Какой твой типаж?

Пока зрители занимали свои места и наполняли комнату тихой болтовней, Чудо Дуэт c какой-то неловкостью стоял по ту сторону тяжелых красных занавесок. Из-за стоящего на сцене стола доносилось рассеянное насвистывание Ханадзавы. Изуку буквально трясло от восторга. Или от нервов. Он уже не чувствовал разницы. «Мы выходим в эфир через 10 секунд», — сообщил голос со сцены. Через свет бесчисленных софитов Изуку не мог отчетливо разглядеть, кому он принадлежал. Он сделал глубокий вдох через нос, выдох через рот и встретился взглядом с Ашидо, что сидела на первом ряду бок о бок с Киришимой, Ураракой и его мамой, которая с энтузиазмом показывала ему большие пальцы. «…5, 4, 3.» Он поднял большие пальцы в ответ и повернулся к стоящему рядом Каччану, тот сразу встретил его взгляд. Изуку, практически вибрируя на месте, улыбнулся ему во все 32 зуба. Каччан лишь закатил глаза и посильнее задернул занавеску. «…2, 1. И, поехали». На центре сцены Ханадзава в мгновение ока превратилась в свою телевизионную личность, на ее лице появилась ухмылка: «Всем привет, и добро пожаловать в сегодняшний еженедельный эпизод «Восходящих звезд»! Как у вас с настроением?!» Ханадзава начала разогревать толпу, и та отвечала ей овациями и аплодисментами. — Все мы любим видеть на нашем шоу уже давно полюбившихся героев наряду с новенькими, кристально-чистыми лицами. И давайте будем честны, половина из вас смотрит эту программу, чтобы понаблюдать за тем, как наши на первый взгляд непобедимые герои страдают над сложнейшими играми на этой сцене. Каччан усмехнулся: — Это потому, что все остальные идиоты, — прошептал он достаточно тихо, чтобы Изуку мог разобрать его слова только читая по губам. — Я знаю, это постыдное удовольствие, — продолжила Ханадзава. — В любом случае, у нас уже приготовлена для вас специальная программа с участием профессиональных героев Леди Гора и Жирножвач! Но для начала хочу представить вашему вниманию двух героев, которые, — на данном этапе своей карьеры, — казалось бы, должны быть малоизвестны широкой публике. Тем не менее, у этих личностей за спиной такой феноменальный список достижений — неудивительно, что они уже произвели фурор в геройской индустрии! Известные в боях своей превосходной силой и исключительным интеллектом, пожалуйста, громкие аплодисменты дуэту многообещающих героев Деку и Эпицентру, хотя я уверена, что все о них уже наслышаны! Они вдвоем подождали, пока шторы раздвинутся, прежде чем двинуться вперед. И пока толпа аплодировала им, Изуку не мог сдержать улыбки, которая сияла на его лице даже не смотря на то, что его ноги тряслись как желе, и ему пришлось сколько раз незаметно сглотнуть, чтобы привести в порядок нервы. К тому моменту, как они уселись в кресла, мозг Изуку уже перешел в состоянии перегрузки. Он скрестил ноги, передумал и поставил ступни на пол. Ему следует улыбнуться? Сказать привет? Ему должны подать знак, чтобы он поздоровался? — Добро пожаловать, ребята! — Ханадзава улыбнулась им, расположив свои длинные изящные руки на столе. Почему здесь так ярко? Здесь всегда было так ярко? — Мидория Изуку. Бакуго Кацуки, — сказала она, поочередно склоняя голову к каждому из них. — За последний год вы оба подняли немало шума, особенно учитывая, как мало времени прошло с вашего выпуска из Юэй. Конечно, многие наши зрители запомнили вас именно с того легендарного Спортивного Фестиваля, так что неудивительно, что к вам двоим в последнее время приковано так много внимания. Скажите мне, каково это — так быстро подняться по карьерной лестнице? «Не обращай внимания на свет, ” — сказал он себе. — «Будь собой! Подожди, это ужасный совет. Будь буквально кем угодно! Будь как Каччан! Нет, Изуку, это еще хуже, ты даешь себе ужасные советы… Изуку взял себя в руки, призвал своего внутреннего Всемогущего и, равняясь на него, придал своему лицу уверенную дружелюбную улыбку: — Это действительно потрясающе, Леди! Мы с Кач- А, в смысле, мы с Эпицентром усердно работали на тренировках наряду с товарищами, так что каждый день нашей работы вознаграждается. — Он остановился, чтобы одарить Каччана лучезарной улыбкой, в то время как тот, казалось, изо всех сил пытался не хмуриться (У него плохо получалось). — И я просто хочу сказать; быть здесь, на шоу — это огромная честь! Спасибо за приглашение, мы в восторге от возможности познакомиться со всеми вами! — это последнее предложение он, поклонившись залу, адресовал зрителям. Публика тут же издала коллективное ооууу, что, в свою очередь, привело к аплодисментам. Боковым зрением Изуку увидел, как Каччан закатил глаза до самого затылка, но Изуку все равно раскраснелся от внимания к себе. — Ну разве ты не очаровашка? — проворковала Ханадзава и с ухмылкой откинулась на спинку сиденья — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но это правда, что вы называете нашего Бакуго-сан «Каччаном»? Откуда это пришло? Он открыл рот, чтобы ответить, но его перебило ворчание: — Это его тупое детское прозвище для меня, — Каччан сделал паузу, мельком взглянув на Изуку, прежде чем продолжить. — Мы знаем друг друга с детства. Зрители объединились в очередной хор из возгласов нежности. Среди общего шума выделилось громкое «Оу, это мило», что вновь заставило толпу смеяться. — Какая прелесть! У тебя есть милые прозвища для Мидории? Пауза. — …Деку. Ханадзава вопросительно наклонила голову набок: — Ты называешь его геройским-?.. — Нет, эм… — робко перебил Изуку. — Мое геройское имя было, эм… вдохновлено этим. Оно в некотором роде звучит как что-то типа «ты можешь все!» Конечно, это была не вся история. Полная история была длинной, беспорядочной, сложной и болезненной. Им двоим потребовалось так много времени, чтобы прийти хотя бы к неуверенному примирению, не говоря уже о дружбе, которая у них имеется сейчас. — Ну, вы двое определенно близки. Не поэтому ли вы решили принять участие в этом шоу, как напарники? — Ну, отчасти, — признался Изуку, слегка посмеиваясь. Ханадзава улыбалась ему, отчего он чувствовал себя более непринужденно, и его мышцы начали понемногу расслабляться. — Знаете, нам обоим очень нравится смотреть это шоу, поэтому мы подумали, что было бы интересно оказаться здесь самим. А еще Каччан, эм, типа, помешан на соревнованиях, поэтому… Он хотел показать всем, «как это делается», — он сделал паузу. — Его слова, не мои. — Ха. Ты будто не помешан на соревнованиях, ботаник. — Я этого