Совсем не изменился

      Поздний вечер. Девочки уже давно разошлись по домам после «собрания», остались только Маргарет и Сьюзан. Они лежали на полу на мягком ковре. Свет был выключен, горел только небольшой розовый светильник, тускло освещающий всю комнату. — Эй, Сьюзан, я ведь хороший лидер? — Да, Маргарет, ты хороший лидер. — Ты правда так считаешь? — Да, я правда так считаю.       Маргарет приподнялась на локтях, чтобы посмотреть рыжей в лицо. — Ты же просто повторяешь всё, что я говорю! — Да, я повторяю всё, что ты говоришь. — Сьюзан! — Что? — она перевела взгляд с потолка на подругу. — У тебя есть хоть какое-то своё мнение?! — Какая разница? Тебя оно никогда не интересовало.       Маргарет почувствовала, как в груди что-то кольнуло. Возможно, это совесть, а возможно, ей стоит обратиться к врачу. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Каждая думала о своём. Тишину эту прервала розововолосая девушка. — Что мне нужно, чтобы стать самой главной в школе?       Сьюзан ответила не сразу, немного поразмышляв об этом. — По-моему, ты уже самая главная в школе. — Не могу же я просто взять и объявить о конце войны с мальчиками! Я должна победить Ральфа. — Что ты имеешь ввиду под «победить»? — Ну… Даже не знаю… Сделать так, чтобы он сдался? — Есть у меня одна идейка… — она повернулась набок, Маргарет сделала то же самое. Теперь они могут друг друга видеть, — Ты знала, что Ральф бисексуал? — И? — Он бисексуал, а его бывший лучший друг – гей. Рано или поздно они сойдутся. А мы можем их немного подтолкнуть. — Какой в этом смысл? — до розововолосой не доходило, к чему клонит её подруга, но та спокойно продолжала: — Им будет уже не до этой войны, они будут слишком заняты друг другом. — Интересно, — Маргарет легла обратно на спину. Снова ненадолго стало тихо, — Это… Я постараюсь чаще к тебе прислушиваться.       Сьюзан осталась лежать на боку, продолжая смотреть на лицо Маргарет, постепенно становящееся всё краснее и краснее.

