Я любовник, перепутавший жену с ее мужем

Три!       Кажется, вот-вот наступит мой день рождение. Всего несколько секунд до момента, когда по всей России зазвучат куранты, а в домах послышатся взрывы шампанского и звон старого хрусталя. Мое сердце разрывается на части вместе с громкими выстрелами преждевременных салютов. Где ты? Где же ты? Два!       У меня в запасе две секунды, чтобы осознать каким пьяным я являюсь. Голова тяжелая, а в глазах собралась группа искорок, летающих из стороны в сторону. Мне тяжело сосредоточиться над ними. Но голос внутри изувеченного сознания постоянно задает мне вопросы.       Как мне найти тебя? Один!       Меня рвет прямо на пол под восторженные визги друзей, разлитое по стаканам пиво и ягуар. Сладкий насыщенный вкус смешался с хмельной кислотой алкоголя. Так и пришел мой тридцатый день рождение. Родственники уехали за город, а я нахожусь среди незнакомых людей, которые даже не заметили мое состояние в огромной московской квартире.       Чтобы развеяться, мне приходится уйти в ванную комнату, умыться холодной водой и сполоснуть рот. Здесь пахнет дешевыми яркими духами, ароматом яблочных сигарет. Сейчас их пробуют даже некурящие. Становится снова нехорошо. Пробраться через прихожую юных девушек в болеро стало трудно. Они о чем-то шумно разговаривали, заставляя, нетрезвым, упасть на диван неподалеку. Я еще слышал сплетни, но быстро заснул. В зале играла громкая музыка до самого утра. Огромные колонки, подключенные шнуром к компьютеру напевали модные песни. Кажется, минуту назад я был готов подпевать им, как в караоке, но совсем забыл слова. Или этот парень был уже не мной? В прочем, кто я такой?

***

      Этот день рождение оказался самым странным в уходящем старом году. У этого было несколько причин, пусть утро оказалось немногим из отличившихся.       Проснувшись, натягивая алкоголичку на голое тело, я встретил на кухне веселую маму и тетку. Это не было чем-то важным и особенным. Помимо главного торжества народа, нашу семью ждал еще один праздник. Уже тридцать лет они отмечают эту дату, как в первый раз. Я не молодел, но бабушка, сидящая в кресле, последние пару лет поздравляла меня с двадцать пятой годовщиной. И сегодня это не стало исключением. Пока две подвыпившие озорные сестры красились и делали кудри за обеденным столом, я успел покормить старушку с ложки, вытирая ее испачканное лицо белой майкой с груди. Параллельно по телевизору раздалось: «Ну, поете вы действительно прекрасно, а вот готовить вы не умеете. Вот это не рыба, не заливная рыба, это стрихнин какой-то!»       Всеми клеточками взрослого тела меня трясло от этого фильма, скрипели злобно зубы, потели горячие ладони. Так было всегда. Но не сейчас. Уступив атмосфере заливистого смеха родных, я расхохотался в голос и взглянул на лысенькую наряженную елку. — Повезло тебе, Вовка! — протянула седая старушка и звонко похлопала тощие щеки внука. — Так чудно родился. Ты у нас особенный подарок, дорогой. Большой совсем и вся жизнь впереди. — с грустью подумала вслух она и покачала головой. Дрожащие руки с салфеткой ее не слушались, поэтому я помог утереть сморщенные губы вновь. — Понял, бабуль. — губы огорченно растянулись в улыбке. Никогда нельзя привыкнуть к тому, что близкий человек постепенно становится из мудрого маленьким ребенком. — Спасибо.       Если честно, в детстве меня всегда расстраивало соседство двух праздников. На именины приходили все незнакомые родственники и тянули меня за уши, но после заката, как один, бросали восторженные тосты за конец декабря, начало нового и прекрасного. Мне хотелось больше внимания к моей персоне и иногда я все-таки напоминал им зажечь свечи на домашнем торте. Он всегда был сухим. Сегодня домашние пекари превзошли все гастрономические ожидания жюри.       