Киты умеют петь

      Страх, цепляясь в мои рёбра Заставляет меня петь В эту ночь в лучах неона Мне совсем не по себе Под ногами расплылась Как акварель земная твердь В эту ночь в лучах неона Я пытаюсь не умереть.

      Следующий день совмещал в себе несколько знаковых событий: являлся днём моего мальчишника и, по удивительному совпадению, днём Танабаты; соответственно, знаменовал собой прощание с моей холостяцкой жизнью. С утра мне позвонила Жанна, чтобы пожелать хорошего дня и ещё раз убедиться, что проституток не будет (хотя, думаю, это последнее, о чём ей стоило бы переживать с учётом того, что её жених — латентный гей, а мальчишник предполагает присутствие друга мужского пола, который, пусть и не открыто, но домогается меня…) Мальчишник должен начаться вечером, в 17 часов, поэтому сборы начал за два часа. Вышел несколько раньше, и в ресторан пришёл заранее. Конечно, Хоро ещё не было: этот растяпа вечно опаздывает, не обладая представлением о дурном тоне или манерах и, соответственно, не думая, что заставлять ждать одного себя — просто свинство… Звоню ему.        Механический ровный бездушный голос из телефона лениво отвечает, что абонент проебался где-то и потому недоступен. Тогда гневно оставляю яростное сообщение на Facebook'е:       «Ты, засранец, всё-таки, промахался?! И почему я не удивлён?! Опять выдумаешь какую-то идиотскую причину, типа «я перепутал день, честно, Рен!» Блять, вот чтобы я ещё хоть раз решил пойти куда-то с тобой! Ещё раз и больше ни разу, Хоро, блять! Заебал… Ты один большой ходячий промах…»       Отчасти выместив свой гнев о проплаченном впустую времени, я, уже придя в ресторан, сел за столик и принялся покорно ждать, заказав себе несколько шотов саке (чтобы скрасить ожидание) и, в качестве закуски, сашими. Видимо, я довольно сильно увлёкся, потому что вздрогнул, когда знакомый наглый голос выдохнул в самое ухо, щекоча горячим дыханием:       — Оп-па… И кто же тут у нас успел накидаться в одиночку, не дождавшись друга?       — Не подкрадывайся так ко мне, кретин! Ты нарушаешь моё личное пространство! — мгновенно завожусь я от такой бесстыжей наглости.       — Ой, да может мне вообще уйти? А что, я смотрю, ты прекрасно проводишь вечер, тебе и компания вон не нужна!       — Да иди, только сам же вернёшься… Да и не уйдёшь ты никуда, просто блефуешь, — фыркаю я ровно.       — Гандон ты, Рен-ни… — только и отвечает мне Хоро с унылым негодованием, но тем не менее никуда не спешит уходить, потому как садится напротив.       — Ну что, женишок-пирожок, готов к семейной жизни? — спрашивает у меня Хоро, хищно впивая свой взгляд в мои глаза, словно пытаясь прочитать в них что-то жизненно важное. Полупившись так секунд пять, вдруг выдаёт:       — Ты с ней уже трахался, да? — тихо спрашивает с таким лицом, будто собственные слова делают ему больно.       — Ещё в первую встречу, если тебя это ебёт, хотя не должно, — я, вообще-то, не планировал отвечать, но почему-то в моей жизни всё всегда идёт не по плану: я не планировался влюбляться в парней, не планировал убиваться из-за братьев Асакура, равно как не собирался отвечать на вопрос и следующий за ним поцелуй…       — Ебёт… — глухо отозвался Хоро, помрачнев.       — Ты, конечно, грубый кусок льда, Рен-ни, но нравишься мне. Думаю, сейчас самый подходящий момент, чтобы обсудить это… — с этими словами Хоро осторожно подаётся вперёд ко мне, мягко упирается своим лбом в мой. Хорошо слышу его робкое осторожное, едва слышное, прерывистое дыхание и каким-то краем сознания понимаю, что произойдёт через 3…2…1…       Он с неожиданной уверенностью и твёрдо совершает одно порывистое движение вперёд, целуя меня в губы, нерешительно, будто запоздало спрашивая разрешения впускает язык, и я вздрагиваю, сознание предательски отключается на мысли, что