Как примириться с собой

      Аэлина наблюдала из окна, как садится солнце. В некотором роде этот закат предвещал серьезные изменения в ее жизни, но ожидала их дриада хоть и с волнением, но без страха. Последние три дня она провела в этой комнате, не имея возможности выйти и даже просто с кем-то пообщаться.       Когда солнце скрылось за горизонтом, и дриада отошла от окна, зажигая свечи, дверь в ее временную темницу открылась. В комнату зашла княгиня, единственная, кто могла общаться сейчас с дочерью. Она держала в руках поднос. Аделаида улыбнулась дочери, поставив поднос на стол.       — Здравствуй, дорогая. Как ты?       — Что мне здесь будет? — фыркнула Аэлина. — Жду-не дождусь, когда смогу отсюда выйти!       Аделаида молча разлила принесенный отвар по чашкам, передала одну дочери и тихо спросила:       — Ты не передумала? Сейчас у тебя есть последний шанс отказаться от церемонии…       — Ты пришла, чтобы отговаривать меня? — удивилась Аэлина. Насколько она знала, матери нравился ее жених, так что разговора на эту тему с Аделаидой она не ожидала. Скорее уж отец мог бы завести такой разговор, до сих пор не очень жалуя темного жениха дочери.       — Нет, — улыбнулась княгиня. — Но брачный ритуал, особенно в твоей ситуации, очень серьезное решение, если ты сомневаешься, то лучше отказаться сейчас, чем потом жалеть оставшуюся жизнь, ведь расторгнуть брак ты не сможешь.       — Ты прекрасно знаешь, что мне необходимо это, — дочь отвела взгляд, невидяще рассматривая сумерки за окном. — Мне нужно снять метку Лорда, пока обращение еще не прошло до конца, иначе потом это будет сделать невозможно.       — У тебя еще есть время, — мягко заметила Аделаида. — Несколько месяцев…       — Они не сыграют особой роли. Я… мне нравится Даррел… Иногда мне кажется, что чересчур нравится, ведь это всего лишь политический брак, для получения выгоды обеим сторонам…       — Даррел не показался мне тем, кто вступит в брак только ради выгоды, и к тебе он очень хорошо относится.       — Надеюсь, — Аэлина неуверенно улыбнулась. — Просто, мне кажется, что он слишком хорошо контролирует все в своей жизни, в том числе и эмоции… А я… я не могу этого…       — Нельзя контролировать чувства, дорогая, — Аделаида погладила дочь по голове. — Все будет хорошо. Отдыхай, завтра у тебя сложный день.       День и впрямь выдался сложным — начался незадолго до рассвета и закончиться должен был глубокой ночью. К своему удивлению, Аэлина не могла дождаться, когда закончатся все подготовительные ритуалы, чтобы можно было увидеть жениха. Самой себе она казалась глупой влюбленной дурочкой и могла только догадываться, как именно встретит ее Даррел. С фурии станется отстранено кивнуть, ведь их отношения не подразумевали чего-то романтического, но дриаде все равно хотелось надеяться, что для своего темного жениха она не только способ достижения цели.       Необходимые ритуалы оказались нудными, Аэлина следила за медленно встающим солнцем, с нетерпением ожидая, когда же оно доползет до полуденной черты. Когда ее, наконец, привели к храму, Аэлина помедлила прежде, чем войти внутрь. Но оттягивать надолго встречу нельзя, поэтому девушка, одетая в люто ненавидимый ей белый балахон, все же шагнула в двери.       Жених уже ждал ее у алтаря. Аэлина нервно улыбнулась, на этот раз отказаться от ритуального одеяния Даррелу не удалось. Встретившись взглядом с невестой, Даррел чуть заметно улыбнулся, и Аэлина успокоилась, внезапно поняв, что за три дня, пока они не виделись, особенно ничего не изменилось. Волнение не ушло полностью, но по поводу отношения жениха Аэлина уже не беспокоилась.       Даррел выглядел спокойно и невозмутимо. Аэлина была уверена, что фурия просто не видит смысла волноваться из-за какого-то ритуала. По его реакции, Аэлина бы не удивилась, узнав, что у Даррела этот ритуал далеко не первый, но исходя из всего, что дриада знала о женихе, это было не так.       Очередные ритуалы под гулкий речитатив жреца, и Аэлина опускается на колени, повинуясь властному жесту. Дриада взглянула на жениха снизу вверх, встречаясь с любопытным взглядом. По настоянию князя, ритуал проводился дриадский, да Даррел и не спорил. Несмотря на его старшинство в браке, именно он переходил в род будущей жены, а не наоборот, так что фурии приходилось изучать чужую культуру и обычаи.       За всем происходящим в храме фурия смотрел со стороны, будто наблюдая театральное представление, которое его не касалось. Свои права и обязанности он знал, а все остальное хоть и считал глупостью, но вполне мог смириться с этой причудой окружающих. Когда жрец закончил с этой частью ритуала, Аэлина, морщась, встала с колен, поймав взгляд Даррела. Помощи фурия не предложил, но видимо, только из-за правил, по которым будущие супруги не могли прикасаться друг к другу до полного проведения брачного ритуала. К происходящему он отнесся без одобрения.       