Тетя Света достала из духовки черный поднос и вновь хикнула. Поварихи не смогли вынуть коржи вовремя и они получались горелые. Но все равно слои пирога обильно смазались сладкой сметаной и вот угощение было подано к чаю!       Прекрасный возраст, чтобы послушать Сектор Газа, как казалось, но магнитофон запел новые эстрадные записи с диктором на радио. Стоило признаться, одной из них я даже покачивал ногой из стороны в сторону, но быстро забыл ее слова, как только волна сломалась и послышались помехи. Теплый пушистый живот лежал на холодильнике, пока озорные усы ласкались об прохладную антенну. От накаленной батареи в квартире было жарко. Хулиган Васька принялся обтирать упитанной задницей пыль, а затем недобро перевел на нас всех взгляд.       «Что вам нужно, человеки?» — читалось в его зеленых хитрых глазах, вызывая у меня в челюсти судорогу от сдавленного смешка. Котяра снова показал семье крупную пятую точку и вывернулся, устраиваясь на подоконнике.       Но раннее мероприятие прошло куда быстрее, чем ожидалось. Уже неподалеку меня ожидало первое потрясение из многих за этот сомнительный промежуток недолгой жизни.       В гастрономе возле кассы я стоял недолго, чтобы купить освежающий Грушевый и палку колбасы, пока со спины не подобралась опасность. Тревога взвизгнула, когда я оторвал тонкие женские ладони от лица и пораженно ахнул. Долго глядел на постаревшее лицо, а затем выдал: — Леля. — пронеслось из-под губ настолько нежно, что щеки взрослой девушки загорелись пунцовым румянцем! Моя первая школьная любовь стояла здесь и настоящая! — Леличка! Как тебя занесло к нам в Березовку? — ехидно усмехнулся ведь, считая свою шутку невероятно смешной. Кому еще придет в голову назвать столицу деревней?       Ее каре по шею было закрыто огромной меховой шапкой, а сама ненастоящая немка закуталась в тонкое кожаное пальто. Наверное, за промежуток проживания за границей она успела позабыть, как холодно бывает в суровой России. Черные волосы выглядывали на лбу челкой, а складки под носом подчеркнули лукавую коричневую губную помаду, отпечатавшуюся на белых зубах подруги. — В Березовку? — удивилась собеседница, прижимая к бедру тяжелый пакет с продуктами.       Я не ожидал услышать такой яркий акцент, от чего и гыкнул в насмешку.       Пожав руки с Ольгой Херман, вышла незадача! Мы поздоровались, словно иностранцы, а прижимал к себе в памяти я не зарубежную домохозяйку, а одиннадцатиклассницу Свиридову Ольку! Мы шатались по ночной реке Москве пьяные, а на ней порвался выпускной фартук. Белый бант сполз с праздничных косичек, когда в майскую жару, я кувыркался с подругой дней моих суровых на кровати ее отца. Был в совке секс и еще какой!       Помнится, она была комсомолкой, а я еще в пятнадцать был с позором выгнан из пионеров. Воспоминания смущали. — Я уговорила супруга провести праздники по привычным традициям. Мы отметили Рождество в Берлине, а новый год приехали справлять в старую квартиру. — объяснила брюнетка, а затем подарила моей щетине скромный поцелуй. Я пожалел, что не успел побриться, чувствуя себя пристыженным. — Карл ждет меня в машине. — Так просто уйдешь и даже не поздравишь с днем рождением? Я про твое вспоминаю ежегодно! Третьего марта. — Семнадцатого июня, Липин. — надула она измазанные губы, а затем неловко переменилась с ноги на ногу. У ее друга и, конечно, возлюбленного (пусть таким я уже не был) свершился юбилей, а темноволосая без подарка, так еще с неслыханной для славянской души грубостью! — Прости, родной, уже десяток прошел с нашего расставания. Я и забыла. В моей квартире сегодня будет die Fete. Вечеринка с немецкого. Прямо, как в клубах! Я и Карл будем рады увидеть тебя к полуночи. Отметим вместе, потанцуешь с нашими ребятами. Как план? А потом мы можем... — А Распутин будет? — весело спросил я и все в магазине на меня обернулись. Леля игриво не успела закончить предложение, осекшись. — Распутин! Водка дорогая! — Будет, ты главное приходи.

