Совсем не изменился

      За окном уже давно стемнело. С улицы был слышен только отдалённый лай бродячих собак и рёв редко проезжающих мимо машин. Время близилось к полуночи. В комнате горел яркий, немного желтоватый свет. На твёрдом полу неподвижно сидели два парня в метре друг от друга. Один – облокотившись спиной о край кровати, сложив руки на груди, другой – поджав ноги и приобняв колени. Хоть оба и выглядели расслабленно, атмосфера между ними совсем таковой не являлась. В воздухе витало напряжение. Будто если сейчас кто-нибудь не так вздохнёт, что-то обязательно взорвётся. Ральф исподлобья смотрел на Генри, тот отвечал тем же. В таком положении они находились минут десять, но по ощущениям это длилось уже час, не меньше.       Убедить родителей, что ночёвка – плохая идея не вышло. Как бы парни не старались придумать весомые аргументы – никто их и слушать не стал. Когда позвонили маме Ральфа, первым делом она радостно воскликнула «Сюрпри-и-из!», а затем стала рассказывать, как узнала о переезде Генри сюда, не давая и слова вставить в разговор.       По приезде их ждал уже накрытый стол. За ужином мама Генри много расспрашивала Ральфа обо всём, что происходило последние пять лет, и сама рассказывала, где был её сын и чем занимался. После парни были отправлены спать в комнату Генри под предлогом того, что у него довольно большая кровать и для двух человек места предостаточно.       Вот теперь они и сидят – думают, как быть. Хотя, чего тут думать? Выбора-то всё равно никакого нет.       Генри приподнялся и залез на кровать, прервав образовавшуюся тишину негромким скрипом. — Ты спишь на полу. — Что? — Ральф выглядел так, будто его только что разбудили громким криком в ухо. Брови вскинуты в удивлении и неком возмущении, а веки никак не могут открыться до конца, остановившись на половине. — Я говорю, спать ты будешь на полу. — Почему это? — Не тупи, ты и сам прекрасно понимаешь.       И ведь действительно, какой дурак ляжет в одной кровати с человеком, который совсем недавно окунал его лицом в унитаз? Удивительно, что Генри ещё не отправил его на улицу через окно. Так что, с тем, что Ральф сегодня спит на полу можно смириться. Переоденется в пижаму, свои футболку и штаны сложит, сделав какую-никакую подушку, и укроется бомбером. Ещё бы под себя что-нибудь положить – здесь даже ковра никакого нет.       Раньше Ральфу уже приходилось делать импровизированную кровать на полу. Они с Элом и Бертом делали такие из своей спортивной сменки в кабинете-складе, когда прогуливали в нём уроки. Иногда было настолько нечего делать, что они ложились в круг головами к середине и просто разговаривали на всякие жизненные темы, пока не заснут, либо пока не закончатся уроки. Тогда в кабинете ещё не было стены из шкафов посередине, поэтому было достаточно места, чтобы трое довольно крупных парней могли разлечься звёздочкой. Позже они додумались принести из дома старые подушки и пледы и оставить там. — Боишься, что я тебя придушу во сне? Не беспокойся, я это и с пола смогу сделать, — он лёг, сложив руки под голову и закинув ногу на ногу. — Да я сам тебя щас придушу, дебила кусок! — в Ральфа полетела подушка. Он поймал её и положил под себя. — Ну, хоть что-то. — Эй! Отдай!       Генри соскочил на пол, вцепившись руками в подушку и пытаясь выдернуть её из под смеющегося парня. Спустя несколько неудачных попыток Ральфу это наскучило. Он схватил кудрявого за запястья и потянул. Тот упал на него сверху, лишившись всех точек опоры. Руки Ральф крепко держал в воздухе над его головой, а опереться о пол коленями не выходило – они скользили, как на льду. Генри дёргался и брыкался, освободиться было просто нереально. В один момент он остановился и лёг, тяжело дыша от усталости. — Пусти. — Думаешь, что если попросишь, то я сжалюсь и сдамся? — усмехнулся Ральф, и дрогнул, почувствовав как шею обдаёт тёплым дыханием лежащего на нём парня. Почему-то стало казаться, что он и впрямь сдастся, если Генри снова попросит. — Не знаю. Но сам я никак не выберусь, значит, остаётся только уговаривать тебя. — И как ты будешь меня уговаривать? — он говорил с наигранной издевкой в голосе, стараясь не выдать то, что ему понемногу становится не по себе. Хрен знает, что у этого парня в башке творится. Опасно лежать в таком положении, особенно если вспомнить об ориентации Генри.       