Когда ритуал был проведен до конца, и на руках супругов появились брачные браслеты, Аэлина вздохнула с облегчением. С начала проведения ритуала присесть ей удалось, только когда жрец поставил ее на колени, да и поесть не помешало бы.       Супруги первыми покинули храм, и на этот раз Даррел все же предложил руку супруге, на вопросительно-насмешливый взгляд, пояснив:       — Мне кажется, тебя эти дни совсем не кормили, переживаю.       — Я не настолько нежная и трепетная, чтобы грохнуться в обморок с голода, — хмыкнула Аэлина. — Но поесть бы не отказалась.       — Здесь слишком много свидетелей, дорогуша, — ответил томным взглядом Даррел. Аэлина в ответ рассмеялась:       — Всегда было интересно, как быстро ты можешь переключаться между темами!..       — Не обижайся, но мне было скучно, — со вздохом признался фурия. — Ваш брачный ритуал длинная и нудная церемония, поэтому развлекаюсь как могу.       — Да, мне тоже не особенно понравилось, — вздохнула Аэлина. За это время они успели дойти до дворца, поэтому разговор пришлось прервать. Сейчас официальная часть церемонии уже завершена, но гостей нужно поприветствовать, каждому уделить время, и все нужно делать, приветливо улыбаясь, а не оскалившись во все клыки, как хотелось обоим супругам.       Аэлина честно приветствовала гостей, стоя рядом с родителями. Она к этому приучена с детства — свои обязанности нужно выполнить до конца и не показать окружающим свои чувства. Даррел ее терпением в этом плане не отличался, а потому вскоре ему все это надоело и он, воспользовавшись правом старшего, утащил жену к столам, оставив приветствовать гостей князя и княгиню.       — Спасибо! — с чувством поблагодарила его Аэлина. — Раздражает, что в глаза улыбаются, а за глаза обсуждают, какой я монстр, и как было бы здорово, если бы Лорд не успел меня обратить.       — Да, меня тоже это раздражает, — Даррел скептично осмотрел стол. Для обоих супругов была подготовлена только одна тарелка и один комплект столовых приборов. Фурия удивленно выгнул бровь, и Аэлина пояснила:       — Сегодня мы едим и пьем с одной посуды, чтобы показать, что мы едины теперь.       — Ясно, — не стал комментировать это Даррел, посадил жену и, оглядев стол, положил ей всяких вкусностей.       — Ты решил меня закормить? — фыркнула дриада. — Мы даже вдвоем столько не съедим!       — Ну, я еще не выучил досконально твои вкусы.       — Да? — Аэлина облизнула губы, заглядывая Даррелу в глаза. — А я думала, ты знаешь, что я люблю…       — Кто-то говорил о перемене тем… — хмыкнул фурия.       — Учусь, — мило улыбнулась его супруга.       — Я на тебя плохо влияю, — вздохнул муж, потом прищурился, улыбнулся: — И на что ты готова, чтобы получить, что хочешь?..       То ли получилось у него слишком многозначительно, то ли с Аэлиной сыграло злую шутку ее же собственное воображение, но дриада почувствовала, как щеки заливает краска. Увидев улыбку мужа, Аэлина с возмущением убедилась, что ее воображение, если и сыграло роль, то самую незначительную.       Дриада демонстративно отвернулась, прошептав что-то не слишком почтительное себе под нос, но главной причиной было — чтобы Даррел не видел ее смущения и нервозности.       — Боишься? — тихо, но очень серьезно спросил Даррел, вместо очередной шутки.       — Нервничаю, — неохотно призналась дриада.       — Я тоже, — все так же тихо сказал фурия.       — Да ну? — Аэлина взглянула искоса.       — Не из-за нашей близости, — покачал головой Даррел. — Из-за того, что могу сделать тебе больно. Я… долго учился себя контролировать. Слухи обо мне в основном правдивы, долгое время сплетникам и выдумывать ничего не нужно было. И я не хочу вновь возвращаться к тому состоянию, тем более теперь, когда несу ответственность за тебя и нахожусь среди дриад. Здесь нет никого, кто смог бы меня остановить без серьезных последствий.       Некоторое время супруги молчали. Аэлина обдумывала признание мужа и не могла себе это представить — за все время знакомства она видела Даррела в бешенстве всего один раз, из-за внешнего воздействия, да и то, тогда он смог взять себя в руки и никому не навредить.       — Не представляю, чтобы ты мог настолько себя не контролировать, — призналась дриада.       — Надеюсь, и не увидишь, — смотрел Даррел в сторону, потом все же повернулся к жене, взглянул ей в глаза, слабо улыбнулся: — Ешь, а то не хватало еще в первую брачную ночь отбиваться от голодной вампирши.       Аэлина фыркнула и потянулась за самым аппетитным куском. Она в муже не сомневалась, хотя и предполагала, что просто ему не будет. Забавно, будучи обычной дриадой она терпеть не могла представителей темных народов, совершенно не понимая, насколько сложные чувства порой ими завладевают, и считая, что все разговоры о не способности себя контролировать, всего лишь способом снять с себя ответственность. Понадобилась самой стать темной, чтобы узнать, как она ошибалась, и как ее народ, считая себя понимающим и открытым, совершенно не способен принять темных, да и не хочет понимать ничего и никого.       