Совсем не изменился

— Пока меня не будет, лежи тут. Напрягаться тебе нельзя, как и сидеть в телефоне, поэтому лучше попытайся поспать, — мама наклонилась и поцеловала Генри в лоб. Проведя ладонью по кудрявым, наконец-то распутанным, волосам сына, она направилась к выходу из квартиры, — Еда есть в холодильнике. Я не знаю, как долго меня не будет, так что если что – звони.       Хлопнула входная дверь и в помещении воцарилась тишина. Она давила на мозг и как будто разьедала изнутри. Но также она давала возможность собраться с мыслями и обдумать всё, что произошло, происходит и будет происходить.       Самого Генри тогда увезли на скорой, которую кто-то неизвестно когда успел вызвать. К счастью, никаких смертельных ран у него не оказалось. Только лёгкое сотрясение, огромный синяк на лице и довольно большой участок содранной кожи на локте. Локоть обработали, намазали какой-то штукой, возможно, йодом, и сказали не трогать. А Генри бы и не стал – он и так болит, нахрена его трогать? Сотрясение парню разрешили лечить дома. Конечно же, после долгих тяжёлых переговоров, но разрешили, при условии, что он как минимум неделю будет соблюдать постельный режим и принимать выписанные ему лекарства.       С тем мужиком теперь разбирается полиция, которую вызвали вместе со скорой. Не ввязывать в это родителей не вышло – им сразу же обо всём сообщили. Всех, кто участвовал в произошедшем расспросили, а после, отпустили. Парни практически не нанесли травм мужчине – просто обездвижили, поэтому обвинять их не в чем. Тем более, он напал первым.       Всё остальное – дела взрослых, так как ни Генри, ни его новые-старые друзья больше ничего сделать не могут.       Телефон, лежащий на столе, коротко звякнул, уведомляя о том, что владельцу пришло сообщение. Генри, взвесив все «за» и «против», встал с кровати, сразу же чуть не свалившись обратно, от вновь нахлынувшей головной боли. Он медленно добрался до стола и несколько раз провёл пальцем по экрану, открывая мессенджер. Псина (10:28): Привет. Это Ральф, если вдруг ты ещё не добавил мой номер Как самочувствие? Живой?       Вчера, когда Ральф был у него в гостях, мама Генри зачем-то попросила у него его номер телефона. Он, конечно же, ничего против не имел, поэтому взял протянутый ему мобильник женщины и ввёл заученный набор цифр. Позже выяснилось, что у Генри он тоже не записан, и мать заставила его это сделать, недоумевая, как эти двое могли забыть обменяться номерами. В телефон Ральфа она собственноручно добавляла номер сына и свой, не оставляя абсолютно никакого другого выбора, кроме как сидеть и смотреть на пополняющийся список контактов.

Вы (10:29): Нет блять мёртвый А сам как думаешь?

Псина (10:29): Думаю, ты в порядке Псина (10:30): Мы тут с Элом и Бертом собираемся у меня дома. Не хочешь тоже прийти?       Генри вернулся обратно в постель, задумчиво уставившись на сообщение.       Вообще, ему даже вставать нельзя. Но всё же, почему бы и нет?

Вы (10:31): Я не против А где ты живёшь?

Псина (10:31): Я за тобой заеду Псина (10:31): Через пол часа

Вы (10:31): Ок

      Парень положил телефон рядом с собой и посмотрел на белый потолок комнаты. Теперь он стал немного сероватым, а в углу появилась еле видимая паутинка, на которой иногда появляется маленький чёрный паучок. Мама уже не раз просила Генри убрать её, но она и сама прекрасно понимает, что её сын даже думать не станет о таком слове, как «уборка».       Глубоко вздохнув, и морально настроившись на ещё один неспокойный день, юноша рывком поднялся с кровати.