Он поднял голову. На Ральфа уставились два зелёных глаза. Их нельзя сравнить с изумрудом или свежей травой, они больше напоминают болото. Грязное и гнилое, покрытое серым мхом и тянущее всё живое на дно. Тени вокруг – такого же цвета. Не понятно, выделяют они или продолжают. Остальное лицо бледное, как у покойника. Оно не выражает абсолютно никаких эмоций. Всё это, вместе с кудрявым бардаком на голове, заставляет поверить в то, что перед Ральфом сейчас самый настоящий живой мертвец, только что вылезший из своей могилы. А может, при их первой встрече в школе Генри вовсе не притворялся мёртвым, а действительно умер? А Ральф от шока потерял сознание, и всё происходящее – всего лишь сон? Но тогда бы он не ощущал сейчас на себе тепло чужого тела, и не чувствовал бы ускоренный пульс на сжатых им запястьях. Его бы не затягивала бездонная топь в глазах напротив.       Брюнет тряхнул головой в попытке прогнать мрачные мысли. Генри тем временем приблизился, немного не рассчитав расстояние, из-за чего они невесомо соприкоснулись кончиками носов. — Если не отпустишь, я снова в тебя плюну.       Ральф выдохнул с облегчением. Конечно, плевок в лицо – это не очень хорошо, но по сравнению с тем, что парень уже успел себе напридумывать – это мелочь. И всё же, это не значит, что возражений у него никаких нет, и бездействовать он не намерен. — Блять, даже не думай! Вдруг ты меня каким-нибудь спидом заразишь! — Нет у меня спида! И он так не передаётся. — Да мне похуй. Хрен знает, какая у тебя может быть зараза.       Руки Генри больше ничего не держало, но не успел он и пошевелиться, как его перевернули и прижали к полу. — Опять? — Я тогда не договорил. Теперь-то нам никто не помеша…       Как по закону подлости, послышался скрип открывающейся двери. — Мальчики, вы… Ой… — мама Генри растерянно уставилась на сына и его старого друга, застывших с такими же выражениями на лицах. Она прикрыла глаза ладонью и смущённо улыбнулась, — Ох, извините, если прервала. Но… знайте, я рада за вас! – с этими словами, она захлопнула дверь и, судя по звукам, побежала к себе. Видимо, звонить маме Ральфа.       Парни ещё какое-то время смотрели в сторону, где только что была женщина, потом Ральф сполз с Генри и лёг рядом. — Если я когда-нибудь снова так сделаю, лучше сразу въеби мне. — Да какая уже разница?       А разницы уже никакой не было. Вся школа думает, что они встречаются – теперь ещё и родители. Если их ещё раз застанут за чем-то подобным, ничего не изменится. С одной стороны – Ральф теперь может спокойно продолжить начатое, с другой – больше нет ни смысла, ни желания. У него больше нет неприязни по отношению к Генри. За всё, что тот сделал, он уже отомстил. Единственная проблема в том, что он на стороне Маргарет. Почему он вообще с ней связался?       Из соседней комнаты был слышен восторженный голос матери Генри. Она подробно описывала, придуманное ей, совместное будущее парней кому-то по телефону. Отсюда её слова звучали неразборчиво, но догадаться, о чём она говорит не составляло труда. — А чего она такая счастливая? — поинтересовался Ральф, встав с пола и протянув руку Генри, на что тот скептично приподнял одну бровь и встал сам. — Не знаю. И вообще, это не твоё дело. — Я так не думаю. — Всё, отъебись. Я мыться и спать, — он взял что-то из шкафа и удалился из комнаты, хлопнув за собой дверью, прямо как его мать. Похоже, это у них семейное.       В кармане зажужжал телефон. Ральф с разбегу запрыгнул на кровать, развалившись по-хозяйски, достал мобильник и открыл сообщения. Эл (00:03): Спите? Берт (00:05): Неа Эл (00:05): Ральф?