Их стол стоял отдельно от остальных, но так, что их прекрасно видно практически с любого места, из-за чего Аэлина чувствовала себя не в своей тарелке, под таким количеством разных взглядов. Чужие эмоции, усиленные алкоголем, действовали Аэлине на нервы. И если в начале праздника она могла заставить себя не обращать внимания, то через несколько часов уже с трудом сдерживалась. Заметив, как дергается жена, Даррел потянул ее потанцевать, где совершенно случайно наткнулся на князя с княгиней, которым в очень вежливой форме объяснил, что они с Аэлиной покидают эту дружную компанию.       Аделаида посмотрела на дочь и согласилась. Она всегда хорошо определяла ее состояние. Артуру такая торопливость не понравилась (мало ли, что мог задумать взбалмошный и кровожадный фурия?), но спорить с женой он не стал, так что вскоре молодые супруги покинули гостей, оставив их веселиться.       Проснулась Аэлина уже поздно по своим ощущениям, да еще и в компании. Дриада лениво открыла глаза, встречаясь взглядом с мужем, сонно улыбнулась:       — Привет.       Даррел осторожно отвел с щеки жены прядку белых волос, провел пальцами по ее губам, тихо ответив:       — Привет.       Аэлина перехватила руку Даррела, переплетая их пальцы.       — Ну, как тебе твоя свобода?       — Не так уж много изменилось, — слабо улыбнулся Даррел. — Теперь я понимаю, почему было такое условие… Я не сделал тебе больно?       — Нет, — Аэлина покачала головой, смущенно прикусив губу. Вспоминать о ночи было неловко.       — Тогда подъем, дорогая, — уже вполне нормально улыбнулся фурия. — Нас ждут великие дела. И для начала завтрак.       Аэлина проследила за вставшим мужем и хмыкнула на его последние слова:       — Думаешь, мои родители могут решить, что я тебя съела?       — Или я тебя, — донеслось из купальни, заставив Аэлину улыбнуться. Дриада лениво потянулась, не спеша вылезать из-под теплого одеяла. Такая активность Даррела с утра Аэлину удивляла, ей обычно по утрам вставать совсем не хотелось.       Когда Даррел вышел из купальни, жену он застал перед зеркалом. Та задумчиво рассматривала изменившуюся темную метку на белой коже. Вообще-то она решила одеться, но задумалась, и только появление супруга вернуло ее к окружающему.       — Твой знак лучше никому не видеть для твоей безопасности. Понять, кто твой отец по нему слишком просто.       Даррел только кивнул, ничего не став говорить или запрещать ей. Аэлина все же стала одеваться, в зеркало следя за мужем. Тот обернулся, с любопытством наблюдая за женой, как она плетет косу, и не удержался:       — Вчера у тебя красивая прическа была. Боюсь представить, сколько тебе ее плели.       — Недолго, — сморщила нос Аэлина, стараясь не отвлекаться, а то все переплетать ей совсем не хотелось. — У служанок это быстро вышло. У моего народа не принято отращивать длинные волосы, только младшим и детям, кто не может отвечать за себя.       — Жалко, — пожал плечами Даррел. — Мне нравится, и цвет у тебя забавный.       — Это после обращения. Так я же не могу их отстричь без твоего разрешения!       — Вот еще, — неодобрительно фыркнул Даррел. — Если тебя настолько раздражает прическа, отрежь волосы, как тебе нравится. Настаивать на своем или приказывать тебе из-за такой мелочи я не собираюсь.       Аэлина обернулась к нему, взглянула в глаза:       — Спасибо…       — Нет уж, — усмехнулся Даррел. — Хватит с меня вампирского обаяния! Собирайся, а то твои родители явятся сюда с отрядом, решив, что я тебя обижаю!       — Вампирское обаяние? — удивилась Аэлина.       — А ты не слышала, что вампиры умеют очаровывать? — Даррел подошел ближе, развернул дриаду к зеркалу, проводя ладонями по плечам. Аэлина прикусила губу, откинула голову ему на плечо, позволяя мужу прикусить кожу на шее. Даррел зализал место укуса, вызвав у жены вздох, но увлекаться не стал. За подбородок заставил вампиршу посмотреть на себя в зеркало. Пару мгновений Аэлина не понимала, что именно хочет от нее муж, потом рассмотрела себя и поняла.       — Я не знала, — виновато взглянула она на Даррела.       — Я не против, — усмехнулся Даррел, увидев ее вину. — Просто странно это чувствовать.       — Ты же говорил, что жил среди них, неужели никто из них не привлек твое внимание?       — Не в этом дело, со временем ты научишься это контролировать. А вампиры… они чувствовали во мне тьму, а потому опасались и старались держаться определенных рамок. Представители темных народов очень нервно относятся к своей личной свободе и не всегда адекватно реагируют, когда кто-то пытается эту свободу у них отобрать.       — Я думала, они привлекают внимание незаметно для того, кого они очаровывают, — Аэлина закончила одеваться, и они направились к двери.       — Все зависит от того, насколько они умеют контролировать это умение, — пояснил Даррел. — Но я всегда чувствую, когда на меня пытаются как-то влиять, они знали это и не решались пробовать.       — Тебя это раздражает? Я просто правда не знала…       — Я же говорю, я не против, — Даррел улыбнулся, открывая дверь столовой перед женой. — Но только когда ты так смотришь на меня… — на ухо прошептал ей фурия.       Аэлина взглянула на него, но говорить ничего не стала, слишком много вокруг слушателей. Князь, княгиня и приглашенные на завтрак княжеские приближенные поприветствовали супругов весело, но Аэлина уловила за показной легкостью их истинные чувства, что заставило ее спуститься с небес на землю.       Аэлина нервно повела плечами, оценивая, насколько последние изменения в ее личной жизни повлияли на магию и возможность ей управлять. Даррел накрыл руку жены своей, поймав ее взгляд, что немного успокоило Аэлину. Этот жест фурии заметили все, кто находился за столом, что вновь вызвало переглядки у дриад.       Аделаида поспешила отвлечь общее внимание от дочери, что у нее получилось мастерски. Вскоре гости были заняты беседой и едой, а после завтрака Артур поспешил увести дочь и зятя, напомнив присутствующим, что у них много дел помимо сплетен. Характер у правителя был, в общем-то, приятный, но и жесткие решения он принимать умел, и гости это прекрасно знали, поэтому вняли совету, занявшись делами. В кабинете Артур оставил супругов одних на какое-то время, князь тоже успел заметить сцену за завтраком.       — Что? — Даррел за плечи развернул хмурую жену к себе.       — Не только ты получил свою свободу, — криво улыбнулась Аэлина.       — Стоило догадаться, — пробормотал Даррел, увидев удивление жены, пояснил: — Я тоже сейчас чувствую все намного более остро, чем раньше, просто не думал, что это настолько скажется на тебе.       — Будто убрали темный занавес, — пробормотала Аэлина, и Даррел кивнул. — Ты и раньше все это чувствовал, — догадалась дриада. — А я еще удивлялась, каким образом ты понимаешь, кто перед тобой… Даже не догадывалась, что демоны настолько сильные эмпаты.       — Они… искусители, поэтому должны знать слабые места смертных. Только понимают все из своей темной сущности…       — А ты видишь не только темное, но и светлое…       — Да, но раньше это было более ограничено.       — Но я какое отношение имею к твоей силе?       — Из-за метки, ты же еще не обратилась до конца…       Раздался стук, заставив супругов одновременно повернуться к двери.       — Войдите, — голос Аэлины прозвучал совершенно спокойно. Даррел отпустил ее, сделал несколько шагов в сторону, остановившись рядом с окном.       В кабинет вошла Аделаида, с тревогой рассматривая дочь. Аэлина постаралась беззаботно улыбнуться матери, но Аделаида была слишком умной и наблюдательной женщиной, чтобы дать себя обмануть.       — Как ты, дорогая?       — Оставлю вас, чтобы не мешать, — Даррел направился к двери. — Если понадоблюсь, позови.       — Хорошо, — не стала спорить Аэлина, прекрасно понимая, что при этом разговоре мужу лучше и впрямь не присутствовать. Аделаида проводила фурию взглядом и вновь повернулась к дочери, глядя все с тем же беспокойством.       — Не переживай, — на этот раз улыбка у юной дриады получилась более естественной. — Все хорошо, просто… — она запнулась, не зная, как можно все это объяснить.       — Это из-за вашей свадьбы? Ты… нервничала утром, — подобрала слово княгиня, хотя сама Аэлина охарактеризовала бы свое состояние, как бешенство.       — Да, мое настроение зависит от того, чью метку я ношу. Просто я и не подозревала, что настолько.       — По Даррелу не скажешь, что ему здесь быть настолько неприятно, — пробормотала Аделаида. Аэлина недоуменно нахмурилась, потом покачала головой:       — Нет, мои чувства не отражение его чувств, они только мои. Просто сейчас я… точнее воспринимаю чувства окружающих, а к этому еще нужно привыкнуть.       — Хорошо, я думала, ты такая из-за… — женщина запнулась, и дочь закатила глаза:       — Надеюсь, ты не собираешься уточнять у меня по поводу брачной ночи! Извини, мама, но говорить об этом я точно не хочу! — Аделаида нахмурилась, и Аэлина страдальчески пояснила: — Он не бьет меня, ни к чему не принуждает и не обижает.       — С другими проблемами, думаю, вы разберетесь сами, — понятливо улыбнулась княгиня. — Пойду, позову Артура, он тоже волнуется.       — Ему не нравится Даррел, — со вздохом заметила Аэлина.       — Он просто переживает за тебя, — мягко заметила Аделаида, обернувшись от двери. — Даррел все же темный, вот отец и переживает, что он может иметь на тебя большое влияние.       — Он старше и опытнее меня, конечно, он будет иметь на меня большое влияние, — фыркнула Аэлина. — И я тоже темная теперь, мама, о чем вы постоянно забываете.       — Мы тебя не понимаем, да? — тихо спросила княгиня. — Я стараюсь, но…       — Но ты все равно не можешь это сделать, мама. Пока я не стала вампиром, я тоже не понимала. Никто из дриад не сможет понять мои проблемы. А Даррел… он понимает и принимает меня такой, как я есть. Из тех, кто меня окружает, это делает только он. Даже вы с отцом всего лишь видите во мне ту, кем я была, но сейчас я другая.       — Прости…       — Вы не виноваты, — Аэлин покачал головой. — Никто не виноват.       Встречаться с дриадами для Аэлины было сложно, но давать себе поблажек она не собиралась, так что после полудня Аэлина вытащила мужа на тренировку. Даррел в общем-то и не сопротивлялся, ему тоже нужно было выплеснуть негативные эмоции, что успел заработать от тех же дриад. Чувствовал он намного точнее и больше Аэлины, и на счастье окружающих, контролировал себя тоже лучше.       — Я себя так чувствовала, когда только вернулась от Лорда и услышала, что обо мне говорили, — морщась, высказалась Аэлина. — Как же меня раздражает!       — Меня тоже, — кивнул Даррел. — Знаешь, я думаю, нам следует куда-нибудь съездить…       Аэлина обдумала слова мужа и вынесла предложение:       — Мы можем отправиться в путешествие по стране. Должна же я тебе показать землю и дриад, которых ты теперь должен защищать… Возьмем отряд верных дриад и фурий, которым можно доверять, и пару месяцев попутешествуем. Во-первых, обычные дриады не будут так реагировать на нас, а во-вторых, их мнение не будет восприниматься так остро…       — Хорошая идея, — одобрительно кивнул Даррел. — Надо будет обговорить эту идею с твоим отцом. Он, думаю, от нее в восторг не придет.       — Он согласится, — Аэлина села, отложив оружие, снизу вверх посмотрела на мужа. — Он просто…       — Волнуется за тебя, я понимаю, не нужно его защищать, — отмахнулся Даррел, присаживаясь рядом с ней.       — Ну да, — фыркнула дриада. — Постоянно забываю, что тебе не нужно рассказывать о чувствах окружающих!       — Ну, у каждого свои недостатки, дорогая, — насмешливо посмотрел на нее фурия. — Что, насиделась во дворце, теперь хочется погулять?       — Да, наверное, — Аэлина задумчиво осмотрелась. — Слишком много всего произошло в последнее время, да и мои друзья… те, кого я считала друзьями…       — В окружающих сложно разочаровываться, — согласился Даррел. — Мне повезло больше, мое окружение не скрывало своего отношения ко мне, так что и такого разочарования не было. Хотя тебе, мне кажется, всего лишь нужно осмотреться, не все дриады настолько плохи, как тебе сейчас кажется.       — Ты говоришь, как моя мама, — фыркнула Аэлина, пытаясь усесться поудобнее и для этого опираясь спиной на мужа. Тот на такое самоуправство не отреагировал, только чуть повернулся к ней, чтобы ей было удобнее, а когда та устроилась и откинула голову ему на плечо, обнял.       — Аделаида очень мудрая женщина, — Даррел улыбнулся. — Ты просто слишком юна, так что давать тебе умные советы несложно. Но тебе и впрямь не мешало бы отвлечься на что-нибудь приятное, а то все происшествия в твоей жизни в последнее время неприятные.       — Ну почему, брачный ритуал почти у всех народов считается светлым праздником, — лениво заметила дриада.       — Когда он с выбранным добровольно спутником, к которому ты неравнодушен, а не непойми с кем, по принуждению и без возможности что-то изменить в будущем.       Аэлина помолчала, потом осторожно спросила:       — Тебе наш ритуал был настолько неприятен? — дриада постаралась отодвинуться. — Я не подумала об этом, извини…       Даррел отстраниться ей не дал, наоборот притянул еще ближе и ответил недоуменным взглядом:       — С чего бы? Ситуация для меня вообще очень удачная, мало того, что получаю свободу и власть, так у меня еще и милая жена появилась… Я описывал ситуацию, как вижу ее с твоей стороны.       — Ну, у меня тоже муж милый, — улыбнулась дриада, потом посерьезнела: — Но я правда не думала, как ты все это видишь… Для тебя тоже все не так уж просто — переезд в другую страну, где к твоему народу относятся с настороженностью и…       — Тише, дорогая, — Даррел прижал палец к ее губам, прерывая речь. — Ты и не должна думать об этом. У меня все замечательно, а все что меня не устраивает, я постараюсь исправить. Ну что, пойдем говорить с твоим отцом?       — Пойдем.       Как ни странно, но Артур совсем не был против путешествия дочери и зятя. То ли сам понял, что им нужно время, то ли Аделаида объяснила это мужу. На сборы потребовалось не так уж много времени, и хотя поездка, в общем-то, была обычной, но двор все равно шептался, теряясь в предположениях о причине столь спешного отъезда супругов.       Еще больше любопытство придворных вызывал выбор отряда сопровождения, который отбирал лично новоиспеченный княжич Даррел. В основном в отряде были дриады, но и пару фурий он тоже выбрал. Причем выбирал воинов темный без какого-либо понятия, не обращая внимания на звания и происхождение и отдавая предпочтение обычным воякам, а не хорошо воспитанным аристократам. В свою очередь вояки, которых выбрал княжич, отказывались обсуждать хозяев, весьма серьезно подходя к своей новой должности.       