***

      Фигура небольшого роста в идеально чистой выглаженной одежде появилась перед Генри и его спутницей. Без сомнений, это никто иной, как его брат, Питер, который на данный момент должен находиться на другом конце города. Что он здесь делает? — Привет, Генри! — он натянуто улыбнулся брату и перевёл взгляд на девушку, — И тебе привет! Ты же Гуриндер, да? — Да, здравствуй. — Чё тебе надо? — Генри был совсем не рад встретить Питера. Во-первых, он помешал ему услышать что-то возможно очень важное. Во-вторых, раз он сюда приехал, то явно есть какая-то серьёзная причина, и скорее всего она напрямую связана с Генри. Это может быть что угодно. От обсуждения подарка на день матери до внезапной продажи Генри в рабство. В-третьих, Питер червяк. А червяки – мелкие, уродливые и ничтожные. Их место в земле, а не в самой лучшей школе города. — Я тут недавно победил в одном конкурсе… — он стал рыться в кармане брюк, ища что-то. — Да ты каждый день в конкурсах побеждаешь. Припёрся-то зачем?       Питер вздохнул, пересиливая желание просто взять и уйти отсюда, так и не сказав, чего хотел. Но взвесив в голове все «за» и «против», всё же достал из кармана небольшой листок бумаги и поднёс к лицу брата, чтобы тот мог разглядеть, что на нём изображено. — Я выиграл билет на концерт. Мне такое не интересно, поэтому хочу отдать его тебе. — Это же… — Генри взял в руки билет и повертел его со всех сторон, проверяя настоящий ли он. Посередине было написано большими яркими буквами название группы – «Крысята убийцы», — Питер… А я тебе не говорил, что ты самый лучший брат, и что я люблю тебя больше всего на свете? — Не говорил, — Питер выглядел удивлённо и даже немного напугано. В последний раз он слышал такие слова очень давно. Никогда.       Генри нахмурился, подошёл ближе и немного наклонился, чтобы быть на одном уровне с братом и смотреть ему прямо в глаза. Он сразу заподозрил что-то неладное в поведении Питера. Появился тут без предупреждения, ещё и дарит билет на концерт любимой группы. Если бы ему и правда просто нужно было отдать кому-нибудь этот билет, он бы выбрал кого-то из одноклассников, либо первого встречного, кому это интересно. — И не скажу. Что я должен взамен? — Мне надо, чтобы ты помог кое с чем, — Питер отстранился, сделав небольшой шаг назад, и неловко отвёл взгляд в сторону, — Я тебе всё на выходных расскажу, у меня сейчас нет времени, я приехал только билет отдать.       Теперь всё стало ясно. У Питера что-то происходит, с чем сам он не разберётся, а родителям рассказать по какой-то причине не может. Поэтому, не осталось другого выбора, кроме как просить помощи у Генри. А рассказать в чём дело он сейчас не может, видимо потому что рядом Гуриндер. Интересно, откуда они знают друг друга? Неужели, она тоже из детства?       Генри хлопнул Питера по плечу, несильно отталкивая от себя. — Ладно, беги тогда по делам своим важным.       Младший замер, вцепившись глазами в лицо брата. Но ничего не происходило. Больше Генри ничего не говорил. Он не сказал, что не будет помогать, и не послал Питера куда подальше. Во взгляде появились искры надежды. Парень снова нацепил свою заученную фальшивую улыбку, попрощался с Гуриндер и ушёл.       Приятели проследили за отдаляющейся спиной в белом пиджаке, пока она не скрылась за поворотом, а после, продолжили идти в нужном направлении. — У тебя такой замечательный брат! — девушка воодушевлённо взмахнула руками. — Ты просто плохо его знаешь. Так о чём ты там говорила? — попытался Генри всё же вернуть нить прерванного разговора. — А что я говорила? — Про тебя и Ральфа. — А-а, точно, — в голосе снова появилась та серьёзность, хоть улыбка на смуглом лице никуда не делась, — Обещаешь никому не рассказывать? — Генри кивнул, мысленно скрестив пальцы. Он пока и сам не знает, что будет делать с полученной информацией, — На самом деле… Как бы тебе сказать… Мы встречаемся с ним не по любви. Просто для нас обоих это выгодно, вот и притворяемся парой. — И в чём выгода? — Ты ведь уже знаешь, что мы считаемся самыми красивыми в школе? Многие хотят с нами встречаться, а так как мы встречаемся друг с другом, все понимают, что у них просто нет никаких шансов, — она самодовольно хмыкнула. Видимо, именно Гуриндер придумала этот план. — Умно. Но что, если тебе или Ральфу начнёт кто-нибудь нравиться?       Девушка замедлила ход. Её голова поникши опустилась вниз, волосы почти полностью закрыли лицо. Теперь её слова стали источать холод. — Ничего не поделаешь, придётся терпеть и жить с этим.       Судя по реакции, ей уже кто-то нравится. Проблема в том, что если она «расстанется» с Ральфом, то девчонки ему проходу не дадут, ведь он теперь свободен. Тому человеку, который ей нравится, тоже непросто будет, но проходу ему не будут давать уже не девчонки, а назойливые конкуренты, жаждущие внимания Гуриндер. — Почему ты решила, что мне можно это рассказать? — этот вопрос волновал парня почти с самого начала. Что в нём такого особенного, что ему можно доверить тайну, а другим – нет. — Это становится похоже на допрос! — она хихикнула каким-то своим мыслям, и снова засияла, словно лучик солнца, — Потому что ты единственный гей в школе. Как бы это не звучало, — девушка неловко прочистила горло и поспешила объяснить свой ответ, — Тебя не интересуют отношения со мной, а если захочешь встречаться с Ральфом, я тебя только поддержу! — С ним?! Да ни за что! Меня Ральф скорее всего уже ненавидит. — Точно, он мне рассказывал, что утром что-то произошло. — И что он сказал? — Что ты… — Гуриндер сделала паузу, подбирая слова, — Очень сильно нехороший человек. Но знаешь, от ненависти до любви один шаг! — она выставила вперёд указательный палец, показывая «один». — Смотря какой шаг. Может, он настолько большой, что чтоб его сделать придётся сесть на шпагат. — Ого, звучит так по-филосовски!

***

      Придя домой, Генри сразу направился в свою комнату. Швырнул рюкзак на пол, снял джинсовку и повешал на спинку стула поверх остальной одежды. Весь гардероб парня находился здесь, несмотря на то, что рядом стоял абсолютно пустой шкаф.       Он сел за стол, достал блокнот и открыл на странице, на которой сегодня утром рисовал схему из человечков. С самого верхнего парень стёр вопросительный знак и пририсовал причёску Ральфа и кольцо в носу. Чуть ниже Маргарет появились два человечка: один со сморщенным лицом, второй с очень длинными волосами – Сьюзан и Гуриндер.       С недавних пор Генри начало нравиться рисовать, хоть и получалось, мягко говоря, не очень. Больше нравится не сам процесс рисования, а озлобленные лица людей, увидевших свои ужасные портреты.       В прошлой школе Генри нарисовал такой портрет директрисы и подарил его ей. Она плохо видела, а её очки парень спёр заранее. Ещё и подговорил младшеклашек, чтобы подтвердили, что рисунок действительно красивый и получилось очень похоже. Она поверила, и даже повесила его у себя в кабинете. Через неделю его за это исключили.       Блокнот отправился обратно в рюкзак и Генри плюхнулся на кровать. Сейчас больше всего на свете хотелось спать. В квартире было тихо, но эта тишина не давила, а наоборот, действовала успокаивающе. Свет остался включенным, но он совсем не мешал, напрягали только пустые стены и белый потолок.       Погружение парня в сон прервала зашедшая в комнату радостная мама. Она говорила что-то про Ральфа, его родителей и то, что она счастлива, что Генри оказался именно в этой школе. Её слова звучали неразборчиво. Хоть Генри и старался слушать, мозг его уже спал. Громкая речь сопровождалась активным жестикулированием. На мгновение показалось, что это не мама, а какое-нибудь насекомое, залетевшее в окно и снующее теперь туда-сюда перед лицом.       Внезапно стало темно. Юноша понял, что его глаза закрыты, но когда открыл, матери в комнате уже не было, свет выключен, а он укрыт одеялом. По ощущениям, он пролежал всего пару минут, а по часам – всю ночь. Генри поднялся, потёр лицо руками, лениво потянулся, и пошёл собираться на уроки.