Вы (00:06): Шутишь чтоли? Рано еще спать

Эл (00:06): Хахах нц не сказал бы Эл (00:06): Короче Эл (00:06): Я тут штуку одеу нашел Эл (00:06): Срочно все сюдп Эл (00:06): Вы должнв это увидеть Берт (00:06): Куда? Эл (00:06): Длмой ко мне

Вы (00:06): Что ты нашел?

Эл (00:06): Коечто крутое) придешь увидишь

Вы (00:07): Я не смогу прийти(

Эл (00:07): 😟 Эл (00:07): А че так

Вы (00:07): Я не дома

Эл (00:07): А где Эл (00:07): Ты ж вроде на конйерте был Эл (00:07): Обратно не дошел чтоли

Вы (00:07): Очень смешно

Эл (00:08): Погоди Эл (00:08): Ты типо в гостях?

Вы (00:08): Ну да

Эл (00:08): Я понял

Вы (00:08): Что ты понял Вы (00:10): Эл Вы (00:14) ЭЛ

Эл (00:15): Я знаю укого ты

Вы (00:15): Блчть Вы (00:15): Ну и у кого?

      Ральф встрепенулся когда услышал как кто-то показательно покашлял прямо возле его уха. Неизвестно, как давно Генри тут уже стоит. Возможно, он даже видел переписку. Хорошо, что ничего особо секретного в ней не было.       Парень стоял скрестив руки на груди и раздражённо смотрел на немного оборзевшего гостя. Волосы неряшливо собраны в хвостик, со всех сторон торчат крупные «петухи». Лицо больше не изуродовано косметикой, и теперь он выглядит не как какая-нибудь нечисть, а как самый обычный парень. Болото в его глазах исчезло, вместо него вырос густой сосновый лес. Тихий и спокойный, в нём нет ни животных, ни птиц, не дует ветер и не светит солнце. Но Ральф знает, что всё это лишь иллюзия. Он видел то, что скрывается под пушистыми ветвями деревьев. Он уже попал в это болото, и уже в нём тонет. Оно вырастило вокруг себя лес, и прячется, чтобы в один момент схватить и затянуть вглубь, откуда не выберешься.       Парень слез с чужой постели, подняв руки в примирительном жесте и отправился в душ.       Через добрых минут двадцать Ральф шёл обратно, неся в руках сложенную одежду, которая, вероятно, послужит ему кроватью на эту ночь.       Генри лежал, борясь с дремотой. Веки стали тяжеленными и всё время так и норовили сомкнуться и отправить своего хозяина в царство Морфея. Через опустившиеся ресницы можно было увидеть, как зрачки перемещаются в сторону только что вошедшего в комнату парня. — Ральф? — в голосе не было злобы или ненависти. Только писклявое, почти детское, удивление и что-то ещё, что пока Ральф понять не может.       В голове будто что-то взорвалось, а потом собралось заново, наполнившись чем-то тёплым и приятным, но в то же время каким-то колючим. Парень прикрыл глаза, ожидая, когда это пройдет. Чем-то это было похоже на чувство, когда резко встаёшь, и начинаешь видеть разноцветные звёздочки. Стоило покалыванию затихнуть, Ральф открыл глаза и снова увидел комнату. Но теперь увидел гораздо больше, чем раньше. Стала видна каждая мелочь. Словно вспышка молнии во время грозы на мгновение осветила комнату. Он перестал моргать, боясь спугнуть этот момент. На стенах появились плакаты с различными знаменитостями, в основном, рок-музыкантами, потолок облеплен кляксами чего-то зелёного, напоминающего слизь. Повсюду разбросаны пустые и не совсем пустые коробки. Со шкафа свисает старый потрёпанный флаг с фиолетовым отпечатком руки посередине.       Ральф перевёл взгляд на кровать, а точнее, на парня, лежавшего на ней. Это его лучший друг, Генри. Не тот появившийся из ниоткуда новичок, успевший всего за неделю вывести его из себя столько раз, сколько ещё ни у кого никогда не получалось, а просто непослушный мальчик, ненавидящий расчёсываться и чистить зубы, творящий безумные вещи ради веселья и вечно обиженный на несправедливость этого мира.       