Аэлина, оставшееся до отъезда время, практически не показывалась, проводя время с отцом за решением дел или с мужем. За лето приближенные к княжеской семье дриады успели немного привыкнуть к тому, кем является их княжна, но ее ритуал с фурией, тем более с такой репутацией, вновь напомнил, кто есть кто. И если молодежь, которые не видели существенных изменений в Аэлине, приняли ее такой, как есть или в крайнем случае, просто не обращали внимания на то, кем она является, то дриады постарше, хоть ничего и не говорили в глаза, одним видом показывали, как они к ней относятся.       Княжна скрывать свои чувства еще не умела, слишком юна, да и свою вампирскую сущность не умела еще как следует контролировать. Несмотря на то, что дриады считались светлой расой, своего упускать никто намерен не был. А вот с Даррелом, новоявленным членом княжеской семьи, этот фокус не срабатывал. Хоть раса фурий отличалась вспыльчивостью и кровожадностью, а Даррел считался еще молодым фурией, да и его репутация говорила, что контролировать себя он не может, среди дриад темный вел себя безупречно.       На двусмысленные вопросы и улыбки, фурия скалился не хуже дриад, а чувствовать слабые места он умел так, что дриадам оставалось только скрипеть зубами. А после показательных тренировок Даррела с несколькими дриадами и фуриями из выбранного им отряда, окружающие поняли, что злить его вообще опасно для здоровья, потому что воинское искусство фурии не преувеличено слухами.       Аэлина наблюдала за тренировкой мужа с любопытством. Когда они в круге, Даррел соблюдал какие-то правила, чтобы жене не навредить, но и спуску ей не давал. Сейчас же он более раскован, желая узнать, на что способен этот отряд. Конечно, ехали они на прогулку, а не на войну, но фурия любил все контролировать.       — Любуешься? — вопрос старого знакомого заставил Аэлину отвлечься. С Синаем они выросли вместе, и именно этого дриада Аэлина долгое время считала тем, кому она может доверять всегда и во всем. Оказалось, не всегда и уж точно не во всем. Синай был первым дриадом, что от нее отвернулся, особенно когда выяснилось, что самоконтроль новоявленной вампирши оставляет желать лучшего.       Сейчас, когда Аэлина пережила самое сложное время, научилась себя контролировать, пусть и не идеально, когда смогла вернуться к прежней жизни, с помощью своей семьи, прежние друзья стали возвращаться в ее жизнь. Понимая, что от общения с этими дриадами ей никуда не деться, Аэлина старалась держаться нейтрального тона при общении с ними, не желая накалять обстановку, но и вновь верить им выше ее сил.       В свое время именно предательство Синая пережить было сложнее всего, оно стало для Аэлины испытанием, едва ли не сложнее, чем принять свое новое положение. Как бы Аэлине ни хотелось относиться к прежним друзьям нейтрально, с Синаем это намного сложнее, чем с кем-либо другим, но княжна все же постаралась приветливо улыбнуться и спокойно ответить:       — Изучаю. Даррел прекрасный воин, и мне есть чему у него поучиться.       — Мне кажется, вы и так часто проводите время в поединках.       — Всего лишь разминка, — повела плечами Аэлина. — Иногда наблюдая со стороны, можно научиться не меньше, чем сражаясь с этим же противником.       — Раньше тебя не очень интересовали поединки, — тихо заметил Синай.       — Раньше я была совершенно другим существом, — Аэлина взглянула на него с усмешкой, бывший друг неожиданно встретил ее взгляд, и они замерли, глядя в глаза друг другу.       — Дорогая, ты уже освободилась? — Даррел приобнял жену, отвлекая ее от переглядок с другом. Аэлина тут же повернулась к нему, улыбнулась, следуя со старшим. А вот Синай остался стоять на месте, только сейчас его взгляд был растерянным и раздосадованным.       — Ты тоже закончил свои тренировки? — Аэлина посмотрела на мужа весело и добавила: — Раньше ты столько времени уделял мне, а теперь другим дриадам…       — Ты тоже, смотрю, заинтересовалась кем-то другим? — пока что в голосе фурии слышалось легкое предостережение, а не угроза, но Аэлине было понятно, что предупреждение серьезно. Впрочем, сейчас ее интересовало кое-что другое:       — Я его… очаровывала?       Выглядела вампирша так, что Даррел не удержался от вопроса:       — Ты какой ответ хочешь услышать?       — Я… он выводит меня из равновесия, — ответила жена, отводя взгляд, — но я не хотела его соблазнять…       — Бывший любовник? — буднично уточнил Даррел, выглядел при этом фурия совершенно спокойно и расслабленно.       Аэлина на него глянула с удивлением, переходящим в возмущение, но увидев расслабленность мужа, досадливо фыркнула:       — Я тебя сейчас укушу!       — Дорогая, — томно прошептал ей на ухо старший. — Здесь слишком много свидетелей, которые не поймут наши игры.       — А я не игры имею в виду, — с обидой нахмурилась Аэлин. — Ты знаешь, что я…       — Знаю, — Даррел поймал ее взгляд и выглядел он виновато. — Извини, не подумав ляпнул. Я ревную, вот и злюсь.       