***

      Встреча в продуктовом раскрыла крылья за спиной, унося в небеса за собой. Я примчался к семье настолько быстро, как и накрошил блюда. По телевизору крутили старые фильмы, но на них мне глядеть не приходилось.       В кухню вошла роскошная женщина с ярким малиновым макияжем и химией на голове. Наверное, этот образ остался с ее относительной молодости? Но судить было не мне, ведь в женской моде разбираться было неправильно для мужика. Моим ангелом была повзрослевшая девушка, чья улыбка даже сейчас мерещилась мне в каждой прохожей россиянке.       В цветочном ларьке было прохладно и накурено. Я купил несколько букетов сразу, чтобы отпроситься из дома на это событие и не расстроить милую мне маму. Огненные три розы в зеленом фантике смотрели на меня страстно, а я почувствовал себя влюбленным пионером. На моей шее вновь завязался школьный галстук и весна, окрутившая чувствами неопытного гопника. Паренек бежал по улице в сандалиях, чтобы умолять родителей на ночевку к однокласснице, сорвав несколько пионов с палисадника для утешения.       В восемнадцать лет подростка никто не верил, что пара будет решать астрономию и выискивать положение звезд на ночном небе. Папа положил на стол одно "резиновое изделие" и предупредил о внуках. Это сильно смутило школьника, что слился лицом с повязкой на плечах!       И почему не просто презерватив? Резиновое изделие, которое носило данное название в аптеках. Между пацанами ходили слухи, что под первым номером стояли галоши московского завода, под вторым та самая защита, а под третьим стирательные ластики. Но все оказалось куда проще. В юношеском возрасте ощутились все прелести дефицита, потому скоро пришли догадки, что номер два - средний размер. По какой причине не завозили маленький, возникали вопросы. С этими пошлыми мыслями Липин Вова стал мужчиной и провел лучшее лето после окончания школы.       В прочем, если бы в другой день мои женщины обиделись на побег из дома, то сегодня не были против, чтобы я провел время с хорошей компанией. Конечно, взяли обещание, чтобы к десяти утра я уже завтракал на семейной кухне. А я надеялся к этому времени блевать в унитаз от хороших холодных напитков и просыхать после крутой пьянки. Как там было сказано? Как в клубе!       В таких я никогда не был, считая это пошлостью для малолеток. Последняя моя тусовка прошла года три назад на детской площадке, где мы с пацанами сидели под широким грибком и пили какой-то крепкий алкоголь из детских формочек для песка. Я чувствовал себя зверенком из советского мультика, где друзья-зайчики прятались под шляпкой от проливного дождика. Должно было вот-вот выглянуть солнце и заулыбаться, махая нам приветливыми лучиками. А потом перед глазами действительно запрыгали лисята, волчата и другие твари. Как я тогда ахуел. Сашок следил за своими спиногрызами, что играли на горке, а я ловил белку, болтая с кротом из польского кинематографа.       В сборах представлялось, что я надену самый модный спортивный костюм и, как мачо из вестерна, вломлюсь в квартиру моей богини. Затем толкну ее сопливого мужика в сторону, подарю сногсшибательные цветы и мы будем танцевать до самого боя курантов, после чего мне будет дозволен поцелуй в желанные губы.       