***

      Молодая учительница ходила между партами по кабинету, проверяя, все ли поняли новую, очень важную, тему, без которой невозможно прожить эту жизнь. И правильно, пусть ходит. Она ещё не знает, что ждёт её на учительском стуле.       Шёл урок математики. Доска была исписана различными каракулями в виде чисел. Присмотревшись, можно было заметить, что все эти длиннющие вычисления состоят вовсе не из цифр, а из букв. Как вообще можно складывать буквы? А главное, зачем?       День был каким-то через чур обычным. Даже скучным. Сегодня не пришли ни Ральф с его дружками, ни Маргарет со Сьюзан. Без них эта школа становилась точно такой же, как и все остальные. С одной стороны – это хорошо. Никто не капает на мозги и не мешает жить нормальной, по меркам Генри, жизнью. С другой же – подвоха стоит ждать откуда угодно.       Математичке тоже стоило ждать подвоха.       Вызвав к доске одну из одноклассниц Генри, она села на свой стул. Но ничего необычного не заметила. Отлично.       Вскоре у девушки, решающей задачу, возникла какая-то проблема, и учительница подошла к ней, чтобы помочь. Когда она развернулась спиной к ученикам, по классу пронеслась волна смешков. На её светлой юбке было большое коричневое пятно. Измазать сиденье стула шоколадом точно было хорошей идеей.       Она медленно повернула голову, бросив строгий взгляд на подростков, из-за чего стала выглядеть ещё комичнее. Многие затихли, но остальные продолжали смеяться, зная, что она смотрит. — Я не поняла, это что за веселье? Если у вашей одноклассницы не получается решить задачу, вы должны её поддержать, а не смеяться, — проговорила учительница, ошибочно считая, что смех был вызван недоумением девушки. Она сделала пару шагов в сторону класса, собираясь продолжать свою речь, но заметила поднятую руку ботана с первой парты. Парень опустил руку, увидев кивок преподавателя. — Извините, у вас юбка сзади испачкана.       Математичка провела рукой по своей юбке, в попытке стряхнуть грязь, но остановилась, когда почувствовала что-то полужидкое. Посмотрела на свои пальцы, на стул, и задержала взгляд на классе, который уже готов был сквозь землю провалиться. Никто не знал, кто это устроил, но из-за чего-то всем было стыдно. Возможно, они считали себя соучастниками, так как смеялись над произошедшим. — Это кто сделал? — медленно и тихо произнесла преподавательница, а потом резко схватила стул, поставила его в центр и закричала, — Я спрашиваю, КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! Если сейчас же не сознаетесь, наказан будет весь класс!       Поднялся гул, начались перешёптывания. Учительница насупилась и быстрыми шагами вышла в коридор, громко хлопнув за собой дверью. Одноклассники с подозрением переглядывались, пытаясь вычислить, кто же является зачинщиком происходящего. Но сознаваться никто не собирался.       Спустя какое-то время, в кабинет зашёл директор. Он молча стоял на одном месте, практически не двигаясь. Из-за этого он был похожим на статую или памятник какому-нибудь великому деятелю. Помещение охватила гробовая тишина. В воздухе повисла напряжённая атмосфера. Директор вздохнул, сложил руки за спину и спокойно сказал, что всю следующую неделю класс будет ходить на лекции о том, как правильно себя вести. Потом он покинул кабинет, оставив подростков наедине с этой новостью.       Конечно же, все были расстроены. Теперь придётся дольше оставаться в школе. А ведь у многих есть и свои немаловажные дела, которые, к сожалению, будут отложены как минимум на неделю. Искать виноватого больше не имеет никакого смысла – вердикт уже вынесен, и ничто в этой ситуации уже не поможет.       Генри пока что выдавать себя не спешил. Он не только сорвал урок, испортив преподавателю одежду и настроение, он ещё и подставил весь класс. Если он скажет об этом сейчас, его разорвут на кусочки и скормят бродячим собакам. Да и портить отношения с одноклассниками пока не хочется – могут ведь ещё пригодиться. Поэтому было решено отложить это дело, пока не придёт время.