Аэлина, услышав настолько прямой ответ, аж на месте встала, посмотрела на мужа неверяще.       — Что? — вопрос вырвался против воли, но был дриаде искренне интересен.       — А что, я не могу тебя поревновать? — удивился Даррел, наклоняясь для поцелуя, пока их никто не видит. Сопротивляться Аэлина не стала, но после настороженно осмотрелась. Коридор был пуст, так что Аэлина с облегчением вздохнула, хотя, в общем-то, целовалась она с законным мужем, так что переживать не из-за чего.       — С чего бы это ты вздумал меня ревновать? — потом вспомнила про вампирскую магию и виновато попыталась оправдаться: — Я правда не хотела его соблазнять, просто… мне с ним сложнее общаться, чем с другими… друзьями. Но он не мой… — дриада запнулась и продолжила, поморщившись: — любовник. И ты это знаешь.       Даррел открыл дверь комнаты, и Аэлина зашла внутрь, сразу же проходя к окну.       — Но он тебе близок, — тихо заметил Даррел, оставшись стоять возле двери. — Даже сейчас тебе сложно с ним общаться именно поэтому.       — Да, наверное, в любом случае, я не давала тебе повода ревновать, а вся эта магия… когда-нибудь я научусь ее контролировать.       — Научишься, — легко согласился фурия, подходя к ней и обнимая со спины. — Просто хочу напомнить, что я очень злой и вспыльчивый, иногда сначала делаю и только потом оцениваю свои действия, а тебя я считаю своей собственностью.       — И ты никогда не простишь предательство, — согласилась Аэлина, расслабляясь в его руках. — Только тут не о чем волноваться. Ты слишком близок мне, к тому же многое сделал для меня, чтобы я вздумала тебе изменять.       — Да, я тоже отношусь к тебе нежно и трепетно, — хмыкнул Даррел. — И что же такого натворил твой дружок, чего ты ему не можешь простить?       Аэлина уклончиво пожала плечами.       — Не хочешь говорить? Тогда не надо. Просто попытайся пережить это, отпустить. Тебе все равно придется с ним общаться, а если дриады поймают тебя, что ты его соблазняешь с помощью своей вампирской сущности, я не смогу тебя защитить, и объяснить им, что ты ничего такого не хотела, не сможешь.       Аэлина прикусила губу, понимая, что супруг прав. И что защитить ее тогда никто не сможет, в том числе и Даррел, и отец, и что объяснить ситуацию дриадам не удастся, и что наказание будет, как за применение запретной магии.       — Мы выросли с ним вместе, учились всему, я помню его всю жизнь, — тихо заговорила он. — А когда… когда я очнулась… Дриады редко остаются в живых после обращения…       — Я знаю, — когда Аэлина замолчала, согласился Даррел. — Слишком разные сущности у двух народов.       — Я не хотела принимать свою новую сущность, родители испугались, что я могу уйти за грань, и решили меня поддержать. Они знали о моей дружбе с Синаем, и что он очень для меня дорог. И попросили его поговорить со мной. Думали, он меня поддержит.       Даррел слушал молча, и Аэлина продолжила:       — И он поддержал. Припомнил все слухи, что ходят о новообращённых вампирах, назвал меня вампирской потаскушкой, и что такая как я не сможет быть княжной, да и вообще находиться среди дриад не имеет право. А еще лучше если я как нормальная дриада, упокоюсь с миром, как и должна была после смерти, а не буду продолжать жалкое существование кровососущей твари, которая ради крови готова на все.       — Мне жаль, дорогая, — Даррел прижал ее к себе чуть крепче, и сочувствие мужа заставило Аэлину улыбнуться. Новоприобретенная возможность чувствовать чужие чувства оказалась не столь уж неприятной. — Он просто молодой идиот и ничего не понимает.       — То же самое сказал мне Лорд. Он заставил меня остаться в этом мире, действуя совсем не так, как дриады. Он вызвал во мне злость и с помощью нее желание жить.       — Да, Лорд это умеет. Он знает, на какие чувства нужно воздействовать, чтобы добиться своего. Для меня он когда-то сделал нечто похожее.       Аэлина обернулась, взглянула на задумчивого мужа, но воспоминаниями фурия делиться не стал.       — Думаю, твой друг жалеет о тех словах. Просто вампиров среди дриад нет, и молодежь знает о них только по глупым легендам и неправильным слухам. А сейчас большинству из них видно, что ничем особенным ты от них не отличаешься, поэтому они и хотят с тобой вновь общаться.       — Это просто может принести им выгоду, дружба с княжной, — фыркнула Аэлина.       — Куда ж без этого, — улыбнулся Даррел. — Но я имею в виду другое, что они хотят общаться с тобой, несмотря на твою вторую сущность, потому что видят, что ты от них ничем не отличаешься, что ты не монстр. А твой друг…       Аэлина вопросительно приподняла брови.       — Твой друг в тебя влюблен, — Даррел поймал взгляд жены. — И считает, что ты не должна была достаться такому, как я. И тебе он небезразличен, поэтому ты и пыталась его очаровать: чувства к тебе — его слабость, а так как он тебя очень обидел, ты знаешь, что можешь этим воспользоваться, чтобы больше он не мог сделать тебе больно, подчинив его себе.       — Я не хочу этого!..       — А я и не говорил, что это желание осознанно, но оно есть, поэтому будь осторожнее с окружающими. Хотя пока мы будем путешествовать, у тебя будет возможность немного подучиться.       Аэлина кивнула, потом лукаво улыбнулась:       — Тебя я тоже соблазняла неосознанно, но я знаю, почему мне этого захотелось…       — Да ну? — невольно улыбнулся в ответ фурия. — Может, расскажешь, м-м-м? А еще лучше, покажешь…       Аэлина рассмеялась.       — Как скажешь, мой дорогой супруг… Могу и показать…       Вновь встретиться с Синаем Аэлине пришлось на прощальном балу, перед самым отъездом. Даррел общался с Артуром, так что Аэлина скучала в сторонке, давая мужу вволю поспорить с отцом. Артур переживал за дочь — как можно отпустить ее с фурией непонятно на сколько, а Даррелу здесь просто скучно.       — Вы все-таки уезжаете? — Синай подошел тихо, но Аэлину его появление не удивило — после неслышно появляющегося временами фурии, дриад подошел очень даже громко для вампирского слуха.       — Да, посмотрим страну, пообщаемся с обычными дриадами. Для Даррела это будет интересно. Да и для дриад тоже…       — А ты не боишься ехать с ним? Ведь отряд для охраны набирал он. И ты сама говорила, что он хороший воин и тебе с ним не справиться…       — И что?       — Тебе не кажется, что вы слишком мало знакомы для такой долгой прогулки только вдвоем? Он сильнее тебя и может…       Аэлина обернулась, взглянула на него с интересом:       — Может что? Что он может сделать такого, чего не может сделать здесь?       — Ну… — Синай отвел взгляд. — Фурии они такие…       — С фантазией, — закончила за него Аэлина. Общаться с этим дриадом было все еще выше ее сил, к тому же она подозревала, что не сможет сдержать магию, а так просто Синай ее не отпустит, слишком уж решительно настроен бывший друг на разговор, а потому Аэлина решила высказать все, что думает. — А мне, знаешь ли, нравится его фантазия.       — Нравится? — растерялся Синай, удивленный тоном княжны.       — Вампирской потаскушке многое нравится из того, что может сделать фурия, — Аэлина сладко улыбнулась. — Тем более что он совсем не против дать мне немного крови, за которую я сейчас готова на все. Прости, мне пора.       Аэлина отставила полный стакан с вином на ближайшую горизонтальную поверхность и направилась к мужу с отцом. После того происшествия, вино на таких балах она не пила, но обычно держала в руках бокал, чтобы не нервировать окружающих, которые были уверены, что вампиры питаются исключительно кровью. Почему-то вид любой еды или напитков в ее руках дриад обычно успокаивал.       Аэлина остановилась рядом с мужем, чувствуя чужой взгляд. Даррел машинально приобнял подошедшую жену, мазнул губами по ее виску, отвлекая от негативных эмоций. Аэлина ему улыбнулась, Даррел улыбнулся в ответ, но смотрел поверх ее головы. Аэлина обернулась, уже зная, на кого смотрит супруг.       Синар смотрел на них, поджав губы. Встретившись взглядом с фурией, дриад отвернулся, сделал несколько шагов, присоединившись к одной из групп.       — Достает? — на ухо спросил Даррел.       — Да нет, просто неприятно его видеть, — дернула плечом Аэлина. — А ему внезапно захотелось пообщаться. Быстрее бы уже уехать и не видеть всех этих дриад…       — Завтра, дорогая, — Даррел вновь мазнул губами по ее виску. — А пока что наслаждайся, в ближайшее время нас вряд ли порадуют княжескими балами.       — Что-то я еще по этим балам не соскучилась, чтобы наслаждаться, — фыркнула Аэлина. Даррел улыбнулся, подтолкнув ее к кругу танцующих:       — Давай я тебя немного развлеку, пойдем, потанцуем.       Дриада хмыкнула, глянула на мужа и согласилась. В конце концов, уходить еще рано, провести здесь время с интересом для Аэлины сложно в последнее время, а у Даррела и впрямь все хорошо с фантазией, так что вечер мог пройти интересно.       Утром Аэлина с нетерпением ожидала время отъезда, сама не понимая, почему она этого так ждет. Фурия только хмыкал, видя нетерпение жены. Даррел прекрасно понимал, что Аэлине нужно развеяться. Чтобы проводить супругов, собралось немало приближенных, что только подстегивало их нетерпение.       Когда ворота города остались позади, Аэлина с облегчением выдохнула и расправила плечи.       — Рада, дорогая?       Аэлина повернулась к мужу и радостно улыбнулась:       — Безумно, будто получила свободу…       — Тогда наслаждайся ей, малыш, ты это заслужила.       — А ты? Тебя как всегда не спросили, чего хочешь ты…       — Я о себе могу позаботиться, дорогуша, не переживай, — рассмеялся Даррел. — Лучше скажи мне, куда мы направляемся? Дриадскую землю я не видел, вы как-то слишком нервно относитесь к фуриям…       — В таком случае, мне есть, что тебе показать, — предвкушающе улыбнулась Аэлина.