Сложенная одежда выскользнула из ослабших рук и устремилась на встречу полу. — Ты... Генри... — Ральф замер широко раскрыв глаза и забыв как дышать, пытаясь как можно более естественно чередовать вдох и выдох. — Ну да. Я знаю, что я Генри, — он сонливо усмехнулся, и сел, свесив ноги с края кровати. — Я вспомнил, — парень медленно зарылся рукой в волосы и сжал, переведя ошарашенный взгляд на пол, а потом снова на собеседника, — Мы дебилы. — Не обобщай. Что ты вспомнил? — Как «что»? Тебя! — Ральф поднял с пола вывалившуюся из его рук одежду и сложил на одну из коробок, — А ты меня не помнишь, так? — он наклонил голову набок, широко улыбнувшись. — Ни тебя, ни кого-либо ещё из детства. — Хахах, как так вышло вообще? — Я чё ебу? Взял и забыл, — Генри нахмурился. Ему явно не нравился тот факт, что теперь Ральф знает что-то чего не знает он.       Брюнет подошёл и сел рядом с Генри. Тот вздрогнул когда увидел тянущуюся к его лицу чужую ладонь. Но она лишь аккуратно коснулась щеки, повернув его голову в сторону Ральфа. Зелёные глаза встретились с ярко-голубыми. — Как я мог тебя забыть?       Взгляд Генри лихорадочно забегал по лицу, продолжая попытки вернуть свою память, зацепиться хоть за что-нибудь во внешности парня, что сможет помочь ему вспомнить. Ральф смотрит пристально, с искренней добротой и преданностью в глазах, словно верный пёс, встретивший своего хозяина после долгой разлуки. Он искал его, сам того не осознавая. Искал, не понимая, кого ищет и зачем. И даже когда, наконец, нашёл не понял этого. Но теперь, вновь увидев перед собой своего лучшего друга, он уверен – больше он его не потеряет. Теперь он будет рядом, что бы ни происходило, и всегда будет готов помочь или поддержать в чём угодно.       Резко подавшись вперёд, Ральф сгребает Генри в охапку, крепко прижимая к себе. Тот весь напрягся, готовясь отбиваться от нарушителя его личного пространства, но попытавшись оттолкнуть Ральфа понял, что он слишком устал для этого. День выдался довольно тяжёлым и насыщенным на события, как и вся эта неделя. Хотелось просто взять и проспать все выходные, не заботясь больше ни о каких проблемах, игнорируя всё происходящее вокруг. Тело расслабилось, поддавшись чужому теплу, окутавшему его целиком. Генри опустил голову на плечо Ральфа, уткнувшись носом в изгиб шеи, и почувствовал приятный аромат. Не такой приторный и яркий, как у Маргарет. Наоборот, слабый, еле уловимый. Принюхавшись, Генри понял, что это запах шоколада, даже нет, горького шоколада. Парень не помнит, чтобы когда-то его нюхал, но он готов был поклясться, что он пахнет именно так. В голове проскочила мысль о том, что ему хотелось бы укусить Ральфа, но он решил отложить эту затею на следующий раз, если он, конечно, будет.       Юноша отстранился, чтобы посмотреть на самодовольное лицо Ральфа, победоносно ухмыляющегося краешком губ. — Чё радуемся? Ночью скину тебя на пол, пока ты спать будешь, понял? — нахмурившись пробурчал Генри и снова впечатался лицом в плечо парня.       Из сказанного Ральф понял две вещи: только что ему разрешили спать на кровати, и лечь ему лучше у стенки.       Он запустил руку в русые волосы, нежно перебирая пальцами кудрявые запутанные пряди. Вторая рука медленно поглаживала спину парня, отчего тот обмяк окончательно. — Ты и раньше меня скидывал, когда я у тебя ночевал. Толкаешься во сне. Я каждый раз в синяках уходил, — в ответ послышалось тихое фырканье и шею обдало горячим дыханием, — А помнишь форт Лиловой руки? Я обожал это место. Взрослые туда никогда не совались, там можно было спрятаться от всего мира. Только ты, я и банда. Но чаще всего мы были там вдвоём. Придумывали какие-нибудь безумные планы по свержению Секретного клуба или просто дурачились. А ещё мы всегда вместе ходили в школу. Ну, точнее, я всегда приходил раньше, поэтому стоял и ждал тебя, а ты… Ты спишь?