***

      Чёрная машина, блестящая под уже не летним, но всё ещё довольно ярким солнцем, подъехала к дому, почти что к самому подъезду. С жужжащим звуком опустилось тонированное окно заднего сиденья и оттуда показалось знакомое смазливое лицо. — Привет, принцесса! Запрыгивай в карету, поедем ко мне во дворец! — сказал Ральф, на последней фразе играя бровями и через чур активно жестикулируя, то ли специально, то ли от волнения. — Чтоб ты знал – принц должен приезжать на белом коне, а не на чёрной карете, — Генри подошёл к машине и сложил руки на опущенное стекло, — Но я не принцесса, поэтому, так уж и быть, соглашусь на ваше приглашение, Ваше Высочество, — немного постояв в таком положении, он сделал шаг назад, позволяя Ральфу свободно открыть дверцу и выйти.       Встав напротив, брюнет протянул руку. Но когда Генри её пожал, Ральф неожиданно притянул ладонь парня к лицу, немного наклонившись и убрав свободную руку за спину, и осторожно коснулся тыльной стороны губами. После, он в пригласительном жесте махнул рукой в сторону салона автомобиля, придерживая дверь. — Проходите, мадмуазель. — Пиздец, — подытожил Генри, усаживаясь на кресле. В одном слове уместились все эмоции, касающиеся не только происходящего здесь и сейчас, но и в целом нескольких последних дней. Наверное, изобретя это прекрасное слово человечество вышло на новый уровень. И как люди раньше жили без него?       Ральф захлопнул за Генри дверцу и обошёл машину, чтобы зайти с другой стороны. Когда все уселись и пристегнулись, водитель нажал на педаль и автомобиль тронулся.       Ранее Генри почему-то не задумывался, почему Ральф написал ему «Я за тобой заеду». Точнее, как и на чём. Того, что у него есть своя машина и водитель, Генри не ожидал. Хотя, мог предполагать, так как теперь он его наконец-то вспомнил, и помнит, что у Ральфа в детстве всегда были дорогие вещи и иногда, когда он рассказывал о каком-нибудь случае из жизни, он упоминал прислугу, но никогда не заострял на этом внимания. Да и вообще, несмотря на свою грубоватость, выпендрёжником он точно не был. С виду невозможно было определить, богач он или нет. Даже сейчас, если бы Генри не вспомнил, он бы ни о чём и не догадался. Ну, и конечно, если бы Ральф не приехал на своей машине с водителем. — Генри, — позвал Ральф, сев так, чтобы он был почти полностью повёрнут к собеседнику. Генри повторил это действие и коротко кивнул, мол, продолжай, — Ты помнишь, что вчера было?       Генри помнил всё.       Каждую миллисекунду, каждое своё действие. И да, не всё он делал осознанно, но какая разница? Что было, то было. Генри прекрасно понял, о чём Ральф хочет сейчас с ним поговорить, и против совсем не был.       Он без капли стеснения перевёл взгляд на губы парня, замечая на них несколько ранок, явно полученных не в драке. На лице Генри расползается самодовольная улыбка. — Я тебя поцеловал, — сказал он, с издёвкой протягивая слова. — А я не оттолкнул, — констатировал Ральф сухим голосом с каменным выражением лица, будто сообщает о чьей-то смерти. Видимо, этот факт он принять не мог. — Начнём встречаться?       Машину тряхнуло. Водитель, случайно ставший свидетелем этого диалога, дёрнулся от неожиданности последней фразы и чуть не потерял управление.       Реакция Ральфа также не заставила себя ждать. Он удивлённо вскинул брови и приоткрыл рот, а его щёки еле заметно приобрели розоватый оттенок. — Вот так просто возьмём и начнём встречаться? Разве это не должно быть как-то, ну, постепенно? — Чего ты от меня хочешь вообще? — сквозь смех спросил Генри, повеселевший от замешательства друга, — Я имею ввиду, ты же зачем-то поднял эту тему? — уже более спокойно продолжил парень. — Я хотел узнать, значило это что-то или нет, — серьёзным тоном отвечал Ральф, впившись взглядом в глаза собеседника. Даже не в глаза – глубже, в самую душу. Парень пытался найти что-то в Генри. Разглядеть то, что не может увидеть никто другой.       А Генри ничего и не прятал. — Не знаю, — отмахнулся он, пожав плечами. Но, увидев, как начинает хмурится недовольный таким ответом Ральф, продолжил, — Я не контролировал свои действия. Если ты забыл, меня ёбнули по голове. И у меня было сотрясение. В таком состоянии я мог сделать что угодно. А тут ты, весь такой прекрасный прямо у меня перед носом. Ну и вот, — на последней фразе Генри снова пожал плечами.       Ральф замер на несколько секунд, переваривая информацию, а после его лицо озарила добрая, но в то же время какая-то хищная улыбка. Он попытался придвинуться поближе, но ремень безопасности позволил переместиться от силы сантиметров на пять. — Тебе понравилось?       Генри приподнял одну бровь. Он не ожидал такого вопроса. Но сразу же понял, что Ральф спрашивает не на полном серьёзе. Всё же, он знает его, как облупленного.       Парень решил подыграть, и нацепив точно такую же улыбку, он так же подвинулся немного ближе к Ральфу. Теперь они могли коснуться друг друга коленями, но не более. — Хочешь повторить? — шёпотом проговорил Генри, наклонившись к лицу друга настолько, насколько это возможно. В таком положении он мог чувствовать на своей коже тёплое дыхание Ральфа.       Брюнет набрал воздух, чтобы что-то сказать, но их обоих отшатнуло в сторону передних сидений. Машина затормозила, остановившись у светлого трёхэтажного здания. — Приехали, — на выдохе произнёс Ральф, отстёгивая ремень.       Пока Генри отстёгивался, парень успел выйти из машины, обойти её и открыть для него дверь. Это уже начинало бесить, но говорить об этом кудрявый пока не спешил.       Пройдя через ворота, они оказались в довольно ухоженном дворе. От самого обычного дворика он отличался только тем, что в нём явно каждый день кто-то прибирался и заботился о растительности. — Ты чё, реально принц?       Ральф в ответ только издал какое-то полухихиканье и неопределённо мотнул головой. Он достал из кармана ключи, ловким движением открыл дверь и вошёл в дом. Генри проследовал за ним. Брюнет повёл через комнаты и коридоры в каком-то известном только ему направлении. А его друг тем временем успевал лишь с открытым ртом впечатляться всяким декором и количеством комнат. Они остановились у одной из дверей, за которой их уже довольно долго ждали Эл и Берт.

