Множество сущностей

— Фен, дай мне руку, пожалуйста. В первый момент Фенрису показалось, что он неверно расслышал. Эльф хотел уже было уточнить, что именно Хоук попросил передать, но, подняв на него взгляд, вполне отчетливо увидел протянутую руку. Не то чтобы эта просьба являлась для него грубым нарушением личного пространства или чем-то неприятным. Вовсе нет, просто Хоук обычно не просил об этом… вот так. Обычно маг всегда просил подать руку, когда они забирались на какую-то очередную скалу без вершины в поле видимости, а потом неизменно шутил, мол, руку Фенрис ему уже дал, осталось завоевать только сердце. И эльф либо снисходительно улыбался, пряча растянутые губы в кулаке, либо — когда они были наедине — отвечал, что сердце его завоевано давным-давно. Но сейчас они сидели в гостиной, в уютных креслах у камина. Каждый читал свою книгу и беспокоить другого считал, как минимум, кощунством. Хоук сам предложил ввести подобные вечера в их беспокойный ритм жизни, чтобы, так сказать, настроиться на себя и друг на друга перед сном и… не сном. Фенрис сначала немного скептически отнесся к этой идее, но потом неожиданно ее распробовал — у него почти не было опыта чтения в тишине до этого момента, потому что ранее он читал только вслух и с бесконечными пояснениями Хоука. А теперь ни то, ни другое ему уже не мешает. Маг быстро понял, что для любимого эти вечера стали редкой отдушиной, моментами тишины и покоя, и никогда не нарушал их дурацкими шутками, каламбурами и разного сорта пошлыми предложениями. Фенрис, впрочем, быстро понял, что магу самому сейчас было не до шуток. Впору было испугаться: Хоук редко выглядел таким несчастным и задумчивым. Поэтому эльф даже спрашивать ничего не стал, просто вложил свою ладонь в его и позволил их сцепленным рукам повиснуть между креслами на несколько минут. Что бы ни случилось, Фенрис не собирался сейчас оставлять мага наедине с его мыслями. Ему не понаслышке было известно, насколько это бывает губительно. — Хоук… — Фенрис все же подал голос, когда маг не произнес и слова за десятиминутную паузу. Это правда начинало беспокоить. — Что-то случилось? — Сегодня годовщина смерти мамы. Как только эти слова набатом отзвучали у него в голове, Фенрису захотелось со всей силы ударить себя по лицу. Как?! Как он мог забыть?! Он ведь ходил с Хоуком на кладбище в один и тот же день на протяжении стольких лет! — Хоук, я… — Фенрис замялся и заставил себя не отворачиваться от мага, хоть ему и хотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Прости меня, я не знаю, почему это вылетело у меня из головы. Еще не очень поздно. Хочешь, сходим на кладбище? — Нет, сходим завтра, — Хоук с ободряющей полуулыбкой повернулся к нему. — Ничего страшного, ты и не должен это помнить. Она ведь была моей матерью, а не твоей. — Должен, — твердый тон явно показывал, что по этому вопросу эльф возражений не принимает. — В любом случае я и сам забыл. Просто сейчас вспомнил… И что-то вдруг накатило. Завтра нужно будет к ней сходить… — Обязательно сходим. Они сидели еще почти час, через какое-то время оба начали снова читать и погружаться в разные истории, но рук так и не расцепили. А потом так же пошли спать. И сидели снова, уже на кровати, в тишине и молчании перекатывая любовь и доверие от одной душе к другой, и, казалось, говорили, не произнося и звука. Хоук водил носом по шее Фенриса, чувствуя, как тот ежится и еле слышно хихикает от легкой щекотки, но все равно не говорит и слова против. Фенрис проводил пальцами по каждому шраму на обнимавших со спины рукам. С улыбкой понимал, что истории почти каждого из них он был свидетелем. Сколько лет уже прошло? Сколько они знакомы? Наверное, не так и долго в общечеловеческих понятиях, но Фенрису, половина жизни которого навсегда осталась в небытии, казалось, что они знают друг друга всю жизнь. И ему этого хватило, чтобы заснуть счастливым. Хоуку, судя по расслабленной улыбке, тоже. Маг засыпал, чувствуя под собой мягкий песок вместо шелковых простыней. Красный балдахин сменился ярким солнцем, а перешёптывания стражников на улице – звуком бьющихся о камни волн… Фенрис сидел в его объятиях, как и получасом раньше, умиротворенно смотрел на океан и мерно поглаживал шрамы на его предплечьях. Хоук был уверен, что это не очередная ловушка Похоти. Ведь зачем заманивать тем, что уже давно стало реальностью?