди не успела глянуть по сторонам.