***

      За прошедшие полтора часа парни успели обсудить вчерашний случай, а также всевозможные смыслы жизни, всякие фильмы, сериалы, игры и даже немного политику. Сейчас же они сидели на разложенных на полу подушках и играли в карты на желание.       Друзья Ральфа оказались не совсем такими, какими они показались Генри в школе.       Хотя, корректно ли всё ещё называть их «друзьями Ральфа», если Генри их вспомнил, и теперь они, вроде бы, считаются и его друзьями тоже?       При их недавней встрече, Эл и Берт выглядели как какие-то высокомерные хулиганы, которые готовы загрызть любого, кто неправильно подышит в их сторону. Но, видимо, это было из-за того, что тогда Генри и Ральф были не в лучших отношениях. Теперь же они ведут себя естественно. А именно – как самые доброжелательные люди на всей грёбаной планете.       Эл – человек, который всегда готов поддержать и прийти на помощь, но если он откроет рот, то закроет его только через час, и то, если повезёт. У Генри было ощущение, что за то время, пока они сидят в этой комнате, блондин пересказал ему всю свою жизнь от рождения до этого момента. Слушатель из него тоже хороший, главное случайно не напомнить ему о какой-нибудь истории, которую он обязательно захочет рассказать. А ещё Эл имеет привычку всё время улыбаться. В этом он напоминал Гуриндер.       Внешне и внутренне Берт – два абсолютно разных человека. Выглядит он как огромный зловещий бугай с каменным лицом, а на деле это добрый и ранимый плюшевый мишка, да ещё и с манерами настоящего джентльмена. У Генри брови чуть не вылезли за пределы лба, когда он увидел, как Берт улыбнулся. Улыбка полностью изменила его лицо. Из угрюмого качка он превратился в радостного ребёнка с наивными блестящими глазами. В противовес Элу, Берт был очень неразговорчив. Он не произнёс ни одного слова, не считая того, что иногда он мог что-то промычать.       Тем временем, Генри и Берт уже вышли из игры, а у Эла и Ральфа осталось по одной карте. Блондин уверенно положил перед противником козырную даму и мысленно начал праздновать победу, потому что он прекрасно помнит, как козырных короля и туза отправили в биту. Каково было его удивление, когда дама была отбита тузом той же масти. — Ты мухлевал! — возмущённо воскликнул Эл, вскочив на ноги и указав пальцем на Ральфа, как на ведьму во времена инквизиции, — Как и в тот раз, когда… — Не правда! Если б я мухлевал, то вышел бы из игры первым, а не предпоследним! — Пиздишь! Я-то тебя знаю, ты хитрожопый! — он зачесал пальцами растрепавшиеся волосы назад и вздохнул, прикрыв глаза и пытаясь смириться с нечестным поражением, — Ладно, какое будет задание?       Все направили взгляды на вышедшего из игры первым Берта. Он задумчиво свёл брови к переносице, но через пару секунд пожал плечами и кивнул на Ральфа, тем самым говоря, что доверяет придумать задание ему. Через мгновение об этом решении пожалели все, ведь на лице Ральфа появилась коварно-зловещая улыбка, которая не понравилась ни Элу, ни Генри, ни даже Берту. — А заплети Генри две косички. — В смысле?! — тут же вспылил Генри, — Задание Элу, а не мне! Почему я должен страдать?! — Так тебе же ничего делать не надо, — издевательским тоном отвечал Ральф. — Как «ничего»?! Мне потом жить с фактом того, что у меня когда-то были косички! — Да ладно тебе! Ну давай я себе тоже заплету! — Эла, видимо, задание устроило. Судя по его внезапно поднявшемуся настроению, оно его не просто устроило, его разрывало желание увидеть Генри с косичками. — Давай всем тогда! — предложил какой-никакой компромисс Генри. Ральфу такой ход мысли не понравился. — У меня волосы слишком короткие, а у Берта, вон, вообще их почти нет.       Эл сложил руки на груди и приподнял одну бровь. — Ты думаешь, я не смогу заплести тебе косички? Не переживай, я справлюсь. А Берт – победитель, так что его не трогаем, — он повернул голову к упомянутому приятелю, — Сходишь за расчёской с резинками? — Берт кивнул и направился к выходу в коридор под кинутое вслед «Спасибо!».       Вскоре у всех парней было по две косички.       С непослушными волосами Генри пришлось повозиться, но в итоге их всё же удалось заплести, хоть и немного кривовато. Ему это даже шло. С тем, чтобы заплести свои прямые волосы, достающие до лопаток, у Эла никаких проблем не возникло. Он довольно быстро и ловко управился с этим, будто каждый день так делает.       Берт, пока ходил за резинками, нашёл где-то ободок с двумя торчащими по сторонам ярко-жёлтыми густыми косами, перевязанными розовыми ленточками. И, конечно же, надел его, обрекая всех остальных на безудержный поток смеха.       Ободок Берта превзошёл Ральф. Его короткие волосы было возможно заплести только на макушке, поэтому теперь из его головы торчали две маленькие косички, похожие на антеннки.       Парни, давясь смехом, свалились на пол. И если Берт и Генри хотя бы пытались для приличия хохотать как можно тише, то Эл просто ржал в голосину. — ТЫ ПОХОЖ НА ТАРАКАНА! — выкрикнул блондин, тут же схватившись за живот и сложившись пополам.       Было решено сфотографироваться в таком виде, но Ральф заявил, что согласится только если Генри смоет свой уродский макияж. Генри против не был, потому что в этот момент ему уже было абсолютно плевать, как он выглядит и в этом гриме не было никакого смысла. Эл проводил его до ближайшего умывальника, он умылся, а когда они вернулись, Ральф и Берт похвастались накрашенными красным фломастером ногтями.       Они сделали несколько совместных фото и дофигище селфи по два-три человека. Одну из фотографий поставили на обложку их чата, в который теперь добавили и Генри. На ней парни с раскрасневшимися от смеха лицами пытались принять максимально женственные позы, то выпячивая попу, то выставляя вперёд свой «маникюр». Чат был переименован в «Девчули💅🏻».