не говорил! Тем не мене, я хотя бы не тот, кто пытался выиграть соревнование по морганию… — Пытался выиграть — это немного размытая формулировка, Деку. Ты просто злишься, что я лучше тебя во всем. Включая моргание. — Ну, я лучше тебя в эмоциональном интеллекте. Что насчет этого? — Твоя бесплатная поездка в Норвегию прямо сейчас выглядит ну очень заманчиво… На этих словах Ханадзава и толпа рассмеялись, и Изуку резко вернулся к реальности. Ему, наверное, следует в ней и оставаться. На доли секунды он совершенно позабыл о зрителях. Он посмотрел на Каччана, и ему стало очевидно, что тот чувствовал совершенно то же самое. — О, эти подколы просто супер! — Усмехнулась Ханадзава. — Вам, должно быть, не терпится показать миру, на что вы способны, не так ли? Тогда, я считаю, мы должны начать игру прямо сейчас! — Ну, блять, наконец-то, — сказал Каччан, прежде чем он внезапно осознал, где он находится, и проворчал несвойственное ему «Упс…». Ханадзава наклонилась вперед и, делая вид, что шепчет Изуку на ухо, сказала: «Он целует этим ртом свою мать?» Изуку тепло улыбнулся: — Это просто то, какой он есть. По-моему, это делает его личность еще более привлекательной, особенно когда узнаешь, что он не такой суровый или жестокий, каким его иногда представляют. Каччан действительно удивительный человек. Когда до Изуку дошло то, что он только что сказал, он заметил, как его друг смотрит на него в откровенном шоке. Изуку покраснел, внезапно почувствовав необходимость сказать что-то еще, объясниться, но его слова были восприняты ведущей с щепоткой иронии. — Мягкий под маской жесткости? Как это мило! Я бы вас двоих прямо сейчас съела, но мне все еще нужны две жертвы на нашу предстоящую игру. Вы готовы? Получив одобрение, Ханадзава ухмыльнулась и встала со своего места. Мальчики последовали за ней к возвышенной сцене на другом конце студии. Изуку мгновенно узнал это место — тут проводились игры. Он едва мог сдержать восторг осознания, что он здесь! Здесь, где много лет назад сидели Всемогущий и Старатель и играли в дартс с завязанными глазами! Эта секция студии, с белыми стенами и белым кафельным полом, выглядела более минималистично по сравнению с теплой атмосферой локации для ток-шоу. На стене висели электронные часы с таймером на 30 секунд. Два пьедестала были возведены на противоположных концах сцены, их экраны загорелись, как только включилось сценическое освещение. Над каждым подиумом висела доска с электронным пером. Когда оба героя встали за подиумы так, чтобы оказаться прямо лицом к лицу друг к другу, Ханадзава заняла свое место между ними: — Ну что, поклонники шоу, вы точно уже поняли, что это игра… — Ты думаешь, знаешь меня?! — закричала толпа. — ИМЕННО! Вооу, вы сегодня полны энтузиазма. Игра называется «Ты думаешь, что знаешь меня?», и она создана специально для геройских дуэтов! Как следует из названия, сегодня нашим героям предстоит ответить на 10 вопросов о своем партнере. У вас будет 30 секунд, чтобы записать ответ, в противном случае он засчитан не будет. Чтобы усложнить игру, вам придется написать ответ на вопрос не только про своего партнера, но и касательно себя тоже. Он должен располагаться ниже первого, чтобы удостовериться, что стороны не сговаривались. Ответ засчитывается, если оба ответа совпадают! Если хотя бы один из них неверный, балл не присуждается. Если вам удастся побить наш рекорд в 6 из 10 правильных вопросов, вы получите таинственный приз в виде подарков, которые наши фанаты прислали нам специально для этой игры. Вам может попасться что угодно, от глупой резиновой утки до дорогих наушников, если вам повезет на особо щедрого фаната. Впрочем, если же вам удастся набрать безупречные 10 баллов, каждый из вас будет награжден призовым фондом в 8 000 000 йен! В толпе прошла волна предвосхищенных перешептываний: «Восемь миллионов иен! Только представь, сколько мерча он сможет купить на все эти…» — И, как обычно, никакого жульничества. Что означает никаких кивков, жестов руками или сигналов, скрытных закорючек и ничего подобного. Вообще-то, постарайтесь даже не смотреть друг на друга. Помните, я — отставной герой с глазами ястреба, так что ничто не останется незамеченным. Без лишних церемоний, мы готовы начинать? Чудо Дуэт кивнули, каждый взял по ручке у своей электронной доски и их взгляды наполнились решимостью, будто они готовились писать экзамен. Ханадзава, удивленная их серьезным настроем, улыбнулась. — Начнем с простого, — сказала она, пробежав глазами по записям в своем блокноте. — Какая любимая еда вашего партнера? «Есть такая вещь как слишком просто, мэм,» — подумал Изуку, но все же на время отбросил свое самодовольство. Им не потребовалось даже смотреть друг на друга, они быстро написали ответы, и уже через пять секунд оба хлопнули по кнопке готовности. Их экраны засветились, раскрывая ответы. Кацудон был написан у Каччана заглавными буквами в паре с Острое карри буквами поменьше, в то время как у Изуку аккуратным курсивом было выведено Острое карри!, под которым красовался Кацудон меньшего размера. Ханадзава переглянулась между двумя досками, сверяя ответы: — Ого. Прямо слово в слово! Отличное начало. Скрывается ли какая-то история за вашими ответами? — Каччан делает лучший кацудон! — Изуку прервал ее еще до того, как она успела закончить фразу. — Он потрясающий повар, он определенно мог бы пойти по этой профессии! — Ты всегда так говоришь, — сказал Каччан, скрестив руки на груди, хотя было видно, что он паясничал от похвалы. — Но кстати не помешало бы тебе осторожничать со специями. — пожал плечами Изуку. — Не помешало бы тебе не быть таким слабохарактерным куском… Ханадзава со своей фирменной сценической улыбкой встряла в разговор: — Почему я не удивлена, что он любит острую пищу? Так или иначе, переходим к следующему вопросу! Что ваш партнер любит делать просто так, для развлечения? Изуку дал себе время подумать. Не о Каччане, конечно же, а о том, что Каччан считал его любимым занятием. Незванный голос проник в его голову, словно крича ему ответ. Он старался не улыбаться, пока писал Походы для Каччана и анализ причуд героев! внизу для себя. Для усиления эффекта Изуку подрисовал пару радостных смайликов. Он заметил, что Каччан уже закончил, и Изуку инстинктивно понял, что его друг относился к этой игре как к соревнованию. Каччан ухмыльнулся, когда их экраны загорелись. Изуку перевел взгляд с его лица на