***

      Следующий день начался с неожиданностей.       Во-первых, не пришли Вильям и Эндрю. Если бы не пришёл кто-то один, было бы не так удивительно, но не было обоих. Прогуливать они бы точно не стали. Либо произошло что-то очень серьёзное, либо они настолько синхронизировались, что умудрились заболеть одновременно.       Во-вторых, Маргарет, обычно предпочитающая ходить в открытой одежде, пришла в обычных штанах и свитере. Она спокойно обсуждала что-то со своей лучшей подругой, поддакивающей ей после чуть ли не каждого предложения. За утро Маргарет ещё ни разу не докопалась до Генри и не закатила очередную истерику на пустом месте. Вечером стоит порыться в вещах и достать тёплую одежду – завтра точно пойдёт снег.       В-третьих, придя в школу, Генри столкнулся с Ральфом, но тот никак на него не отреагировал, а просто прошёл мимо. Это было странно, так как на днях даже его девушка, Гуриндер, подтвердила, что он ненавидит Генри. Точнее, что он считает его «очень сильно нехорошим человеком».       Его лицо выглядело подозрительно довольным. Явно что-то задумал.       Рядом с Ральфом ошивались два парня. Видимо, это его та самая, так называемая, банда. Один был ростом под два метра, со светлыми зачёсанными назад волосами и крючковатым носом. Одежда была ему коротка: штанины оставляли щиколотки открытыми, а рукава олимпийки еле доходили до запястий. Другой же парень не был таким высоким, но вот по мышечной массе он превосходил любого в этой школе. Не дай Бог такого разозлить – прихлопнет, как муху, и не заметит. Волосы коротко сострижены, а лицо не выражает совершенно никаких эмоций, в отличии от блондина, сияющего позитивом. Не смотря на весь свой устрашающий вид, одет он был довольно прилежно: рубашка, галстук, пиджак и брюки со стрелками.       Прозвенел звонок с первого урока. Генри, как и все остальные ученики, собрал свои вещи и направился к следующему кабинету. Спустился по лестнице со второго этажа на первый, и там, заметил кое-что странное, на что просто нельзя было не обратить внимание. Путь преграждала толпа школьников, разглядывающих что-то. Парень стал протискиваться через них к тому, что заставило всех этих людей здесь собраться.       Оказалось, столпотворение было вызвано обыкновенным разрисованным шкафчиком. Всё по классике: кто-то кому-то не понравился, а теперь пришёл и увидел свой шкафчик в таком состоянии.       Не трудно было догадаться чей он, и кто над ним так поиздевался. Это шкафчик Генри. Вот только ему абсолютно и полностью насрать. Он им не пользуется. Единственный, как идиот, с рюкзаком ходит. Но ведь с ним правда удобнее! Всё всегда под рукой, и если вдруг что-то срочно понадобится, не нужно будет бежать за этим через всю школу. Много вещей ему не надо: блокнот для каких-нибудь нужных записей, ручка, и всякие штуки по типу баллончиков с краской или, тех же, бомбочек-вонючек. А учебники можно и у соседей попросить. Вот и получается, что шкафчики не нужны.       Но всё же, этот шкафчик принадлежит Генри, а значит ему и придётся с этим разбираться. Отмывать он его, конечно же, не станет. Вместо этого можно просто пойти и нажаловаться учителям. Буллинг новичков – распространённое явление. Поэтому, они без сомнений поверят ему. Всё, что для этого нужно – состроить максимально невинное выражение лица и говорить вежливо, высоким голосом. Этому юноша научился у своего младшего брата.       Так Генри и сделал. Пришёл в учительскую, рассказал о шкафчике, и о том, что подозревает во всём Ральфа, потому что он недавно грозился избить его. Врать никто не запрещал. Тем более, нет никого и ничего, что могло бы доказать, что Генри говорит неправду. Учителя в ответ одарили его сочувственными взглядами и сказали, что попросят уборщицу помыть шкафчик, а Ральф будет наказан. Это обрадовало парня, но виду он не подал, а лишь поблагодарил их, и отправился дальше на уроки.       По дороге он снова пересёкся с Ральфом. В этот раз он не проигнорировал Генри. Он улыбнулся ему. И Генри тоже улыбнулся. Но улыбки эти были кривыми. Гадкими и мерзкими.       На этом всё не закончилось, это было только начало. Но теперь Генри решил перейти в наступление. На большой перемене он направился в спортзал. Физрук ушёл на обед, помещение осталось без присмотра. Камер не было, а если они когда-то и были, их уже давным-давно снесли мячом или, например, чьим-нибудь ботинком. А что? Всё возможно.       