***

      Время близилось к вечеру. Эл и Берт ушли по каким-то супер-пупер важным неотложным делам, а Генри пока никуда не собирался. Да и Ральф ничего против его компании не имел.       Всё это время, как оказалось, они находились в какой-то специальной комнате для гостей. Точнее, для гостей Ральфа. А также есть комната для гостей родителей, и комната для ещё каких-то там гостей. Ну, чтож, у богатых свои причуды.       Парни переместились в комнату Ральфа. Ничего необычного в ней не было, обычная спальня. Только без срача. И с огромным теликом напротив двуспальной кровати. А так, ничего особенного.       Генри сидел, облокачиваясь на спинку кровати, и ковырял одну из косичек-усиков Ральфа, лежащего у него на коленях. — Тебе вернулась память? — тихим хрипловатым голосом произнес брюнет. Вопрос прозвучал больше не как вопрос, а как утверждение.       Зелёные глаза встретились с голубыми и застыли на долгих полминуты. Этим всё было сказано. Ральф не мог не заметить изменения в поведении друга. Любой другой не обратил бы внимания, но не Ральф.       Генри мог бы попытаться доказать ему обратное, изображая дурачка, чтобы позлить, но было слишком лень. Всё надоело. Хотелось хотя бы ненадолго перестать быть ужасным. Да, сейчас с ним только друг детства, и, в принципе, ему можно показать другую свою сторону, которую он так старательно скрывает от всего остального мира. Но ведь это означает, что он откроет ему свою душу, приподнесёт её на блюдечке. И что с ней потом станет, зависит только от Ральфа. Стоит ли ему настолько доверять? — С каких пор Эл стал парикмахером? — Генри решил перенаправить разговор в другое, но не менее интересующее его, русло. Ральф на это никак не отреагировал. Просто перевёл взгляд обратно на потолок, немного призадумавшись. — С тех пор, как начал встречаться с Гуриндер. Ему нравится её заплетать. Он и сам волосы отращивать начал. Правда, я пока не до конца понимаю, зачем. — А разве не ты с ней был?       Он нахмурился, пытаясь сформулировать в голове ответ. — Не совсем. Просто мы с ней… — Да-да, я знаю, — перебил Генри, — Не по любви, а по расчёту. Она мне уже рассказала, — Ральф цокнул и закатил глаза, аля «ох уж эта женщина», — И, как я понял, после того, как Эл увидел нас тогда в том кабинете он первым же делом сообщил Гуриндер, что теперь они могут встречаться и всё такое. Но что было до этого? — В общем-то ничего особенного, — он пожал плечами, — На людях мы с Гури притворялись прекрасной парочкой, а когда никто не видел, она проводила время с Элом, — Генри отметил у себя в голове то, что сложное имя Гуриндер всё это время можно было сократить до Гури. И почему она изначально не представляется краткой формой? Так же удобнее.       В воздухе повисла тишина. Но не тяжёлая и не нагнетающая. Наоборот, своим спокойствием и умиротворением она заставляла полностью расслабиться и размякнуть. В данный момент, в данном положении, было комфортно просто помолчать друг с другом.       Косички Ральфа были полностью расплетены, а на месте, где они были, остались волнистые, немного запутанные, прядки, выделяющиеся на фоне прямых волос. Они напоминали ушки, так что теперь Ральф был повышен с должности таракана на должность зверька. Какого именно, Генри пока не придумал.       Ральф резко приподнял голову, и пару секунд нахмурившись всматривался во что-то в углу комнаты. Вздохнув, он медленно лёг обратно и прикрыл глаза. — Блять, Эл камеру забыл. — Какую камеру? — поинтересовался Генри, пытаясь найти глазами вещь, которую только что разглядывал его друг. — Да он недавно нашёл какую-то старую камеру, а подходящего шнура, чтобы её зарядить, у него не было. Поэтому Эл принёс её мне, — он рывком поднялся и просеменил до своего стола, чтобы отключить зарядное устройство. — Посмотрим, что на ней? — предложил Генри, заметив, как Ральф взял в руки небольшой аппарат тёмно-серого цвета, заляпанный в каких-то красках и грязи.       Парень повертел камеру изучая её со всех сторон. Генри не видел выражения его лица, но был уверен, что Ральф задумчиво свёл брови к переносице и поджал нижнюю губу, размышляя над чем-то. — Там может быть что-то личное, это неправильно, — медленно, чуть ли не по слогам, произнёс он. Генри такого облома не ожидал. Они, можно сказать, только-только помирились после той глупой вражды и снова стали друзьями, и вот уже предательство. Ральф с полминуты стоял молча, а потом повернулся через плечо в сторону Генри. В его взгляде читалось наигранное возмущение и совсем немного обида, — Конечно мы посмотрим, что на ней, за кого ты меня принимаешь?       Они уселись рядом. Ральф включил камеру и принялся разбираться, как она работает. Генри опустил голову подбородком на его плечо. Экран был малюсенький, и так его было видно лучше. Не ощутив никакого сопротивления, он закинул на парня и руку, на второе плечо. Осталось ещё ноги на него сложить, и можно будет залазить полностью.       Первым на экранчике появилось последнее снятое видео. За белым треугольником, обозначающим «паузу», виднелся размытый маленький Генри. Безоговорочно было решено сразу смотреть его.

