Hey, lover

Конечно, Феликс плакал, как же без этого. Он пришел домой, снял кроссовки и завалился на кровать. Тут слезы и полились ручьем, пришлось звонить девочкам, которые тут же прибежали к нему домой, даже мама заглянула в комнату, но ей он сказал, что все хорошо. Йеджи принесла платки, Джису — мороженое в брикетах, а Черен включила на телевизоре титаник, чтобы Феликс хорошо и много проплакался. — Слезы — это не слабость, нужно выплескивать свои эмоции, это вполне себе нормально, — заявила Юна, ласково поглаживая спину друга. Феликс тихо всхлипнул и все им рассказал: об отказе Минхо, его симпатии к Джисону и уходе Хенджина. По итогу они наелись пиццы, мороженого, заснули в час ночи, прежде наревевшись все вместе, потому что цепную реакцию остановить было просто невозможно. А на следующее утро Феликс пришел в школу с огромными кругами под глазами, опухшими щеками и красным-красным носом, словно он не рыдал всю ночь, а безбожно пил. Но ему было все равно, он был тише воды, ниже травы, а на перемене увидел Хёнджина. Школьник выглядел точно так же, если не сказать, что хуже. Теперь баскетболист напоминал блеклую тень, и кожа его была даже болезненно белой. Сам же Феликс шарахался и Хёнджина, и Минхо, последнего в особенности. Как только видел капитана, сразу же убегал в другой конец корпуса. Да, это было по-ребячески глупо, но Феликсу нужно было это время, чтобы прийти в себя. Потому вечером он тоже пришел домой и сразу разрыдался. Было обидно и горько, но что он мог поделать с чужими чувствами? Оставалось только помочь Минхо, потому что он до сих пор желал выпускнику всего самого лучшего. Только вот Хёнджин не хотел никак понимать такую позицию, он и сам рыдал, заперся у себя в комнате и тихо плакал, чтобы отец не услышал, а утром пришлось улизывать из дома, не пересекаясь с родителями, лишних вопросов ему было не нужно. Не хотелось совершенно ничего, голова раскалывалась, так что даже таблетка не спасала. На обеде в столовой он все рассказал друзьям. Чонин предложил отравить его, Сынмин сказал забить на него. — Слушай, он не последний, у тебя таких еще сотни будут. Вообще не понимаю, что ты в нем нашел, по-моему, он раздражающий, особенно после того, как отчитывал тебя перед всей командой. Я не пойму, ты сумасшедший или просто мазохист? — Сынмин-а, ты меня сейчас обосрал, или мне показалось? — Первое. По итогу, друзья ему, конечно, посочувствовали, но желание бросить баскетбол все-таки увеличилось в геометрической прогрессии, а Феликс все продолжал бесить. Он преследовал его в столовой, обращался к нему по школьному радио! Как вообще додумался? Не удивительно, что они оказались у директора, все-таки использовать радио не по назначению было нельзя. Еще и сроки поджимали, Сувон точно не станет снова позировать, а никакой другой человек не согласится тратить свое время на несколько часов непрерывного нахождения в одной позе. Поэтому, когда Феликс предложил ему побыть моделью взамен на помощь в сводничестве, Хёнджин согласился, потому что ужасно устал. А на следующий день пожалел, потому что натурщик из Феликса никакой. Он все время крутился, рассматривал потолок, на котором было граффити древнегреческих богов. И кто только там это нарисовал! Потом норовил потрогать все скульптуры и глиняные горшки, которые делал Уён, даже перезнакомился со всеми. — Как у вас тут круто, — восхищенно сказал Феликс, оглядываясь в незнакомой обстановке. — Тебе так с непривычки кажется, — захохотал Уён. — Да вроде обычно, — пробормотал Хёнджин, потому что Феликс до сих пор выглядел так, словно выпил сотню энергетиков и съел кусок солнца. Из-за этого Хвану хотелось спрятаться под одеялом в депрессии или утопиться на худой конец. — Ты чего такой кислый? Нам же еще надо придумать, как свести Минхо и Джисона, — всполошился Феликс, как будто только что вспомнил свою главную цель. Хван нервно вцепился в карандаш, когда выводил контуры чужого лица. — Сиди ровно. Я думал, у тебя уже есть план, — отозвался школьник, пытаясь не отрываться от своего дела. — Верно, но он не проработан, я подумал, что было бы неплохо тебе с ним сблизиться, потому что вы вместе ходите на английский. А я могу вступить в клуб журналистики и тоже заниматься школьной газетой. — Не крутись, — нахмурился Хёнджин, — а ты не думаешь, что тогда не будешь успевать на черлидинг? И вообще, я на английском сижу с Сынмином. — Никуда твой Сынмин не денется, сядет с кем-то другим, а на черлидинг я забивать не стану, занятия в разное время. Стоит лишь подружиться с Джисоном и позвать его на двойное свидание. — Во-первых, какое еще двойное свидание? Ты мне с кем предлагаешь пойти? А во-вторых, вдруг он натурал? — Ну сначала предположим, узнать о его ориентации, для этого надо будет просто пойти погулять или сходить куда-нибудь, а двойное свидание… Ну я не знаю, может, и без него можно будет обойтись. Посмотрим по ходу дела. Так и началась операция сводничества или головной боли Хёнджина. Головной, потому что Джисон этот оказался сумасшедшим парнем! Произошло все, когда матушка