***

      Стрелки часов показывали без пяти девять утра, когда Ральф мирно посапывал возле стены, даже не подозревая, что прямо сейчас рядом с ним сидит лохматый ужас, решивший, на всякий случай, воплотить свои угрозы в жизнь, хоть уже и не ночь. Генри перевернул парня несколько раз, откатив его ближе к краю, а сам перелез на освободившееся место, и, резким движением спихнул Ральфа ногами с кровати. Тот с грохотом упал, издав глухой звук и зашипев, как змея. Видимо, это и правда было больно. — И тебе доброе утро, солнце, — он приподнялся потирая ушибленный локоть. — Охуел? — Генри, возмущённый таким обращением, подполз ближе, как вдруг его дёрнули за ворот пижамной рубашки, и он упал, приземлившись на Ральфа, тут же обхватившего его руками и ногами. — Да, — парень улыбнулся, посмотрев в тёмно-зелёные глаза, — Давай больше не будем ссориться? — Я с тобой и не ссорился. Это ты начал.       Ральф хмыкнул, припоминая тот случай с бомбой-вонючкой. Но Генри он решил об этом не говорить. Сейчас больше хотелось прекратить перепалки, а не начинать новый спор. — Да ты что? Ну ладно, извини, — он расцепил руки и ноги, позволяя Генри встать. Тот сразу же вскочил, как ошпаренный, и, смерив лежащего на полу немного растерянным взглядом, направился к выходу из комнаты. — БЛЯТЬ!       Открыв дверь и уже занеся ногу для шага, парень наткнулся на светлую кудрявую макушку, и чудом не врезался в её хозяина. — Червяк!? Как давно ты тут стоишь!? — Привет, Генри. Я только что подошёл. Собирался открыть дверь, но ты меня опередил, — Питер привычно натянуто улыбался, но что-то в нём было не так. Его ангельски голубые глаза выглядели пустыми и безжизненными, руки мелко дрожали, сминая край красного свитера. И, в целом, он выглядел так, будто вот-вот расплачется, но всеми силами пытается скрыть это.       Генри понял, что парень пришёл сюда по тому самому делу, о котором говорил пару дней назад. Какая-то проблема, о которой он почему-то не может рассказать никому, кроме брата. Что же это может быть? Он что-то натворил, и теперь пытается незаметно это исправить, чтобы никто не узнал и он не потерял звание «идеального»? Или он увидел пришельцев, но у него нет доказательств и он боится, что его засмеют, если кому-то расскажет, поэтому он решил поделиться этим с Генри? В таком случае, это плохая идея – Генри засмеёт его больше, чем все люди планеты вместе взятые. — Иди пока в гостиную, — сказал Генри, оттолкнув Питера в сторону упомянутой комнаты, и сам направился в ванную. — О! Ральф! Давно не виделись! — радостно воскликнул младший брат, когда заметил в комнате старшего ещё одного человека. На последнем слове его голос еле заметно дрогнул, выдавая не лучшее самочувствие парня.       Ральф подошёл и собирался что-то ответить, но был перебит стремительно вернувшимся Генри. — Питер. Я сказал. Иди. В. Гостиную, — он впился строгим взглядом в брата, на что тот опустил голову и послушно развернулся и ушёл туда, куда его отправили. — За что ты с ним так? Он же даже не сделал ничего, — недоумевал Ральф, смотря в след снова уходящему Генри. — Тебя это не касается, — кинул парень, скрывшись за белой дверью ванной.       Оставшись в одиночестве, Ральф переоделся в свою повседневную одежду и, присев на кровати и взяв в руки телефон, открыл переписку с друзьями, внезапно брошенную вчера.

Вы (00:15): Ну и у кого?

Эл (00:16): У того чье имя нкльзя называть Эл (00:18) Тв чего пропал Эл (00:19) Ральф Эл (00:19) А Эл (00:19) Ой Эл (00:20) Я тебя наверно оталекаю Эл (00:20) От Эл (00:20) Кхм Эл (00:20) Важных ночных дел Эл (00:20) Нуууу Эл (00:20) Удачи

Вы (9:11) Каких ещё ночных дел?

Эл (9:12) ДОБРОЕ УТРО Эл (9:12) Как всё прошло

Вы (9:12) Что прошло?

Эл (9:12) Ну Эл (9:12) Ночь

Вы (9:12) Как прошла ночь?

Эл (9:12) Дп

Вы (9:12) Как ночь Вы (9:12) Как ещё Вы (9:13) Вприпрыжку блять

Эл (9:13) Да всмысле Эл (9:13) У вас чтото было ?

Вы (9:13) С тем чьё имя нельзя называть? Вы (9:13) Я уже понял что ты всё всем распиздел, можешь не скрывать

Эл (9:14) Прости

Вы (9:14) Да похуй уже Вы (9:14) Но ты не соасем правильно всё понял Вы (9:14) Мы не встречаемся Вы (9:14) Он вобще скорее всего меня ненавидит

Эл (9:14) 😯 Эл (9:14) А ты его?       Вопрос заставил задуматься. Что он чувствует по отношению к Генри? Уж точно не ненависть. Но он ему и не безразличен. О романтических чувствах Ральф старался не думать. Обычно его привлекали девушки и встречался он только с ними, но изредка всё же засматривался и на парней. Он пока не может быть уверен, что то, что он чувствует к Генри – это любовь. Это может быть обыкновенный интерес, который в скором времени пройдёт.

