Множество сущностей

У Хоука в доме было по-особенному тепло. Вероятно, дело было даже не в натыканных по всему особняку каминах и вечном жаре печи с кухни. Это было не столько физическое, сколько душевное тепло. Зачастую днем здесь ни на секунду не замолкали громкие голоса всей веселой братии. Особенно отчетливо они звучали в те дни, когда ни у кого не было работы и вся компания собиралась в огромной гостиной, играла в карты, распивала холодный эль или горячий глинтвейн, в зависимости от времени года. А вечерами по дому прокатывалась благодатная тишина, все еще хранящая в себе отголоски недавнего веселья. Она наполняла душу и тело истинным теплом и мерной радостью, позволяла с чувством какой-то особенной неги прикрыть глаза и погрузиться в крепкий сон. Без кошмаров и внезапных ночных пробуждений. Фенрис всегда любил тепло во всех его проявлениях. И очень ценил оное, потому что в своей не самой простой жизни чувствовал его непозволительно мало. Наверное, поэтому он всегда с радостью соглашался провести время у Хоука, особенно после тяжелых вылазок за город. Эльф старался скрыть почти детские восторги от каждого такого предложения, но Хоук прекрасно видел их в этих ярких зеленых глазах. Фенрис недолго сопротивлялся, когда Хоук предложил ему переехать. Побурчал в тысячный раз про отвоеванный особняк пару недель, но, скорее, ради сохранения собственной репутации, чем из-за искреннего нежелания менять место жительства. Он ведь уже решил не цепляться за прошлое, и ясно дал это понять. И когда Фенрис одним прекрасным вечером появился на пороге имения Амеллов со всеми своими немногочисленными пожитками, Хоук даже не попытался сделать вид, что удивлен этому, за что «спасибо» маг за это не получил, конечно. Но Фенрис наконец перестал ломать комедию, успокоив и свое эго, и промерзшее за годы на сквозняках тело. Хоук чувствовал себя лучше, зная, что он снова не один в этом огромном доме. Что Орана, что Бодан с Сендаллом всегда старались лишний раз перед господином не мелькать (по старым привычкам, видимо), и маг из-за этого долгими тихими вечерами иногда чувствовал себя как-то зябко и неуютно. Но теперь все стало иначе. Каждый раз, открывая дверь своей спальни, он видел Фенриса, сидящего у камина либо с книгой, либо с Лэсси, либо с бутылкой вина. А зачастую со всем сразу. Один раз мабари так заигралась с рукавом халата, что вырвала у Фенриса из рук и бутылку вина, и недочитанную книгу, одним рывком отправив все это в огонь. Хорошо, что рядом стояло ведро с водой и разбушевавшееся от такой подпитки пламя Фенрис очень быстро потушил. Даже ковер не подпалило, но все могло кончиться плачевнее. Лэсси была заслуженно отругана и отправлена спать в угол, несмотря на все протесты Фенриса по поводу того, что он сам виноват, мол, слишком сильно ее раздраконил. Эльф питал какую-то особую нежность к большой и ласковой мабари, но Хоук не собирался пускать под откос все собственное воспитание. Из Фенриса Лэсси уже давно научилась веревки вить, но она должна помнить, что с хозяином такое не пройдет. Хоук не был уверен, что эльф принял его аргументы, но книги, вино, камин и Лэсси он больше не совмещал. От греха подальше, видимо. Однако на этом инциденты не закончились. Как-то раз Хоук пришел домой и обнаружил, что Фенрис сбрил себе чуть ли не подчистую волосы на висках, а Лэсси с виноватым видом снова лежала в углу и тихо скулила, с некоей грустью в глазах поглядывая на эльфа. Хоук так и не узнал, что случилось. Фенрис наотрез отказывался говорить об этом, что наводило на некоторые мысли: либо произошло что-то очень глупое, чего за собой Фенрису не позволит признать гордость, либо он боялся, что