экран на его подиуме. На нем был нарисован смайлик, пусть и немного страшненький, а рядом было подписано «просмотр ботанских видео с анализами героев». Ниже он написал просто «Походы». Изуку приложил руку к щеке, смеясь вместе с толпой: — Каччан, ты не умеешь рисовать смайлики! Это выглядит ужасно. Камера приблизилась на начириканную Каччаном злобную ухмылку, когда он воскликнул: «Чего?! Он выглядит чертовски круто. Бьюсь об заклад, в бою он бы одной левой раскидал все твои» — Ну не знаю, — усмехнулся Изуку. — По-моему, командная работа играет ключевую роль в работе героя, а еще бои всегда нужно выигрывать с улыбкой! Как он и ожидал, толпа разразилась очередным оуу!, когда поняла отсылку на Всемогущего, и Изуку торжествующе показал Кацуки язык. — Проклятый манипулятор, — пробормотал Каччан. Ханадзава усмехнулась: — Я могу давать бонусные очки в этой игре? Чувак, ты где вообще нашел этого малого? — спросила она Каччана, который чуть не выпрыгнул из своей одежды, когда она неожиданно исчезла со своего места и очутилась прямо перед его лицом. Щеки Кацуки залились позорным румянцем, и Изуку поднес ладонь к губам, чтобы спрятать свой смех, — В любом случае, следующий вопрос. Если бы ваш партнер не был героем, какова была бы его работа? На этих словах оба повернули на нее головы и одарили ее вопросительным выражением лица. Чтобы они хотели быть кем-то другим, кроме героев? Это было… крайне маловероятно. Заметив их шокированные взгляды, Ханадзава мягко улыбнулась: — Знаю, знаю. Это единственное, чему вы хотите посвятить всю свою жизнь и так далее и тому подобное. Просто… представьте себе мир, в котором геройской карьеры не было даже в планах. Чем бы занимался ваш партнер? Изуку в раздумьях закусил губу. Он поднял взгляд на блондина по противоположную сторону сцены, и увидел ответ, написанный у него на лбу. Красные глаза сначала смотрели в пространство, затем они вспыхнули и острая ухмылка растянулась на его губах. «Ладно, » — подумал Изуку, — «это его взгляд под названием «Фантазирую-О-Том-Какой-Я-Крутой», так что он так или иначе думает об известности. Но что именно… Возможно, модель? В конце концов, его родители модельеры. Нет, он не из тех, кто хотел бы прославиться благодаря одной лишь внешности. Или, может быть… Ах, да. Он второпях написал Барабанщик, надеясь, что не прервал серию правильных ответов так рано. Ниже он записал Инженер-механик. Секунду он рассматривал ответ о себе. Он был вполне уверен, что Каччан об этом знал, но не мог быть уверен на сто процентов. А что, если он написал что-то вроде «в любом случае был бы неудачником», или «клоуном», или… — Время вышло! Их экраны вспыхнули, Изуку выглянул из-за своей трибуны, чтобы посмотреть на экран Каччана. Улыбка облегчения растянулась на его лице. Значит, он был прав насчет барабанов. Но что было еще лучше, так это очень уверенное «инженером наверное» наверху его экрана. — Ты играешь на барабанах, Бакуго? Ханадзава слегка наклонила голову. Прежде чем тот успел ответить, Изуку радостно защебетал: — О, еще как играет! Причем отлично! Он ходил на музыку в детстве, и я всегда считал, что это самая крутая вещь в мире! Он даже играл на нашем культурном фестивале на первом курсе, и он был действительно… — Думаю, они поняли, Деку, — проворчал Каччан. — Да, мне нравится играть на барабанах. Ботану нравится решать проблемы, чинить вещи, менять мир и дальше по списку, так что, очевидно, он занимался бы инженерией или типа того. Мы можем двигаться дальше? — Воу, к чему такая спешка? — засмеялась ведущая. — Каччан хочет как можно быстрее побить рекорд, — подсказал Изуку. Ханадзава вновь рассмеялась: — Ну конечно, он определенно походит человека, который всегда одержим победой, — она умело проигнорировала его сердитое какого-, продолжив. — Это был уже третий верный ответ подряд! Идем дальше, пока ваше везение не начало иссякать? — Это вам какое не везение, — сказал Каччан, выставив грудь вперед, будто ему только что бросили вызов. — Пока что может быть и нет, юный герой, — мягко перебила его Ханадзава, — но не стоит недооценивать игру. Ответить правильно не только про вашего партнера, но и угадать, как он воспринимает вас, — непростая задача. На этой ноте предлагаю перейти к вопросу номер четыре. Какой напиток в баре является типичным выбором вашего парнтера? Изуку бы рассмеялся, но это могли бы сочти грубым. Ни один из них не был в восторге от алкоголя, — да и не то чтобы у них было время на кутежи, — но те несколько раз, когда они ходили куда-нибудь вместе с одноклассниками, были… памятными моментами. Стоит сказать, всем быстро стало очевидно, что первой любовью Каччана был Фаербол. Изначально его заказал Каминари в качестве шутки. Каччан пошел на поводу, ему в принципе было все равно, что пить, лишь бы «делало свою работу». Оглядываясь назад, это было ошибкой со стороны Каччана, кто ранее никогда много не выпивал. Тихий смешок вырвался у него прежде, чем Изуку успел его остановить. — Заткнись, Деку, я убью тебя, — проворчал Каччан с противоположной стороны, кончики его ушей покраснели от воспоминаний с той ночи. — Извини, Каччан, ничего не могу с собой поделать…— Изуку быстро записал Фаербол (очевидно!), а затем яблочный мартини буквами поменьше. Сам по себе мартини не был его любимым напитком, он просто… ничего другого не пробовал? У него был не лучший опыт с пивом после того, как он понял, что вообще не очень хорошо переносит алкоголь. Но если так подумать, а был ли Каччан достаточно трезв, чтобы вспомнить, какие напитки пил Изуку тогда за столом, пока остальная часть его класса напивалась в стельку, и он был вынужден за этим наблюдать? Время вышло, их экраны загорелись. Сердце Изуку подпрыгнуло в груди, когда он прочитал «то мерзкое подобие яблочного коктейля», небрежно написанное наверху экрана Каччана. Значит, он все же заметил. Изуку выдохнул. Конечно, Каччан всегда был наблюдательным. В конце концов, именно он был тем, кто разгадал его секрет об Один За Всех, просто подмечая мельчайшие зацепки, а в сравнении с этим алкогольные пристрастия Изуку были далеко не мистической загадкой. Но в любом случае, было приятно чувствовать себя замеченным. Однако Каччан на него не смотрел. Он сердито хмурился на доску Изуку, явно избегая зрительного контакта. — Мое седьмое чувство подсказывает, что за этим стоит какая-то история, — Ханадзава подтолкнула их к разговору, ухмыляясь в сторону