Вы (9:15) А я его прикончу если будет продолжать в том же духе

      Как только Ральф отправил сообщение перед ним из дверного проема появился Генри. — Иди умойся, от тебя за километр говном несёт.       Парень спорить не стал, и сразу же встал и пошёл на выход из комнаты, отметив у себя в голове, что что-то его старый друг раскомандовался с утра пораньше.       Генри сменил пижаму на обычную одежду – жёлто-голубую клетчатую толстовку с капюшоном и привычный черный низ. Волосы он решил оставить собранными в хвост. Не то чтобы он не хотел их распускать, просто если попытаться это сделать, ничего не получится. За эту ночь волосы запутались настолько, что чтобы найти в них резинку придётся постричься налысо. Ну или попросить маму о помощи. Но этого парень делать не станет даже под дулом пистолета. Пусть лучше сама заметит этот кошмар и распутает, предварительно отчитав Генри за неопрятность, как это обычно бывает. Своё лицо он оставил таким, какое оно есть, посчитав, что сегодня можно не краситься, так как он не планирует никуда выходить из дома.       В гостиной уже довольно долгое время сидел Питер и ждал брата. Когда он краем глаза заметил приближающийся силуэт, он как-то неуклюже дёрнулся и забегал взглядом по всему, что находилось в комнате, игнорируя пришедшего Генри. Питер сидел ссутулившись, его волосы были немного растрёпаны, а под глазами виднелись бледные мешки. Всё это выглядело вполне естественно для обычного человека, но не для идеального Питера, который всегда следит за своим здоровьем и внешним видом.       Генри заметил, что в квартире слишком тихо, и кое-кого здесь не хватает. — А где мама? — Ушла по каким-то делам.       Генри плюхнулся на диван рядом со своим братом, готовясь быть ему временным психологом и выслушать долгий и, возможно, не очень интересный рассказ. — Ну давай, выкладывай, чё у тебя там.       Питер пару секунд помешкался перед ответом. Потом судорожно набрал ртом побольше воздуха и попытался заговорить: — У меня… у… у… ме… — губы сжались в кривую линию, подрагивающую на концах, брови сложились домиком и глаза заблестели влагой. Громко всхлипнув, он зажмурился и прижался к Генри, обвив его торс руками, — Ге-е-е-енри-и-и-и-и-хи-хи-и-и… я… я… за мной… там…       Старший подозревал, что что-то подобное произойдет, но готов к этому не был. Он раньше никогда даже не пытался кого-то успокаивать. Обычно он, наоборот, был причиной чужих слёз. И он никогда не видел, чтобы Питер плакал не по его вине, а из-за чего-то или кого-то другого. — Эй, Чер… Питер. Ты… это… не плачь. Всё, ну, хорошо будет. Наверное… — выдавливал из себя слова Генри, замерев в растерянности. Внутри боролись не на жизнь, а на смерть две мысли: «Надо вести себя адекватно» и «Нахуй оно мне надо?».       Спасение из этой ситуации нашлось в появившемся в гостиной Ральфе, который, увидев происходящее, понял всё без слов.       Подойдя ближе он потянулся рукой к Питеру, чтобы прикоснуться и обратить его внимание на себя. В этот момент Генри мог полностью разглядеть своего старого друга, и ему на мгновенье показалось, что перед ним хуева икона. Да, в мятой одежде, да, ещё не до конца проснувшаяся, но это никак не мешало тому, что он выглядел как что-то святое и будто действительно светился. Тёмные волосы даже на вид казались мягкими и шелковистыми. Ни одна прядка не торчала, портя причёску, сбоку проходил ровный пробор. Видимо, Ральф причёсывался только что. Кожа на лице была абсолютно чистой – ни прыщей, ни веснушек. А глаза сверкали, как два идеально отполированных алмаза – чистых и прозрачных.       Рука мягко опустилась на спину Питера. Тот вздрогнул, поняв, что они с братом тут не одни, и попытался собраться, чтобы гость не застал его в таком уязвимом состоянии. Но, как можно было заметить, это бессмысленно, ведь Ральф находится здесь достаточно времени, чтобы понимать, что тут происходит. Питер, шмыгнув носом, развернулся и покрасневшими от слёз глазами уставился на брюнета. — Хей, Питер, ты лучше так своего брата больше не шокируй. Посмотри на его лицо, он чуть не поседел!       