Подойдя к одной из стен, парень достал из своего рюкзака красный баллончик, потряс его, огляделся, убеждаясь, что никто за ним не наблюдает, и приступил к порче имущества. Одна за одной на поверхности появлялись огромные алые буквы, в итоге сложившиеся в «Генри пидор». Зачем Генри писать гадости о самом себе? Ну, для начала, это не гадость, а суровая правда. И никто не знает, кто именно это написал, а значит, можно свалить всё на Ральфа. Его репутация в глазах преподавателей и так уже неслабо пошатнулась, и они уже уверенны в том, что он плохо относится к Генри. Ральф никак не выкрутится. Шах и мат. Или пока только шах?       Оставшуюся часть перемены парень провёл в столовой. Следующим уроком была физра в том самом зале. Он, вместе со своими одноклассниками, пошёл в раздевалку. Генри не брал с собой спортивную форму, заранее намереваясь прогулять. Учителя скорее всего уже знают о рисунке на стене. Возможно, уже даже ищут по школе Ральфа. В дверь мужской раздевалки постучали. — Генри!       Это была Маргарет. Видимо её, как старосту, попросили для чего-то его позвать. Парень нащупал в кармане джинсовки красный перец. Перед выходом в школу, он в последний момент решил взять его с собой, на всякий случай. Вероятно, именно сейчас он и пригодится.       Генри вышел за дверь, где его ждала розововолосая девушка. Она подошла к нему и, наклонившись ближе к уху, прошептала: — Я знаю, что это сделал ты, — она отстранилась, одобрительно кивнула, и продолжила уже громче, — Пойдём, там тебя ждут.       Они вышли в коридор. Там стояли две какие-то училки, а перед ними возмущённый Ральф, пытающийся что-то им доказать. Одна из учительниц повернулась на звук двери и заметила пришедших Генри и Маргарет. — О! А вот и вы! Генри, подойди сюда, — она махнула рукой, подзывая к себе, и улыбнулась в сторону девушки, — Спасибо, Маргарет, можешь идти на урок.       Маргарет, напоследок окинув надменным взглядом Ральфа, послушно ушла обратно к раздевалкам. На плечи Генри легли учительские руки, и поставили его напротив другого парня. — Ральф, извинись! — тон преподавательницы сменился с доброжелательного на приказной. — Да за что!? Я ничего ему не делал! — Ничего не делал он! Извинился быстро!       Пока Ральф спорил с учителями, Генри быстро вынул из кармана перец, откусил кусочек, сделав вид, что чешет щёку, и убрал его обратно. Язык обожгло острым соком, горло загорело, глаза начало щипать. — Говорю же, я… — Ральф перевёл взгляд на шмыгнувшего Генри. По его щекам медленно стекали слёзы, оставляя за собой грязно-зелёные следы из-за теней вокруг глаз, — Ты чего?       Учительницы, увидев, что Генри плачет, с удвоенным напором налетели на Ральфа. — Посмотри, что ты натворил!       При каждом вдохе во рту всё неприятно жгло – надо скорее как-нибудь избавиться от перца. Генри оттолкнул парня напротив в сторону и помчался вперёд по коридору. — Генри! Стой! — прокричал Ральф ему вслед и, видимо, рванул за ним.       Добежав до туалета, юноша зашёл в ближайшую кабинку, выплюнул перец в унитаз и смыл. Лучше не стало, но теперь хотя бы не будут появляться новые порции острого сока.       Скрипнула дверь. А вот и Ральф. Неужели он и правда пришёл его успокаивать? Было бы славно, если бы он, увидев слёзы, обмяк и снова стал тем добрым парнем, которого Генри встретил тогда в кабинете-складе. — До Маргарет тебе ещё далеко, она такую хуйню и без перца провернуть может. Только ей не верит уже никто, — голос за спиной всё приближался и приближался, пока не остановился у самого затылка, — А ты у нас хитрожопый, пользуешься тем, что ты новичок.       Ну всё. Пиздец.       Генри осторожно повернулся, по-дурацки улыбаясь. Белки глаз были красными, слёзы всё ещё текли, размывая тени, из-за чего его лицо выглядело как лицо какого-нибудь психбольного.       Бежать некуда. По физической силе Ральф точно его превосходит, так что если они будут драться, Генри вряд-ли вернётся домой со всеми зубами. Главное, чтоб ещё его друзья сюда не подошли. А то тогда он вряд-ли вообще вернётся домой. — Тебе бы умыться, ужасно выглядишь, — глаза Ральфа бегали по лицу Генри, изучая каждый миллиметр. Вдруг, они остановились и хитро сощурились, — А давай, я тебе помогу?       Не успел Генри понять смысл услышанного, как его схватили за волосы, окунули в унитаз и нажали на кнопку смыва. Нос и лоб упёрлись во внутреннюю стенку, вода, казалось, лилась отовсюду и чудом не попала в глаза, нос и рот. Парень пытался подняться отталкиваясь от сиденья унитаза, но чужая рука на голове держала мёртвой хваткой и не давала сдвинуться с места ни на дюйм, пока вся вода не стекла.       