Каччана. — Как виски Фаербол испортили тебе жизнь на этот раз? Изуку на короткое время встретился взглядом с Каччаном. Воспоминания промелькнули между ними молниеносно. В ту ночь Каччан был очень пьян. Выпускникам класса 3-А удалось забронировать приватную комнату в местном баре по случаю празднования своей последней недели перед началом рабочих обязанностей, и напитки выпивались все легче и легче по мере продвижения ночи. Он вспомнил, как часто поглядывал на Каччана — блондин, о котором шла речь, теснился между Ашидо и Каминари по другую сторону стола — пытаясь понять, как тот будет вести себя, когда пьяный. Да, может быть, он всегда был немного увлечен Каччаном и хотел знать о нем все, и что с того? Будучи самым трезвым человеком в комнате, Изуку пытался следить за всеми вокруг. Он правда пытался. Его глаза, однако, не переставали блуждать в сторону блондина, сидевшего напротив него. Его ноги были скрещены на сидении стула, его лицо было лишено эмоций, расслабленное в неком умиротворении. В тот день Изуку узнал, что Каччан был тихим, когда пьяный. Тихим, пока эти несдержанные губы не начали произносить слова. — Деку! — Пробормотал Каччан невнятно, в то время как их класс начал очень пьяно подниматься со своих мест, собирать вещи и отправляться домой. До этого момента он мало что говорил, посвятив себя тому, что в молчании, задумчиво сморщив лоб, опустошал свои рюмки, так что звук его голоса слегка напугал Изуку. — Ты знал, что у тебя есть веснушки? Типа… их так много. Они повсюду. На всем твоем лице. Ты когда-нибудь пытался просто… стереть их? — Нет, я никогда не пытался сделать этого, Каччан. Давай я просто помогу тебе идти, ладно? — Так много! Они выглядят офигеть как мило, ты знаешь? Так что не стирай их. Только тшшш, не говори Деку, что я это сказал. И затем он выблевал свой ужин на обочину. Он одновременно и подавил смех и покраснел от воспоминаний. Каччан по-прежнему избегал его взгляда и выглядел настолько очевидно раздраженным, что Изуку решил взять инициативу на себя. — О, это… — он замолчал, переставляя слова в голове, пытаясь придумать что-то, что будет не столь позорным, — Каччан просто… много улыбается. Когда пьян. И он, э-э, не любит это делать… обычно… Ну вот, по крайней мере, звучит умилительно, правда? Во всяком случае зрители, судя по их смеху, так посчитали. Ханадзава подмигнула ему: — О-о, я поняла. Значит, он действительно дерзкий пацан, плохой парень, тот самый я-скорее-умру-чем-улыбнусь? Мне нравится! Изуку изобразил смех, почесав затылок. Он чувствовал на себе взгляд Каччана, но был слишком труслив, чтобы встретить его, зная точно, что он там увидит. Он знал, Каччан был удивлен тем, что Изуку солгал ради него. — Ха-ха, ну типа того… Боже, он ненавидел врать. Восторг Ханазавы начал улетучиваться, что будто уменьшало ее и она все больше становилась похожа на нечто вроде подростка: — Вы знаете, на нашем шоу никогда раньше не было серии из четырех ответов подряд! Это крайне впечатляюще, ребята, можем ли мы получить хорошую дозу поддержки от зала, которая поможет нашему Чудо Дуэту двигаться дальше?! Пока толпа аплодировала и свистела им, Изуку удалось поймать взгляд Каччана и одарить его улыбкой которая, как он надеялся, была ободряющей. Каччан просто расправил плечи и откинулся на стул, внезапно выглядя так, будто он пожалел, что пришел сюда. Верно. Изуку был так увлечен идеей, что они вдвоем покажут миру, как слаженно они вместе работают, что забыл, насколько обнажающим будет появление на телевидении. Одна только мысль о том, как пьяная выходка могла транслироваться на всю Японию, заставила живот Изуку скрутиться. Даже если сама выходка была относительно безобидной. — Переходим к пятому вопросу! Вот тут-то и начинают возникать сложности. Что ваш партнер… считает вашей лучшей физической чертой? Изуку поднял взгляд от экрана, оставив руку с электронной ручкой висеть в воздухе: — Черта? — Ага! Ну типа, что-то о вас. Какой удобный вопрос. Изуку даже не смотрел на своего напарника, пока писал Мои веснушки сверху доски и… Он остановился. Что было лучшей чертой Каччана? «Все они» — подумал он. Но он не мог этого сказать, потому что Каччан никак не мог написать это в качестве своего ответа, поэтому сейчас ему действительно нужно было придумать что-то конкретное. Каччан знает, что Изуку восхищается им, как героем, как человеком, воплощающим в себе понятие победы. Но это были не физические качества. Он когда-нибудь делал Каччану комплименты за что-то, кроме этого? Он взглянул на блондина и обнаружил, что тот смотрит прямо на него, в раздумьях склонив голову. Изуку вздрогнул, но не отвел взгляда, всматриваясь в него столь же проницательным взглядом. Он был в курсе ограничения по времени в 30 секунд, но мир, казалось, замедлился, пока они без слов и жестов пытались разгадать друг друга Его лучшая черта … Красные глаза сверкнули, говоря ему что-то, и в мозгу Изуку произошло короткое замыкание. Теперь он знал, о чем думали они оба. Улыбнувшись, он опустил взгляд, чтобы с безусловной уверенностью написать глаза Каччана. Когда вскоре их экраны загорелись, Каччан ухмыльнулся и откинулся на спинку сиденья, довольный своими телепатическими способностями. Ханадзава изогнула бровь. — Вы уверены, что ни у одного из вас нет причуды телепатии? Тот взгляд, которым вы друг друга одарили, выглядел несколько подозрительно. Угрюмость вернулась к лицу Каччана, он с недовольным видом осмотрел отставного героя: — Будто мы когда-нибудь опустимся до такого убожества, что будем жульничать в каком-то дерьмовом игровом шоу. — Каччан! — возмущенно воскликнул Изуку. — Леди просто пошутила! — Ну, если быть честными, — сказала Ханадзава, склонив голову, — это была шутка лишь на половину. Как я смотрю, между вами, ребята, какая-то сильная химия, которая действительно не вызвана причудой, но знаете, я все равно испытываю искушение отвести вас обоих друг от друга, так, на всякий случай. Но стоило толпе пробормотать свое неодобрение, она улыбнулась и покачала головой: — Но эй, кого я обманываю? Если вы можете прочитать друг друга одним лишь взглядом, возможно, вы действительно заслуживаете появления на этом шоу! Тогда идем дальше… Ей обязательно нужно было использовать слово «химия»? Это было нехорошо для сердца Изуку, которое, как самый предательский орган, начало откачивать кровь прямо к его лицу. — Вопрос номер шесть: самый странный страх у