Марионетки

      На тропу возле поля охотники вышли после получаса блужданий по лесу. В отличии от леса, что всегда был мрачен и тёмен, с полем было наоборот — оно отражало лучи полуденного света. Цветы были не менее яркими, и от них исходил приятный сладковатый аромат.       Весь этот свет на мгновение даже ослепил Эстерну, что уже успела привыкнуть к мраку леса, и заставил зажмуриться. Она остановилась, протерла глаза и, случайно задев ожог, зашипела от боли. Прошло слишком мало времени, чтобы его было возможно трогать без последствий.       Когда глаза чуть привыкли к свету, Эстерна обвела взглядом поле: многообразие ярких цветов и лёгкой тишины вызывало своеобразное умиротворение, что позволяло успокоится от недавней драки с ведьмой. Рыжеволосая присела к траве и сорвала небольшой красный цветок, похожий ромашку. Если подумать — в случае, если они не смогут остановить нечистых, те перебьют всех жителей, и цветы они больше не увидят. Девушка с силой сжала стебель, выжимая сок. Среди её знакомых был человек любящий цветы. Она не может допустить его печали. — Эстерна, тут сумка чья-то лежит. — Послышался в стороне голос Азура.       Названная встала, повернулась к нему, увидев в руках парня чью-то потрёпанную сумку, на вид ей было несколько лет, охотница взяла её в свои руки, повертела и открыла. Содержание у неё было необычным: огромное количество разношёрстных кукол, моток синих ниток, куча мятых и исписанных бумажек, вязальные спицы и кусок недовязанной пряжи, который закрутили в клубок. — Ладно, не время разбираться. — Со вздохом произнесла она, Эстерна закрыла сумку и развернулась в сторону города. — Пока надо отнести её в город. Заодно и перебинтуемся.

***

Ночь была крайне отвратительной

— Ну привет.       Не думая, Фалаций вскочил и тут же рванул в сторону двери. Но не успел.       Разноглазый отпрыгнул от окна и навалился сзади на кукольника, повалив его на пол. Руки сжал в запястье и, так же как и голову, прижал к полу. — Куда собрался? — Произнёс вампир, улыбнувшись и обнажив клыки. А спустя мгновения этими же клыками впился в шею Фалация. Тот вскрикнул, а после начал шипеть от боли и неприятных ощущений и вырываться. В ответ лишь последовало более жёсткая хватка рук к полу и более активное присасывание к шее. Парень отчетливо чувствовал каждое прижимание, присасывание к его коже, как вампир выбирает в себя сладкую для него кровь и царапает его руки когтями. Вслед за последним на парня накатила сильная слабость, из-за которой он больше не вырывался. С каждой секундой слабость ещё больше накатывала волнами, шея пульсировала, отдавая по телу болью. — S'il te plaît arrêt… — Тихо прошептал парень на родном языке.       На удивление, разноглазый резко остановился, отстранился от шеи, вытер кровь с губ и, улыбнувшись, сказал: — Alors continuons la nuit prochaine.