Будет длинный красивый вечер, проведенный вдвоем! — Липин! — крикнула тетка, прикладывая черную рубашку к моему торсу. На коричневых длинных брюках уже виднелись проглаженные стрелки, а в углу стояли туфли с длинными носками и каблуками. Сколько им лет, если не секрет? Мои ровесники? — Ты же к леди в гости направляешься! Одевайся прилично. — С цветами, наряженный! Жених! — произнесла бабуля и я не имел права ее огорчать.       Черная рубашка казалась мне похоронами сексуальности. Дурацкая отцовская обувь шлепала по тамбуру в поисках нужного номера, спадая с пяток, ведь сидела на несколько размеров больше. Мне достались самые элегантные ножки в нашей семье. Спасибо матушке! Ростом пошел в брюнетку и лицом, так еще никогда не мог набрать физическую массу. Отвратительно! Мне говорили, что мои гормоны и буйный характер уйдут в тестостерон, который подарит мне образ совершенства. Лапша.       Дверь не была закрыта. Квартира оставалась прежней. Обои старые, мебель сохранилась такая же, как в воспоминаниях. По плечам прошли мурашки, когда я отдался ностальгии и пропустил удар в руку. Кто-то неуклюжий и выпивший врезался в меня, проносясь со стаканами вдаль. Немного погодя, я осознал, что тут людей больше, чем моих приятелей вместе взятых! Орала громкая мелодия из черных больших колонок. Молодые разукрашенные девочки горланили буквально каждое незнакомое мне слово, заливаясь бухлом. Места не было даже в прихожей. Я не мог приложить ума, как в таком огромном жилище не хватало стульев на всех, а диван был забит гостями. Кто-то расположился на полу, а мое испорченное нарядом настроение стало хуже.       Через девять минут пропала надежда отыскать Лелю, или хотя бы кого-то знакомого и я кинул нероскошный веник в мусорное ведро. Подумал, что покурю и уйду, но стоило выйти на балкон, где ребята изливали душу друг другу, стало стыдно перед ними за свой костюм клоуна-гробовщика. Оставив компанию, принялся запивать горе. На зло всем избавлюсь от абсолютно каждого вида алкоголя с накрытого стола! И не такое мой желудок переваривал за долгие годы алкоголизма.       Я бухал час, может два и потерял ниточку своих переживаний. Стукнул третий десяток! Неужели я не имею права веселиться без нее? Я взрослый мужик! Хорошо, что мозг удалил из головы воспоминания о танцах на тумбочке и песнях долгожданного Сектора Газа под гитару. Типичная клубная немецкая тусовка превратилась в мой личный рейв. Я чувствовал себя счастливее всех, выдыхая сигаретный дым в лицо блондинки. Ее сгоревшие растрепанные волосы лежали на моей груди, пока студентка перебирала три розовых бутона в обертке. Как такой мамзели не подарить дорогой купленный букет? Зря добру пропадать? Даже несмотря на то, что я упал лицом в ведро, пока добывал розы из-под пивных банок, стоя на четвереньках. — Верочка, вы не представляете какая вы прехорошенькая! Я вообще-то романтик и стихи пишу. — гордо солгал я и икнул, а она попросила прочитать ей что-то романтичное. Долго вспоминал Пушкина и развел руками, понимая что мой образ сломается из-за забытых слов. Помнил стих я только про няню. И еще один детский! Вот он мог обеспечить эту ночь добрым сексом. — Я не в настроении. Мое сердце разбито одной чертовкой и надеюсь его может залечить ваша красота. Зачитаю из недавнего, дама! — с подкатами бомжа я начал, добавляя по мере рассказа выражение и жестикуляцию (о, лучше бы я еще встал на табуретку) Тихо в лесу, только не спит барсук Яйца свои он повесил на сук. Вот и не спит барсук.       