Какой твой типаж?

Редко ожидаешь увидеть группу посетителей в магазине в 4 утра. Особенно, если в магазин эти нежданные гости входят в порванных геройских костюмах с таким выражением лиц, будто они не спали неделю. Когда потрепанные жизнью Изуку, Каччан, Тодороки и Яойрозу забрели в первый попавшийся круглосуточный, несвеже выглядящий подросток за кассой моментально выпрямил спину. Перед ним ведь неподражаемые «подающие надежды герои Мусутафу». Кассир спрятал свой учебник химии под прилавок и, затаив дыхание, наблюдал, как единственные в своем роде герои «Большой четверки» просматривали полки с едой. Впрочем, это не имело значения — никто из вошедших не обращал на парня никакого внимания. Изуку остановился в отделе с раменом и присел на корточки, чтобы рассмотреть дешевые пачки на нижних полках. Боже, как он устал. Он знал, все они знали, что геройская работа поначалу будет связана с тяжелой рутиной, стрессом и бессонными ночами. Но знать в теории — совсем не то же самое, что испытать этот труд на практике. Изуку вздохнул. А казалось бы, уже прошло полгода после окончания ЮЭЙ. Справляться с работой должно быть легче. Когда Каччан присел рядом, Изуку молча передал ему пачку лапши, на которой изображалось наибольшее количество синонимов слова «острый», и взял еще три другие. Неудивительно, что в этом году Тодороки и Яойрозу пристрастились к дешевой лапше, учитывая отсутствие времени на кулинарию. — Эй, болван, купи вон ту пачку натто. Хочу швырнуть его в Черноглазую, пока она еще на патруле, чтобы посмотреть, как она будет собирать эту фигню с земли, как птица. Изуку посмеялся бы над таким агрессивным проявлением заботы, но его мозг, судя по ощущениям, был набит ватой. Он слегка усмехнулся и передал натто: — Конечно, Каччан. Я куплю, раз уж ты так беспокоишься о благополучии своих друзей. — Я блять не… подожди, это что, Ушастая и Пикачу? Изуку проследил за взглядом Каччана и обнаружил маленький телевизор на стене напротив. Изуку опешил — на экране действительно были показаны Джиро и Каминари. Двое сидели в плюшевых креслах напротив ведущего, который болтал какую-то чепуху о чем-то вроде важности труда героев. — Это… — начал Изуку, восторг уже начинал бурлить внутри него, — Это же «Восходящие звезды»! Игровое-разговорное шоу, организованное самóй Легендарной Леди Ханадзавой! Как только им удалось попасть туда на интервью?! Как это круто! Кто-нибудь из вас, ребята, знал об этом? Тодороки появился в их отделе со своей корзиной снэков, прямо за ним следовала Яойорозу. — Кьёка говорила, что некоторое время назад выходила в эфир с Каминари, — сказала она, повернувшись к Изуку, как только началась реклама, — Каминари хотел повысить свой рейтинг популярности. Ему было неловко идти одному, но Киришима был занят, так что, судя по всему, с собой он притащил Джиро. Каччан усмехнулся: — Ага, конечно. Демонстрируя свое лицо на телеке, он внезапно взлетит на первое место среди героев. — На самом деле, это помогает, — вмешался Тодороки, пожимая плечами, — Невозможно подняться на вершину карьерной лестницы, если граждане, которых мы поклялись защищать, не будут благосклонно относиться к нам. — Избавь меня от лекции, Двумордый, — Каччан поднялся на ноги с кучей рамена и натто в руках. — Не моя вина, что вам, статистам, нужно хвататься за любую дерьмовую возможность, чтобы достать до моего уровня. — Перестань называть нас статистами, — вздохнули трое. Тодороки взял товары из рук Яойорозу и положил их в свою корзину. — Кроме того, Бакуго, если мне не изменяет память, ты едва ли вошел в топ-50. Изуку усмехнулся в ладонь. Поднимая глаза на Каччана, он ожидал увидеть какой-то взрыв гнева или эмоциональный всплеск, но вместо того был встречен холодным взглядом. — Иди на хуй, — сказал блондин без настоящей злобы. — Не сильно, блять, можешь подняться, когда тебе посылают злодеев детсадовского уровня. — Неважно, — безучастно бросил Тодороки, проходя мимо него к кассе. Тем не менее, повышение рейтинга не повредит. Особенно для тебя, такого дикого. — А?! — Что? Буквально на прошлой неделе СМИ по ошибке идентифицировали именно тебя как злодея во время нападения. И это при том, что ты тогда сражался против парня, который извергал лаву, — возразил Тодороки, пытаясь не улыбнуться (безуспешно). — Вероятно потому, что ты продолжал кричать «Умри, мразь!», — услужливо добавил Изуку. — О, и еще, — воскликнула Яойорозу, — Помните, как в прошлом месяце одной девушке нужна была помощь в поиске ее потерянной собачки, и