За волосы потянули, и Генри, наконец-то, выпрямился. — Ублюдок, — сказал юноша, отплёвываясь от капелек воды, стекающих по лицу ко рту. — Ну чего ж ты так? Я же тебе помогаю! — наигранно обиженным голосом сказал Ральф, и потащил Генри из кабинки к умывальникам, — Надо теперь вытереть.       Генри, как мог, старался убрать руку, больно сжимающую его волосы, но она всё никак не поддавалась, дёргая лишь сильнее. Парень упал на пол, ударившись спиной о холодную плитку. Ральф потянул его за воротник, двигая к стене, чтобы посадить, облокотив на неё. Он сел сверху на Генри, и прижал кисти его рук коленями к полу. — Что ты собираешься… — не договорил юноша, увидев, как Ральф берёт с угла половую тряпку.       На подбородок легла грубая рука, надавив так, чтобы затылок плотно упирался в стену. К лицу приблизилась покрытая катышками серая тряпка, воняющая мочой в перемешку с моющим средством. Ральф несколько раз прошёлся ей по влажной коже Генри, медленно вытирая капли воды. Подавлять рвотные позывы становилось всё труднее. Ещё не прошедшее жжение от перца во рту только усугубляло ситуацию.       Парень бросил тряпку обратно на её место, и уткнулся взглядом в лицо напротив. Он как-то странно завис, дав Генри шанс сбежать. Он прицелился и, резким вдохом набрав побольше воздуха, со всей силы харкнул в лицо Ральфа. Тот подскочил от неожиданности, и, осознав, что сейчас произошло, устремился к умывальнику, проклиная Генри и весь белый свет.       Генри же, тем временем, поспешил удалиться. Он поднялся, вышел из туалета и зашёл в соседний, девчачий. Его тут уже, вроде как, приняли за девочку, поэтому никаких проблем возникнуть не должно. Тем более, Ральф сюда зайти не может. Надо было изначально сюда бежать, тогда бы он сейчас не стоял сгорбившись над умывальником, отмывая со своего лица всю дрянь, что на нём побывала. Наверное, впервые в жизни он так тщательно умывается, да ещё и с мылом.       Разогнувшись, юноша посмотрел в зеркало над раковиной. В нём был он. Без всякого грима и макияжа. Настоящий.       Генри раздражало его лицо. В детстве оно ничем не отличалось от других. Во время переходного возраста оно полностью покрылось противными прыщами и выглядело просто ужасно. Было весело наблюдать за тем, как все кривились, когда он подходил к ним ближе. Когда всё это прошло, его кожа стала идеально чистой, чем восхищался Питер, говоря, что из гадкого утёнка обязательно вырастет прекрасный лебедь. Самому же Генри это совсем не нравилось. Он предпочитал оставаться «гадким утёнком», поэтому каждое утро уродовал своё лицо стащенной у матери косметикой.       Парень достал телефон, зашёл в контакты и стал листать список вверх-вниз, обдумывая, кто бы смог помочь ему в данной ситуации. Варианта было два: Гуриндер и Сьюзан. Гуриндер добрая, и без сомнений поможет ему всем, чем сможет. Вот только трудновато будет объяснить ей, что произошло. А она обязательно поинтересуется. Ещё, неизвестно, в школе она вообще или нет. Генри её сегодня не встречал, поэтому есть вероятность, что она сейчас дома или ещё где-то. А вот Сьюзан он видел, и знает, что она точно возьмёт трубку даже во время урока. Но станет ли она ему помогать? Чтож, была не была.       Раздались гудки. Через пару десятков секунд звонок был принят, и на том конце послышалось неуверенное «Алло?». — Алло, это Генри. — Чего тебе надо? — Не могла бы ты мне помочь? Мне нужно, чтобы ты пришла в туалет на втором этаже. Тут уже всё объясню.       Она ненадолго затихла, думая над ответом, а потом кинула «Щас приду» и отключилась.       Вскоре перед Генри и правда появилась рыжеволосая девушка. Она выглядела раздражённой, когда вошла в туалет, но увидев парня, застыла в изумлении. Её вечно сжатые губы распрямились, глаза широко раскрылись. Сьюзан подошла ближе, щипнула Генри за щёку и немного оттянула кожу. Он ойкнув отстранился и озадаченно уставился на девушку. — Это чё? — она кивнула в сторону юноши. — Это я, — не поняв суть вопроса, ответил он, — Слушай, тут такое дело… — Подожди-подожди-подожди. То есть, всё это время ты типо был красивым, но изображал уродца? Нахрена? — Да, я изображал уродца, и продолжу это делать. Но для этого, мне надо снова всё это чудо закрасить, — парень провёл круг в воздухе, как бы обводя контур своего лица, — У тебя нет, случаем, какой-нибудь косметики?       Сьюзан цокнула и закатила глаза, не оценив игнорирование её второго вопроса. — Жди тут, — взмахнув своими кудрявыми рыжими волосами, она развернулась и ушла, оставив Генри наедине со своими мыслями.       Долго ждать не пришлось – ей потребовалось не больше пяти минут, чтобы сбегать за косметичкой. — На, — девушка протянула небольшую сумочку юноше, — Если что-нибудь испортишь – убью.