вашего партнера? Слово пришло к нему мгновенно — медузы. Он едва ли не сказал это вслух, успев плотно сомкнуть губы в самый последний момент. Внизу экрана он написал Пионы: ( насчет себя и рядом подрисовал грустный цветочек. Стоило ответам всплыть на экран, публика в предвкушении зароптала. — Шесть правильных ответов подряд! — воскликнула Ханадзава. — Ребята, как вы это делаете? Вы выставляете нас в плохом свете. — Я разве не сказал, что мы выиграем эту чертову игру? — прорычал Каччан. — Это означает десять из гребаных десяти. Следующий вопрос. Изуку закрыл рот ладонью. Каччан со своим фирменной гримасой выглядел более чем зловеще — он совсем не выглядел дружелюбным на камере! — что, тем не менее, ничуть не испугало ведущую, которая просто рассмеялась. — Ты говорил это, Бакуго, я помню! А что не так с пионами, Мидория? Мне казалось, такой милашка как ты должен любит цветы! — Однажды ботаника ужалила пчела, когда он вставил себе в волосы пион, — вмешался Каччан, с самодовольным видом скрестив руки. — Пошел домой рыдать, как чертов младенец, и с тех пор не может смотреть на этот цветок, как раньше. Но он по-прежнему любит цветы и всю подобную херню, как и подабает изнеженному тюфяку. Изуку нахмурился: — Дети плачут, когда их жалят пчелы. И не думай, что мы проигнорируем тот факт, что тебя ужалили те крошечные медузы на берегу в тот раз на пляже! Кажется, я отчетливо помню, что ты тоже из-за этого плакал. Тетушка Мицуки собиралась заставить тебя… — Хорошо! Я понял, закрой свой чертов рот! — Я полагаю, это произошло, когда вы были детьми? — сказала Ханадзава, приподняв брови. — В четыре года, если быть точным, — сказал Каччан странно натянутым голосом. На это толпа протянула «уууу!», очевидно впечатленная тем, что он помнил эту информацию. Изуку старался не ежиться под взглядом Каччана. Большинство их совместных воспоминаний, тех, в которых они были по-настоящему близки, относились к четырехлетнему возрасту. До того, как Каччан обрел свою причуду и между ними все изменилось. «Но посмотри на нас сейчас, » — подумал Изуку, чувствуя, как в нем снова взбудоражилась теплота. Здесь не было места горьковатой ностальгии. Он поднял глаза, чтобы переглянуться с Каччаном, и интуитивно понял, что тот знал, о чем думал Изуку. Сам факт того, что он знал, знал в глубине своей души, заставил Изуку улыбнуться еще шире. На самом деле, это немного пугает — когда есть кто-то, кто с такой легкостью может тебя прочитать. Изуку был уверен, что Каччан почувствовал себя так же странно, потому как они разорвали зрительный контакт в один и тот же момент. — Ах, эта близость — быть друзьями детства! Хорошо, тогда вопрос номер семь — о, вот этот хороший — если бы вашему партнеру пришлось навсегда поменяться причудой с другим героем, кто бы это был? О, это хороший вопрос. Изуку закусил кончик ручки и попытался обдумать его объективно. Каччан хотел бы иметь невообразимо мощную причуду, но не только потому, что ему нравится сила, которую она дает. Он нуждается в ней для того, чтобы доказать себе и всем окружающим, что он может обуздать любую причуду и сделать ее частью себя, насколько бы тяжела она не была в использовании. И он определенно хотел бы что-то скорее агрессивное, чем оборонительное, потому что Каччан весь пылает действием и инициативой. И вдобавок ко всему, он хотел бы что-то чертовски эффектное, потому что речь идет о Каччане, а кто такой Каччан, если не горделивый, эгоистичный вундеркинд? Он довольно быстро написал причуда Героя Шото, прежде чем сделать паузу и задуматься о себе. Он вздохнул, прекрасно понимая, что до получения своей силы он без труда ответил бы «причуда Всемогущего». Сейчас ответ был для него очевиден — но это не делало его менее стыдливым. Глубоко вздохнув, Изуку записал причуда Каччана и постарался не слишком смущаться из-за этого. Изуку понимал, что он не сумел бы справиться с взрывной причудой так же легко, как это делает Каччан. Но было что-то захватывающее в возможности лицезреть то, как потрескивает нитроглицерин в его собственных ладонях и на практике применить годы исследований и наблюдений за своим другом детства. Таймер пропищал дважды, означая, что время истекло, и Изуку не мог сдержать открытого удивления, когда заметил, что на этот раз Каччан не ответил раньше времени. Каччан медленно опустил ручку. Он выглядел почти сомневающимся. Изуку сглотнул. Это был не очень ободряющий вид. — Камеры, пожалуйста, приблизьте ответы на экранах! Когда загорелись их ответы, плечи Изуку с облегчением опустились. На доске Каччана было написано простое «Двумордый, к сожалению» вверху и «Я?» снизу. Губы Изуку растянулись в легкой улыбке. Почему Каччан сомневался в этом? Он же с испокон веков только и делал, что хвалил его причуду. Ханадзава молчала, ее глаза были огромные, как блюдца. С этим выражением лица она повернулась в камеру, и толпа засмеялась. — Ребята! — пропищала она, хлопнув в ладоши. — Судя по тому, как вы идете, вы не только побьете рекорд, но и получите высший балл! О боги, это разжигает кровь в моих жилах! Сейчас у нас будет короткий перерыв, но не переключайтесь, дорогие друзья. Хотя, не думаю, что мне нужно просить вас об этом, уверена, вы все сейчас сгораете от нетерпения перед своими экранами! Изуку помахал в камеру, прежде чем звуки студии снова обрушились на них. Стоило камерам отключиться, он громко выдохнул и ссутулился. В ту же секунду Ханадзава бросилась к Изуку. Его сердце чуть выпрыгнуло из груди, когда прямо перед его носом возникло ее лицо. — Вы, мальчики, — медленно заговорила она, ее улыбка расширялась на глазах, — сносите всех наповал! Вы тренировались заранее? Вы действительно так близки только потому, что дружите с детства? Насколько я слышала, вы двое были не так уж близки в старшей школе… — Дай идиоту отдышаться. У тебя что, нет ни малейшего понятия о личном чертовом пространстве? — Раздался голос Каччана прямо над ним. Он поднял голову и увидел, что тот стоял прямо за его спиной, прожигая ведущую взглядом. Ханадзава рассмеялась, и звук был таким до странности воздушным, что Изуку задался вопросом, исходил ли он на самом деле от нее: — А ты мне нравишься, Каччан. Я не хотела напугать твоего драгоценного друга, просто я в жутком нетерпении. Мой милый Кадзи только что сообщил мне, что прямо сейчас у нас самые большие просмотры за всю историю шоу, — эм, не считая эпизода, где Всемогущий и Старатель