когда ты сказал, что поможешь ей, она расплакалась? Она думала, что ты злобный. Жаль, конечно, что кто-то решил выложить это в Интернет, — она расхохоталась, прижав ладонь к груди. — Ахаха… прости, что смеюсь, Бакуго, как невежливо с моей стороны. Просто это было очень смешно. — Не проповедуй вежливость, просто отвернись и продолжай смеяться. Чертова лицемерка, — Каччан посмотрел на Изуку, который все еще продолжал сидеть на полу. — И только попробуй засмеяться, идиот Деку. Однако тот уже не мог себя остановить. — Ой, да ладно, Каччан, — сказал он, поднимаясь на ноги, хотя его тело умоляло о его лечь обратно, желательно лицом вниз, — это было довольно забавно. Еще в средней школе никто и никогда не смог бы сказать про тебя ничего подобного.» Каччан молча смотрел на него несколько секунд. Его брови были нахмурены, и он выглядел так, будто хотел что-то сказать. Тем не менее, он лишь цокнул языком и молча направился к кассе, где, расплатившись за свои покупки, Тодороки и Яойорозу уже готовились уходить. После того, как Каччан и Изуку вместе заплатили за снеки (понимать как: Изуку заплатил за них, потому что в прошлый раз платил Каччан, и Изуку хотел рассчитаться), Каччан бросил быстрый взгляд на сдачу в своей ладони и нахмурился. — Неправильная сдача, идиот, — рявкнул он. Кассир попытался пробормотать извинение, но тот не дал ему возможности. — Тебя что, блять, не научили… — Каччан. Изуку мягко положил руку на плечо другу, и в его зеленых глазах отразилось неодобрение столь интенсивное и строгое, что вспыльчивый герой не решился спорить. Вместо того он, казалось, начал молчаливо кипеть. Изуку повернулся на кассира, в мгновение сменив строгий взгляд на приветливую улыбку, — Сдачу оставьте себе, это все равно ничего не стоит. Спасибо за вашу работу! Кассир с трудом сглотнул. Казалось, он очень хотел сказать что-то еще. Изуку легко это подметил. — Эм… ты бы хотел, чтобы мы что-то подписали для тебя? — кассир с энтузиазмом закивал. Из-под прилавка моментально высунулся потрепанный учебник, и был с ручкой пододвинут к двум героям. — Н-не могли бы вы посвятить подпись Айко? — пропищал подросток, метаясь взглядом между двоими, — Это моя младшая сестра. Она абсолютно помешана на тебе с тех пор, как ты помог Пожирателю Солнца в битве месяц назад. Ах, происшествие, в котором он и Каччан сражались вместе! Покраснев, Изуку пробормотал свою благодарность и, перевернув обложку, оставил закорючку на первой странице. Но стоило только Катцуки потянуться за ручкой, кассир вскочил и выхватил ее и книгу, при этом демонстративно избегая взгляда героя. Рука Катцуки зависла в воздухе над прилавком. А затем мальчик внезапно низко поклонился. — С-спасибо, герой Деку! Наша безопасность в ваших руках! Мальчик столь же внезапно нырнул обратно под прилавок и переключил внимание на свои занятия. Честно, Изуку ожидал, что Катцуки вспылит на подростка, но посмотрев на него, обнаружил, что на лице Катцуки отражалось скорее недоумение, чем гнев. Оба с сумками вышли из магазина вслед за Тодороки и Яойорозу. В атмосфере ощущалась какая-то недосказанность. — Думаю, он тебя опасался, — осторожно сказал Изуку, когда они оказались снаружи. Яойорозу оглянулась на кассира через стеклянную дверь. — Ну, сам Король Взрывокиллер в геройском костюме — не самое успокаивающее зрелище, — сказала она, пожимая плечами, — Не говоря уже о том, что он обычно не в духе. — Ему определенно стоит принять участие в том шоу, — согласился Тодороки, достал телефон и, проверив время, вздохнул, — Еще два часа до конца нашей смены. Полагаю, мы должны вернуться на позиции. Раздалось ворчание, но в глубине души никто из них сильно не расстроился — в конце концов, им нравилось называть себя героями. Изуку шел с Катцуки (они были по умолчанию скреплены вместе), и всю дорогу блондин был нестандартно молчалив. Он ведь даже ничего не съязвил в ответ на шутки Тодороки и Яйорозу раннее. Изуку подметил это и обеспокоенно оглянул его. — Ты в порядке? — спросил Изуку, немного наклонив голову вперед, чтобы поймать взгляд друга. Тот поднял глаза и нахмурился: — С чего бы, черт возьми, мне не быть? — Тебя что-то беспокоит, — ответил Изуку. Он не хотел давить на друга, но все-таки пытался подтолкнуть его на разговор. В глазах Катцуки промелькнуло мельчайшее, самое незначительное колебание, которое проскочило бы незамеченным для любого, но только не для Изуку. — Ничто меня, блять, не беспокоит, — пробурчал тот. Его нижняя губа предательски выпятилась, только