Питер перевёл виноватый взгляд на застывшего в одном положении Генри, и немного отодвинулся от него. — Прости…       Старший тряхнул головой, возвращаясь в реальность, и облегчённо выдохнул. — Да ничего, — он осмотрел свою толстовку, но не заметил на ней мокрых следов. Всё же, Питер остаётся Питером: он ни за что не позволит себе испачкать чужую одежду, — Так ты расскажешь, что у тебя произошло? — А… Да, только… — он снова посмотрел на Ральфа. — Мне уйти? — Нет-нет-нет, останься, — Питер потянул его за рукав на себя, не оставляя другого выбора, кроме как опуститься на диван рядом с ним. — Настолько всё плохо? — сказал Генри, намекая на то, что Ральф в этой компании лишний и его помощь не пригодится. Питер этот вопрос проигнорировал. — Уже месяц за мной следит какой-то жуткий мужчина, — он шмыгнул носом и потёр глаза натянутыми на ладони рукавами свитера, — Каждый раз когда я выхожу на улицу, я чувствую, как он на меня смотрит. Даже если я с друзьями, он всё равно прячется где-то поблизости и наблюдает. Иногда, когда я нахожусь в помещении, он заглядывает в окна, чтобы следить за мной оттуда. Даже сейчас мне кажется, что он прячется где-то здесь, — на последней фразе он, поёжившись, пробежался взглядом по комнате, проверяя, точно ли в ней никого, кроме них, нет.       Генри и Ральф переглянулись. Такого не ожидал никто. Всё было бы намного проще, если бы они имели дело с какой-нибудь шайкой малолетних хулиганов. Но тут – взрослый мужик, которому видимо больше нечем заняться, кроме преследования четырнадцатилетнего парня.       Пока Ральф над чем-то задумался, Генри взял Питера за плечи и развернул его лицом к себе. — Почему ты не обратишься в полицию? — У меня нет никаких доказательств, мне там не поверят. — А родителям почему не сказал? — Не хочу их беспокоить… — пробормотал младший опустив глаза в пол. Генри сжал руки в кулаки. Эта недосамостоятельность брата раздражала. Он уже давным давно мог рассказать всё взрослым и не мучиться. Хотя, если подумать, он поступил правильно. Генри и самому не очень хотелось смотреть на то, как родители паникуют и места себе не находят, узнав, что с их любимым сыночком что-то случилось. — Вот же ж… Ладно, когда ты шёл сюда, он был с тобой? — Не знаю, я его не видел. Но, скорее всего, да. — Как он выглядит?       Питер свёл брови к переносице, вспоминая особенные черты преследователя. — Как обычный человек. Тёмные короткие волосы, среднее телосложение, немного горбатый нос. Если бы я не видел его так часто, вообще не обратил бы внимания, А, и ещё он всё время ходит в чёрных очках! — он говорил, бурно жестикулируя, и ойкнул, когда его со спины притянули к себе. Ральф приобнял Питера одной рукой поперёк груди, а второй начал гладить по уложенным светлым кудрям. Генри этот жест не понравился. Он и сам не до конца понимал, что не так, но решил остановиться на том, что просто ревнует своего брата. Удобнее считать, что в нём внезапно проснулась братская любовь, чем что ему прямо сейчас хотелось оказаться на месте Питера. — Значит, слушайте. Если он пришёл сюда с тобой, то мы прямо сейчас с ним и разберёмся, — начал Ральф рассказывать свой только что придуманный план, игнорируя недовольное выражение на лице старого друга, — Вы изобразите, что просто гуляете вместе. Раз он следит за тобой даже при друзьях, то и тут объявится. Я позову своих ребят, мы будем где-нибудь неподалёку. Когда увидите его, подадите сигнал, и мы разберёмся. — А мне зачем с Червяком идти? — Ты предлагаешь отправить его одного? — брюнет кивнул вниз, указывая на уже почти задремавшего Питера, успокоившегося в тёплых объятиях. Хоть Ральф и был грубоват, он практически со всеми был в хороших отношениях. Иногда он находил общий язык даже с Маргарет. Генри не знал почему, но он был уверен, что Ральфу с детства лучше удавалось общение с людьми, чем ему. Но он ни капли не завидовал. Всё же, его призвание – быть ужасным.