***

— Ну что, Генри, скажешь пару слов на память? — раздался за кадром голос, предположительно, Эла.       Кудрявый мальчик лучезарно заулыбался, немного прищурившись.       Они находились на улице, у входа в старый дом Генри. Небо было тёмным, на нем уже начали появляться звёзды. Их освещал только свет, исходящий из ближайшего окна. Прощальная вечеринка подходила к концу, гости понемногу расходились. Родители Эла уже собрались уходить, и он решил напоследок заснять друга на видео.       Генри, коротко хихикнув, приблизился к объективу вплотную, так, что теперь было видно только его лицо, и то не полностью. — Если ты считаешь, что вы так легко сможете от меня избавиться – ты ошибаешься! Я вернусь. Обязательно. И когда я вернусь, мне нужно будет наверстать всё упущенное, поэтому мне придется стать ужасным вдвойне, нет – втройне! Никто из вас даже и не заметит, что меня не было! — он захохотал, отстранившись от камеры, и за его спиной стал виден неторопливо приближающийся Ральф. — Хей, Генри! — поравнявшись с другом, он огляделся, — Что ты делаешь?       Мальчик кивнул в сторону, где находился Эл. — Эл снимает меня на видео, чтобы не забыть.       Блондин развернул камеру на себя, помахал в объектив, и снова стал снимать друзей, уже начавших что-то обсуждать. — Мне пора, — вдруг сказал Ральф, хмуро смотря вниз, на свою ногу, ковыряющую в земле. Выдержав долгую паузу, он поднял взгляд на лучшего друга и грустно улыбнулся, — И когда мы теперь снова увидимся? — Не знаю. Когда-нибудь, — пожал он плечами. Подул легкий ветерок и кудрявые прядки с его лба и щёк откинулись назад. На миг его глаза сделались слишком уж серьёзными, а черты лица стали схожи с чертами взрослого человека. Но Генри быстро спрятал всё это за язвительной улыбочкой, — А что, ты уже соскучился? — Нет, конечно! — возмутился Ральф. Оба прекрасно понимали, что это ложь, но признаться в этом – значило выставить свою слабость на показ. А слабаком становиться не хотелось. Как и падать в глазах друга при последней их встрече, — Я вообще не буду по тебе скучать! Ни капли! — Да ну? Я уверен, ты уже через пару дней начнёшь мне названивать. — Да я даже вспоминать о тебе не буду! Я тебя уже практически забыл! — Это я тебя забыл! Первым же делом пойду и найду себе много-много новых друзей и нового лучшего друга, в сто раз лучше прошлого, которого я уже не помню. — Ну и пожалуйста! Кто первым позвонит – тот должен будет… поцеловать Маргарет!       Генри поморщился, когда в голове всплыла картина, как он приближается к лицу ненавистной знакомой, прикрывшей глаза и вытянувшей губы. — Фу-у-у-у! По-моему, ты переборщил. — Договорились? — с нажимом спросил Ральф и выставил руку вперёд. — Договорились, — согласился Генри, хлопнув по руке друга. — Круто, — прокомментировал Эл.