Я завершил сомнительную поэзию словами настоящего обольстителя: — Сам сочинил, мамзель! На туфли мои смотрите? Ретро! — я закинул ногу на ногу, а затем заржал, обнимая Веру за талию. Да и этим именем я звал ее для удобства, ведь мы вдвоем уже не помнили, как девушку назвали при рождении.       Спустя еще несколько минут я получил фингал под глаз от парня колдовки, огорченный шатаясь по квартире. Кажется, я даже встретил Ольгу, но ничего ей не сказал. Мужская гордость была задета. Орла не ранят голубки.       Так было принято в Германии - разбивать надежды нормальных пацанов. Снова стало грустно. Я покурил чужие сигареты, изначально поджигая фильтр, но вскоре догадался в чем была загадка. Мне сказали, что я умный.       Под окнами не было прохожих. Все сидели по домам. Вероятно, за уютными столами у телека, напевали хорошие правильные мотивы и обменивались подарками. Почему я ушел отмечать в другое место? Стало так паршиво, что уже скоро я ощутил, как к горлу подступает тошнота. Поскольку я не был обделен неповторимым (кретиническим) видом мышления, ничего лучше не придумал, чем запить это очередной рюмкой и заесть горой салата.       Проблевался я так же быстро, как идеи приходили в мой гениальный разум, на который желудок отвечал протестом на язву.       Заходя в спальню я был потрепанным снеговиком, которого разрушили дети и даже морковку из носа вытащили. В углу стоял разложенный диван, а с самого краю спала брюнетка. Платье спало с хрупких плечей и я снова почувствовал к моей Оленьке сильную любовь и стояк. Я осторожно присел на край мягкой обивки рядом с ней, а потом снял штаны и нырнул к женщине под одеяло. Мои руки крепко обхватили ее бедра и я услышал удивленный вздох, что только сильнее возбудил пьяное сознание. Уже спустя несколько минут мы целовались в полной темноте под белым покрывалось. Любимая прятала мою голову от чужих случайных взглядов, но целовать не прекращала, запуская язык в десны и небо. Я был уверен, что мы почпокались так хорошо, что скрипел диван и вылетели пружины! Но, оказалось, что я все перепутал.

***

      Яркое море золотого подсолнечника поместилось в ее руках. Словно молодая девочка впереди меня несла в ладонях большое солнце. Оно горело, пока черные семена напоминали грозовые мрачные тучи. Ярче летнего букета оставалась моя улыбка. Белые ровные зубы и тонкие губы, что вытягивались в красную нить посреди лица. Кажется, мне еще не выбивали клыки в то время. Неужели именно это выражение лица заставило меня шагать дальше? Не бояться изменений и трудностей?       Ее черные кудри были дурным ягненком на ветру. Обычно заплетенные в тугие косы, распущенные закрывали хитрющие глаза и широкие брови; мне приглянулся ее выразительный хищный оскал. Мы были молодыми, но из маленького тигренка брюнетка быстро вырос во взрослого зверя. Была готова наброситься на мои плечи, растерзать в страстных поцелуях и укусах. Она была единственная честная из всех своих сверстниц. За это я и полюбил.