***

— Эм… Ну… Как дела в школе?       Генри и Питер гуляли по парку, находящемуся неподалёку от дома. Утреннее солнце слепило глаза, заставляя щуриться, либо прикладывать ладонь ребром ко лбу, делая импровизированный козырёк. Слабый прохладный ветерок периодически появлялся и пропадал, не давая полностью расплавиться от жары, и шебурша начинающими желтеть листьями на деревьях.       Разговор не клеился от слова совсем. Братья почти никогда не разговаривали на какие-нибудь непринужденные темы по типу обсуждения погоды или каких-то последних новостей. Зато ссориться они умели отлично. Просто замечательно. Занимались этим каждый день, пока не разъехались. Но сейчас это явно ни к чему хорошему не приведёт. Поэтому, приходится изображать хоть какую-то заинтересованность друг в друге. — Отлично! Учителя меня очень любят, и я дружу со всеми одноклассниками! Ну, почти, — Питер криво улыбнулся, видимо, вспомнив кого-то не очень хорошего, — А ты как там в новой школе? — Да вроде тоже неплохо.       Снова повисла неловкая тишина, перебиваемая только далёким, еле слышимым, пением птиц. — У меня появилась девушка, — произнёс младший, просто чтобы сказать хоть что-то. — У тебя? — Генри перевёл удивлённый взгляд на брата. В ответ на риторический вопрос последовал кивок, — Ну да, не удивительно. Красавчик, да ещё и умный. Девочки наверно дуэли за тебя устраивают.       Теперь настала очередь Питера удивлённо смотреть на брата. — Ты… Считаешь меня красивым?       Генри поморщился, поняв, что сказал что-то хорошее. — Да. Но, если хочешь, могу это исправить, — он коварно улыбнулся и замахнулся кулаком, притворяясь, что намеревается ударить младшего. Тот испуганно закрыл лицо руками. Ну не могут они спокойно общаться.       На плечо старшего легла крупная тяжёлая рука и отдёрнула его назад. Генри увидел застывшее в ужасе лицо Питера, и медленно развернулся. Перед ним стоял довольно крупный короткостриженный мужчина в чёрных очках. Вероятно, это тот самый мужик, которого они ищут. — Ещё раз поднимешь на него руку, — он наклонился, чтобы их лица были на одном уровне, — я тебе её оторву. — Ты кто такой? — Генри впился хищным взглядом в глаза напротив через тёмные стёкла очков. — Тебе какая разница? — Большая, — он схватил громилу за ворот футболки и потянул на себя, выплёвывая слова ему в лицо, — Только я имею право доводить этого уёбка до слёз. Ты меня понял?       Ответа не последовало. Словесного. А вот голова в области виска почувствовала на себе ответ во всей красе. Как и локоть, на который Генри приземлился, упав и по инерции немного проехавшись по асфальту от сильного удара. Парень попытался встать, но прилетевший в живот пинок заставил его временно отказаться от этой затеи. Перед глазами всё плыло, уши заложило оглушительным звоном. Откуда-то выбежали три силуэта – двое накинулись на мужика, а третий направился к Генри.       За спиной ревел Питер, сквозь слёзы выкрикивая имя брата, и тряс его за здоровую руку, не понимая, что своими действиями доставляет ему в разы больше дискомфорта. Младшего куда-то увели, а Генри посадили в вертикальном положении. Лицо скиривилось из-за вновь накатившей на голову боли. Он плотно сжал челюсти, терпя и дожидаясь, пока всё не пройдёт или хотя бы не утихнет.       Потребовалось несколько минут, чтобы Генри смог открыть глаза. Он всё ещё не мог чётко видеть, но узнать обеспокоенное лицо Ральфа перед собой не составило труда. Да, он его вспомнил. Надо было всего лишь посильнее приложиться об что-нибудь башкой. Ральф придерживал его за плечи, чтобы он снова не упал, а кристально-голубые глаза осматривали его тело, оценивая серьёзность нанесённых ему травм. — Ты как?       От прозвучавшего вопроса в голове снова зазвенело, что заставило болезненно поморщиться. Генри обхватил лицо Ральфа ладонями и резко притянул к себе, врезавшись своим ртом в его. Это сложно было назвать поцелуем. По сути, он просто сминал чужие губы своими, немного покусывая зубами. В этом не было никакой нежности, трепета или каких-то высоких чувств. Возможно, Ральфу даже было больше больно, чем приятно, но он был слишком шокирован, чтобы как-то реагировать, поэтому просто продолжал сидеть в ступоре на грязном асфальте.       Так же неожиданно Генри оторвался от него и поднялся на ноги. Покачиваясь, он поплёлся к уже прижатому к земле громиле, чувствуя, как по руке стекает тёплая жидкость. На спине у мужика сидел Эл и крепко держал его руки. Позади него, на ногах, сидел Берт. Чёрные очки слетели, и теперь можно было увидеть разгневанный взгляд, направленный на Генри.       Парень, смотря в глаза мужчины, неестественно улыбнулся и поднял руки по обе стороны от головы, касаясь висков большими пальцами и растопырив остальные. Высунув язык и дёргая пальцами, он пропел песенку-дразнилку: — На на на-на на!