***

      Воспроизведение остановилось и на экране застыла размытая картинка. Видимо, выключая запись, Эл резко повернул камеру.       Парни какое-то время продолжали смотреть в одну точку, переваривая увиденное. В голове никак не укладывалось то, что они просто взяли и заставили себя забыть друг друга из-за какого-то дурацкого спора. Было трудно поверить вообще в возможность такого.       После того расставания, придя домой, они тут же избавились от всего, что могло бы напоминать им друг о друге. Но этого, конечно же, было недостаточно. Они испробовали множество способов стереть свои воспоминания, включая такие, как: «Напишите имя на бумажке, сожгите её и смойте пепел в унитаз». И в итоге оба остановились на одном – забить голову чем-то другим. Чтобы ненужным мыслям просто не хватало места. Только воплотили эту идею парни по-разному.       Ральф уделял всё своё внимание другим, совсем не думая даже о себе. Он полностью погрузился в заботу обо всём, что есть на белом свете. Помогал друзьям, родным, незнакомцам, вникая в чужие проблемы больше, чем того требовалось. Даже был волонтёром. Во всём этом Ральфу неслабо мешала его врождённая грубость, от которой он никак не смог бы избавиться, даже если б захотел. Но и это было для него только к лучшему, ведь это очередная трудность, которой можно засорить свои мысли. А потом ещё и так удачно началось это противостояние с Маргарет, на которое он тратил немалое количество времени и сил.       Генри же установил для себя две главные задачи – быть ужасным и просто быть. Ещё в детстве он довольно большую часть своей жизни уделял разрабатыванию зловещих планов, и для него не составило никакого труда продолжить жить так же. А если вдруг в какой-то момент мыслительная деятельность ему была не нужна, он «выключал» свой мозг и не думал ни о чём совсем.       Так они и забыли друг друга. Глупо и бессмысленно.       А ещё по этой видеозаписи можно было понять один забавный факт – Эл всё это время всё помнил. И, по всей видимости, он думал, что Генри и Ральф всё ещё притворяются, что забыли друг друга, и поэтому подыгрывал им.       Ральф полностью развернулся к Генри, сняв его руку со своего плеча, но не отпуская её. Теперь, держа чужую ладонь в своих и поглаживая её пальцами по костяшкам, он посмотрел в тёмно-зелёные глаза и подытожил все свои рассуждения: — Мы дебилы. — Я это уже слышал. Говори за себя, — он выдернул свою руку из не особо крепкой хватки друга, — Это ты начал. — А ты продолжил, — парировал парень, со вздохом разлёгшийся на своей кровати, — Да и хрен с ним уже. Прошлого мы не изменим.       Генри подсел поближе, по левую сторону от Ральфа, и взглянул на него сверху вниз. С такого ракурса брюнет выглядел слишком… Слишком. Он смотрел на друга своими опасно сверкающими голубыми глазами из-под полуопущенных ресниц и ухмылялся уголком губ. — Значит, будем менять будущее?       Кудрявый протягивает руку и медленно проводит кончиками пальцев по груди Ральфа вниз, к животу. Ральф не движется, даже почти не дышит. Только улыбка с его лица пропадает. И теперь он выглядит как-то отрешённо, пытаясь прислушаться к своим ощущениям и понять, что сейчас стоит делать – бежать или ответить.       Генри поддевает край чужой футболки и тянет кверху, открывая обзор на часть оголённого торса. Он прикасается и плавными движениями гладит напряжённое тело, изучая на ощупь каждый миллиметр. Заметив, как дыхание друга стало тяжёлым и неровным, забирается выше под ткань одежды, пару раз якобы случайно задев бусины сосков. Его пальцы казались ледяными, но при этом каждое касание будто обжигало.       Ральф хватает за запястье, заставляя остановиться, а потом и вовсе убрать руку подальше. Лица обоих покрыты розоватым румянцем в области щёк и носа. Генри смотрит удивлённо, вопросительно вскинув бровь. — Может быть.       Он берёт друга за плечи и притягивает к себе, вовлекая в поцелуй. И он кардинально отличается от предыдущего – болезненного и ни капли не приятного. В этот раз инициатива принадлежит Ральфу, у которого, видимо, опыта в этом деле больше. Да и обстановка более подходящая, нежели сидя на земле посреди улицы.       