играли в дартс с завязанными глазами, конечно — так что у меня большие ставки на вас двоих. Затем Ханадзава двинулась на охоту за Кадзи, чтобы, без сомнения, изводить его своей нескончаемой энергией, и тогда Изуку одарил Каччана сияющей улыбкой: — У нас и впрямь неплохо получается! — сказал он, поднимаясь со своего места, чтобы немного размять мышцы. — Очевидно, черт возьми. В этом-то и весь… — Деку-кун! Изуку резко обернулся и увидел, как Урарака, его мать, Киришима и Ашидо машут им с первого ряда зрительного зала. Каччан проворчал что-то непристойное в адрес Урараки за то, что она прервала его, на что Изуку возразил равнодушным взглядом, прежде чем с широкой улыбкой на лице вприпрыжку отправиться к ним. Инко с блестящими глазами склонилась над сыном, возвышаясь над ним с первого ряда трибун. Урарака схватила руку Изуку, в то время как Инко сжала другую и слезливо улыбнулась ему: — Изу, ты не представляешь, как я горжусь тобой прямо сейчас! Так замечательно видеть, что вы двое так хорошо ладите. Ох, мой ребенок в самом деле на телевидении! — Да, чувак, это чертовски мужественно! — сказал Киришима, показывая ему большой палец вверх. Ашидо, стоявшая рядом, кинулась к Каччану и обняла его за плечи. Каччан выругался, ему пришлось буквально держать Ашидо на себе, когда она бросилась на него всем своим весом. — Шбакуго, ты творишь чудеса, пупсик! — засмеялась она и повисла на нем, практически душа блондина. — А ты смог бы ответить на вопросы обо мне? Как думаешь, какой /мой/ самый странный страх? — Слезь с меня, Пинки, — прорычал он, пытаясь ослабить ее железную хватку на своей шее. — Отвееееть! — Я стану твоим самым большим гребаным кошмаром, если ты не успокоишься прямо сейчас, клянусь богом- Ашидо вновь захохотала, вырвавшись из рук Каччана лишь для того, чтобы теперь вцепиться в руку Киришимы — Ответ был «гетеросексуалы», Баку. М-да, какой же ты нервный. Хотя это довольно мило, не правда ли? — Киришима хихикнул, прежде чем взглянуть в убийственные глаза Каччана. Он как бы незаметно положил руки на плечи своей подруги и выставил ее перед собой в качестве оборонительной стены. Изуку усмехнулся: — Да, это правда, — рассеянно согласился он, уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке. Несколько секунд он в недоумении оглядывал прикованные к нему взгляды, прежде чем понял, что он только что сказал. — Что? — спросил столь же сбитый с толку Каччан. Изуку даже не осмелился поднять на него глаза, его взгляд бегал по всему в комнате, кроме него. (Щеки Инко вспыхнули нежно-розовым румянцем, когда она заметила выражение лица своего сына. «Оу, ” — подумала она, — «и почему я не удивлена?») — Эм… — пробормотал Изуку, — в смысле… — Деку, — вмешалась Урарака, ее глаза были прикованы к чем-то на сцене, — мне кажется, вам обоим нужно идти обратно… — Изуку проследил за ее взглядом, туда, где Ханадзава как раз заканчивала работу со своим парикмахером и съемочная группа снова распределялась по позициям. Он посмотрел на нее с благодарной улыбкой и сжал ее руку, прежде чем отстраниться, чтобы обратиться к Каччану. — Тогда давай покончим с этим, — проворчал Каччан. Затем, прежде чем он успел подумать дважды, он протянул руку Изуку и сжал ее в кулак. Изуку в шоке смотрел на нее пару секунд, прежде чем расплыться в улыбке и стукнуться кулачками: — Мы здесь за десятью из десяти, — ответил он. Как только они вернулись на места и стилисты подправили последние штрихи, камеры возобновили запись. Изуку сделал глубокий вдох, чтобы собраться с силами. «С возвращением в «Восходящие звезды!» Прямо сейчас на нашей сцене вы видите новые громкие имена геройской индустрии: герои Деку и Эпицентр. В этом году они не только проложили себе пути в топы рейтингов, но и, по-видимому, находятся в процессе установления нового рекорда игры «Ты думаешь, что знаешь меня?» с самой первой попытки! Мы уже на финишной прямой, мальчики. Готовы к восьмому вопросу? Вместо ответа Каччан хмыкнул, а Изуку радостно улыбнулся Ханазаве: — Абсолютно! — воскликнул он. — Это невероятно интересно, не так ли, Каччан? — Будет интереснее, когда мы победим, — ответил тот, нетерпеливо вертя ручку на пальцах. «Каччан полон энтузиазма, ” — тихо пробормотал Изуку. По крайней мере, толпа, судя по всему, была в восторге от динамики их взаимоотношений. — Хорошо, герои, перейдем к вопросу номер восемь: Какой цвет, по мнению вашего партнера, вам не к лицу? Изуку поморщился, увидев крайне непривлекательную гримасу Каччана. Он определенно не выглядел дружелюбным на камере. Опять. Не то, чтобы Изуку ожидал от него чего-то иного. — Что за глупый вопрос? Это что, похоже на показ мод? — По-моему, он интересный, — встрял Изуку. — А я к тому же знаю ответ на него, из-за чего он нравится мне еще больше. Блондин молча оглядел его, прежде чем, смирившись, молча записал свой ответ, при этом пробормотав «Никто не спрашивал твоего тупого мнения». Изуку рассмеялся про себя, зная, что раздражение Каччана выльется в его ответ, а значит он определенно будет язвительным. Когда время истекло, камеры сначала приблизились к экрану Изуку. «Каччан не любит носить желтый цвет, потому что считает, что он конфликтует с его волосами» было написано наверху в паре с «Каччан считает, что мне ничего не идет». На доске Каччана внизу красовалось очень краткое «желтый», а вверху было наскоро начирикано «смелый человек тот, кто предполагает, что Деку что-то идёт», будто у него едва ли хватило времени, чтобы записать это полностью. Ханадзава рассмеялась, хотя и воскликнула: «Это подло, Бакуго!». Повернувшись к Изуку и прочитав то, что было написано на доске у него, она вытаращила глаза: — Так значит, Бакуго заботится о своей внешности? Изуку усмехнулся: — Ммм, скорее, оба его родителей модельеры, так что, думаю, у него всегда был глаз наметан на такие вещи? — Ого! — воскликнула Ханадзава, разворачиваясь к Каччану, который смотрел на Деку таким выражением лица, будто его предали. — Знаешь, ты мог бы сделать целое состояние на карьере модели для своих родителей! По крайней мере, ты знаешь, что делать, если геройство не сработает… — А?! - — Она шутит, Каччан, все знают, что тебе суждено быть героем! Каччан сел обратно, — он, видимо, чуть не поднялся со своего места, — проворчав что-то о том, что еще бы, блять, ему суждено, и кем эта леди себя возомнила, чтобы нести такой бред. Не обратив внимание на чуть не произошедший эмоциональный