***

      Последующие уроки проходили без происшествий. Генри планировал безмятежно провести оставшуюся часть дня, ничего не устраивая и никуда не влезая. На сегодня уже хватило.       Но когда он собирался уходить из школы его остановила Маргарет. — Стой! Пойдём, поможешь перенести кое-что. — Почему я? Попросить больше некого? — Тебе что, сложно что-ли? — девушка уже тащила его за рукав в сторону лестницы. Ничего не оставалось, кроме как поддаться и пойти за ней следом. Не было никакого желания продолжать спор. Быстренько перенесёт, что там ей надо, и спокойно пойдёт домой.       Они остановились возле того самого кабинета-склада. Покалеченная дверь была прикрыта. Она оставалась такой же жуткой, не смотря на то, что Генри видит её далеко не в первый раз, уже можно было и привыкнуть. Что Маргарет могло здесь понадобиться? — Чего встал? Заходи!       А, ну да. Она же туда не заходит после того случая с партой.       Парень открыл дверь, шагнул в кабинет и огляделся. Внутри обстановка не такая устрашающая, как снаружи. Здесь даже, можно сказать, уютно. Хоть всё и завалено поломанными вещами, они аккуратно расставлены вдоль стен и выглядят чистыми. Видимо, кто-то тут иногда прибирается. — Так что тебе надо? — Генри обернулся к входу, чтобы посмотреть на стоящую снаружи одноклассницу, но увидел лишь как щёлкнув закрылась дверь. Замка на ней нет, поэтому, чтобы открыть её обратно, надо просто повернуть ручку. Вот тут проблема. С внутренней стороны ручка отсутствует. На её месте только кривой кусок металла, что странно, ведь когда юноша был здесь последний раз, она ещё была целой. Теперь, дверь можно открыть только снаружи, — Эй! Ты чё делаешь?! Открой!       В ответ послышался громкий каркающий смех. — Общайтесь, мальчики, — после этой фразы раздался отдаляющийся стук её каблуков.       Из части кабинета, ограждённой шкафами, выглянул парень, которого сложно не узнать. Ральф. Снова он.       Генри нервно заулыбался, немного задёргался глаз. Он прислонился к двери и съехал по ней на пол. — Мы же можем просто мирно подождать, пока кто-нибудь нас не выпустит? — Посмотрим, — Ральф полностью зашёл в эту половину кабинета, сел за одну из парт на стул с отломанной спинкой, и уткнулся в свой телефон. Он был спокоен и тоже не горел желанием устраивать перепалку. Скорее всего, он уже привык к подобным действиям Маргарет.       На протяжении получаса Генри вслушивался в звуки за дверью, но возле неё так никто и не проходил. Он уже начал обдумывать, как будет выживать здесь ближайшую неделю. Возможно, придётся съесть Ральфа.       Чтобы не сойти с ума, парень решил завести диалог. — А ты как тут оказался? — Не твоё дело.       Справедливо. Но заканчивать на этом разговор Генри не собирался. — Кто ты по знаку зодиака? — Ральф перевёл на него осуждающий взгляд, — Ну а чё? О, а что тебе тогда возле спортзала учителя говорили?       Брюнет отодвинулся от парты, скрипя ножками стула, встал, подошёл к Генри и сел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Продолжай в том же духе, и я проломлю эту дверь твоей башкой.       Эта угроза натолкнула кудрявого парня на показавшуюся ему отличной идею. — А может, реально, чем-нибудь дверь снесём? — Ты чё, больной? Меня и так уже на два дня от уроков отстранили, — Ральф поднёс руку ко лбу Генри и дал ему несильный щелбан. Потом поднялся и вернулся на свой стул без спинки, придвинув его чуть ближе, — Скоро должен Эл прийти, я ему написал.       В голове всплыл образ высокого блондина, увиденного утром. Почему-то казалось, что именно он – Эл.       Генри, потирая лоб, встал с пола и стал ходить туда-сюда по кабинету. От долгого сидения всё тело затекло, надо было как-то его размять. — Вот скажи мне, нафига тебе всё это? Жил бы себе нормальной жизнью, не было бы никаких проблем, — теперь уже Ральф пытался завязать разговор. — Не твоё дело, — спародировал юноша недавно сказанную грубым парнем фразу. Тот недовольно вздохнул и продолжил попытки. — Ладно, кто ты по знаку зодиака? — Хуй. — Нет такого. — Есть. — Нету. — А я говорю – есть. — Ты щас доиграешься.       В ответ Генри показал собеседнику язык и оттопырил руками уши, состроив забавную рожицу.       Миг – и они уже лежат на полу. Спина ноет от удара об твёрдую поверхность, кисти рук прижаты по обе стороны от головы, ноги зафиксированы на месте чужими ногами. Напротив – озлобленное лицо Ральфа. Какой же он всё-таки вспыльчивый. Наверное, Овен. — Значит, слушай сюда, — юноша стал медленно наклоняться ниже, и остановился, коснувшись своим лбом лба Генри.       Щелчок. Дверь открылась.       В дверном проёме стоял ошеломлённый представшей взору картиной Эл. Он переводил взгляд с одного парня на другого и обратно. Наконец, он ненадолго прикрыл глаза, собрался, сделал очень серьёзное лицо и произнёс: — Я никому не расскажу, клянусь, — после чего провёл по своим губам большим и указательным пальцами, махнул рукой, выкинув воображаемый ключик и ушёл. — Он всем расскажет, — Ральф опустил голову, уткнувшись в грудь Генри и раздражённо замычал, отчего по телу русого юноши пронеслась слабая вибрация, — Пиздец. — Пиздец будет, если ты сейчас с меня не встанешь. Думай, перед тем как ложиться на гея. — Ты… — парень отстранился, поражённо вскинув брови. — Да, я. Слезь уже! — Генри дёрнулся, столкнув с себя Ральфа, ослабившего хватку от растерянности, — Получается, теперь все будут думать, что мы пара?       От услышанного брюнет поморщился. Ему не нравилась сложившаяся ситуация, но поделать он ничего не мог. — Да иди ты нахуй! — парень поднялся с пола и, показав напоследок средний палец, вышел в коридор. — Сам иди, — сказал Генри в пустой дверной проём, где только что был Ральф.