подчеркивая очевидность лжи. — Тебя определенно что-то беспокоит, — вздохнул Изуку. Каччан промолчал в ответ, и тогда Изуку улыбнулся: — Хэй, я думал, тебя не волнует мнение горожан о тебе? — Меня не ебет, — отрезал блондин и резко остановил шаг, чтобы сердито оглянуть Изуку, засунув руки в карманы. — Тогда- — Тот тупорылый ребенок, — выпалил Каччан, как будто больше не мог сдержать эмоции в себе. — Он, блять, даже ни слова мне не сказал. И он выглядел… — Катцуки остановился, подбирая слова, — В смысле это выглядело как…» Это было похоже на меня, когда я боялся тебя, — мысленно закончил Изуку, его сердце сжалось. — Перестань думать о прошл… — Заткнись, Деку, мне серьезно плевать на то, что другие думают обо мне, — он сделал паузу, метнув взгляд в потемневшее небо и обратно на Изуку. — Но меня просто выводит из себя, когда люди обращаются со мной, как с каким-то злодеем. Изуку почувствовал, будто его сердце раскололось на этих словах. Каччан был далеко не ангелом, и иногда он мог быть откровенным мудаком, но его душа была полна чистого героизма, и этот героизм сиял ярче всего остального. И Изуку восхищался им столько, сколько себя помнил. И он знал, знал так, будто это был какой-то общеизвестный научный закон — у этого мира не было не единого чертого шанса сделать Каччана злодеем. Это была единственная критика, которую Каччан никогда не заслуживал. — Серьезно, заткнись, — прервал его мысли Каччан и закатил глаза, понимая мысли Изуку без необходимости произносить их вслух, — Я знаю, хорошо? Я знаю. Теперь мы можем перестать говорить об этом? Это не важно. — Это не "не важно", — проворчал Изуку, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Ты не заслуживаешь того, чтобы тебя так воспринимали. После всего того, через что ты прошел. — Блять, я же сказал, что знаю. Я только что буквально практически мог слышать этот монолог в твоей голове. Изуку удалось выдавить небольшую улыбку. — Знаешь, в Восходящих Звездах иногда играют в игру «Ты думаешь, что знаешь меня?» Каччан удивленно поднял бровь: — И? — И я думаю, мы бы показали отличный результат! — улыбка Изуку растянулась еще шире, когда он представил их вдвоем бок о бок в тех самых креслах на освещенной сафитами сцене. — За нашими спинами не лучшее прошлое, но мы приложили немало усилий для того, что имеем сейчас, не правда ли? — Если ты прямо сейчас пытаешься затащить меня в это дерьмовое шоу, чтобы поднять какой-то свой рейтинг, можешь не стараться. Меня тошнит от СМИ, и мне нечего им показать. Проклятые стервятники. Изуку надул губы: — Я не считаю, что ты нуждаешься в появлении на телевидении, чтобы стать хорошим героем. Кто угодно, но не ты, ты и без того великолепен. Ты никогда не нуждаешься в чужом одобрении, ты и без него невероятно силен. И ты идеален таким, какой ты есть, и я не хочу, чтобы ты менялся. Просто… — он сделал паузу, пытаясь собраться с мыслями. Если бы он сейчас посмотрел на Каччана, то увидел бы абсолютный шок на его лице. Но в тот момент Изуку смотрел на свои руки. — Было бы здорово сделать что-то клевое на телевизоре. Ну, знаешь, как настоящие партнеры-герои. Он действительно хотел принять участие в программе, хотя бы потому, что так любил ее в детстве, когда мечтал однажды оказаться на экране в качестве настоящего героя. И Каччану это не помешало бы! Если люди смогут увидеть в нем обычного парня со слегка грубоватым характером, а не какого-то злодея под маской героя, это сотворит чудеса с его рейтингами! Вдруг в его голове будто загорелась лампочка, он поднял глаза на Каччана: — Я слышал, что рекорд этой игры — шесть правильных ответов из десяти. Повисло молчание, Каччан взглянул на него в недоумении: — Так? — Ну, я считаю, что мы легко наберем десять из десяти. Еще одна, более продолжительная пауза. — Разве это не было бы весело, Каччан? Блондин смотрел на него в ответ, недоверчиво щурясь, чувствуя, что он вот-вот попадется на очевидную приманку. Но почему-то все еще не мог заставить себя прямо отказаться. Его глаза блуждали по лицу Изуку, окрашенному в фиолетовый и розовый оттенки под неоновым светом. Сейчас его веснушки выделялись еще сильнее обычного, щеки стали чуть розовее, на лице застыла улыбка, мягкая и манящая. (На самом деле он собирался сказать «нет». Он собирался усмехнуться и толкнуть плечо Деку со словами «В твоих мечтах, ботаник». Но ему не удавалось оторвать глаз от этой глупой улыбки и этих больших умоляющих глаз... ) Поэтому он сказал: — Мы определенно победим в этой чертовой игре.