отправила Хёнджина в магазин за особой рыбой, которая продавалась только в дальнем магазине, и в который нужно было идти за три девять земель, ну, по крайней мере, так казалось. И путь этот пролегал через площадку для скейтбордистов, где на обратном пути Хёнджин и увидел Джисона. Его он не сразу узнал, потому что Хан спрятался за безразмерным капюшоном зип-худи, и вглядеться в черты лица Хван смог только тогда, когда остановился посмотреть на его трюки. Вот это реально выглядело круто! У баскетболиста зародилось даже уважение к нему, потому что Хан словно летал, даже сделал сальто. А потому Хёнджин решил под этим предлогом и познакомиться. А как по-другому заводят друзей? Он уже и не помнил. У Феликса был, конечно, совершенно другой план, но звучал он максимально кринжово. Потому он решил действовать сам. Хёнджин подошёл ближе к спускам и положил пакет с рыбой на лавочке, в надежде, что никому эта вонючка не нужна была. А потом направился прямо к горкам разной высоты. — Классно катаешься, — прокричал он, щурясь от лучей осеннего солнца. Джисон нахмурился, подпрыгнул в воздухе и подъехал ближе. — Спасибо, — он все еще хмурился, и было непонятно, то ли это от того, что солнечно, то ли от злости? Хёнджин надеялся, что это не так. — Просто реально круто катаешься, можно мне тоже попробовать, я немного умею, давно не практиковался. — Ну ладно, смотри только, не покалечься, — Хан все так же скептически на него смотрел, пожёвывая жвачку, — и скейт мне не сломай, — сказал он, передавая его Хвану. Бывает такое, ляпнешь, не подумав, вот это как раз тот случай. Хёнджин уже мысленно себя побил, но все-таки встал на скейтборд, оттолкнулся и поехал. Страшно было до жути, ноги шатались, Джисон продолжал недовольно глядеть на трясущегося парня и сам уже пожалел, что скейтом поделился. Хёнджин вообще выглядел, как трясущаяся на ветре тростинка, он нервно глядел под ноги и озирался по сторонам., пытаясь держать равновесие. Совсем недалеко от него катался еще один парень и девушка, и выглядели они, как профи, в отличие от него самого. Потому было жутко вдвойне. Школьник продолжал отталкиваться от асфальта и кататься просто на земле рядом с горками, а не на них. Но потом один из скейтбордистов решил начать кататься ближе к Хёнджину и делал какие-то настоящие трюки. Джисон достал из кармана ветровки маленькую упаковку с жвачкой и положил одну в рот, потому что заняться все равно было нечем, сел на лавочку и залип в телефон. — Джегюн! — закричал кто-то со стороны как раз в тот момент, когда скейтбордист решил сделать прыжок, он на свое имя обернулся и тут же повалился с горки, не успев сориентироваться, в это же время Хёнджин уже начал непрерывно ехать на скейте, хорошенько оттолкнувшись. Затормозить он не успел, а потому оба повалились на землю, столкнувшись. — Твою мать, — жвачка лопнула на носу у Хана. Дальше была скорая, больница и перевязка голеностопного сустава. — Растяжение у Вас, — сказал ему доктор, пока медсестра обрабатывала рану на локте. — Я уж подумал, что-то серьезное. Блин, ты бы хотя бы научился стоять нормально на скейтборде, прежде чем лезть к профессионалам, — Джисон недовольно бурчал, так что Хёнджин нахмурился. — Я же не виноват, что этот говнюк ничего не видел перед собой, когда на меня наехал, — он зашипел и дёрнул головой, когда ему полили перекись водорода на рану возле щеки, и проскулил что-то наподобие: «Больно…» — Он тоже пострадал и сидит в соседнем кабинете. — Оставьте свои пререкания на потом, молодые люди. Мне нужно сообщить вашим родителям, Хван Хёнджин, что Вы попали сюда, и чтобы они забрали Вас, — вот тут баскетболист вообще соскочил со стула, но тут же скривился от боли, нога ужасно заныла. Медсестра насильно обратно усадила его на кушетку. — Не надо! Ни в коем случае не надо! И вообще, я же должен был вернуться домой еще два часа назад! — он уже чуть ли не изливался крокодильими слезами, так что врач вздохнул, но предложил другой вариант. — Вы поможете довести его до дома? Ему категорически нельзя напрягать ногу, — обращался он уже к Хану, так что Джисону все-таки пришлось согласиться и вести Хёнджина, поддерживая за плечи, а подмышкой нести поцарапанный скейт. — Может на такси все-таки лучше? — в сотый раз спросил Джисон. — Я оставил бумажник дома, у меня были деньги только на рыбу. — Да я бы тебе оплатил, — закатил глаза Хан и покрепче перехватил Хвана, что практически повис на нем. — Не стоит, мне все равно нужно забрать пакет с лавочки, я его там оставил. — А ты не думаешь, что рыба уже протухла? — пропищал Джисон. Вообще, они выглядели как комичный дует: один хромой и поцарапанный, а второй, как гномик, чуть ли не несёт на себе больного. — На улице уже не так жарко, чтобы рыба за два часа испортилась. — Господи, — по итогу они все-таки забрали рыбу, Джисон вручил Хёнджина его маме, так что та заахала, а отец даже ругаться не стал, просто ошарашенно уставился и удалился в свою комнату читать газету. А на следующий день Хёнджин узнал, что у Феликса все получилось куда лучше, чем у него.