мир или я сходит с ума, если меня сейчас целует Хоро, а я до сих пор не оттолкнул и не зарядил ему в ебало в стремлении разбить нос. Но настоящий ужас меня охватывает, когда перед мысленным взором всплывает придуманная, но слишком реалистичная сцена в лифте с Хоро. Юсуи отстраняется, чтобы объясниться и дать выход моему шокированному возмущению, а я ничего не говорю и просто, должно быть, растерянно и бестолково, молчу, потому что в голове всё перепуталось, и я не могу определиться, что мне сделать: возмутиться, зарядить ему в ебало, наорав перед этим, или спросить, что это, блять, только что было и как у него хватило наглости и смелости — или безумия? — сделать это.       — И что это было? — усмехаюсь, пытаясь скрыть волнение за напускной усмешкой, хотя мне вообще сейчас не до смеха, потому что сердце быстро-быстро колотится от чувства, что я сделал что-то запретное и тем более безумное, ответив на поцелуй парня накануне собственной свадьбы на девушке.       — Это… Это мой последний шанс сказать, что ты мне нравишься давно, и меня не ебёт, что ты женишься. Я очень жалею, что не сказал это раньше, ещё когда ты посрался с Йо… Просто я испугался, что ты рассмеёшься мне в лицо… — тихо пролепетал Хоро, краснея и пряча синий взгляд, и я в этот миг просто ныряю в его, по-детски, искренние простые глаза, которые обладают той же честной простотой, что у Йо, а я люблю глаза Йо и очень по ним скучаю. Понимаю, что никогда не находил такой бури чувств в поцелуях с девушками… Эта ненормальная мысль толкнула меня на то, что я сделал дальше.       — Ты точно кретин… блять — выдыхаю с усмешкой.       — Но… мне показалось, что ты ответил… — тихо, неуверенно, едва слышно, словно опасаясь моей реакции, испуганно говорит северный парень, продолжая отчаянно краснеть и бояться поднять на меня глаза. Я определённо сошёл с ума, если у меня возникают подобные желания, ну и что? Кто меня осудит и какая разница?       — Ты кретин, и тебе не показалось, — говорю я сдавленно и резко целую его сильно, настойчиво и крепко, давая понять, что это моё решение и моя инициатива, а я не сомневаюсь в себе и своих решениях.       Глаза Хоро шокировано расширяются от удивления и неожиданности, и это изумление позволяет мне беспрепятственно впустить язык и украсть приглушённый стон-вздох в голос с его мягких губ.       — Тише, кретин, не позорь меня! — шипю на него, разрывая, признаться, приятный, поцелуй. Его губы, мягкие и влажные, аморально-запретные, дарят ощущение быстрого адреналинового сердцебиения, приправленного остро-пикантным страхом общественного осуждения и всеобщего шока, просто сносит крышу так, как не сносят никакие американские горки, никакие прыжки с парашютом, никакие скалы и ничто больше. Это более захватывающе, чем первый секс, первый порез и первая вылазка на крышу над скалами Гималайских гор, потому что дарит острое ощущение чего-то запретного, опасного, непозволительного, настолько яркого, что вызывает зависимость.       — Ты… сколько выпил?.. — спрашивает Хоро заторможенно, и в его синих глазах плещутся растерянность и неверие в реальность происходящего.       — Я не пьян, — отвечаю твёрдо и абсолютно сознательно.       — То есть, ты…       — Да, я понимаю, что нравлюсь тебе и почти не имею ничего против, я только злюсь, что ты так долго тупил, ведь я уже сделал предложение Жанне… — выдыхаю быстро, не смотря на Хоро.       — Тогда… пойдём в отель? Сегодня, между прочим, Танабата! Что ты загадал, Рен? — говорит Юсуи, смущаясь от собственных слов.       — Я помню про Танабату, — по всем коридорам отеля расставлены чёртовы бамбуковые ветки с тандзаку, — говорю устало и довольно-спокойно одновременно, ловя себя на мысли, что Хоро безумно похож характером на Йо: те же непосредственность на грани глупости и доверчивость на грани простоты с абсолютной доброй ведомостью. Да, моё желание, определённо, исполнилось в этот вечер…       — Я не такой простак и идиот, чтобы загадывать желания, — отвечаю с усмешкой, чтобы избежать необходимости отвечать на этот вопрос.       — Ну и дурак! Вообще-то, желания правда сбываются! — восклицает Хоро так обиженно, словно я оскорбил его лично своим холодно-рациональным скептицизмом.       Ох, Юсуи, знал бы ты, что сейчас я лучше всех понимаю справедливость твоих слов, испытанную на себе… Но от меня ты никогда не услышишь этого, потому что для Тао лицо, — важнее всего.       — Ну так что ты загадал? Ну Ре-ен! Расскажи, пожалуйста-препожалуйста! Я никому не скажу, обещаю! — канючит Хоро, точно как ребёнок игрушку.       — Это заденет тебя, дурак… — отвечаю мягко, закатывая глаза и уповая, что он услышит меня и растеряет настойчивость в своих же интересах, но, как обычно, я иду нахер, потому что энтузиазм этого северного дурака не только не убавляется, но, наоборот, растёт сильнее…       — Серьёзно думаешь, меня может задеть что-то сильнее тебя и твоих постоянных шуточек-подъёбочек? — спрашивает Хоро с горькой усмешкой в нагловато-бесстыжем прокуренном голосе.       — Именно поэтому и не хочу отвечать… — отвечаю загадочно, не смотря на Юсуи.       — Нихрена не понятно. Объясни нормально! Ну пожалуйста, Рен!       — Ох… Я тебя предупредил… Я загадал, чтобы сегодня в мою жизнь вернулся Йо. И, как ни странно, моё желание исполнилось, потому что сейчас я сижу тут с тобой… Не знаю, может, я окончательно спятил, если говорю это, но вот… — отвечаю скомкано-сбивчиво и глотая слова от необъяснимого волнения, опасаясь, что Хоро сейчас уйдёт, как ушёл Йо.       — М-м… Очень интересно, но нихуя непонятно… — отвечает Юсуи задумчиво и растерянно.       — Что тебе неясно? — устало спрашиваю я, прикрывая глаза.       — При чём тут Йо вообще? Это типа я нравлюсь тебе так же сильно, как он?..       — Можно и так сказать. Мне лень объяснять, так что можешь считать, что да… Вы с ним оба наивные добрячки-дурачки, так что очень похожи. Теперь понятнее?       — А это значит, что ты согласен встречаться со мной?.. — спрашивает Хоро тихо, едва дыша от волнения.       — У меня скоро свадьба. Мы должны расставить все точки над «i»… Я буду мужем Жанны и твоим любовником, хоть ради этого мне и придётся пойти на сделку с совестью… В другой раз не тупи, Хоро…       — А будет другой раз?..       — Если не перестанешь тормозить, — нет. Ты там что-то говорил про отель… — отвечаю я, с вызовом смотря прямо в синие глаза цвета голубого чистого неба и лёгкой прозрачной весенней капели.       — А… Понял… Ну, идём? — спрашивает Хоро с счастливой улыбкой, поднимаясь со своего места. Я следую его примеру и, рассчитавшись за саке и закуску с чаевыми, нагоняю Хоро у выхода.       — Так я не понял, ты будешь моим парнем?.. — спрашивает Хоро, когда я, догнав его, приобнимаю, обхватив за пояс.       — Оставим это обсуждение до прихода в отель… — отвечаю я с усталой улыбкой, не до конца понимая, что творю, но отчётливо понимая, что сошёл с ума.

      ***

      — Рен… — разболтанным пьяным голосом говорит мне Хоро по пути.       — Что?       — Смотри, какие сегодня звёзды красивые! И луна… Такая красивая… Да подожди ты хоть секунду! Остановись, посмотри! Завтра ты этого уже не увидишь! — говорит Хоро, держась за мою руку в районе плеча и тормозя.       — У меня нет времени любоваться с тобой звёздами, небом, луной… И без того это уже перестаёт походить на дружбу, — отвечаю недовольно, но всё же поднимаю взгляд на небосвод, действительно, особенно красивый сегодня.       Так мы доплетаемся до отеля: я — твёрдо на своих ногах; Хоро — прицепившись ко мне не хуже клеща, повиснув на плече, предоставляя мне тащить свою обмякшую тушу.