***

      Пятница. Последний учебный день недели. А также, вечером этого дня будет концерт, билет на который Генри подарил его брат.       В школе практически ничего интересного не происходило. За исключением того, что все как-то странно ухмылялись, когда видели парня. На одной из перемен, он пересёкся взглядами с Гуриндер. Она радостно подмигнула ему и убежала. Генри откровенно не понял, что она хотела этим сказать, поэтому решил просто проигнорировать.       Неужели Эл может так быстро разнести сплетни по всей школе? Ему точно помогал кто-то из девочек, это больше по их части.       Маргарет вела себя тихо и лишний раз на глаза не попадалась. Она прекрасно понимает, что за вчерашнее ей ничего не будет, но всё равно старается держаться подальше, чтобы дать юноше время остыть.       Эндрю и Вильяма снова не было. Как и Ральфа, отстранённого от занятий.

***

      В зале погас свет. На сцене по одному стали появляться музыканты, освещённые прожекторами. Заревели гитары, громкий звук разнёсся по всему помещению, проникая через уши в голову. Последним из-за кулис вышел вокалист, Эд Вангер.       На протяжении всего концерта Генри орал как не в себя любимые песни, вызывая этим негодование всех людей поблизости. Он то вскакивал с места, то махал руками в такт музыке. Какой идиот решил, что на таких мероприятиях люди должны сидеть? Почему нельзя было сделать просто огромный танцпол? Так было бы намного лучше!       Прозвучала последняя песня. «Крысята убийцы» попрощались с публикой и отправились в гримёрку. Публика же, потихоньку стала расходиться. Генри вышел на улицу. В глаза бросилась знакомая чёрно-красная куртка. Приглядевшись, он понял, что это Ральф. Почему-то появилось странное желание окликнуть его, хоть в этом и не было абсолютно никакой надобности. Пока он думал, тело начало действовать само по себе. — Ра… — сорванный голос хрипел, горло болело, — Привет, Ральф! — он подбежал к парню. — Ага, привет, — Ральф повернулся, безразлично глянув на Генри, и снова устремил свой взгляд вверх. Уже стемнело, на синем небе появились маленькие светящиеся точки, складывающиеся в созвездия и осведомляющие о том, что уже пора ложиться спать, — Чего у тебя с голосом? — Угадай, — он улыбнулся во все тридцать два. Ральф просто не мог не услышать его вопли. — Так это ты там орал? Как тебя вообще не выгнали? — Сам не знаю.       Перед парнями остановилась машина, из её окна выглянула светловолосая женщина в круглых очках. — Ральф! Как давно я тебя не видела! Такой красавец вымахал! От девчонок наверно отбоя нет, да? — всё внимание матери Генри было обращено на его товарища, — Садитесь в машину. Оба, — увидев два озадаченных лица, она пояснила, — Я созванивалась с родителями Ральфа, и мы решили, что вам надо побольше времени проводить вместе. Вы ведь столько не виделись, вам наверно надо многое друг другу рассказать! Ральф останется у нас с ночёвкой, вещи мне уже передали, они в машине. — Мам! А у меня спросить не забыли?! Может, я против! — Не будь ужасным, Генри.