…

      Фалация резко, как будто током, пробило. Он стал, шагнул влево, и, зацепившись за что-то ногой, упал на каменный пол. То ли из-за падения, то ли из-за выпитой у него крови голова снова отозвалась шумом в ушах.       Парень сел и дотронулся дрожащими, холодными руками до лба. К удивлению, это помогло, и боль чуть поутихла. Сам же парень встал и опёрся на стоящий рядом стол. Так, стоп. Откуда?       Он смотрелся и только сейчас осознал, что находится в комнате, напоминающей столовую. Стены были покрыты либо обоями, либо чем-то, напоминающим глину, и на них висели пейзажи. Самым частым изображением был вид моря на рассветное солнце — каждая третья картина. Реже встречались картины с видом на лес или на какое-то поле. Одна из картин представляла какой-то большой город. Какой — Фалаций так и не понял. А между ними висело нечто наподобие гобилена. Такого старого, потрепанного годами, но довольно красивого, добротного, хорошо сохранившегося, с изображениями цветов, животных и снова леса. Был даже гобилен, изображавший сцену охоты на волка. На стенах, под потолками, висели канделябры с зажжёнными свечами.       Пол был каменным, каждый шаг отдавался гулким эхом. Посреди комнаты как раз и стоял длинный стол, а сбоку от кукольника лежал опрокинутый им стул, на котором он, видимо, всё это время спал.       Так...а почему он здесь?       Последние воспоминание Фалация обрывалось видом на поле. Возможно, из-за головной боли он вырубился и его нашёл, судя по дому, кто-то богатый.       Кукольник обернулся и увидел дверь, ведущую из столовой. От неё почему-то веяло холодом и неким мраком, который заставил смуглоликого поёжиться. Осторожно открыв дверь и выглянув, он увидел коридор, ничем не отличающийся от столовой. Такие же строгие стены и каменный пол, канделябры, в стене виднелось небольшое окошко. Подойдя к нему, он увидел находящийся в тени сад. Единственное, что его освещало и было в пределах видимости — небольшой фонарь, едва разгоняющий мрак. «Выходит, уже ночь? — Пронеслось у парня в голове. — Странно, я вроде в полдень уходил.» — Éveillé? C'est bien. — Раздалось сзади и заставило отскочить от окна. Прицепившись ногами к потолку, перед ним стоял ночной гость. Заметив, что Фалаций его испугался, вампир улыбнулся, обнажив клыки. — Ну, чего ты реагируешь как будто в первый раз? — Вы...вампир? — А ты так и не понял? — Клыкастый спрыгнул с потолка и почти вплотную подошёл к кукловоду, который всем своим существом вжался в стену, и протянул руку. — Я Инкрэ Палетте. А ты? — Фалаций. — Парень неуверенно пожал руку разноглазому. — А вы тоже француз? — Ну, я там жил лет сто назад, до начала беспорядков…- Вампир отошёл от смуглоликого и, немного помолчав, задумавшись, выглянул в окно. — Сад красивый, да?       Инкрэ вопросительно разглядывал его в ожидании ответа. И только сейчас, даже при тусклом освещении от свечей, Фалаций отчётливо увидел, что на лице у него было что-то вроде следа от краски. Ещё и гетерохромные глаза так странно светились… — Его не видно особо. — Фалаций отвёл взгляд на пол. Непонятно для самого кукловода, эти удивительные глаза почему-то его сильно смутили.       Вампир сощурился, затем вновь медленно скользнул к кукольнику и дотронулся пальцами до места укуса. Прикосновение обожгло холодом, по коже пробежали мурашки и Фалаций оттолкнул Инкрэ к стене. Хозяина резко перекосило от злости, и он схватил парня за руку, с силой сжал её, впившись когтями и заставив тёмноволосого пискнуть от боли. — Ты что себе позволяешь?! Я тут пытаюсь посмотреть, что от укуса осталось, придурок! — Глаза Палетте засветились ещё ярче, более ядовито и кислотно, но уже от злости. — Скажи хоть спасибо, что не всю кровь у тебя выпил. — прошипел гетерохромный, а после отпустил руку, толкнув Фалация и скрестив руки. — Извините. — Тихо пробубнил парень, держась за болящую руку. — Вот и молодец. — У Инкрэ снова как-то резко сменилось настроение, и он потрепал волосы Фалация и, оставив в недоумении от происходящего, прошёл чуть дальше по коридору. — Чарльз! — Кого-то позвал и снова обернулся на смуглого парня. — Сейчас он проведёт тебя к комнате, в который ты теперь жить будешь. — Жить? — А ты думал, что я тебя отпущу? — Вампир снова обнажил клыки, растянув свой рот насмешливом в оскале. — У тебя слишком вкусная кровь для этого. — Вы звали? — В коридор из-за угла вошёл парень с каре шоколадного цвета и одетый в золото-зеленый костюм. — Да, Чарльз. Отведи его в ту свободную комнату. Давай. — Беловолосый подтолкнул своего гостя в сторону прибывшего. Тому ничего не оставалось, кроме того как молча повиноваться.