Лэсси за какую-то феноменальную выходку получит очень яростный нагоняй. Как-то Хоук больше склонялся ко второму и, судя по тому, как Лэсси шкерилась от него по темноте еще пару дней, скорее всего, был прав. Но история так и умолчала о сути того инцидента. И Хоук решил просто записать ее в маленькие семейные тайны. *** Он очень быстро привык к тому, что Фенрис каждый день и каждую ночь находится рядом. Оттого редкая разлука казалась в разы мучительнее. За долгие месяцы Фенрис в первый раз ушел на задание от Варрика без него: у Хоука с последнего похода еще не зажила нога. Эльфа не было всего неделю, а мающемуся от безделья магу она показалась вечностью. Очень одинокой вечностью, учитывая, что он отправил Лэсси вместе с Фенрисом, чтобы, в случае чего, у воина было надежное прикрытие. Не сказать, что он не доверял это дело Изабелле и Варрику, просто шли они брать тевинтерских работорговцев, которые торговали еще и вином. Тем самым, которое так расхваливал Фенрис. А это обстоятельство могло сильно ударить по морали всех участников, у которых бы появилось желание это вино попробовать. То есть всех, кроме Лэсси. И вот тут Хоук действительно не прогадал. Судя по всему, отмечать они начали уже по дороге, потому что домой Фенрис пришел немного захмелевший и веселый, с двумя ящиками элитного тевинтерского пойла в руках. Эльф, казалось, был полон сил и энергии: бодро рассказывал Хоуку все подробности выгоревшего дела, как он торговался с Изабеллой за второй ящик, как метко отлетали головы ублюдских наемников от подаренного магом меча. И еще про то, как сильно он рад наконец вернуться домой. На этом вроде бы поток слов с первого вздоха иссяк, но не успел Хоук и рта открыть, как Фенрис сделал второй вдох. Теперь уже касательно того, как маг себя чувствует, не болит ли нога, делал ли он упражнения, хорошо ли ел и спал. Хоуку казалось, что за эти полчаса Фенрис сказал больше, чем зачастую говорил за несколько суток. Ему даже стало интересно, сколько времени потребуется для того, чтобы это странное явление себя исчерпало, и слушал эльфа, не перебивая, еще около пяти минут. Правда, потом Фенрис сообразил, что над ним, похоже, просто издеваются. — Хоук! — это было сказано таким назидательным и не полупьяным тоном, что маг аж очнулся от своего небольшого транса. — Ты меня слушаешь вообще? — Слушаю, конечно. Я просто жду, пока ты закончишь, чтобы ответить на все вопросы сразу. — Я закончил. Отвечай. Теперь пришла очередь мага набрать в легкие побольше воздуха и очень подробно, развернуто и с пояснениями ответить на каждый заданный в пылу нетрезвой заботы вопрос. Это заняло еще несколько минут, после чего Фенрис, кажется, остался удовлетворенным ответами, но все еще немного хмурым. — Я попросил Орану погреть воду для ванны, когда ты пришел, — как бы невзначай бросил Хоук. — Может, пойдем искупаемся и ляжем спать? А ящик тогда разберем завтра, не пропадет же он, в конце концов. — Да, полагаю, это хорошая идея… — согласился Фенрис после небольшой паузы. — Отлично, тогда пошли. — Хоук!!! Возмущение эльфа тем, что его беспардонно подняли на руки и понесли в ванную, было сравнимо только с громкостью его недовольного голоса. Эльф ругался на витиеватом тевене почти всю дорогу до ванной и норовил пихнуть Хоука в нос, чтобы тот поставил его на землю. Но маг отлично знал, что если бы Фенрис действительно имел что-то против таких действий, то даже поднять себя не дал. Он просто, по обыкновению, вредничает и ворчит в своем репертуаре. Хоук вдруг понял, что ему для полной атмосферы домашнего уюта всегда будет не хватать этого хмурого бубнежа. Но сейчас об этом лучше не думать. У них дома снова стало тепло.