взрыв, ведущая налегке продолжила: — Ладно, посмотрим, — Ханадзава сделала вид, что просматривает записи в блокноте, в то время как голос Кадзи просочился ей в ухо. Во время перерыва они с Кадзи сошлись во мнении, что подготовленные вопросы, судя по всему, были легкими для этой чудаковатой парочки, и стоит слегка подлить масла в огонь, чтобы публика не подумала, что все это постановка. Но в то же время они нельзя было перегнуть палку, иначе пара прервет серию ответов. Представьте себе полный, идеальный счет в Восходящих звездах! Никому и никогда это не удавалось, просмотры будут просто зашкаливать. — Я буквально гуглю прямо сейчас, — затараторил Кадзи, и Ханадзаве пришлось подавить желание накричать на него. — но, эй, вот этот кажется неплохим… нет, подожди, вот этот. Не слишком сложный, не слишком легкий. Спроси их об одном секрете, который они знают друг о друге, и никто кроме них. Они друзья с детства, они разберутся. Хорошо, что Кадзи говорил, как аукционер на стероидах, потому что Ханадзава убил бы любого другого, кто давал ей указания так долго. — Вопрос номер девять: один секрет, который ваш партнер рассказал лично вам, и больше о нем никто не знает? Каччан и Изуку переглянулись. «Один За Всех,» — моментально пришло в голову Изуку. Но затем: «Нет, Всемогущий об этом знал. Как и Исцеляющая Девочка, как и другие тоже. Кроме того, Каччан сам дошел до этого.» Изуку позволил себе на секунду восхититься наблюдательностью Каччана, прежде чем возвратиться к своей задаче. Детские воспоминания тоже не в счет, да? То, что Каччан обычно просыпался ночью, чтобы пописать, не было секретом, который он рассказал лично ему, это был просто факт, и так получилось, что Изуку его знал. Три воспоминания со скоростью света промелькнули в его сознании. (Любые и все воспоминания, связанные с Каччаном, каким-то образом всегда находились на вершине всего его сознания для легкого доступа). Первое: «Почему именно я был тем, кто прикончил Всемогущего?» Изуку вздрогнул и отогнал это воспоминание. Никому, кроме него, не нужно было об этом знать. Второе: «Я гей.» Ему пришлось бороться с прокрадывающимся на щеки румянцем. Он встретился взглядом с Каччаном и заметил красные кончики его ушей. Они оба поспешно отвели взгляд, поняв, о чем думал другой. Третье, к счастью, было гораздо более невинным. Даже, возможно, милое, хотя память Изуку скорее всего была ненадежным рассказчиком, ведь он находил почти все, что делал Каччан, милым. Каччан постукивал пальцем по журнальному столику в общей гостинной, вокруг него был разбросан вихрь книг и бумаг. — Послушай, я не… знаток истории, ладно? И вообще, кому какое дело до какого-то старика, который сдох сотни лет назад? Просто помоги мне с этим дерьмом. — Ты просишь меня помочь тебе? Каччан, ты болен? — Завались, пока я не передумал. Если я расскажу об этом кому-нибудь еще, они никогда не позволят мне забыть этого. «Плох в истории», — улыбаясь, записал Изуку. Теперь самое сложное. То, что Изуку говорил Каччану лично, было слишком серьезным, чтобы обсуждать это в прямом эфире. Секреты Изуку были тёмными и опасными, бо’льшими, чем они оба, и едва ли достаточно глубокими, чтобы через них можно было пробраться. И хотя Каччан знал о нем больше, чем кто-либо другой, это было главным образом потому, что он мог читать Изуку, точно книгу. И точно так же Изуку мог читать его. На самом деле, не было необходимости полагаться на него в том, что касается разговоров, когда он уже знал… Оу. Была одна вещь, которую Изуку ему говорил. Изуку почувствовал, как загорелись его уши. Он украдкой взглянул на Каччана, который самодовольно встретил его взгляд, откинувшись назад. Ах, ну еще бы он был такой самодовольный. Конечно, Изуку позаботится о том, чтобы репутация Каччана осталась нетронутой, но вот блондин-то сделает все в точности наоборот. Нахмурив брови, Изуку начал в спешке записывать свой ответ, осознав, сколько времени было потрачено на размышления. Ханадзава объявила, что время истекло в ту же секунду, как Изуку втиснул последнее слово. Он попытался спрятать лицо за ладонями, когда ответы появились на экране. — Деку! Ты спишь с гигантским плюшевым Всемогущим? Чего еще можно было ожидать от самопровозглашенного фанатика! На этом моменте публика немного съехала с катушек, разразившись своими фирменными звуками умиления. Один из зрителей выкрикнул «Детройтский Удар!», что вызвало бурю оваций и смеха. Видимо, фаза одержимости Всемогущим так и не прошла у жителей Мусутафу, даже после его выхода на пенсию. «Я ненавижу тебя, Каччан», — с горечью подумал Изуку. Он опустил руки и посмотрел на сидящего напротив блондина из-под нахмуренных бровей. На экране Каччана красовалось «Он спит с гигантским плюшевым Всемогущим», а затем «Я ненавижу историю больше, чем ненавижу лицо Деку.» — Я просто восхищаюсь им, — сказал Изуку, стараясь не дуться. Он не был уверен, что о нем, будущем Символе Мира, говорил тот факт, что он до сих пор спал с гигантской игрушкой, но у него было предчувствие, что ничего хорошего. Несмотря на то, что Каччан разоблачил его перед целым миром, у Изуку не было времени злиться из-за этого. Теперь они были на последнем вопросе. Момент, которого они ждали все это время. — Вы все готовы к последнему вопросу? Никогда за историю этой игры мы не доходили до полного счета, но наши новички вполне реально могут с первой своей попытки утереть нос всем другим геройским дуэтам! На этот раз мы увеличим время ответа до 45 секунд просто потому, что это происходит впервые, а еще мы думаем, что вы оба заслужили это. Можем ли мы услышать финальные аплодисменты героям Эпицентр и Деку, которые все это время играли просто феноменально? Изуку уверенно улыбнулся Каччану, и в тот момент ему казалось, будто внешний шум аплодисментов звучал откуда-то издалека. Им удалось зайти так далеко, и на этот раз он на самом деле чувствовал себя скорее трепетно, чем нервно. Они собирались получить 8 миллионов иен! — Хорошо, тогда поехали. Ханадзава сделала паузу для драматического эффекта, свет погас, софиты сверху осветили их подиумы. Изуку с удивлением обнаружил, что натиск прожекторов его больше не беспокоил. — Какой… типаж вашего напарника? Короткое молчание. — Типаж? — переспросил Изуку и Каччан в один голос. Ханадзава улыбнулась их синхронности и помахала руками в сторону камеры, словно говоря «Вы все тоже это видите?» — Да, типаж, — засмеялась