***

      Это был самый пустой и одновременно пугающий сон в моей памяти. Наверное, стрижка под ежика подпрыгнула вверх от страха на постели, пока я, оглядевшись по сторонам, понял что не в родных местах. Все находилось на своих местах, как много лет назад. Кувшин с холодной водой надежно держался на тумбе, цветы влажные и протертые, стены идеально белые и так похожи на мое постаревшее лицо!       Сновидение показалось сонным параличом. Ужас, сковывающий тело не давал открыть сонные веки, а голос предательски вставал комом внутри горла, блуждая под кадыком. Хотелось закричать но я, словно простыл. Все клеточки кожи наполнились воздухом, как во время ночного полета. Случаются такие моменты, когда кажется что ты летишь с кровати куда-то вниз. Абсолютная пустота. За таким ярким сном последовала и она... Мне не хотелось вспоминать почему в тридцать лет это одно из немногих светлых воспоминаний, почему в таком возрасте я не работаю и полностью на пенсии бабушки. Страх остался со мной до голоса недалеко. — С новым годом, соня! — врывается в неадекватные мысли шумный и незнакомый человек. Фигура прыгает на подушку рядом со мной и крепко обнимает, а потом, с громким криком, тянет за уши. — Ты должен рассказать кто тебе снился, иначе я умру от любопытства! Только не говори, что это я. — его голос подозрительно замурлыкал. — Кросавчег! Вставай! У тебя такой соблазнительный утренний стояк. Хочешь повторить вчерашнее? — собеседник так глупо выговаривает слова.       С ним все в порядке? Судя по запаху перегара, этот тип здорово отметил праздничные дни. Но откуда мне было знать, что в 2000 году каждый уважающий себя паренек-иностранец говорил на "модном" жаргоне, которому его научила жена? А этот запах сладкой химии от него звался Ягуаром.       Изначально я испугался, широко тараща зеленые глаза на смуглого черноволосого мужика. Его волосы уходили далеко за спину, лежа ровной волной по огромным мускулистым плечам. Перед моими зрачками все качалось, будто небольшая комната российского жилья стала палубой корабля, а сам алкоголик отважным пиратом, который не брезговал крайней бутылкой рома. Но несколько секунд спустя мне удалось догадаться, что происходило.       И я резко прописал кулаком в идеальный ровный нос, покрытый обаятельными (очень милыми, что стоило признать) веснушками. Этот идиот ко мне подкатывал? С какого момента мужики обращают внимание на стояк друг друга и пытаются протянуть к нему большие пальцы, обхватывая сквозь трусы? Минутку... — А где они? — я замер. Где вообще моя одежда и почему я голый, а он в белом халате? Из-под него я заметил роскошный пресс и спустился взглядом вниз, как по горке из кубиков, на черный пушок. Не я один голый и это не успокаивает. — Так-так! Успокойся! — он заломил мои руки, чтобы не получить новый удар и наши запястья соприкоснулись. Тонкие белые шрамики уперлись в выпирающие вены на кистях красивого незнакомца. Я почувствовал какой он горячий и смутился, а мой ночной гость осознал, что моя память удалила воспоминания о случившемся. — Кросавчег в ретро туфлях, угомонись. — нарочно повторил он со странным произношением. Это бесило сонного меня намного сильнее, чем непонимание, поселившееся в голове. — Ты ведь сам вчера вечером залез ко мне на диван. Потом начал обнимать и тереться пахом об задницу. Потом мы целовались. Забыл? Потом ты начал хаотично лапать меня везде, где можно и нельзя. — он прищурился и я заметил, что его радужки не черные, а приятного медового оттенка. Голос интересный. Почти с таким же акцентом, как у Оли, но менее наигранный. Парень наблюдал за непонимающей реакцией. — Я к Оле лег. — прошептал я в полном шоке и недоумении. — Нет. Ты ко мне прижался. — он засмеялся. — Так смело признаешься мне, что пытался засадить моей жене? Удивительный, зеленоглазик. Но храбрости тебе не занимать! В полной квартире людей ты ловко делал Это. — замолчал он и поднес кулак к губам, тыкаясь языком в свою щеку, импровизируя намеки на страстный минет. Его нос болел, но не сильнее, чем пострадавшая гордость меня и моего гетеросексуального нижнего дружка.       Мое похмелье прошло, когда я надел огромные туфли в прихожей и вырвался из квартиры. Пунцовое лицо от стыда хватанул ветер и донес до нужной ветки метро. Допился! Завязываю! Не мог я отсосать мужу моей подруги. Или... Как все это жутко и странно! К горлу подступила тошнота и недовольство, когда мне вспомнилась фраза Карла на прощание: — Ой как тебе ласки то хотелось! Как зеленоглазый котик себя вел. Таких неженок среди гопников я еще не видел.       Я оказался дома в пять утра и чувствовал себя отвратительно. Так и начался этот странный год...