Ральф целует нежно и чувственно, постепенно углубляясь, проходясь языком по всему от губ до чужого языка, полностью исследуя рот Генри. Ну а Генри всё равно не упускает возможности лишний раз укусить Ральфа за нижнюю губу.       Всё это время кудрявые русые волосы всё ещё были заплетены в косички, и, может быть они и были парню вполне к лицу, но в данной ситуации смотрелись забавно и слишком уж нелепо. Поэтому Ральф, коротко хохотнув, принялся аккуратно их расплетать, не отрываясь от поцелуя. Закончив с этим, он, отстранившись от Генри, принимает сидячее положение и стягивает с себя футболку. И, пока парень отвлечён разглядыванием голого торса, опрокидывает его на спину. Нависши сверху, он наклоняется за ещё одним поцелуем, но его останавливает лёгшая на его рот ладонь Генри. — Я не буду снизу, — говорит он серьёзно, с долей агрессии в тихом голосе. — Ну, попробуй занять место сверху, — Ральф прижимает обе его руки к кровати, тем самым обездвижив его. Тут даже пытаться бесполезно. За прошедшую неделю они уже пару раз оказывались в таком положении, и Генри ни разу не удавалось выбраться. Так что оставалось только состроить максимально недовольную рожицу и смириться со своей участью.       На эту гримасу Ральф только по-доброму улыбнулся и чмокнул его в щёку. А потом и в лоб, и в нос, и в бровь, и в подбородок и вообще, куда попадёт. С лица он плавно переместился на шею, оставляя влажные следы от губ, и теперь Генри корчился не от недовольства, а от свалившегося на него града поцелуев. Приятные ощущения вызвали какое-то тягучее чувство в низу живота, заставляющее выгибаться в спине и запрокидывать голову. Возбуждение нарастало с каждым прикосновением.       Всё же Ральф решил изменить их положение. Он сел, облокотившись на спинку кровати, и посадил Генри себе на колени, лицом к лицу, так, что он находился у него между ног. Парни, особо не церемонясь, приспустили штаны вместе с нижним бельём, освобождая набухшие половые органы. У них не было ни капли стеснения друг перед другом. Чего они там не видели?       Генри, немного поколебавшись, взял в руку член Ральфа, провёл по всей длине от основания и большим пальцем погладил головку, чуть надавливая на конце. Привыкнув к новым ощущениям, он стал водить по стволу вверх-вниз начиная очень медленно и постепенно ускоряя темп. Этих действий было достаточно, чтобы вызвать у парня тихие стоны, хоть он и пытался прятать их в поцелуях. Ральф почти в точности отзеркалил махинации Генри. Когда удовольствие достигло того уровня, на котором скрывать и заглушать резкие вдохи, выдохи и стоны стало уже невозможно, брюнет придвинул друга ещё ближе к себе и обхватил оба члена ладонью, надрачивая обоим одновременно. С каждой секундой скорость всё увеличивалась и увеличивалась. Генри вцепился короткими ногтями в его плечи. Он целовал и кусал его шею, оставляя на ней красные саднящие отметки.       Достигнув пика они излились друг другу на животы. Их голоса соединились в один полурык-полувскрик. Ослабшие парни в обнимку свалились набок, как раз в сложенные там в кучу подушки. Они пролежали какое-то время, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и привести в порядок разбушевавшиеся мысли. — Разве друзья таким занимаются? — со смешком спросил Ральф, находя этот вопрос забавным. — Секс по дружбе – слышал о таком? — Ральф кивнул, — Но, если что, так уж и быть, разрешаю тебе быть моим парнем, — высокомерно произнёс Генри, задрав нос кверху и сложив руки на груди.       Брюнет приложил ладони ко рту и широко раскрыл глаза, изображая искреннее удивление. — Ого, как благородно с твоей стороны! Это большая честь для меня!       Они с серьёзными лицами смотрели друг на друга. Но дольше двух секунд это не продлилось – на них накатил приступ безудержного ржача. До слёз, до боли в животе. Один уткнулся лицом в подушку, другой – в кудрявую макушку первого. — Ты совсем не изменился. — Это почему? — Генри повернул голову и встретился с ярко-голубыми глазами очень, очень близко. В них можно было увидеть своё отражение. Хоть они и были окрашены в такой холодный цвет, взгляд был добрым, родным и уютным, а ниже красовалась самая тёплая улыбка из всех возможных. — Потому что ты всё такой же ужасный уёбок. — Спасибо, очень рад.       Ральф сгрёб его в охапку и крепко прижал к себе. — Никогда не меняйся. — И не подумаю.