она. — Ну, с кем бы он встречался? Что их привлекает в людях? Несколько секунд он слышал только отдаленный гул кондиционера. Затем кровь отхлынула от лица Изуку, он бросил панический взгляд на Каччана. У блондина, казалось, дела обстояли не лучше. Его взгляд был прикован к Ханазаве, будто так он мог заставить ее изменить вопрос на что-то другое. Я… я не знаю ответа на этот вопрос. Я не знаю ответа! О боже, я не знаю- — Отсчет начинается сейчас. Удачи! Изуку тяжело сглотнул, но это действие не принесло ничего, кроме боли его зажатому горлу. Пустой экран, уставившийся на него, был точным отражением белого шума в его голове. Типаж Каччана? Это то, о чем Изуку никогда не задумывался. Это то, о чем он никогда не хотел задумываться. Изуку всегда знал, что ему присуща ревнивость, особенно когда дело касалось его. Думай, Изуку! Думай! Хорошо, он говорил тебе, что он гей. И Каччан… он сосредоточен на том, чтобы быть лучшим, а значит, он бы хотел кого-то, кто сможет держаться на его уровне — о, ну да, ха-ха, нет, не-а, не туда свернули. Сейчас не время для самодовольных фантазий. О! Ему нравятся… мужественные люди? Люди, которые сильны, те, кто могут одолеть злодея одним махом. Взгляд Изуку метнулся к темному зрительскому залу. Киришима занят. Разве что… безответные чувства? Нет, подождите, это может быть буквально любой из Юэй. Подождите! Речь идет о его типаже, а не о том, кто ему нравится. Как же я ненавижу этот вопрос. Но — может быть, это вопрос с подвохом? Может, у Каччана вообще нет типажей! Изуку мысленно радостно улыбнулся этой идее. Да, в этом есть смысл, он же никогда ни к кому не проявлял интереса. Подождите. Однажды на втором курсе была вечеринка. Изуку отчетливо помнил, как Ашидо в шутку спросил Каччана, «подкатил ли бы он», на что Каччан ответил «Ты тупой? Конечно, подкатил бы». Это считается? О ком вообще шла речь? Что такое типаж? Может его типаж- я не хочу об этом думать. Я не хочу об этом- — Время вышло! О боже. Изуку облажался. Он /облажался/. Он даже не подумал о своем собственном типаже, который… оу. Был ли он у него? Было несколько сложно определить типаж Изуку, учитывая то, что никто и никогда не смог бы сравниться с Каччаном, с его колючими волосами, которые на самом деле мягкие на ощупь, и с его подтянутыми, скульптурными бицепсами, и с тем, как его губы бантиком всегда были угрюмо поджаты, даже когда он был счастлив, потому что не дай бог кто-нибудь увидит его улыбку… О боги. Он облажался! Подиум Изуку ничтожно загудел из-за отсутствия ответа. Кровь шумела в ушах Изуку от стыда и от потока мыслей. На этот раз толпа молчала. «Просто посмотри на экран Каччана,» — умолял себя Изуку. Его глаза по-прежнему были прикованы к собственному пустому экрану. — «Просто сделай это. Посмотри, Изуку! Он знает тебя лучше, чем ты сам, не так ли? Очевидно, он догадался… Его глаза поднялись вверх. Каччан так же, как и он, избегал смотреть ему в глаза, его мимика была нехарактерно пустой от потрясения. Взгляд Изуку опустился на экран. «Коричневые волосы?» Внизу ничего не было написано. Сердце Изуку перестало биться, а затем нырнуло в его живот. «Коричневые волосы»? Откуда Каччан вообще это взял? Наконец их взгляды встретились. И впервый раз за тот вечер, ни один из них не имел ни малейшего понятия, о чем думал другой, или что они пытались сообщить друг другу. Честно говоря, Изуку и сам не был уверен, что он пытался сказать. Извини, что не думаю о том, какой твой типаж, потому что от этого у меня болит сердце? Извини, что моя ориентация, судя по всему, Каччан-сексуал? Шикарно. Ну, хотя бы Каччан ошибся тоже. Это было небольшое утешение. (В своих мыслях Ханадзава выругалась. Больше всего она проклинала Кадзи за то, что он думал, что этот вопрос будет легким. «Да ладно, какие лучшие друзья не говорят о своих возлюбленных? Не говори, что ты никогда не делала этого на ночевках. А теперь посмотри на них и попробуй сказать мне, что у них никогда не было ночевки. Будет нормально, поверь мне. Я когда-нибудь подводил тебя?» Подумать только, сколько просмотров на ютубе они могли собрать! Может, ей уволить его? Ладно, это уже слишком, наверное. Во всяком случае, сегодня она определенно не платитит за напитки). — Оуу, — наконец сказала Ханадзава, в ее голос просачивалось разочарование, хотя она держала ободряющую улыбку — Ну, обидно, ребята! А я-то думала, победа уже у вас в кармане. Ни один из ее участников ей не ответил. На мгновение она задумалась, не следует ли ей настоять, спросить их, какие у них на самом деле типажи — зрители сожрали бы это, как звери, — но выражения лиц обоих заставили ее сжалиться. Ах, юная любовь. — Ну же, герои, девять из десяти — это все-таки рекорд, чего такие кислые лица! Вы оба фактически выиграли игру, а значит, выиграли сюрпризы от зрителей! Свет софитов заполонил комнату, и сверху торжественно посыпались конфетти. Изуку не слышал аплодисментов или того, что Ханадзава сказал дальше. Он также не мог усмирить тремор в пальцах. Типаж Каччана. Из всех возможных вопросов. Изуку моргнул, когда коробка высотой с него самого была сунута ему в руки двумя сотрудниками, одновременно с этим Каччану была передана маленькая. Он уловил указание Ханазавы разорвать упаковку и показать на камеру, что он и сделал на автомате. Хм. Ему попалась вешалка для одежды. Как раз кстати для его матери. Каччан безэмоционально смотрел на свою коробку с миниатюрным электрическим массажером для мышц. Ханадзава сделала шутку о том, как ему не помешало бы воспользоваться им для расслабления мышц лица, и Изуку видел, как Каччану едва удалось сдержаться, чтобы не взорвать ее на кусочки В последний раз натянув на лицо свою улыбку Всемогущего, Изуку поблагодарил Ханазаву за призы и помахал зрителям и в объективы. Когда камеры остановили съемку, студия утихомирилась, а команда отправилась готовиться к предстоящим интервью. — Знаю, вы, мальчики, должно быть, разочарованы, — сказал Ханадзава, устало плюхнувшись в кресло в другой части студии. Ее визажист опустился на колени рядом с ее стулом, торопливо прихлопывая кисточкой ее щеки, подготавливая их к следующей программе. — Но вы все же побили наш рекорд. Знаете ли, эта игра очень даже нелегкая. Неспроста рекорд всего лишь шесть. — Да все равно, — проворчал Каччан. Он обменялся взглядом с Изуку. — В любом случае, это просто дурацкая игра. Изуку тут же отвернулся. Верно. Это всего лишь дурацкая игра.