***

      Можно было валяться и болтать о мелочах хоть вечность, но выяснилось, что у Генри болит голова, поэтому он тут же незамедлительно был отправлен домой. Конечно же, предварительно сходив в душ и переодевшись в одолженную у Ральфа одежду. Это были чёрные штаны, почти такие же, какие он обычно носит, и бледно-зелёная футболка. Размеры у парней были одинаковые, поэтому проблем с этим не возникло.       Выйдя на улицу, они поняли, что там заметно похолодало. Солнце скрылось за плотным слоем белых облаков и поднялся прохладный ветер. Поэтому Ральф сбегал обратно к своему гардеробу и принёс точно такой же бомбер, как и у него, только синего цвета. Пока они смеялись над тем, что у них теперь даже есть парные куртки и они самая сладкая парочка на свете, водитель отвёз их к дому Генри. Ральф проводил его до самой двери, попрощался, поцеловал в щёку и уехал обратно.       Дом встретил юношу тишиной, а значит, мама ещё не возвращалась. Отлично, не будет никаких допросов. Он прошёл в свою комнату и завалился на кровать. В голове гудело, заснуть не получалось. Он поднялся, обошёл всю квартиру несколько раз, вернулся в комнату, снял бомбер, повешал его на стул. Сел на пол.       Проснулся он уже в кровати. Стрелки часов чётко указывали на то, что сейчас пол девятого утра. Как так вышло? Ну точно магия.       Так, ну перетащить на кровать его могла и мама. Хотя для этого ей бы потребовалось пара десятков лишних часиков. Получается, ей всё же помог кто-то другой. Либо их навестил отец, либо Генри ждёт сюрприз из шкафа матери.       Почему же он спал так долго? Ну, видимо, он просто доспал всё, что не доспал. В последние дни он часто не высыпался.       Причину своего пробуждения Генри нашёл у себя в кармане. Телефон вибрировал и издавал мелодию звонка. На экране белым крупным шрифтом на чёрном фоне высвечивалось «Псина». Он принял звонок, и из динамика тут же раздалось приветливое: — Доброе утро! Возможно, Ральф хотел поинтересоваться самочувствием Генри. А оно, кстати, вполне себе нормальное. Он чувствует себя на удивление бодрым. Голова прошла и даже ободранный локоть уже почти не болит. Теперь единственная заноза в его жизни – Маргарет.       Мысль о мерзкой девушке напомнила Генри об одной детали, о которой надо срочно напомнить и Ральфу. — Ты теперь должен поцеловать Маргарет. — Что? — он не сразу понял, о чём речь. А когда понял, затих на несколько секунд и выругался, — Блять.       У Генри возникла идея. Как будто над головой зажглась лампочка и осветила всё вокруг. — Эврика! Вот оно!